Стычка

***

      День начинался как всегда: солнце светило ярко, облаков почти не было, а небо стояло голубым-голубым, что уж сказать о обыкновенном предпоследнем дню весны? А вот сказать можно многое, заглянув на маленький японский колледж в тихом городе, где сейчас проходят завершающие год учёбы учебные дни.       В одном кабинете как раз-таки и проходят пары. Неудивительно, что сегодня пришли не все ученики. Сейчас, они пишут итоговую на два часа, так как там просто куча задач. Одна из старшеклассниц — Заратана, скукожившись, усердно писала какие-то решения в листок, настолько усердно, что неудачно надавила ручкой на бумагу и... — Вот... Хрень... — сквозь зубы она прошептала, когда чёрная чернила стала растекаться по её пальцам вдоль её кистей. Нервозно кидая взгляд на своё окружение, старшеклассница всё-таки решилась поднять руку, чтобы отпроситься в туалет, дабы помыть там свою руку.       Отпросившись, Заратана со спокойной душой схватила непригодную ручку и быстренько смоталась из кабинета, направляясь в туалет. Другая же ученица — Пирофина, наблюдала за всем этим и ехидно улыбалась, будто чтото замышляла. И это было правдой. Подождав секунду, она тоже подняла руку, давая понять, что тоже хочет отпроситься: — Я могу отпроситься выйти? — Зачем? У нас итоговая работа, не забывай. — спросила расхваживающая по аудитории пожилая руководительница, которая уже остановилась, когда увидела поднятую руку Пирофины. Она внимательно наблюдала за учениками, даже несмотря на то, что она была сконцентрирована на просьбе старшеклассницы. — Но она же на 2 часа! Мне нужно срочно выйти, обещаю, я быстро! — Иди давай, только если я увижу, что списала... С неожиданной радостью, Пирофина скользнула к выходу из кабинета и, захлопнув дверцой, направилась к двери туалета, где была Заратана...       В то время сероволосая положила в сторону ручку, стоя у раковины, и отмывала свою руку от чернил. В моменте она чуть не выронила мыло из рук, когда спешно чистила свои пальцы. Когда время пришло выкидывать ручку, она нашла себя на том, что мусорные вёдра находятся только в кабинках. Этим и воспользовалась Пирофина, поджидавшая её за дверью в сам туалет. Когда с недовольным ворчанием та пошла в кабинку, она забыла закрыть дверь в туалет на замок, поэтому Пирофина аккуратно открыла её и зашла во внутрь и закрыла за собой дверь, когда другая была в кабинке. Заратана не обратила внимание, а зря. Красноволосая, не стесняясь, с шумом открыла дверь в кабинку, от чего вторая с визгом выронила ручку на пол. — Ты! Ч-что ты здесь вообще делаешь?! Сваливай отсюда, стерва! — мягко говоря, она отреагировала не хорошо. — Что я здесь делаю? — ответила Пирофина вопросом на вопрос, даже с вызовом: — А почему бы и нет? Я тут ради тебя. — Р-ради меня? И что тебе нужно? Ты не видишь, я занята?! — Вижу, я по-твоему слепая что ли, а, неудачница? Хотя знаешь, меня вообще щас не колышет, чем ты там занята. — Её тон стал ниже, когда она внезапно опрокинула Заратану, садя ту на унитаз. — ААА! Ты что творишь?! Отпу- И тут Заратану заткнули внезапным поцелуем в губы, который длился всего 5 секунд. После этого, щёки старшеклассницы покраснели, она явно выглядела ошарашенной и... Смущённой. Но больше всего, она хотела просто размазать Пирофину по стенке от переполняющей в самой себе эмоций: — Что на тебя нашло, дура! — Не визжи, нас услышать мо- — Заткнись! Слушать тебя не могу! — И я тебя! — с этими словами, Пирофина с силой схватилась руками за руки другой, сжимая их крепко-крепко. Она опустилась на уровне паха Заратаны, пристально и с притворной злобой смотря снизу вверх на ту. — Д-да что с тобой?! Почему ты это делаешь, извращенка?! — сказать по её лицу, она была даже испугана, ведь не была готова