Ретроспектива совершенной жизни

      Гром аплодисментов прокатился по огромному ангару Международного аэроклуба. Под потолком сверкали прожекторы, отражаясь в отполированных корпусах самолётов, выстроенных вдоль взлётной полосы. Только что завершилась самая престижная воздушная гонка сезона — кругосветное авиаралли.       На пьедестале победителей стояли Соник, Тейлз и Наклз. Рядом за стеклом уже красовался их ярко-синий винтовой самолёт, первым пересёкший финишную линию после долгого путешествия вокруг света.       К трибуне уверенной походкой подошёл Арчибальд Денди — известный человек, промышленник, меценат и официальный спонсор соревнований. — Леди и джентльмены! — торжественно произнёс он. — Сегодня мы приветствуем победителей величайшей воздушной гонки нашего времени! Команда Соника на самолёте «Торнадо» первой завершила кругосветный маршрут!              Зал взорвался овациями. Соник самодовольно усмехнулся и помахал толпе. — Ну, что я могу сказать? Скорость — это мой талант.       Тейлз закатил глаза. — Скромность тоже могла бы стать талантом.       Публика рассмеялась. Денди дождался, пока шум стихнет. — Однако...       Улыбка медленно исчезла с его лица. — Есть одно весьма тревожное обстоятельство.       В ангаре стало заметно тише. — Известно ли уважаемому Лорду-президенту что во время старта авиаралли, на борту Торнадо было вывезен знаменитый Рубин Чёрного принца, что всегда был символом Королевство Мерсия!       По рядам гостей прокатился шёпот. — И, к сожалению, расследование привело нас к весьма неприятному выводу. Есть основания полагать, что именно команда Соника использовала гонку как прикрытие для контрабанды похищенной рубина за границу.       Послышались удивлённые возгласы. — Соник?! — Да быть не может! — Это какая-то ошибка!       Денди резко указал рукой на победителей. — Эти так называемые герои вовсе не герои! Они преступники! Я требую немедленного задержания команды и полного досмотра их самолёта!       Несколько охранников неуверенно двинулись вперёд. Наклз мгновенно нахмурился. — Только попробуйте.       Он хрустнул костяшками пальцев. Тейлз выглядел растерянным. Соник же, наоборот, выглядел так, будто происходящее его искренне забавляло. Он сделал шаг вперёд. — Знаешь, Денди, обычно злодеи хотя бы ждут окончания церемонии награждения.       По залу прокатились смешки. — Рубин действительно была на борту нашего самолёта, — спокойно продолжил ёж.       Тишина наступила мгновенно. — Что?! — Но не потому, что мы её украли.       Соник достал из кармана сложенный конверт. — Её туда подбросили люди, работавшие на тебя.       Лицо Денди дёрнулось. — Чушь. — Правда? Тогда объясни, почему твои сотрудники так старались вернуть один конкретный грузовой контейнер во время гонки?       Тейлз раскрыл планшет. На большом экране появились фотографии, записи переговоров и схемы перевозки. В толпе раздались удивлённые возгласы. — Более того, — продолжил Соник, — мы давно выяснили, кто скрывается за всей этой историей. Именно ты организовал кражу статуи и собирался вывезти её за границу под прикрытием международной авиагонки.       Впервые за весь вечер Денди потерял уверенность. — Это... абсурд. — А рубин? — усмехнулся Соник. — Она уже несколько дней как вернулась в музей.       Тейлз продемонстрировал электронное подтверждение доставки. По залу пронёсся новый гул. Один из людей Денди поспешно открыл металлический контейнер, который преступники считали своим главным козырем. Контейнер оказался пуст. У Денди отвисла челюсть. — Невозможно... — Очень даже возможно, — ответил Соник.       В этот момент двери ангара с грохотом распахнулись. Внутрь ворвались агенты службы безопасности во главе с директором Роком. — Никому не двигаться!       Завыли сирены. Красно-синие проблесковые огни заплясали по стенам ангара. — Арчибальд Денди! Вы арестованы за организацию международной контрабанды и кражу культурных ценностей!       На лице Денди появилась паника. — Бежим!       Он первым бросился к выходу. За ним помчались его сообщники. Наклз уже рванул следом. — О, нет. От меня вы не уйдёте!       Соник ухмыльнулся. — Ну, раз началась погоня...       Синий вихрь сорвался с места. Через секунду от него остался только след из голубых искр. А ещё через минуту все преступники лежали связанными возле входа в ангар.       Запыхавшийся Денди мрачно смотрел на победителей.       Соник скрестил руки на груди. — И это всё? Я думал что если вас купил Яйцеголовый то хотя бы выдал бы пару роботов чтобы вы дали хоть какой-то отпор.       Спустя несколько минут церемония продолжилась.       Под оглушительные аплодисменты Соник, Тейлз и Наклз получили главный кубок воздушной гонки, а журналисты уже готовили заголовки для завтрашних газет.       «Герои выиграли кругосветное авиаралли и разоблачили международных контрабандистов».       Для Соника это оказался вполне обычный день. Он спокойно смотрел в камеру пока его лицо не осветила вспышка фотокамеры.

