bewitched by you

Всю свою жизнь Ыйджу был идеальным. Отличные оценки в школе и в универе, успехи на работе, хорошие отношения с родителями и примерный характер. Хотелось ли ему быть таким? Он сам не знает. Вернее, не может даже представить другую версию себя, которая не соответствует ничьим ожиданиям, не старается быть вылизанным идеалом и просто делает, что хочет. Уже вошло в привычку быть примерным сыном, другом и коллегой. Нужно помочь родителям, потому что они строят загородный дом? Конечно, их любимый сын потратит все свои выходные и будет таскать доски, вбивать гвозди и замешивать цемент для плитки. Нужно помочь другу, который расстался с очередной девушкой и опять страдает? Конечно, верный Ыйджу отложит все дела после работы и просидит со своим другом несколько часов, слушая пьяные бредни про мимолетную симпатию. Нужно выполнить больше работы, чем обычно, потому что начальник его попросил? Конечно, лучший сотрудник месяца зароется в бумажки и забудет про сон, чтобы закончить отчёты в нужный срок. Возможно, вся проблема в том, что Бён не умеет говорить "нет". И сколько бы дел у него ни было, как бы ему ни было лень, он всегда отзывается на просьбы людей. Так ли часто люди в ответ помогают ему? Вовсе нет. У Ыйджу две проблемы: он не умеет говорить "нет" и не умеет просить о помощи. Поэтому даже если у него есть трудности, о них никто не знает. Но вот чужие беды он разгребает чуть ли не каждый день. Ему бы памятник поставить за такие великие дела, только вот кто вообще будет этим заниматься. После окончания университета Бёну не составило труда устроиться в крупную компанию по рекомендации. Вместе с ним каким-то неведанным чудом сюда же занесло Пак Сонхуна – его одногруппника, который на учёбу клал огромный болт, а на парах появлялся раз в неделю и то чисто ради того, чтобы пересказать Ыйджу подробности своей жизни. Бён даже не заметил, как они сдружились, и хоть Сонхун был ветренным и непостоянным, общаться с ним было легко. На работе Пак стал более собранным, относился к вещам серьёзно и всегда приходил вовремя. Это, на самом деле, удивляло больше всего. – Какие планы на вечер? – голос друга появляется внезапно и заставляет Ыйджу дернуться в сторону. Сонхун на такую реакцию лишь смеется и садится на край чужого стола, свешивая одну ногу и болтая ею в воздухе. – Отдыхать, – спокойно отвечает Бён, закрывая все вкладки на рабочем компьютере и сохраняя завершенные отчеты, чтобы не потерять их и сдать завтра начальнику. Парень выключает блок питания и смотрит на друга. – И как планируешь отдыхать? – град вопросов сыпется на уже уставшего Ыйджу, и, честно говоря, ему не нравится, в какую сторону идёт этот диалог. Он вообще-то действительно сегодня собирался откиснуть дома в кровати, смотря дораму. А судя по интонации и заинтересованности Пака, тот собирается предложить очередную авантюру, которая исключает понятие "отдых дома". – Дома, – Бён собирает свои вещи со стола и проверяет, не забыл ли чего, берет ключи от кабинета и встаёт, – дораму хочу посмотреть. Сонхун закатывает глаза и следует по пятам за другом, который снимает с вешалки в углу комнаты тёплое пальто, надевает его и выходит из кабинета, закрывает его на ключ, направляясь к лифту. – У меня есть идея получше, – говорит Сонхун, когда двери лифта закрываются и кабина плавно движется вниз на первый этаж, – пошли в бар. Бинго. Ыйджу в голове ставит галочку возле пункта "Сонхун позовёт меня куда-то", подтверждая, что все такие расспросы заканчиваются одним и тем же. Ну какой, к черту, бар? Пятница, конец рабочей недели, завтра выходной, сегодня нет дел, можно просто насладиться тишиной и забыть о других людях. Бар в это чудесное уравнение не вписывается никаким образом. Как и Пак Сонхун. – Почему сам не сходишь? – единственное, что выдаёт в ответ Ыйджу, и мысленно бьёт себя по лбу. Он опять не сказал чёткое "нет", а начал копаться в причинах. – Не хочу один, – они выходят из лифта и из здания компании, попадая на прохладную улицу. Ветер сразу бьёт по лицу, заставляя Ыйджу поежиться и сильнее закутаться в пальто. – А у тебя всё равно нет планов. Давай сходим вдвоём, м? Будет весело! Говорят, там живая музыка и отличные выступления. Ну же, Ыйджу, не будь таким скучным. Скучным. Вот оно что. Ыйджу всю жизнь был идеальным, но при этом часто слышал от других людей, что с ним скучно. Это обижало лишь сначала, потом стало как-то всё равно. Сам он себя таким никогда не считал. У него много хобби, он прочитал много книг, послушал много разных подкастов и с лёгкостью может поддержать любой разговор, высказать своё мнение и даже привести интересные примеры. Но для таких, как Сонхун, – любящих жить на полную катушку – увлечения Бёна скучные. Ыйджу поворачивает голову в сторону друга и встречается с буквально умоляющими глазами напротив. Такой взгляд, который кричит: "Не бросай меня одного! Ты же мой друг!". Бён ненавидит этот