к такому повороту событий. Она попыталась подёргать руками, но её попытки выбраться быстро прервали. — Потому ч-что я... Я... — красноволосая замямлила. Её тонкие зрачки опустились, обдумывая, стоит ли ей говорить по-честному. Она понимала, что ненавидит Заратану, но, когда она её видела, та не понимала, что она чувствовала. Это не было ненавистью или чем-то похожим. Даже, когда старшеклассницы ссорились и дрались, её не отпускало это чувство. И с последующим решением, она подняла взгляд на сероволосую: — Я люблю тебя. И п-поэтому я здесь, чтобы тебе сделать приятно. — Э...? Как ты собираешься мне сделать приятно...? И за что? — тон Заратаны заметно сменился с враждебного на недоумевающий. Она не была разозлена, больше шокирована и... На в самом деле, она хотела этого признания больше всего. Как и Пирофина, Заратана ненавидела её, но испытывала такое же чувство. Даже после признания, она не хотела себя вести так, будто она дружелюбна с ней.       В ответ, Пирофина, не думая, задрала юбку той и стянула её трусики, обнажив промежность. — Нет-нет! Только не там! — сильно покраснев, она попыталась сжать ноги, чтобы скрыть свои гениталии, но Пирофина сдерживала её ноги руками. Тогда та просто сдалась и отвернулась, явно стыдясь: — Ладно! Б-быстрее давай... Другая же понимала, что если не поспешить, то им обеим крышка, поэтому тут же оттянула половую губу у сероволосой и, приближая к её промежности свою голову, она ещё раз затупилась, прежде чем сделала один лизок. От этого Заратана дёрнулась всем телом, издав удивлённый вздох, но, поймав себя на непристойной реакции, стала сдерживаться. Она смотрела на ниже сидящую сверху вниз, её единственный глаз сщурился от представления того, что было бы, если их поймали в таком виде. А шипастая уже приставила свои губы к её киске, начав обсасывать клитор с еле скрытой жадностью. Она была очень счастливой, что её план оказался удачным и теперь, всё, что оставалось ей сделать — сделать ей приятно. Она то отдалялась, то наоборот зарывалась в лоно Заратаны, делая круговые дразнящие движения языком вокруг клитора той. Во время этого, другая сдержанно пристанывала и вздыхала, из-за чего задыхалась. Это место было чрезмерно чувствительным для неё. И поэтому она чувствовала покалывание в области того места, что приводило к её непроизвольным содроганиям. Действия Пирофины сопровождались непристойными звуками обсасывания, лизания и причмокивания чувствительного места. Когда градус возбуждения стал зашкаливать, Заратана больше не могла сдерживать свои звуки, начав гортанно стонать. Им обеим было уже всё равно, услышат их или нет. Они хотели лишь одного. Пока красноволосая со страстью лизала её промежность, другая почувствовала приятную теплоту, распространяющуюся по животу к её гениталиям, а затем интенсивное покалывание и напряжение, и она стала дрожать сильнее: — Я... Я щ-щ-щас... И после этих слов, она выгнулась, задрав голову вверх, сопровождая это всё протяжным дрожащим стоном. Во время оргазма, её тело содрогало кратковременными спазмами и потом... В лицо Пирофины брызнули жидкости с лона, из-за чего той пришлось сильно зажмуриться. Когда оргазм утих, сероволосая с громким вздохом взглянула на красноволосую. Её глаз был наполовину прикрыт, щёки были красными, а дрожание постепенно утихало. Шипастой пришлось несколько раз заморгать, чтобы убрать капельки сквирта с её ресниц. Она встала с пола и сказала: — И никому не говори, ладно? Никто не должен знать об этом, неудачница. — Ага, поняла, стерва.

***

— И где вы были 20 минут? Объясните может быть обе? — учительница допрашивала их после итоговой, зорко и строго глядя обеим в очи. Заратана тупила, морщясь от допроса, прежде чем ответив: — Я всего лишь мыла руки от чернил!