SONIC: ROUND-THE-WORLD AIR RALLY

Directed by Melanie Harper

Written by Melanie Harper

Produced by Northern Lights Independent Pictures

Executive Producer Greg Miller

Director of Photography Daniel Woods

Editor Sarah Bennett

Music by Andrew Collins

Visual Effects Supervisor Jason Reed

Aircraft Design Consultant Michael Turner

Sound Design Tyler Brooks

      Cast

Archibald Dendy — Elijah Mercer

Director Rock — Michael Donovan

Victoria Sinclair — Emily Harris

Chief Inspector Howard Reed — Thomas Walker

Race Commentator — David Collins

Lead Mechanic — Robert King

Museum Curator — Jennifer Price

Captain Mitchell — Steven Brooks

Customs Officer — Andrew Foster

      Featuring the Voices

Sonic — Ethan Ross

Miles "Tails" Prower — Noah Parker

Knuckles — Marcus King

Amy Rose — Olivia Carter

Doctor Eggman — Richard Blackwell

Shadow — Adrian Hayes

Rouge the Bat — Victoria Lewis

Vector the Crocodile — Brandon Scott

Espio the Chameleon — Kevin Walker

Charmy Bee — Liam Foster

Big the Cat — Robert Hayes

      Special Thanks

The cast, crew, and every volunteer who helped bring this project to life.

Special thanks to the Ontario Aviation Museum, Northern Flight Academy, and the pilots who participated in the aerial sequences.

No Chao were harmed during production.

Filmed in Ontario, Canada

A Harper Productions Film

© Harper Productions 20XX

THE END

...