взгляд, потому что это становится последней каплей, и всё его напускное недовольство уносит холодным октябрьским ветром куда-то далеко и надолго. Парень тяжело вздыхает, пряча руки в глубокие карманы, и говорит: – Хорошо, Хун, я пойду с тобой. Пак чуть ли не подпрыгивает на месте и принимается обнимать своего "спасителя", который в свою очередь уже продумывает в голове план побега из этого бара через пару часов после их прибытия. Сонхун провожает Ыйджу до автобусной остановки – хотя ему в противоположную сторону на метро – и рассказывает о месте, куда они пойдут. Парни договариваются встретиться у входа в бар через два часа и расходятся: Пак вспоминает о расположении метро и бежит обратно, а Ыйджу наконец-то заходит в тёплый автобус, сразу же согревая ладони. Дома Бён в десятый раз проклинает себя за мягкотелость и переодевается во что-то менее официальное. Ну вот почему он просто не сказал другу "Нет, я не хочу никуда идти, давай сам"? Почему в итоге согласился и сейчас надевает широкие синие джинсы, а не уютные пижамные штаны? Ответа на эти вопросы у него нет. Может, где-то в глубине своей души он хотел пойти в бар и отдохнуть таким образом. Тем более Хун сказал, что там будет живая музыка, а это всегда приятное дополнение к атмосфере. Или он сейчас просто ищет оправдания своему неумению отказать. Скорее всего, всё сразу. Ыйджу заебало быть идеальным всю свою жизнь. Заебало, что от него постоянно чего-то ожидают. Лучших результатов, лучших достижений, лучшего рабочего места и лучшего поведения. Просто так повелось, что он должен быть таким, и тогда все будут довольны. Но был ли во всей этой идеальности настоящий Ыйджу? Настоящий Ыйджу, который ещё будучи ребенком оказался где-то глубоко внутри, подавленный общественным мнением и ожиданиями собственных родителей. Игнорировать свои желания в угоду других настолько вошло в привычку, что сейчас парень сомневается в том, есть ли у него вообще какие-то свои желания. Чего хочет Бён Ыйджу? Найти ответ на этот вопрос для начала, а дальше уже как пойдёт. Может, и правда нужно сходить в этот бар, выпить и расслабиться? В любом случае уже поздно давать заднюю, поэтому парень накидывает тёплую худи, затем пальто, надевает кроссовки и выходит из квартиры, вызывая такси до нужного адреса. Машина приезжает на удивление быстро и так же быстро доставляет его до дверей нужного заведения. Яркая вывеска бьёт по уставшим от света компьютера глазам и буквально зазывает поскорее зайти внутрь, чтобы не мерзнуть на улице. Тут же на телефон приходит сообщение от Сонхуна, который занял столик и уже ждёт своего друга. Значит, Бён приехал не первый, хотя ему казалось, что собрался он довольно шустро. В самом баре оказывается намного уютнее, чем Ыйджу мог себе представить. Он тут же взглядом находит Сонхуна, который сидит недалеко от сцены и листает меню. Сокращая расстояние, Бён подходит к другу, вешает пальто на вешалку в углу и садится лицом к сцене, в то время как Сонхун сидит к ней спиной. – Мы рано пришли, – подаёт голос Пак и выглядывает из-за меню, – музыканты начнут выступать только через 20 минут. Мы можем пока перекусить. Бён лишь согласно кивает, сканирует глазами меню, делает быстрый заказ и откидывается на спинку своего стула, разглядывая интерьер вокруг себя. Бар выполнен в ретро-стиле, на стенах висят различные плакаты 70-80 годов прошлого века, свет слегка приглушен, где-то стоят музыкальные инструменты, где-то – коробки с вещами, а на них горшки с цветами. В целом всё пространство захламлено чем-либо, но даже в этом хаосе Ыйджу чувствует какой-то уют. Чувствует идеальность в полной неидеальности. Сонхун рядом щебечет что-то про работу, коллег, неудачные свидания, рандомные факты, прочитанные утром в метро в интернете, и в общем создаёт подобие белого шума в ушах Ыйджу, от которого требуется только изредка кивать, соглашаясь со всеми негодованиями друга. Бёну больше интересно наблюдать за людьми в баре. Вот, например, прибыли первые выступающие, и сейчас они тихо расставляют свою аппаратуру и настраивают её. Судя по всему, это какой-то дуэт парня и девушки. Они одеты в одном стиле, и Ыйджу предполагает, что парень будет играть на акустической гитаре, а девушка – петь. Через пару минут так и происходит. Голос Пака растворяется где-то на фоне, и зал заполняется нежной мелодией. Парень аккуратно, словно невесомо, перебирает пальцами струны, наигрывая вступительное интро. Девушка обхватывает руками микрофон и, прикрыв глаза, начинает петь. Ыйджу делает глоток своего пива и вслушивается в текст песни. Он её не слышал, возможно, это авторского сочинения, и эти ребята не настолько популярны, поэтому продвигают свою музыку в барах. Мелодия грустная, а текст ещё печальнее. Голос девушки погружает Бёна в какие-то свои раздумья и отдаляет от внешнего мира. Люди вокруг тоже завороженно наблюдают за выступлением. Кажется, будто весь бар затаил дыхание на время