Бродяга рода Блэк

       Снаружи падали хлопья снега. За спиной, глубоко за двойным контуром дубовых дверей, разбился на осколки чей-то сытый, холёный смех.       Сириус стоял на крыльце, стискивая в кулаке уменьшенную до размеров галлеона сумку. Тонкая ткань парадной мантии мгновенно пропустила лондонский холод. Он замер, втянув голову в плечи, и ждал, что сейчас распахнутся окна, закричит мать, а фамильные заклятия швырнут его лицом в мокрый камень.              Никто не закричал. Замки за его спиной со щелчком встали на место — дом отпустил его без лишнего шума, как и было велено.              Сириус сделал шаг по обледенелым ступеням. Снег под подошвой хрустнул, и он невольно дёрнул плечом.              — Трус, — выплюнул он в темноту. — Ну давай, беги назад к мамочке и поцелуй подол её мантии.               Вытащил палочку, едва не выронив её, и коротко взмахнул. Согревающее заклинание послушно поползло по плечам и груди, но оно казалось слишком тонким, почти прозрачным. Его всё равно колотило позорной дрожью. Он повторил заклинание, но пальцы свело судорогой, палочка вильнула, и с её кончика сорвался лишь сноп невнятных искр, безвредно погасших на шёлковом манжете.       Да что с тобой не так? Ты ушёл. Сам. Ты орал об этом каждую чёртову среду за завтраком, ты грезил этим весь год, пока Поттер катал тебя на метле вокруг замка. Свободен. Радуйся.              Но воздух входил в лёгкие короткими, рваными глотками, обжигая горло, а пульс бешено стучал. Сириус заставил себя обернуться и посмотреть на фасад дома. Все шторы были опущены, и лишь сквозь плотную ткань на втором этаже едва заметно дрожал тёплый золотой отблеск свечей. Приём продолжался. Наследник исчез, но клавесин не смолк.              Они не заметили.              Мысль ударила неожиданно больно.              Конечно. Им плевать. Главное, чтобы Розье не подавился супом.              Он резко развернулся и бросился прочь по тротуару. На углу площади Гриммо маггловский Лондон обрушился на него слишком резко: жёлтый фонарь, скользкая ледяная мостовая и удушливый запах угольного дыма из котельных.              Укрывшись за раскидистым голым дубом, он выбросил руку с палочкой вперёд.              — «Ночной рыцарь», — выдохнул он, чувствуя себя последним идиотом.              Лишь бы никто в Хогвартсе не узнал, на чём великий Сириус Блэк добирался до свободы.              Трёхэтажная фиолетовая махина соткалась прямо из воздуха с таким грохотом, что Сириус едва не отпрянул в кирпичную стену. Автобус втиснулся в узкий переулок, презрительно наплевав на все законы физики. Складная дверь распахнулась, и Сириус унюхал смесь мокрой собачьей шерсти и приторных копеечных леденцов.              — Добрый вечер, сэр! — бодро отчеканил кондуктор — рыжий парень в нелепом форменном жилете и вязаном шарфе, который волочился за ним по ступеням. — «Ночной рыцарь», экстренный транспорт для застрявших ведьм и волшебников. Просто взмахните палочкой, войдите на борт, и мы доставим вас… куда едем-то?              Сириус открыл было рот.              К Джеймсу. В Годрикову Впадину. Там тепло. Там Юфимия сразу нальёт чаю.              Но слова застряли в горле. Он представил Флимонта Поттера, который утром обнаружит в своей гостиной беглого отпрыска самого тёмного семейства Британии. Представил отца, сухо составляющего министерскую жалобу, и мать, которая уничтожит Поттеров просто из принципа.              Нельзя. Джеймса нельзя подставлять.              — К Тонксам, — выдавил Сириус.              Кондуктор непонимающе моргнул:       — Адрес, сэр?              Сириус быстро, на одном дыхании отчеканил координаты, хотя на последнем слове голос предательски дал петуха. Парень сделал вид, будто ничего не произошло, и Сириус мысленно пообещал себе не проклинать его до конца поездки.              — Принято! Проходите внутрь, сэр. И держитесь крепче, если кости дороги.              Стоило Сириусу переступить порог и запрыгнуть на платформу, как дверь захлопнулась, и автобус с диким ревом рванул с места. Сириуса швырнуло боком, и он весьма неаристократично рухнул на ближайшую кровать. «Ночной рыцарь» оказался сумасшедшим аттракционом: три яруса скрипящих железных коек, качающиеся под потолком люстры, огромный кожаный чемодан, который с грохотом летал от стены к стене при каждом повороте, и какая-то древняя ведьма в чепце, безмятежно храпящая под розовым пледом.              Сириус намертво вцепился в край матраса. Его замутило.              — Мерлин…              — Первый раз, а? — весело хмыкнул кондуктор, умудряясь удерживать равновесие на ходу, пока автобус нёсся по улицам Лондона так, словно пытался обогнать собственную тень.              — Нет, — соврал Сириус, но тут колёса налетели на бордюр, и его с силой приложило плечом об облупившуюся железную стойку. — Чёрт!              — Ну, тогда держитесь крепче!              Сириус снова вытащил палочку, пытаясь обновить согревающие чары. На этот раз вспышка вышла ярче, тепло побежало по пальцам, проникло под мантию, но почти сразу растворилось в липком, холодном поту.              