      Человек что смотрел в экран тут же поднял с подлокотника пульт, с тяжёлым вздохом выключил телевизор. — Храни Королева всех нас.— Пробормотал он, посмотря на наручные часы. — Шесть пятнадцать. Съемки через два часа а она все спит.       Он быстрыми шагами дошёл до двери, распахнул её и наконец выбрался наружу.       Утренний воздух встретил его прохладой. Небо над городом оставалось затянутым тонкой пеленой облаков, сквозь которые лениво пробивалось солнце. На асфальте ещё блестели следы ночного дождя.       Перед ним уже вовсю кипела работа.       Площадка расположилась прямо возле старого музея естественной истории — массивного здания из серого камня с колоннами и широкими гранитными ступенями. По периметру стояли грузовики с оборудованием, трейлеры актёров и передвижные генераторы. Толстые кабели тянулись по земле, словно корни гигантских деревьев.       Кто-то катил тележку с осветительными приборами.       Кто-то устанавливал камеры на рельсовую платформу.       Кто-то спорил с декораторами из-за положения искусственного дорожного знака.       Судя по всему, съёмочная группа работала здесь с самого рассвета.       Из-за угла музея показался один из помощников с планшетом в руках. — Нет, нет, нет! — раздражённо говорил он в гарнитуру. — Мне всё равно, что кофе ещё не привезли! Найдите другой кофе! У нас через два часа первый дубль!       Неподалёку пиротехники возились с оборудованием для будущей сцены сражения. Рядом стояла искорёженная бутафорская машина, которую уже успели превратить в груду металла.             Человек невольно усмехнулся.       В киноиндустрии всё всегда выглядело так, словно конец света должен был наступить через пятнадцать минут.       Он перевёл взгляд на музей.       Обычно спокойное туристическое место сейчас напоминало военную базу. В ременные ограждения окружали большую часть территории. Охранники следили, чтобы случайные прохожие не лезли в кадр.       На ступенях музея рабочие заканчивали монтаж декораций.       Согласно сценарию именно здесь должна была развернуться кульминационная борьба фильма.       Мужчина посмотрел на часы ещё раз. Шесть пятнадцать.       До начала подготовки к съёмкам действительно оставалось меньше двух часов. Он бросил взгляд на трейлеры, стоящие вдоль улицы. Один из них заметно выделялся среди остальных.       Чёрный.       С золотыми декоративными элементами. Именная табличка на двери блестела в лучах солнца.       Он не желея сил постучал в дверь ожидая что ему что-то то ответят но на той стороне была тишина. Подождав несколько секунд он попытался дёрнуть дверь на себя и она с лёгкостью отварилась и от туда сразу же выкатилась стеклянная бутылка. — Ясно.