одной песни. Гитара издаёт последние печальные аккорды, и наступает оглушительная тишина. А затем раздаются аплодисменты, и Ыйджу с большим удовольствием присоединяется ко всем остальным. Ему понравилось. Музыканты делают низкий поклон и принимаются быстро убирать инструменты, чтобы предоставить сцену следующим артистам. Ыйджу вновь оказывается втянут в разговор с Сонхуном, который наконец-то задал ему какой-то вопрос, над которым нужно задуматься и дать ответ. За оживленным обсуждением парень не замечает, как на сцену выходит следующий музыкант со своей небольшой командой из барабанщика и гитариста. Ыйджу отвлекается лишь тогда, когда по всему помещению раздаётся удар барабанных палочек друг о друга, сигнализирующий о начале выступления. Бён опять откидывается на стуле и видит на сцене возле микрофона высокого парня. Темные волосы прикрывают его лоб, чёрная водолазка облегает подтянутое тело, чёрные объёмные штаны низко сидят и показывают залу резинку боксеров, на ногах такие же объёмные и, наверное, очень тяжёлые ботинки. Ыйджу полностью проходится взглядом по телу музыканта, а подняв глаза на уровень лица, встречается с острым разрезом глаз, которые, кажется, сейчас смотрят прямо на него. Ыйджу ещё никогда не видел таких глаз. То ли дело в прищуре, то ли в самом разрезе, но есть в них что-то, что притягивает и будоражит. Музыкант со сцены берет высокие ноты, а затем откидывает голову назад, когда ритм песни становится более заводным и барабанщик сильно ударяет по барабанам, вызывая всеобщий восторг. Бён тоже в восторге. И от музыки, которая ласкает его уши, и от вокала, который проникает куда-то глубоко в душу, и от взгляда, который будто раздевает его на расстоянии. Парень пытается вслушаться в текст, осознать смысл композиции, но в конечном итоге он едва держит свой рот закрытым и чувствует себя околдованным. Как не старается, Ыйджу не может отвести взгляд и переключить внимание на что-то другое. Он никогда не считал себя самым привлекательным парнем, никогда не думал, что он какой-то особенный, но вот конкретно сейчас он готов поспорить с кем угодно, что этот вокалист на сцене на протяжении всего выступления смотрит только на него. Только в его глаза, и даже если отворачивается, чтобы потрясти головой на ударных партиях, затем всё равно возвращает свой взор на Бёна. Выступление заканчивается, и музыканты, как и пара до них, поспешно начинают собирать свои вещи и уходить со сцены. И только когда сильная спина, обтянутая черной тканью, скрывается из виду, Ыйджу выдыхает и отводит взгляд. Бёну кажется, что его только что трахнули одними лишь глазами на расстоянии нескольких метров. И ему это ужасно понравилось. Как и сам музыкант, который слишком быстро испарился из зала, будто его тут никогда не было и он является лишь фантазией слегка пьяного Ыйджу. – Эй, ты тут? – Сонхун щелкает пальцами прямо перед лицом Бёна, пытаясь привлечь его внимание. – Ты чего завис? Я спросил, будешь ещё пиво? – А? – чуть заторможенно отзывается Бён и трясёт головой из стороны в сторону, скрывая наваждение и пытаясь избавиться от чужого лица перед глазами. – Я в порядке. Да, давай ещё по бутылке выпьем. Но Ыйджу не был в порядке. Не в тот вечер, когда приехал домой и позорно кончил в душе, пока надрачивал себе, вспоминал глаза того парня из бара. Не в остальные дни, когда он после работы приезжал в это место и ждал новых выступлений. Спустя два дня, после того, как он впустую просидел весь вечер, не увидев музыканта, Ыйджу не выдержал и спросил у бармена про него. Оказалось, что загадочного и невероятного горячего парня зовут Вено. Если быть точнее, то его настоящего имени никто не знает, и все обращаются к нему по псевдониму. А ещё он выяснил, что в баре есть определённый график, по которому выступают артисты, и в понедельник тот самый Вено со своей группой не выступает, а вот во вторник и среду он будет здесь. Рабочие будни, которые до этого были однообразными, теперь окончательно смешались друг с другом, потому что в голове не было мыслей о совещаниях и презентациях новых проектов. И днём и ночью перед глазами неизменным оставался образ Вено, ради которого Ыйджу приезжал в этот чёртов бар каждый вечер. Он приехал сюда и во вторник. И в среду. Бён не пил алкоголь, изредка заказывал себе лимонад и просто ждал выступления нужного ему человека. И каждый раз происходило одно и то же. Снова глаза в глаза. Снова взгляд, который будто проникает куда-то под кожу, течёт по кровеносным сосудам и остаётся где-то глубоко. Ыйджу перестал сомневаться, что Вено смотрит именно на него, примерно на второй день. Они играли в негласные гляделки, и Бён в них очевидно проигрывал, причём всухую и без шанса на реванш. И после каждого выступления музыкант испарялся быстрее, чем Ыйджу успевал встать из-за стола. Ыйджу был идеальным всю свою жизнь. Даже отношения он стремился выстроить идеально, просто потому что от него