Мне не холодно. Ни хрена не холодно. Это просто ублюдский автобус. Просто укачало, вот и всё.              Он сглотнул. Воздуха не хватало. Пальцы через ткань брюк нащупали в кармане уменьшенную сумку. На месте. Палочка, галлеоны, письма Мародёров, нож со змеёй… пуговица.              Пуговица? Великий Салазар, ты сбежал из дома и проверяешь, на месте ли пуговица мелкого? Ну не кретин ли?              Автобус подпрыгнул на трамвайных путях. Сириус с размаху ударился затылком о перекладину.       — Сука, Мерлиновы яйца… — прошипел он сквозь зубы так ядовито, что старуха под розовым пледом приоткрыла один глаз и неодобрительно поджала губы.       — Молодёжь, — прошамкала она. — Вечно столько драмы из ничего.              — Премного благодарен за ценное мнение, мадам, — прохрипел Сириус, потирая ушибленное место.              Перед его носом появился бумажный стаканчик, от которого шёл густой, сладкий пар.       — С вас два кната, сэр, — кондуктор протянул ему шоколад.              Сириус диковато уставился на него.       — Что?              — Горячий шоколад. Два кната, — терпеливо повторил парень. — Вы выглядите так, будто собираетесь либо разрыдаться, либо проклясть нашего водителя. Первое мне безразлично, а вот второе собьёт расписание.              — Я не собираюсь плакать, — отрезал Сириус, глядя на парня волком.       — Вот и отлично. С вас два кната.       Он сунул кондуктору целый сикль — пальцы так замёрзли, что разбирать кнаты не было никакой возможности. Стакан обжёг ладони. Он едва не выронил его, но вовремя перехватил обеими руками, утыкаясь носом в спасительное тепло, и сделал быстрый глоток. Слишком приторно, обычное маггловское варево. Это было совсем не похоже на домашний шоколад, который подавали в фамильном фарфоре.              Но это было горячо.       Соберись, Блэк. Соберись, чёрт тебя дери. Сейчас приедем. Меда поймёт. Она сама прошла через это и не станет задавать тупых вопросов.              Автобус снова рванул, преодолевая звуковой барьер. Сириус зажмурился. В темноте перед глазами тут же выросла гостиная на Гриммо: бокал в руке Вальбурги, улыбка Беллатрисы, профиль Регулуса. А потом — обгоревший клочок пергамента с единственным словом: «Реджи —»       Он распахнул глаза так резко, что в голове зашумело.              — Приехали! Остановка — пригород! — гаркнул кондуктор.              Автобус затормозил с таким чувством, будто со всего маху врезался в невидимую перину. Сириус едва удержал равновесие, хватаясь за поручень, и поспешил к выходу, оставив стакан на кровати. Здесь, на окраине, было гораздо темнее, чем в центре, и как-то пронзительно тихо. Дома вокруг стояли обычные, слегка аляповатые, милые. Из тех, где люди просто жили, сушили бельё на заднем дворе и пекли по выходным яблочные пироги.              Сириус соскочил на заснеженную мостовую.              — Приятного вечера, сэр! — крикнул кондуктор.              «Ночной рыцарь» растаял в воздухе с оглушительным хлопком, оставив после себя лёгкий шлейф палёной резины.              Сириус остался один в тишине. Он глубоко вдохнул морозный воздух, расправил плечи и привычным, заученным жестом откинул назад отросшие волосы и натянул на лицо самую дерзкую и беззаботную из своих улыбок.              Крутой Сириус Блэк, гроза Хогвартса, бог пранков. Всё под контролем. Просто заглянул к кузине на ночной чай. Обычное дело.              Подошёл к крыльцу, поднялся по деревянным ступеням и постучал в дверь. Сначала коротко, аккуратно. Потом — гораздо сильнее, почти требуя, чтобы ему открыли.              Замок щёлкнул — сухо, по-маггловски. Дверь подалась назад, впуская наружу полосу тёплого, желтоватого света и плотный запах детского мыла.              Андромеда Тонкс стояла на пороге, крепко сжимая палочку. На ней был простой махровый халат, каштановые волосы наспех перетянуты какой-то лентой, одна кудрявая прядь упрямо лезла в глаза.              — Сириус? — Меда опустила палочку, но рука осталась напряжённой.              Сириус выставил вперёд подбородок и растянул губы в самой своей дерзкой улыбке.              — Привет, Меда. Симпатичное гнёздышко.              Кузина скользнула взглядом по его парадной мантии, по безупречному шёлку манжет и задержала взгляд на мёртвенно-бледном лице.              — Ты хоть соображаешь, что натворил? — спросила она тихим, режущим шёпотом.              Сириус хрипло фыркнул, засовывая руки в карманы.              — Я-то думал, ты из всей нашей чокнутой семейки первая меня поймёшь!              — Я понимаю, — отчеканила она, приоткрывая дверь шире. — Именно поэтому и спрашиваю.              Из темноты коридора донеслось сонное, недовольное кряхтение, а следом — низкий мужской голос:              — Ним, тише, кнопка. Мама у двери.              Рядом с острой тонкой Андромедой выросла огромная фигура Теда Тонкса. Он стоял в старом, поношенном свитере, с копной светлых растрёпанных волос. На плече красовалось свежее белесое пятно — то ли пролитое молоко, то ли детская отрыжка. На больших руках Тед держал девчонку лет двух, завёрнутую в клетчатый плед. Малая сердито теребила пальцами ворот его свитера, а её волосы прямо на глазах лениво меняли цвет — из кричаще-розового в унылый сиреневый и обратно. Метаморф, чёрт бы её побрал, никак не могла определиться с настроением.              