***

      Я медленно приходила в себя, но голова уже раскалывалась, словно по ней прошёлся отбойный молоток. Во рту было мерзко, как будто я всю ночь жевала старые носки, а желудок протестующе сжимался при каждой попытке вздохнуть глубже. Похмелье было таким тяжёлым, что даже думать было больно. Где я? Что вчера было? Воспоминания тонули в густом тумане.       Кап...       Холодная капля упала мне на лоб и стекла по виску. Я поморщилась, не открывая глаз. Ещё одна.       И ещё. Вода была ледяной, почти обжигающей своей стужей на горячей коже. Я попыталась повернуть голову, но тело не слушалось — тяжёлое, ватное, пропитанное алкоголем.       Кап... кап... кап...       Поток стал сильнее. Холодная струйка побежала по щеке, залилась в ухо, стекла по шее и дальше, под воротник старой футболки, которая липла к телу. Я резко вдохнула и распахнула глаза. Надо мной стоял он.       Высокий силуэт в полумраке комнаты, лицо в тени, но я узнала очертания плеч и этот спокойный, почти ленивый наклон головы. В руке — бутылка, из которой он медленно, тонкой непрерывной струйкой лил воду прямо мне на лицо и грудь. Холод пронизывал до костей.       Вода заливалась в нос, я закашлялась, попыталась сесть, но он спокойно продолжал лить, чуть наклонив бутылку. Ледяные ручейки текли по ключицам, по животу, заставляя мышцы судорожно сокращаться. Похмельная тошнота смешалась с яростью и внезапным, почти болезненным пробуждением. — Я тебя ненавижу. — Это взаимно. — Сколько времени? — Шесть двадцать пять.       Я застонала. Так громко, словно получила смертельное ранение. — Кто вообще придумал утро? — Люди, которые ходят на работу. — Варвары.       Новая капля попала мне в лоб. Я медленно повернула голову в его сторону. — Если ты сейчас не прекратишь... — Что? — Я встану. — Отлично. — И совершу преступление. — Замечательно. — Очень тяжёлое преступление. — Великолепно.       Я некоторое время сверлила его взглядом. Точнее, пыталась сверлить. Поскольку один глаз всё ещё категорически отказывался нормально открываться. Голова немедленно выразила протест. Комната качнулась. Стены качнулись. Даже потолок решил немного покачнуться за компанию. — Ох... — Именно поэтому я и принёс воду. — Где мой телефон? — Не знаю. — Где моя сумка? — Не знаю. — Где мои ботинки? — Один в ванной. — А второй? — На люстре.       Я медленно закрыла лицо руками. Воспоминания о вчерашнем вечере по-прежнему скрывались где-то за густым туманом похмелья. И, судя по всему, это было исключительно к лучшему. — Пожалуйста, скажи, что я хотя бы никого не уволила. — Нет. Но если так будет продолжаться, уволить могут уже тебя. — За что? Я всего лишь отмечала, что скоро всё это закончится!       Он тяжело вздохнул. — Переодевайся. Я подожду снаружи.       Несколько минут я просто сидела на краю кровати, бездумно уставившись в пол. Голова всё ещё ныла, хотя боль уже не напоминала полномасштабную войну. Теперь она скорее походила на особенно вредного соседа, решившего с самого утра заняться ремонтом и непременно просверлить стену рядом с моей кроватью.       Я вяло махнула рукой, показывая, что разговор окончен.       Когда дверь закрылась, я наконец заставила себя подняться. Комната выглядела так, словно ночью по ней пронёсся небольшой, но крайне целеустремлённый торнадо. На спинке кресла висела куртка, на столике сиротливо стояли несколько пустых стаканов, а возле кровати обнаружился один ботинок. Второй, как и было обещано, действительно покоился на люстре.       Я даже не стала задаваться вопросом, каким образом он там оказался. Некоторые тайны лучше оставить неразгаданными.       Подойдя к шкафу, я распахнула дверцы. Сегодня у меня не было ни сил, ни желания думать о внешнем виде. Рука почти сразу потянулась к старой тёмно-зелёной кофте — той самой, что пережила несколько съёмочных площадок, десятки перелётов и как минимум одну барную драку. Следом нашлись обычные синие джинсы. Практично, удобно и, что особенно важно, не требовало никаких дополнительных усилий.       Спустя несколько минут я уже застёгивала ремень и машинально поправляла рукава кофты. Затем настала очередь ботинок. Первый нашёлся без труда. За вторым пришлось карабкаться на стул и осторожно снимать его с люстры.       Я некоторое время смотрела на ботинок в своих руках. Потом на люстру. Потом снова на ботинок. — Нет.       Память по-прежнему предпочитала хранить молчание. И впервые за долгое время я была полностью согласна с её решением.       На маленькой кухонной стойке обнаружился спасительный пузырёк таблеток. Я вытряхнула на ладонь две, подумала и добавила третью. После чего запила их почти половиной бутылки ледяной воды. Организм встретил это решение с явным одобрением. По крайней мере мне хотелось в это верить.       Поставив пустую бутылку на стол, я подняла взгляд на зеркало возле входной двери. Растрёпанные волосы, усталые глаза, тонкие тени под ними. Вид человека, которому определённо не стоило доверять руководство многомиллионным кинопроектом. К счастью, моим мнением по этому вопросу никто никогда особенно не интересовался.       Я машинально провела рукой по лицу и на мгновение задержала взгляд на правой кисти. Верхней фаланги безымянного пальца по-прежнему не хватало. Старый сувенир со времён моей первой серьёзной съёмочной площадки.       Когда тебе двадцать один, бюджет фильма меньше стоимости приличного автомобиля, а пиротехник уверен, что техника безопасности — это рекомендация, а не правило, жизнь умеет преподносить весьма специфические уроки.       Продюсер тогда получил штраф. Пиротехник получил увольнение. Я получила девять швов, три недели больничного и постоянное напоминание о том, что спецэффекты должны оставаться спецэффектами.       Впрочем, могло быть и хуже.       По крайней мере теперь я точно знала, какой палец показывать людям, которые утверждают, что независимое кино — это легко.       Я подхватила ключи и телефон, после чего толкнула дверь наружу.       Прохладный канадский воздух ударил в лицо почти так же эффективно, как недавно принятые таблетки. Солнце уже поднялось над крышами зданий, заливая улицы мягким утренним светом.       Возле музея вовсю кипела работа. По территории сновали ассистенты, рабочие перекатывали осветительное оборудование, кто-то ожесточённо спорил возле камер, а кто-то торопливо бежал с планшетом под мышкой и стопкой бумаг в руках. Издалека доносились гул генераторов, обрывки команд и привычный хаос большой съёмочной площадки.       Поправив воротник зелёной кофты, я направилась к музею. В конце концов, катастрофы сами себя не организуют.