это ждали. Родители всегда говорили ему, что к 25 годам он должен уже обзавестись семьёй, но потом узнали, что парня не привлекают женщины. Тогда его идеальность в глазах собственной семьи надломилась, но почему-то не рассыпалась на мелкие кусочки. Сложно сказать наверняка, приняли ли родители его выбор или просто сделали вид, но так или иначе перестали на него давить с этой темой. Но парень и сам не любил это обсуждать. Он состоял в отношениях пару раз, но в конечном итоге это всё заканчивалось, и Бён оставался один. Со временем Ыйджу понял, что, возможно, ему в принципе не нужна романтика, любовь и тем более секс. Хотя, может, всё дело было в том, что его партнёры не могли доставить ему удовольствие, и к своим годам он успел разочароваться в интимной близости. Зачем ему встречаться с кем-то, к кому он не испытывает чувств, так ещё и не получает никакого удовольствия, если он может быть один и снимать напряжение самостоятельно? Правильно, незачем. Поэтому уже больше двух лет Бён Ыйджу не состоит в отношениях. Так проще. Но этот музыкант заставлял Бёна чувствовать очень многое. Своим голосом он будто вводил в транс и вынуждал выпасть из реальности, заглушая шум всего мира красивым тембром. Ыйджу не мог объяснить себе, что именно так сильно тянуло к этому парню, но то, что после каждого выступления в его штанах становилось тесно, а в голове пусто, он отрицать не мог. И впервые за последние два года ему хотелось подойти и познакомиться. Просто узнать настоящее имя загадочного артиста, а дальше как карта ляжет. Но из раза в раз парень ускользал, оставляя Ыйджу без имени, разговора, но с диким напряжением в паху. Возможно, голос Вено всё же околдовал Бёна или что-то в этом роде, иначе он не может понять, почему почти каждый день после долгой смены на работе, он едет не домой отсыпаться, а в какой-то бар, где всего 10 минут будет прикован глазами к высокому парню на сцене. В таком состоянии прошла неделя. Неделя вечного потока мыслей о чужих глазах, выступлений поздно вечером и дрочки дома после. Бён чувствовал себя странно в такие моменты, но не мог не представлять, как подтянутое тело нависает сверху, прижимая его к кровати, пухлые губы зацеловывают шею, а руки блуждают по бокам и спускаются ниже. Опять наступила пятница. Он опять приехал сюда после работы, но немного раньше обычного. Дома парень переоделся в более дерзкую одежду и сам удивился тому, как хорошо стал выглядеть в черной кожанке. На улице всё ещё было холодно из-за наступившего октября, но это не помешало Бёну нацепить кожанку, а наверх своё тёплое пальто. Он сел за свой любимый и почти уже личный столик, сделал заказ и сидел, постукивал пальцами по деревянной поверхности в такт играющей музыке. За эту неделю почти ежедневных посещений Бён запомнил здесь каждый сантиметр и, кажется, каждого сотрудника. Ещё пару таких визитов и ему можно будет выдать награду "посетитель месяца". Спустя час Ыйджу решил сходить в туалет, чтобы не испытывать неприятные ощущения перед скорым выступлением человека, ради которого он сюда пришёл. В туалете было на удивление мало людей, и в каких-то своих отдаленных мыслях, Бён закончил со своими делами и пошёл к раковинам мыть руки. Может, он правда слишком сильно ушёл в себя, но он не заметил, как его спину начали прожигать взглядом. – Я начинаю думать, что ты сталкер, – тишину уборной разрывает низкий голос. Ыйджу дёргается на месте и больно ударяется руками о металлический кран. Парень поднимает глаза на зеркало, висящее перед ним, и встречается взглядом с глазами парня за своей спиной. Воздух покидает его легкие в тот же момент, когда до мозга доходит, кто там стоит и кто начал разговор с ним. Вено. Тот самый музыкант, у которого выступление буквально через 10 минут, стоит, облокотившись спиной о плитку и скрестив руки на груди. Он снова одет во всё тёмное, и черный лонгслив идеально обтягивает все его мышцы. Ыйджу медлит, пытаясь сообразить и прийти в себя, но получается с трудом. Вода продолжает течь по его рукам, на что он не обращает особого внимания. – Слышал, ты интересовался, как меня зовут, – не дождавшись ответа, продолжает незнакомец, – а потом приходил на все мои выступления. Ты в курсе, что я могу написать на тебя заявление за преследование? – Я не преследовал! – громче, чем хотелось бы, отвечает Ыйджу и наконец-то выключает воду, которая уже стала кипятком. Парень не спешит поворачиваться, а лишь продолжает стоять в том же положении, облокотившись на край раковины и держа зрительный контакт с Вено через зеркало. – А что же ты делал? – не унимается тот, а в голосе слышна усмешка. Его это, видимо, очень забавляет. Парень отталкивается от стены и делает пару шагов вперед, сокращая расстояние между ними. – Слушал музыку, – тон Ыйджу звучит слишком нервно и неестественно, с потрохами выдаёт его волнение и почти трясущиеся коленки. Он не отрывает взгляда от собеседника, не решаясь