Диффузия

Лололошка не являлся кем-то особенным в жизни Джона. Фактически, они были одним человеком. Хоть и не во всех смыслах этого слова — но отрицать это было невозможно. Их личность, мировоззрение, поведение... Они кардинально отличались друг от друга. Но все же, они продолжали быть одним человеком. Джон пытался держать дистанцию с Дейвисоном. Эмоциональную, физическую, не так важно. Он держал дистанцию от него. Но Лололошка... Он как магнит. Какими бы силами ни пытался Джон избегать эмоциональной привязанности к альтернативной версии себя, одно оставалось правдой — противоположности притягиваются. Джон не мог отрицать этого. Но какова была вероятность, что из миллиардов существ в этой вселенной ближним себе окажешься ты сам? Слиянию подлежали не только их тела, но и их характеры. Они взаимствовали друг у друга кусочки себя — это своего рода диффузия. И они не могли не признать, что им это не нравится. В первое время было пугающе замечать чужие повадки на себе. Но со временем... Это сыграло свою роль. Лололошка с каждым днем их знакомства все сильнее и сильнее притягивал к себе. А Джон... Джон бессознательно тянулся к нему, как к свету. И он знал, что это будет иметь последствия. И это имело последствия. С каждым чертовым днем, проведённым рядом с Лололошкой, он ощущал на себе неизменную легкость. Сколько бы он ни утверждал, что их искры просто взаимствуют энергию друг друга, и ничего более близкого между ними нет, он знал, что врёт. Он врал сам себе. Лололошка, такой человек, что даже будь ты ему злейшим врагом, ты все равно будешь тянуться к нему. Не важно как, не важно зачем. Лололошка... Лололошка был многогранным. Во всех смыслах. Харриса пугала до чертиков его способность располагать любого человека, даже такого, с первого взгляда эгоистичного и самовлюблённого Джона,— он сумел расположить. Даже больше, чего он меньше всего старался осознавать, — он влюблен. Смешно, правда? Джон тоже думал, что смешно. Влюбиться в себя? Безусловно, жизнь не обделила его красивой внешностью или выдающимся характером. Но он ведь никогда не был по-настоящему влюблен в себя? Любовь для него, вещь непостижимая. Но Лололошка... Он невозможный мироходец. Воистину невозможный. Сколько существ пытались взять его на слабо́, пристроить его к себе, в итоге просто разочаровались и пропадали с радаров не протянув и недели. А те, кто протягивал — являлись одержимыми идеей фанатиками. И когда так получилось, что за Лололошкой бегает теперь Джон?

***

— Джон. — М? — Харрис чуть повернул голову вбок, не сводя взгляда с неба, исколотого звездами. Он находил свою красоту и что-то сродни успокоению в этих огоньках. — Ты когда-нибудь задумывался, почему вселенная выбрала нас? Джон перевел взгляд на Лололошку, смотря на него как на последнего идиота. — Ты ведь знаешь, что вселенная играет незначительную роль в наших жизнях. Я бы сказал, и вовсе не играет. Или ты первую мать совсем не слушал? — он покрутил у виска, показывая непутевость своего спутника. Зная его, он вполне мог и прослушать. — Хорошо. Тогда... Перефразирую свой вопрос. Послышался тяжелый вздох со стороны. — Джон, почему ты выбрал меня? Почему Джон выбрал его? — Ну, как минимум потому, что все мои расчёты и планы на тебя ушли бы в пустую... — Нет, Джон, почему ты выбрал меня? Почему Джон выбрал его? ... — Ты знал, что противоположности притягиваются? Лололошка склонил голову в бок, оставляя висеть немой вопрос в воздухе. — В нашем случае это работает так же, как и с любой другой вещью и существом, противоположным друг другу. — Но ведь... Вселенная не играет роли в наших жизнях, так?... — Значит, мы сами притягиваемся друг к другу. Не так тяжело было догадаться. Да, Лололошка? Значит, ты ближе всех вместе взятых в этой вселенной, Лололошка.