***

      Я стояла на холодном гранитном полу музея, скрестив руки на груди и сжимая в ладони уже второй за утро стакан кофе. Голова всё ещё неприятно ныла после вчерашнего вечера, но работа постепенно вытесняла похмелье на второй план. Главный экспозиционный зал выглядел впечатляюще даже без компьютерной графики. Красные аварийные лампы заливали помещение тревожным светом. Между колоннами стояли музейные витрины, а в центре зала возвышались пять фигур. Не актёры. Не аниматроники. Статуи.       Полноразмерные практические модели, изготовленные отделом спецэффектов.       Соник застыл с привычной самоуверенной ухмылкой. Тейлз стоял чуть впереди, словно уже просчитывал следующий ход. Наклз выглядел так, будто был готов ударить кого-нибудь прямо сейчас. Эми уверенно держала молот на плече. Шэдоу, как обычно, смотрел на мир с таким выражением, словно весь этот музей его раздражал. Пока они были просто декорациями. Кусками пластика, смолы и металла. Но через несколько месяцев именно они станут героями фильма. Я любила такие моменты. Когда видишь будущее ещё до того, как оно появилось на экране. — Мотор! — скомандовала я.              Хлопушка щёлкнула. Камеры начали запись. Красные лампы замигали чаще. По команде операторов практические роботы пришли в движение. Моторы загудели, сервоприводы заскрипели, металлические машины двинулись между витринами. Из-за колонны появился Ричард в костюме Эггмана. Даже без компьютерной обработки его костюм выглядел внушительно: длинный красный плащ, механические манипуляторы за спиной и знакомые круглые очки. — Наконец-то! Все эти жалкие исторические артефакты станут топливом для моей новой империи! Начинайте погрузку!       Роботы немедленно направились к музейным экспонатам. Я наблюдала за мониторами. Пока в кадре не было ни Соника, ни остальных — только их неподвижные статуи. Именно так и было задумано.       Затем звукорежиссёр включил заранее подготовленный playback. — Эй, Эггмен! Ты серьёзно решил ограбить музей? У тебя вообще нет новых идей? — разнёсся по залу голос Соника.       Ричард идеально выдержал паузу и повернулся в сторону статуи. — По моим расчётам, вероятность твоего успеха примерно ноль целых ноль-ноль-ноль одна процента! — прозвучал голос Тейлза. — Ты не заберёшь ничего из этого места, пока я здесь стою, — вступил Наклз. — Если ты тронешь хоть один экспонат — получишь молотом по яйце-башке! — добавила Эми.              Последним прозвучал голос Шэдоу. Спокойный, холодный, почти шёпот: — Ты меня разбудил. Это была ошибка.       Несмотря на то что перед камерой стояли неподвижные фигуры, сцена неожиданно ожила. Ричард усмехнулся. — О-о-о... музейные статуи решили поиграть в героев? Как трогательно. И совершенно бесполезно.       По сигналу пиротехников один из роботов врезался в соседнюю витрину. Стекло разлетелось красивым безопасным дождём. Красные лампы вспыхнули ярче. Камера медленно объезжала статуи по кругу.       На мониторе я уже видела будущий результат. Здесь появится цифровой Соник. Тут начнут вращаться хвосты Тейлза. Наклз сожмёт кулаки. Эми перехватит молот. Шэдоу откроет глаза.       Но сейчас всё это существовало только в нашем воображении.       