повернуть голову назад. – Мне нравится, как ты поешь. Это незаконно? Артист в ответ смеется и прикрывает кулаком рот. У Бёна в этот момент что-то окончательно умирает внутри от мимолетного вида чужой улыбки. Когда он улыбается, его взгляд смягчается, и все черты лица становятся приятнее. Как будто в секунду перед ним оказался вообще другой человек. – Нет, красавчик, это законно, – всё ещё слегка улыбаясь, отвечает Вено. Стоп, как он его назвал? У Ыйджу ещё и уши заложило от всего происходящего, или это просто слуховые галлюцинации? – Что ещё тебе понравилось? Мне теперь интересно, – он делает ещё один шаг, и места остаётся всё меньше и меньше. – Твои глаза, – честно признается Бён, чувствуя, как начинают краснеть уши от стеснения. Почему-то признаваться в этом так неловко. Особенно когда предмет твоих влажных фантазий прошедшей недели стоит прямо за тобой. – Я никогда не встречал людей с таким взглядом. – И какой же у меня взгляд? – Вено заинтересованно приподнимает одну бровь и слегка щурит глаза, не прекращая град вопросов. – Манящий, томный, притягивающий, – Ыйджу произносит все эти слова, даже не задумываясь. Это первое, что приходит ему на ум, когда он смотрит на музыканта через зеркало. – Если бы можно было трахнуть одними глазами, ты бы отлично с этим справился. Вновь раздаётся смех Вено в ответ на честное признание Бёна. Тот немного теряется, видя такую реакцию, и задумывается о правильности своего решения озвучить всё как на духу. Может, последняя фраза всё же была лишней? – Клянусь, так мои глаза ещё не описывали, – отзывается парень, смотря на удивлённого Бёна. – Говорили, что я выгляжу пугающе, страшно, агрессивно, злобно, недружелюбно и все остальные негативные синонимы. – Вено сокращает оставшиеся шаги между ними и опускает руки по обе стороны от Ыйджу, упираясь в раковину, и почти полностью прижимается к чужой спине грудью. – А ты не боишься меня, а, красавчик? Сердце заходится в бешенном ритме, и стук отдаётся в ушах, почти оглушая бедного парня. Впервые за последние минуты Бён опускает глаза вниз и смотрит на разницу в ладонях. Руки Вено по сравнению с собственными кажутся очень крупными с аккуратными и длинными пальцами. У Ыйджу слегка перехватывает дыхание от ощущения чужого тела за своей спиной. Музыкант не прижимается полностью, не прикасается к телу и оставляет пространство для удара или простого побега из такого положения. Но Ыйджу не хочет никуда бежать. – Нет, – коротко отвечает Бён и, не отводя взгляда от зеркала, сам двигается назад, прижимаясь к сильной груди Вено. Ыйджу был идеальным всю свою жизнь. Всегда соответствовал чужим ожиданиям и никогда не делал что-то, за что можно осудить. У него не было вредных привычек, его пубертатный возраст прошёл спокойно, без истерик, бунтарства и сбеганий из дома. Он не ходил на вечеринки, не пробовал паленый алкоголь, не курил дешёвые сигареты и тем более не находил связи на одну ночь развлечения ради. Бён заебался быть идеальным и жить в чьих-то убеждениях, что хорошо, а что плохо. Заебался всегда делать то, что от него ждут, и забывать о себе настоящем. А чего хотел настоящий Ыйджу? Ещё неделю назад он и сам толком не мог ответить на этот вопрос, но сейчас уверен точно – он хочет этого музыканта. И ему плевать, кто и что об этом подумает, как это выглядит со стороны, какие там принципы морали и нравственности он нарушает. Наконец-то за всю свою жизнь он знает, чего хочет он сам. Может, потом он пожалеет об этом, может, это станет его ошибкой, но сейчас его собственная идеальность рушится. И ему это нравится. Бён ловко разворачивается в чужих объятьях и кладёт свои руки на плечи Вено, нервно сглатывая слюну. Вот он, парень из его снов, стоит прямо перед ним и выглядит ещё лучше, чем с расстояния, к которому Ыйджу уже привык за эти дни. – Так сильно понравился? – с лёгкой усмешкой спрашивает Вено, продолжая дразнить Ыйджу своими вопросами. – Очень. Ыйджу первый тянется вперед и накрывает мягкие губы своими. Он чувствует, как музыкант улыбается в поцелуй, и назло прикусывает его нижнюю губу, чтобы тот перестал относиться к происходящему как к какой-то шутке. Вено понимает намёк, перехватывает инициативу и углублет поцелуй, проходясь языком по ряду зубов, а затем проникая в чужой рот. Вместе с этим он опускает ладони на талию Ыйджу и подмечает, что парень достаточно стройный и в его руках ощущается даже маленьким, хотя они примерно одного роста. Туалет наполняется тихими звуками поцелуев, которые не прекращаются, а лишь становятся интенсивнее с каждой минутой. Вено прижимает хрупкое тело к раковине и намеренно делает движение вперед бёдрами, создавая между ними первое трение. Ыйджу стонет в поцелуй, чувствуя, как внизу закручивается узел возбуждения. Из головы пропали все мысли. Он думает лишь о языке, который хозяйничает у него во рту, не давая отдышаться, о тёплых руках, которые оглаживают бока и пробираются под