Тед окинул Сириуса быстрым, оценивающим взглядом. Ни тени паники — парень явно привык к сюрпризам от чистокровной родни своей жены.       — Меда, — спокойно произнёс он. — Впусти парня, пока он не упал на коврик.              — Я не падаю, — огрызнулся Сириус, проходя мимо него.              — Ну разумеется, — Тед покосился на его трясущиеся кисти. — Ты просто очень аристократично стучишь зубами. Проходи давай.              Внутри пахло жареным луком и подгоревшим пирогом. В прихожей царил здоровый бардак: огромные грязные сапоги Теда соседствовали с крошечными башмачками, один из которых валялся кверху подошвой. На стене висело колдофото в простенькой рамке: Меда заливисто хохочет, а Тед пытается поймать извивающуюся Нимфадору, у которой на снимке вдруг отрастают ярко-голубые волосы. Рамка висела криво — заметно косила влево.              Кривая. У матушки Кричер за такое схватил бы круциатус, а портреты орали бы три дня.              От этой нелепой, дурацкой мысли у Сириуса внутри что-то предательски дрогнуло, к горлу подкатил горячий ком. Захотелось просто грохнуться на этот ковёр и выть.              — Сюда, — Андромеда указала рукой на дверь гостиной.              Здесь было натоплено. Тед перехватил девчонку поудобнее и кивнул Сириусу на глубокое кресло:       — Падай.              — Не командуй мной, Тонкс.              — Парень, я держу младенца одной рукой и пытаюсь сделать так, чтобы второй младенец — то есть ты — не вспахал носом ковёр, — беззлобно отозвался Тед. — Садись, говорю.              Сириус открыл было рот, но силы иссякли. Он мешком рухнул в кресло, но тут же упрямо выпрямил спину. Расслабляться в чужом доме было непозволительно.              Андромеда выросла перед ним, протягивая ладонь:              — Сумку давай.              — Нет.              — Сириус, не зли меня.              — Это мои вещи, Меда!              — Да сдались мне твои грязные носки. — Её голос мгновенно покрылся тонкой коркой блэковского льда. — Мне нужно проверить, не притащил ли ты на хвосте половину охранных заклятий Гриммо.              Сириус сильнее сжал в кулаке уменьшенную сумку.              — Я не идиот. Я всё проверил палочкой.              — Сейчас ты очень усердно пытаешься доказать обратное.              Он резко вскочил, отчего кресло с противным скрипом отъехало назад.              — Ну надо же! Я-то думал, выжженные из гобелена должны держаться вместе, а вы сразу пинаться лезете!              Маленькая Нимфадора на плече отца испуганно вскинулась. Её волосы в секунду вспыхнули ядовито-оранжевым. Девчонка насупилась и уставилась на Сириуса таким тяжёлым, не по-детски злым взглядом, на какой способна только сонная двухлетка.              Сириус осёкся. Взгляд Меды потемнел. Он вдруг понял, что со всего маху наступил кузине на самую больную мозоль — выжженное имя, о котором она старалась не вспоминать.              Отлично. Прекрасный дебют. Может, ещё на ковёр плюнешь или ребёнка ударишь? Гений, блядь.              Но включить заднюю мешала дурацкая гордость. — Сириус, отдай ей сумку. Если Меда говорит, что на твоём барахле висит слежка, значит, она там есть. Я женат на Блэк достаточно долго, чтобы усвоить: когда вы говорите о делах своей семейки, лучше не спорить.              Тед тяжело вздохнул, качнув дочку на руках. Его голос прозвучал удивительно спокойно — без блэковской стали и пафоса. Просто тон уставшего мужика, которому посреди ночи приходится разнимать двух упрямых чистокровных баранов.              Сириус перевёл взгляд на Теда. Тот лишь иронично приподнял бровь, а Нимфадора тут же попыталась поймать её пухлыми пальцами.              — Тед, — предостерегающе бросила Андромеда.              — А что? Я помогаю.              Сириус шумно выдохнул сквозь зубы и швырнул сумку кузине. Меда поймала её на лету, взмахнула палочкой, возвращая прежний размер, и заглянула внутрь. Ни слова не сказала про торчащий шарф, пуговицу и хаос из галлеонов. Но на змеиной рукояти ножа Ориона её взгляд задержался на секунду дольше нужного.              — Мантию снимай.              — Нет.              — Сириус. — Голос Андромеды стал тише, мягче, и от этого по спине пробежали мурашки. — Ты пришёл ко мне за помощью. Так дай мне помочь.              Он постоял секунду, сжимая и разжимая кулаки, а затем резким движением сорвал с плеч тяжёлую мантию, едва не выдрав застёжки с корнем. Андромеда перехватила её двумя пальцами, словно та была пропитана ядом докси, накинула на спинку стула и медленно повела палочкой вдоль швов.              У самого воротника воздух едва заметно подёрнулся, и на подкладке вспыхнула тонкая, едва заметная серебряная нить.              Сириус похолодел.              — Это что за дрянь?              — Не паникуй, это не тюремный маяк, — Меда даже не подняла головы, аккуратно ведя кончиком палочки по ткани. — Родовая охранная нить. Если ребёнок теряется в городе, дом всегда укажет матери, где мантия.              — Охранная… — Сириус выплюнул это слово как отраву.              Конечно. Охранная. В этом проклятом месте даже удавку принято называть родительской заботой.              Андромеда коротко шепнула заклинание, и серебряный шнур с тихим шипением лопнул, скручиваясь в безжизненную серую золу.              — Этого хватит, чтобы нас не накрыли?              — На какое-то время, — ответила она, повернувшись к нему. — Дом помнит твою кровь, Сириус, нить тут ни при чём. Но «Ночной рыцарь» знатно запутал им следы. Теперь — камин.              Сириус нахмурился.       — Куда камин?              — К Поттерам, разумеется. Ты ведь от Джеймса не вылезаешь.              Челюсть Сириуса сжалась до боли.              — Я не хотел подставлять Поттеров.              — И поэтому решил сначала подставить меня? — иронично заметила Меда.              — Да я думал, ты поймёшь! — Голос предательски сорвался. — Я думал, если хоть кто-то в этом мире…              — Я понимаю, — жёстко перебила она. — И я тебя не выгоняю на мороз. Но остаться здесь ты не можешь.              Сириус рассмеялся.       — Ну разумеется. Как я мог забыть.              — Сириус, они придут сюда в первую очередь.              — И что, Меда? Тебе страшно? Струсила перед Вальбургой?              — У меня муж и двухлетняя дочь. — Меда сделала шаг вперёд, и в её глазах вспыхнул такой опасный огонь, что Сириус прикусил язык. — И я не позволю тебе превратить мой дом в поле боя с твоей матерью только потому, что ты решил эффектно хлопнуть дверью.              — Эффектно? — он вскинул голову, чувствуя, как к лицу приливает жар. — Извини, что сбежал недостаточно элегантно по нашим фамильным меркам!              — Ты сбежал в парадной мантии стоимостью в пятьдесят галлеонов, идиот, — отрезала Андромеда.              Тед быстро вклинился между ними, пока гостиная не взлетела на воздух. Он аккуратно передал сонную Нимфадору жене. Девчонка недовольно пискнула:              — Па-а…              — Сейчас, кнопка. Папа временно поработает спасателем для твоего непутевого дяди.              — Я не непутевый, — машинально буркнул Сириус.              — Да-да, конечно, — сказал Тед, уже подходя к вешалке в прихожей и снимая оттуда тяжёлую, потёртую на локтях кожаную куртку. От неё остро пахло хорошим табаком и честной, не замаскированной чарами кожей. Он швырнул её Сириусу прямо в грудь: — Натягивай. В своей шёлковой тряпке ты светишься для любых поисковых чар.              Сириус поймал куртку, недоверчиво разглядывая грубую молнию.              — Мне ходить в этой маггловской шкуре?              — Да, принцесса. Именно в ней.              Сириус фыркнул, но просунул руки в рукава. Куртка оказалась широкой в плечах, рукава полностью закрывали костяшки пальцев. Она не сидела как влитая. Не выпрямляла спину. Ей было абсолютно плевать на его родословную.              Тед удовлетворённо кивнул, словно завершил удачный эксперимент. Андромеда уже стояла у камина, баюкая Нимфадору. Малая вылупилась на Сириуса огромными глазами, а её шевелюра окончательно стабилизировалась в ярко-розовом цвете.              — Не Нимфа, — вдруг отчётливо, хоть и сонно, промямлила девчонка, тыча пальцем в сторону Сириуса.              Сириус моргнул.              — Чего?              — Она предупреждает на будущее, — ухмыльнулся Тед. — Чтобы потом без обид.              — Её зовут Нимфадора, — на автомате поправила Андромеда.              — И она уже сейчас подозревает, что это имя — полная чушь, — добавил Тед.        Реджи бы сейчас сморщил нос и прочитал лекцию о приличиях, а потом тихонько прыснул в кулак.       Сердце Сириуса снова болезненно сжалось.              Андромеда бросила в топку щепоть порошка, и зелёное пламя взвилось вверх.       — Юфимия Поттер! — чётко позвала Меда.              Огонь зашипел, захлебнулся, и через секунду среди изумрудных языков появилось лицо миссис Поттер. Седые пряди в аккуратной причёске, взгляд — собранный, острый, без капли сонной дымки.              — Андромеда? Дорогая, что случилось?              — У меня Сириус, — коротко бросила Меда. — Прямо сейчас. Жив-здоров, без ранений. Примете?              Сириус демонстративно отвернулся, разглядывая узор на обоях. Тед с самым глубоким интересом принялся изучать трещину на потолке. В камине повисла секундная тишина.              — Отправляй мальчика, — спокойно ответила Юфимия. Никакой паники, никакого удивления. — Мы ждём.              Пламя погасло. Андромеда повернулась к Сириусу.       — Теперь слушай меня сюда, дворняга. Выйдешь у Поттеров и расскажешь им всё. Всё, понял? И если твоя матушка заявится туда утром — а она заявится, — ты не станешь устраивать дуэль посреди гостиной.       Сириус хотел выдать что-нибудь язвительное, но язык словно усох. Андромеда подошла вплотную. Нимфадора на её руках уже вовсю сопела, уткнувшись носом в махровую ткань халата. Меда посмотрела на него — долго, тяжело, без капли той пафосной свободы, которую он себе навоображал. Просто как взрослая, чертовски уставшая женщина, которая знала, сколько крови стоит одна закрытая за спиной дверь.              — Ты не сделал глупости, Сириус, — тихо произнесла она. — Не смей так думать. Но ты сделал то, что уже нельзя обратить вспять. И теперь тебе придётся усвоить, что мир не обязан аплодировать твоему бунту.              Сириус уставился на свои ботинки.              — Я не просил аплодисментов. Я просто… не мог там больше оставаться.              — Знаю.              Андромеда протянула ему увеличившуюся сумку.              — Иди.              Сириус перехватил ремень сумки, на секунду мазнув пальцами по её горячей ладони.       — Меда… — он запнулся, не зная, какие слова вытащить из головы. — Спасибо. В общем.              Вышло коряво, но Андромеда кивнула.              — Проваливай уже.       Сириус шагнул к камину, зачерпнув из урны пригоршню летучего пороха.       — Эй, Блэк, — окликнул его Тед.              Сириус обернулся у самого очага.       — Куртку вернёшь, когда тебя перестанет трясти.              — Меня не трясёт!              — Ну да, конечно.              Нимфадора, даже не открывая глаз, сонно выдала из своего пледа:              — Дро-о-ожишь.              Тед победно хмыкнул, подмигнув Сириусу:       — Вот видишь. Ребёнок объективен.              Сириус искренне, по-настоящему улыбнулся — впервые за эту бесконечную ночь. А затем швырнул порошок под ноги.              — Дом Поттеров!              Изумрудный смерч выплюнул Сириуса на ковёр гостиной Поттеров с неловким, глухим стуком — он едва успел выставить колено, чтобы не пропахать носом ворс. Сумка в руке казалась обросшей кирпичами, ремень больно впился в ладонь.              — Сириус?! — Джеймс взлетел с дивана так резко, что толстенный фолиант по продвинутой трансфигурации с хлопком полетел на пол. Он был в одной домашней фланелевой рубашке, воронье гнездо на голове стояло дыбом ещё яростнее обычного, а круглые очки съехали на самый кончик носа. На долю секунды его физиономия озарилась абсолютно счастливой, шальной улыбкой: — Ты что, сбежал с этого их тухло-пафосного приёма?              Сириус открыл рот, но не успел выдавить ни звука. Джеймс запнулся. Взгляд друга мазнул по чужой, потёртой кожанке Теда, опустился к мёртвенно-бледному лицу и замер на судорожно сжатых пальцах. Улыбка сползла с его лица, будто её стёрли заклятием.              — Что стряслось? — Голос Джеймса мгновенно растерял всю лёгкость.       — Ничего.       — Не ори мне в уши своим «ничего», Блэк, — Джеймс сделал шаг ближе. — Ты ранен? Тебя зацепило?       — Нет.       — Ты сцепился с отцом? С Беллой? С мамашей?       — Джеймс, отвали.       — Ты ушёл?              Сириус промолчал, уставившись в ковёр. Джеймс тоже осёкся, шумно дыша через нос.              Дом Поттеров обволакивал своим огромным, живым теплом. По размерам и богатству он, пожалуй, не уступал Гриммо. Широкие окна были распахнуты навстречу зимнему саду, а на серебряных рамах фамильных портретов уютно играли блики огня. Сами предки Поттеров, в отличие от блэковских мегер, сейчас либо безмятежно похрапывали, либо с подчеркнутым изяществом делали вид, что их безумно интересуют собственные нарисованные ногти. На подлокотнике кресла валялся брошенный плед, у камина примостилась новенькая метла Джеймса, а воздух насквозь пропитался ароматом печеных яблок и хорошего табака.       Сириус вдруг с яростью осознал, что всё ещё унизительно подпирает колено на полу. Он резко рванулся вверх. Гостиная смазалась, перед глазами поплыли чёрные пятна, и мир опасно качнулся.              Джеймс тут же вытянул руку, ловя его за локоть:              — Эй, Блэк…              — Не трогай меня! — рявкнул Сириус, дёргая плечом.              Джеймс послушно отступил, подняв ладони.              Не смей жалеть, Поттер. Только начни сопли размазывать — я выдам тебе проклятий прямо в твою благородную физиономию.              — Сириус, — в гостиную мягко, без шороха мантии вошла Юфимия Поттер.              На ней был строгий тёмно-синий халат; густые прямые чёрные волосы с седыми прядями были перехвачены домашней шпилькой, а лицо выражало ту степень абсолютной собранности, с какой ловцы выходят на решающий матч. За её спиной показался совершенно седой Флимонт Поттер, неуловимо напоминающий Джеймса носом, изгибом бровей и вечно сползающими очками в золотой оправе. Он выглядел старым и немного хрупким, на ходу затягивая пояс на тяжёлом бархатном халате, но стоило ему поднять глаза, как «безумный зельевар» исчезал — сквозь домашнюю одежду проступала вековая стать древнего рода.       Сириус упрямо вздёрнул подбородок, натягивая маску идеального наследника.       — Добрый вечер, мистер и миссис Поттер. Простите за поздний визит.              Голос прозвучал тошнотворно-вежливо. Вальбурга наверняка оценила выправку, если бы её старший сын прямо сейчас не стоял посреди чужой гостиной в маггловской куртке.              Юфимия подошла ближе. Не сделала попытки заключить его в объятия, зная характер друга своего сына. Она просто невесомо, едва ощутимо положила тёплую ладонь ему на предплечье — ровно настолько, чтобы он мог уйти от прикосновения, если захочет.              — Садись, — мягко, но непреклонно скомандовала она.              — Я в порядке, миссис…              — Садись, Сириус.              