ткань майки, и о чужом члене, который упирается в него даже через слои одежды. Бён, не стесняясь и не спрашивая, запускает пальцы в каштановые волосы и начинает перебирать пряди. В ответ на это простое действие Вено отзывается укусом и низким тихим мычанием. Кажется, кому-то нравится, когда его трогают за волосы. Поцелуй всё же приходится разорвать из-за нехватки кислорода. Оба загнанно дышат и смотрят друг на друга. Бён уже не чувствует своих губ после столь длительных терзаний, возбуждение ощущается почти болезненно, и хочется поскорее сделать с этим что-то. Подумать только, его почти довели до оргазма одним лишь поцелуем и прикосновениями к талии. Ыйджу пытается что-то сказать, но язык будто не слушается его, поэтому слова встают в предложение с большим трудом: – У тебя же выступление сейчас, – удивительно, что Бён об этом вообще помнит, учитывая его состояние. Ему не хочется отпускать музыканта на сцену и терять возможность продолжить начатое. Вдруг после выступления Вено опять исчезнет, а Ыйджу останется зацелованный, возбужденный и одинокий? – К черту, – низким голосом отвечает парень напротив и мажет губами по шее Бёна, оставляя лёгкий поцелуй возле самой пульсирующей и заметной венки. – Справятся как-нибудь без меня. Спрошу ещё раз: не боишься поехать ко мне? Ыйджу готов уже взвыть от этого джентльмена, который по десятому кругу задает ему одни и те же глупые вопросы. Ну неужели после первого внятного и чёткого ответа не было понятно, что Бён хочет. Хочет всё, что связано с этим парнем. Целоваться с ним в туалете? Да. Поехать к нему домой? Дважды да. Иначе прямо сейчас он сойдёт с ума от перевозбуждения и неудовлетворенности. – Не боюсь, – раздражённо отвечает Бён, пропуская через пальцы чужие мягкие волосы, – просто поехали уже. Музыкант слегка прикусывает тонкую кожу на шее Ыйджу, чем вызывает недовольное шипение. На каком-то автомате они забирают верхнюю одежду и, держась за руки, выходят из душного и нагретого помещения на улицу, где октябрьский воздух пробирает до самых костей. От холода голова Бёна слегка проясняется, и он смотрит на парня, стоящего рядом с ним, который прямо сейчас быстро тыкает на нужные приложения, вызывая такси. К полностью черному образу добавилась такая же огромная черная куртка. Ыйджу завороженно наблюдает за Вено и пытается осознать происходящее. Всю жизнь Ыйджу был идеальным и жил по чётко установленным правилам, а сейчас спокойно садится в машину с человеком, о котором не знает ничего, кроме псевдонима, и едет к нему на квартиру. Безрассудно ли это? Очень даже. Волнует ли это Бёна? Абсолютно нет. Для него стираются все рамки, когда они заваливаются на заднее сидение и сплетают пальцы в замок. Его руки замёрзли за то время, пока они ждали такси, а вот ладони музыканта, наоборот, тёплые и даже горячие. Машина быстро преодолевает расстояние между баром и многоквартирным домом, где живёт Вено. Ыйджу слепо идёт за ним, заходит в подъезд, затем в лифт, поднимается на нужный этаж и в итоге оказывается на пороге чужой квартиры. Хотя обычно в это время в пятницу после работы он находится у себя дома. Музыкант пропускает гостя вперед и только потом заходит сам, закрывая за ними дверь и включая свет в прихожей. Они молча снимают верхнюю одежду, вешают её на первые попавшиеся и свободные крючки, скидывают обувь и вновь оказываются прижаты друг к другу. Ыйджу привычно обвивает чужую шею двумя руками и целует полюбившиеся губы парня. Их поцелуй из плавного и ленивого быстро переходит к страстному. Тёплые ладони проворно снимают с Бёна ненужную кожанку и откидывают куда-то на пол, а затем возвращаются на тонкую талию и слегка сжимают бока. Вено аккуратно подталкивает Ыйджу в нужном направлении и следит, чтобы тот не вписался спиной в ближайший поворот и не повредил себе что-нибудь, идя вслепую. Сам Бён пытается дрожащими от возбуждения пальцами подцепить низ черной водолазки и снять эту ненужную и такую тесную вещь с чужого тела. Музыкант замечает эти усилия и, разорвав поцелуй, позволяет парню осуществить задуманное. Водолазка оказывается тоже где-то на полу и остается там же. Вокруг всё ещё почти темно, и Ыйджу может только на ощупь догадываться, какое тело всё это время скрывалось от него. Он проводит пальцами по груди, задевая соски, и получает довольное мычание от Вено. Наконец-то они добираются до спальни, куда даже свет с улицы не попадает из-за плотно закрытых шторами окон. Ыйджу в одно мгновение чувствует под спиной упругий матрас, а ещё через секунду Вено щёлкает выключателем светильника с одной стороны кровати, и в комнате появляется слабое освещение. Бён плавно изучает чужое лицо напротив и думает о том, что этот парень выглядит ещё красивее в приглушенном свете. Музыкант оставляет легкие поцелуи на шее Ыйджу, создавая контрасты в своём поведении. Ещё недавно он целовал его губы так, будто от этого зависит вся его жизнь, а сейчас ведёт себя нежно. – Можно вопрос? – прерывает молчание Бён, заставляя парня оторваться от шеи, чтобы посмотреть в глаза. – Я здоровый, – спокойно говорит Вено, – если хочешь, поищу справку, она где-то точно лежит. – Что? – Ыйджу от неожиданности теряет изначальный вопрос в своей голове. Хотя в идеале, тему здоровья тоже можно было обсудить, но это было вообще не то, о чем он думал и хотел спросить. – Я не про это, – парень опять замолкает и прикусывает язык, собираясь c духом. Вено же сводит брови и терпеливо ждёт, когда Ыйджу продолжит. – Какое твоё настоящее имя? Парень сверху усмехается, и складка на лбу моментально исчезает. Бён не знает, как реагировать, лишь нервно ёрзает на простыни, пытаясь лечь удобнее. – А твоё? – в конце концов отвечает Вено вопросом на вопрос. – Ыйджу, – вылетает быстрее, чем планировалось, но, наверное, логика Бёна действовала по принципу "чем быстрее, тем лучше". Может теперь, узнав его имя, музыкант тоже раскроет свою личность и ответит так же честно. – Красивое имя, – Ыйджу хочет прямо сейчас ударить этого парня, потому что его игры начинают раздражать, особенно в этот момент, когда они лежат в таком положении. – Ладно, Ыйджу, я скажу тебе своё имя, но только давай договоримся, что это останется между нами, согласен? – парень кивает головой. – Меня зовут Николас. Бён зачарованно смотрит на парня, имя которого он наконец-то узнал. Николас. Ему подходит. Намного лучше, чем псевдоним Вено. Но, наверное, он потом спросит, почему он скрывает своё имя и что значит его псевдоним. Ыйджу тянет полураздетого Николаса на себя и завершает их диалог поцелуем. За последние полчаса Бён уже привык к этому ощущению и, кажется, у него появилась новая зависимость. Музыкант стягивает с парня майку, и теперь они оба одинаково раздеты, но ненадолго. Эти разговоры и так заняли слишком много времени, которое они могли потратить на более интересное занятие. Ыйджу первый оказывается полностью нагим и слегка ежится от прохладного ветра, который дует из приоткрытого окна. Нико замечает это и сильнее прижимает к себе хрупкое тело, согревая своим теплом. Удивительно, но этот парень всегда горячий и во всех смыслах. Бён теряется в чужих поцелуях, которые опускаются ниже на шею, ключицы, грудь, плоский живот и идут дальше, заставляя парня подавиться воздухом, когда он чувствует горячее дыхание возле головки своего члена. Он борется с желанием опустить взгляд, но боится кончить от одного только вида. Николас оставляет поцелуй на тазобедренной косточке и поднимается. Парень придерживает Ыйджу одной рукой, а второй дотягивается до тумбочки, где в одной из полок, должна была лежать смазка. Бён на секунду задумывается о том, как много людей до него были на этой кровати, но так же быстро откидывает эту мысль подальше. Думать сейчас совсем не время. Николас возвращается в прежнее положение, держа в руке небольшую бутылочку, и смотрит в глаза Бёна, ища там страх или беспокойство. Но парень не выглядит напуганным. Он до ужаса возбужденный, и кроме желания в его взгляде нет ничего. Ыйджу слегка кивает, позволяя музыканту растянуть его. Всё же полноценного секса у него не было достаточно давно, и это заставляет немного занервничать. Николас выдавливает смазку, разогревая её на пальцах. Он нежно накрывает чужие губы своими и медленно вводит первый палец в колечко мышц. Парень под ним недовольно шипит, но поцелуя не разрывает. Вено поглаживает щеку Бёна, пытаясь хоть немного его успокоить и помочь расслабиться. Ыйджу правда давно не занимался сексом, что уже забыл, какого это быть наполненным и чувствовать внутри себя что-то. Растяжка длится дольше, чем планировалось, но со временем ему становится легче принимать один, а затем два пальца в себе. Бён окончательно выдыхает и расслабляется в чужих руках, а когда ловкие пальцы находят простату, выгибается в спине и несдержанно стонет в поцелуй. Николас ловит каждый вздох и заводится от этого только сильнее. Под ним лежит такой красивый, милый и податливый парень, что он невольно задаётся вопросом, за какие заслуги он получил такую награду в свои руки. С каждым новым попаданием в комочек нервов, стоны Бёна становятся только громче и всё больше приближают его к разрядке. Мысль окончить от одних только пальцев не кажется ему слишком уж приятной, всё же он хочет ощутить Николаса в себе. – Нико, – на выдох произносит Ыйджу, глядя в потемневшие глаза парня, – трахни меня уже. – Глазами? – со смешком отвечает Николас, вынимая пальцы и слыша чужой разочарованный выдох. Ему очень понравилось то сравнение, которое Ыйджу сказал ему ещё в баре. Можно сказать, в душу запало. – Лучше членом, – серьёзно говорит Бён. Николас улыбается такому грозном тону парня. Да он просто чудо. По-другому он не может описать этого недо-сталкера, который приходил на все его выступления последнюю неделю. Конечно, он заприметил Бёна ещё в первую встречу. Слишком этот парень не вписывался в