Он послушно рухнул на диван, чувствуя, как подкашиваются ноги. Флимонт тем временем уже вовсю гремел посудой у небольшого столика в углу. Раздался глухой стук пузатой бутылки, и струя чего-то янтарного с плеском упала в дымящуюся кружку.              — Пей, — сказал мистер Поттер, протягивая ему тяжёлую глиняную кружку. — Геройствовать и строить из себя монумент будешь утром.       Джеймс открыл было рот, собираясь вставить свои пару кнатов, но Юфимия лишь выразительно повела бровью в его сторону. Поттер-младший тут же захлопнул рот и тихо опустился на край дивана.              Сириус обхватил кружку обеими ладонями, впитывая жар и принюхиваясь. Пахло какао, жирным молоком и ядрёным, обжигающим огневиски. Он сделал крупный глоток, мгновенно ошпарив язык, и шумно выдохнул сквозь зубы.              — Мерлин…              — Проверенный рецепт, — сказал Флимонт, опёршись плечом о каминную полку и наблюдая за ним с лёгкой усмешкой.              — А это вообще легально — спаивать несовершеннолетних гостей?       — Исключительно в медицинских целях, — спокойно парировал мистер Поттер.              Джеймс подался вперёд, упираясь локтями в колени:              — Так что там стряслось? Давай начистоту.              Сириус долго смотрел, как в кружке колышется тёмная гладкая поверхность.              Ну давай. Скажи это. Сделай это официальным.              — Я ушёл.              Джеймс замер, забыв выдохнуть.              — В смысле… с приёма ушёл? Из дома?              — Нет, Поттер, из кружка любителей вязания. Конечно, из дома. Насовсем.              Джеймс даже не попытался сострить в ответ. Лицо его вытянулось, а пальцы сжались в кулаки на домашних брюках.              Вот он, типичный Поттер. Уже прикидывает, кого из моих родственничков нужно прямо сейчас вздёрнуть на ближайшей ёлке.              Юфимия бесшумно опустилась в кресло напротив. Флимонт не двинулся с места, лишь сильнее нахмурился.       — Андромеда передала, что обошлось без проклятий в спину, — ровно заметил он.       — Меда вечно раздувает из мухи слона.       — Миссис Тонкс слишком хорошо знает факты, чтобы что-то раздувать, — веско возразил Флимонт. — Сириус. Где, по мнению твоих родителей, ты находишься прямо сейчас?       — Думают, что я дома.       — Значит, ещё не хватились, — Юфимия переглянулась с мужем. Короткий, беззвучный обмен репликами волшебников, проживших вместе тридцать лет.              Сириус резко выпрямился, едва не расплескав какао:       — Я не прошу вас объявлять войну Министерству или моей семейке ради меня!       Джеймс вскинулся:       — Сириус, ты за кого нас…       — Нет, Джеймс, я не полный кретин! — Сириус почти выплюнул это, чувствуя, как внутри закипает глупая, защитная злость. — Я прекрасно знаю, что они придут сюда утром. Меда уже прочитала мне лекцию. Все вокруг, я смотрю, считают меня малолетним дебилом, который не способен просчитать два шага вперёд!              — Никто здесь так не считает, — тихо, но удивительно твёрдо оборвала его Юфимия.       — Да неужели? Потому что сегодня каждый встречный пытается объяснить мне, какую колоссальную кашу я заварил!       — Потому что ты совершил серьёзный поступок, — так же мягко продолжила она.              Мягкость миссис Поттер полоснула по натянутым нервам. Сириус уже готов был вскочить и вылететь обратно в камин на Гриммо; он даже приподнялся, оценивая шанс сбежать, но Флимонт негромко произнёс:       — Сядь, сынок.              Слово «сынок» повисло в воздухе гостиной. Сириус замер, так и не оторвав задницу до конца от диванных подушек. Мистер Поттер, кажется, сам понял, что ляпнул лишнего, но забирать слово назад не стал — лишь смотрел прямо и спокойно, протягивая эту невидимую опору. Джеймс уткнулся взглядом в собственные ботинки.              Блэк сделал ещё один глоток. Горло немилосердно драло.       — Я просто… физически не мог там оставаться, — глухо бросил он в кружку.              Джеймс насупился, запустив пятерню в свои и без того безумные волосы.       — Да я же тебе сто раз говорил, придурок! Мог приехать в любой день, в любую секунду!       — Это тебе не школьная ночёвка с подушками, Поттер, — огрызнулся Сириус, возвращая привычный язвительный тон. — Немного другие масштабы.       — Да мне плевать на масштабы!       — Тебе шестнадцать.       — И тебе шестнадцать!       — Вот именно.              Джеймс дёрнулся, будто его обожгло.       — Перестань. Слышишь? Перестань говорить, как эти напыщенные придурки из Министерства.              Сириус криво, уродливо усмехнулся:       — Поздно. Я сегодня насмотрелся на взрослых. Дрянное зрелище, не рекомендую.              Юфимия бесшумно поднялась с кресла, поправляя подол мантии.       — Джеймс, сходи в малую гостиную, принеси тот шерстяной плед. Который на кушетке.       — Мам, ну какой плед, мы же…       — Марш, Джеймс. Живо.              Поттер-младший поднялся, на секунду задержав на Сириусе взгляд, обещавший скорый и детальный допрос, и скрылся в темноте коридора. Сириус демонстративно отвернулся к камину, разглядывая пляшущие языки пламени.              — Ты ел сегодня? — тихо спросила Юфимия, едва шаги сына стихли.       — На завтрак был тост.       — Сириус, это было двенадцать часов назад.       — Ну… тост был большой. С джемом.       — Флимонт, — Юфимия даже не обернулась.       — Уже иду, — отозвался мистер Поттер и мгновенно испарился в сторону кухни.              Сириус обессиленно прикрыл глаза, утыкаясь лбом в тёплый край кружки.              Гениально. Великий побег Древнейшего и Благороднейшего: гордость Гриффиндора сбежала из родового гнезда на одном куске хлеба.              Юфимия опустилась на диван рядом с ним — не вплотную, но гораздо ближе, чем когда-либо позволяла себе Вальбурга.       — Тебе не обязательно вываливать всё прямо сейчас, Сириус. Если не хочешь — не говори.       — Отлично. Потому что я и не собирался.       — Я знаю, — она едва заметно улыбнулась.              Сириус покосился на неё сощуренными, подозрительными глазами.       — И… всё? Никаких нотаций?       — И всё.              Это было самое странное во всём его побеге.              Вернулся Флимонт, левитируя перед собой серебряный поднос: толстые ломти домашнего хлеба, кусок овечьего сыра, половина вчерашнего мясного пирога и пара крупных яблок. Следом ворвался Джеймс, неся под мышкой огромный клетчатый плед. Бесцеремонно, не спрашивая разрешения, он накинул его Сириусу на плечи, прямо поверх жёсткой кожанки Теда.              — Выглядишь как пугало, — констатировал Джеймс, усаживаясь обратно.       — Спасибо, Поттер. Твоё умение поддержать друга войдёт в учебники по истории магии.       Джеймс резко сжал губы и поправил очки.       — Я не отдам тебя им. Пусть только попробуют сунуться через порог.              Юфимия на секунду прикрыла глаза, устало вздохнув. Флимонт подошёл к сыну и положил руку ему на плечо.       — Джеймс.       — Ну а что?! — Джеймс вскочил, едва не перевернув журнальный столик. — Нет, папа, что?! Он пришёл сюда. Он бросил эту их змеиную нору. Вы же не собираетесь просто взять и…       — Никто не собирается выставлять Сириуса за дверь, — ледяным, не терпящим возражений тоном отрезала Юфимия.       — Тогда в чём проблема?!       — В том, Джеймс, что он несовершеннолетний, — веско произнёс Флимонт, осаживая сына.              Джеймс заметно побледнел, шумно глотая воздух:       — И что с того?       — И то, что в семь утра его законные родители будут стоять у нашего порога, — Флимонт говорил убийственно спокойно, раскладывая ситуацию по полочкам. — И нам нужно чётко понимать, что и какими словами мы им скажем.       — Скажем, что он остаётся здесь! И точка!       — Джеймс! — В руках миссис Поттер звякнули каминные щипцы. — Это не школьная потасовка. Это закон.              Сириус молча смотрел, как на поверхности какао лопаются мелкие пузырьки воздуха.              Прекратите. Хватит. Не надо из-за меня ругаться. Я не хочу стать причиной их раздора.              — Я могу уйти, — тихо, но отчётливо произнёс Сириус.              Все трое мгновенно обернулись к нему. Джеймс посмотрел на него с таким выражением лица, словно Сириус только что лично швырнул в него непростительным.       — Заткнись, Блэк, — выплюнул Джеймс.       — Очень аргументированно, Поттер. Настоящий мастер дипломатии.       — Заткнись, я сказал!              Юфимия мягко, но уверенно усадила сына обратно на диван, удерживая ладонь на его плече.       — Сириус, никуда ты сегодня не пойдёшь. Из этого дома — уж точно. Это не обсуждается.       — А утром? — Сириус поднял на неё глаза.              Флимонт опустился в кресло напротив, подавшись вперёд.       — Утром мы будем разговаривать.       — С ними? С отцом? С матушкой?       — Да.       — И если они задействуют Министерство? Если скажут, что по закону я обязан вернуться?              Мистер Поттер не ответил сразу. Он честно выдержал тяжёлый взгляд Сириуса, не пытаясь отделаться дешёвыми утешениями или красивой ложью.       — Тогда, Сириус, мы будем разговаривать дальше.              Сириус коротко, сухо рассмеялся.       — Блестящий план.       — Лучший из тех, что способны выдать взрослые в два часа ночи, — Флимонт понимающе хмыкнул.              — Спишь у меня в комнате, — буркнул Джеймс.       — Я не собираюсь делить с тобой одну кровать, Поттер. От тебя вечно воняет потом.       — На полу постелю. Я сегодня на редкость великодушен.       — Какая честь для бездомного Блэка.       — Ну или я лягу на пол. Мне не привыкать.       — Прекрати строить из себя благородного рыцаря, меня сейчас стошнит.       — Это всё последствия министерского транспорта, — вставил Флимонт, поднимаясь.              Сириус против воли фыркнул, пряча улыбку в кружке. Юфимия ласково качнула головой, поднимаясь вслед за мужем.       — Ешь давай. И марш наверх. Все дебаты — на свежую голову.              Пальцы Сириуса до белизны сжали глиняные бока кружки. Юфимия подошла ближе и на этот раз коротко, почти невесомо провела ладонью по его запутавшимся чёрным волосам — мимолётное, чисто материнское движение, от которого у Сириуса перехватило дыхание. Она спокойно развернулась и вышла из гостиной.              Я же не просил их… Почему они понимают меня лучше, чем родители?              