окружение бара и буквально выделялся на фоне остальных посетителей. А потом он пришёл опять, и опять, и опять. Сначала Николасу было просто забавно заигрывать с ним со сцены, но потом ему стало интересно наблюдать за тем, как Ыйджу реагирует на его действия. Это превратилось в игру, правил которой не знал ни один из них. Музыкант раскатывает по собственному члену латекс и облегченно выдыхает. Ыйджу только сейчас задумался о том, что за это время тот ни разу не прикоснулся к себе и уделял внимание комфорту и удовольствию Бёна. Парень поражается чужой выдержке, сам он уже еле держится. Николас направляет головку к кольцу мышц и входит. Ыйджу жмурит глаза и, задерживая дыхание, сжимает член своими стенками. Слишком непривычное ощущение, на которое тело отзывается, но с большой задержкой. Парень сверху не торопится, хотя очень хочет войти до конца и начать двигаться быстрее. Он находит чужую ладонь и переплетает их пальцы, поглаживая костяшки. Ыйджу от этих нехитрых действий заметно расслабляется, а затем сам двигает бёдрами навстречу Николасу, насаживаясь на член. Для Вено это становится зелёным светом. Парень, не разрывая замок из их рук, начинает двигаться, и с каждым толчком становится быстрее и резче, выбивая из горла Ыйджу новые громкие стоны, которые отбиваются от стен комнаты и оседают в ушах и памяти Николаса. Бён готов поклясться чем угодно, что лучше, чем сейчас, ему ещё не было никогда. Он задыхается от глубоких толчков, выгибает спину почти до хруста и смазано целует чужие губы. Ему удаётся открыть глаза на пару секунд, и волна оргазма подкатывает с ещё большей силой от вида парня, который нависает над ним. Каштановая чёлка намокла от пота и прилипла ко лбу, брови сведены, взгляд устремлен туда, где их тела соединяются друг с другом, а рот слегка приоткрыт. Если бы ещё неделю назад кто-то сказал идеальному Ыйджу, что он будет стонать имя какого-то музыканта из бара, куда его потащит Сонхун, то он бы посмеялся. Такой идеальный и совершает такие безрассудные поступки. Но ему уже нет дела до собственной идеальности, ему плевать, что они знакомы около 2 часов, плевать, что он только недавно узнал настоящее имя Вено. Все эти мелочи теряются и не значат ровным счётом ничего в этот момент, когда огромный мир из чужих ожиданий сужается до размера спальни Николаса. Ыйджу чувствует, как внизу живота закручивается тугой узел, подводя его к краю, и, судя по хаотичным движениям Николаса, тот тоже уже близко. Последние толчки выходят особенно глубокими и попадают точно по простате. Бён срывается на крик, выгибаясь в спине почти до хруста позвонков, и кончает себе на живот с именем музыканта на своих губах. Николасу хватает ещё пары движений бёдрами в размякшем теле, и он замирает внутри парня, изливаясь в презерватив с низким стоном куда-то в шею Бёну. В ушах звенит, в голове ветер, тело окутывает нега, и мышцы потихоньку начинают расслабляться. Они лежат не шевелясь ещё несколько минут, молча переводя дыхание. Николас первый приходит в себя, неспешно выходит из Ыйджу и снимает использованную защиту. Он встаёт с кровати и берет с ближайшего стула какую-то ткань, Бён замыленным взглядом не видит, что именно. Кажется, у него вообще нет сил ни на что. Но парень удивляется и слегка дёргается, когда ткань опускается на его живот. Николас заботливо вытирает чужую кожу, а затем откидывает ненужную вещь на пол. – Ты в порядке? – внезапно Вено переходит на шёпот, а голос из заигрывающего и игривого становится мягким и обеспокоенным. Он ложится рядом с Ыйджу и накрывает их голые тела большим тёплым одеялом. – В полном, – Бён отвечает так же шёпотом, будто кто-то ещё может их услышать. Хотя, наверное, все, кто хотел, и так их уже слышали, не то чтобы они сдерживались. – Я был уверен, что трахаешься ты так же хорошо, как поёшь. – Это мои два таланта по жизни, – смеется Нико, подкладывая свою руку под голову Ыйджу и прижимая уставшее тело ближе. Бён поворачивается на бок, начиная пальцами выводить ленивые узоры на чужой груди. – В следующий раз я точно отсосу тебе, – Ыйджу уже перестал даже пытаться контролировать то, что он говорит. Слова сами ставятся в предложения, а он даже не сопротивляется. – Будет следующий раз? – А ты думаешь, сталкеры так просто отстают от своих жертв? Под тихий смех Николаса Бён закрывает тяжёлые веки и мирно засыпает, прижимаясь к теплому телу рядом. Вероятно, Ыйджу и правда оказался под каким-то заклинанием, которое Вено наложил на него своим голосом через песни. Но бороться с этим Бён вообще не хочет. Быть околдованным Николасом – определённо лучшее, что случалось в его идеальной и правильной жизни. Что будет дальше? Да кто их знает. Но сегодня он был счастлив, и если бы его спросили, что бы он сделал неделю назад, если бы можно было вернуться в ту пятницу, то он сделал бы то же самое. Согласился бы пойти с Сонхуном в бар, чтобы увидеть Вено. Это согласие стоило того.