***

                    Позже он так и не смог вспомнить, как ноги дотащили его до второго этажа.              Комната Джеймса являла собой форменный апокалипсис, замаскированный под спальню единственного наследника богатого рода. Дорогущий дубовый гарнитур, роскошный ковёр — и поверх всего этого живописным слоем валялись мантии, учебники, налокотники для квиддича, обрывки пергаментов и парочка сомнительных механизмов, один из которых подозрительно шипел шестерёнками, стоило к нему приблизиться. На тумбочке у кровати тускло мерцало колдофото: Джеймс, Сириус, Ремус и Питер на заднем дворе Хогвартса. Все четверо катались по траве, и Сириус на снимке отчаянно пытался выковырять снитч, который Джеймс умудрился засунуть себе в рот.              — Твоё жилище выглядит так, будто Пивз получил доступ к сейфу в Гринготтсе, — заметил Сириус, оглядывая кавардак.       — А твоё, небось, до сих пор напоминает стерильный склеп с накрахмаленными наволочками, — парировал Джеймс, сбрасывая ботинки.       — Я разнообразил интерьер. Намертво вплавил в обои пару секси девиц. Матушка будет в восторге.       — Поздравляю. Побег века и сокрушительный удар по фамильным обоям.              Сириус опустился на край огромной кровати, но тут же, словно ошпаренный, вскочил. Спокойно лежать в чужой постели казалось сейчас верхом непозволительной роскоши. Он прошёл к углу, спиной опёрся о стену и медленно сполз на пол, подтягивая к себе сумку.              Джеймс замер посреди комнаты, внимательно наблюдая за каждым его движением.       — Ты чего?       — Сижу.       — Вижу, что не танцуешь. Ложись нормально.       — Мне и тут отлично. Не комментируй.              Джеймс вздохнул и поднял руки вверх, сдаваясь:       — Ладно. Хрен с тобой, придурок.              Он погасил верхний свет, оставив лишь тусклую настольную лампу у окна. Затем, не говоря ни слова, сорвал с кровати огромное пуховое одеяло и точным броском накрыл Сириуса с головой. Сам Джеймс устроился прямо напротив — на полу, привалившись спиной к комоду.              — Расскажешь? — тихо спросил Джеймс.              Сириус уставился на свои руки. Длинные рукава куртки Теда полностью закрывали костяшки пальцев. Под ней всё ещё топорщился накрахмаленный воротник парадной мантии. Белые манжеты, чужая куртка, одеяло Поттеров.              Я собран по кускам из чужих домов. У меня нет ничего своего. Я как бродяга.              — Завтра, Джеймс, — выдохнул он в темноту. — Всё завтра.       Джеймс коротко кивнул:       — Идёт.              Повисла долгая пауза, и стало слышно, как за окном ветер швыряет снежную крупу в стекло.       — Но ты… правда ушёл? Совсем? — голос Джеймса прозвучал непривычно тонко.              Сириус закрыл глаза. Из-за приоткрытой двери, откуда-то снизу, долетал приглушённый, мерный гул голосов Флимонта и Юфимии. Слов было не разобрать, но интонации считывались мгновенно. Взрослые. Собранные. Напряжённые.              «…он несовершеннолетний…»       «…Орион имеет на него все права по закону…»       «…утром будет тяжело…»              Сириус открыл глаза. Джеймс всё ещё преданно ждал ответа, не отрывая от него взгляда.       — Насовсем, Поттер, — твёрдо сказал Сириус.              Джеймс кивнул так спокойно, словно Сириус просто сообщил ему счёт в матче по квиддичу.       — Значит, теперь ты здесь. Твой дом тут.       — Поттер, не начинай…       — Да плевать мне, что там будут нести взрослые утром. Ты здесь, и точка.              Сириус честно попытался выдать какую-нибудь фирменную язвительную шпильку, но слишком устал.       — Ты редкий кретин, Поттер.       — Знаю. Сам от себя в восторге.              Они просидели так больше часа. Джеймс отключился первым — так и уснул на полу, сползая плечом по комоду, его очки опасно съехали набок. Сириус смотрел на его спящую физиономию и лениво думал, что Джеймс Поттер умудряется выглядеть абсолютно нелепо даже в моменты наивысшего благородства.              Вскоре темнота начала затягивать и его самого. Он так и остался сидеть на полу, намертво завернувшись в плед, одеяло и тяжёлую кожанку Теда, судорожно прижимая к боку уменьшенную сумку.              Если придётся бежать… я успею выскочить через окно?              Сон пришёл тяжёлый, безликий. Без хогвартских полей и без кошмаров про Чёрное озеро. Просто глухая, душная темнота.       

***

             Стук раздался ровно в половине седьмого утра.              Сухой. Мерный. Три удара.              В нём не было ярости или грохота заклинаний. Он был воспитанным, породистым и точным. Так стучат люди, которые твёрдо знают, что за ними стоит закон, сила и многовековая власть.              Сириус распахнул глаза мгновенно, будто и не спал. Сердце с места рвануло вскачь, с такой силой ударив в рёбра, что кожаная куртка на груди, казалось, приподнялась.              Джеймс на полу дёрнулся, с размаху приложился затылком о ручку комода.       — Драконье дерьмо! — хрипло выплюнул он со сна и тут же вскинул палочку, дико озираясь вокруг.              Снизу донеслись быстрые шаги Флимонта. Затем — ровный, звенящий голос Юфимии, отдающий команды эльфам.              Сириус сидел неподвижно, вжавшись спиной в стену, и не мог заставить себя сделать вдох. Джеймс медленно повернул к нему бледное лицо, на ходу поправляя очки.       — Блэк… Это они?              Стук в парадную дверь повторился. Ещё три раза.