Сначала мы уже отсняли сцену с живыми актёрами и каскадёрами. Теперь снимали её второй раз — только с практическими моделями персонажей и заранее записанными голосами. Позже специалисты по визуальным эффектам полностью заменят статуи цифровыми героями, сохранив свет, движения камеры и окружение. Для зрителя будет выглядеть так, будто Соник и его команда всё это время действительно находились в музее рядом с Эггменом.       Для нас же сейчас картина выглядела довольно забавно: безумный злодей спорил с пятью неподвижными кусками пластика. — Стоп! — крикнула я.       Камеры остановились. Роботы замерли. Ричард поднял очки на лоб. — Ну как?       Я посмотрела на монитор. Красные огни. Разбитые витрины. Эггмен в центре кадра. И пятеро будущих героев, пока ещё неподвижных. — Отлично, — сказала я. — Именно так и должно работать. Сейчас они ещё статуи. А через полгода зритель поклянётся, что они были живыми с самого начала сцены.              В этом и заключается магия кино. Я невольно улыбнулась. — Камера Б, чуть ближе к Шэдоу, — сказала я в рацию. — Возьмите крупнее голову и плечи. Потом на посте добавим момент с глазами.       Я смотрела на монитор и уже видела готовую сцену. Соник слегка смещает центр тяжести, хвосты Тейлза начинают раскручиваться, Наклз напрягает плечи, Эми перехватывает молот, а вокруг Шэдоу появляется едва заметное мерцание воздуха.       Ещё немного — и они оживут. — Стоп! — крикнула я, когда сцена закончилась. — Отлично. Первый дубль есть.       Красные лампы перестали мигать, роботы замерли. Я подошла к статуям и провела ладонью по плечу практического Соника. Холодный, тяжёлый, идеально сделанный. — Через несколько месяцев никто не поверит, что вы были просто декорациями, — тихо сказала я.              Ричард сдвинул очки на лоб. — Ну как? Эггмен получился достаточно мерзким? — Более чем. Только в следующем дубле добавь чуть больше самодовольства. Будто ты уже победил. — То есть ещё противнее? — Именно.       Он ухмыльнулся. Я повернулась к Джейсону. — Как картинка? — Отлично. Особенно Шэдоу. Красные лампы дают шикарные тени.       Я сделала глоток остывшего кофе и посмотрела на музейные своды, где позже будут снимать полёт Тейлза. Голова всё ещё побаливала, но впервые за утро это перестало иметь значение.       Это мой фильм. Мои персонажи. Мой хаос. — Перерыв десять минут, — объявила я. — Потом делаем круговой проезд вокруг всей пятёрки. Хочу, чтобы зритель почувствовал их присутствие ещё до того, как они начнут двигаться.       Я посмотрела на статую Соника. — Они должны выглядеть так, будто уже готовы надрать Эггмену задницу.       Второй дубль шёл заметно лучше первого. Камера на кране медленно обходила статуи по кругу. Красные лампы мигали в такт сигнализации. Практические роботы носились между витринами, создавая ощущение угрозы.       Ричард закончил реплику про музейные статуи и замер на своей отметке.       Наступила очередь героев. Playback снова включился. Сначала прозвучал Соник. Затем Тейлз. Потом Наклз и Эми. Наконец очередь дошла до Шэдоу. Выдержанная пауза. — Хаос... Контроль!       И одновременно с репликой из динамиков вылез звуковой эффект. Ужасный. Дешёвый. Пережатый. Будто кто-то откопал старую библиотеку звуков начала двухтысячных. У меня внутри мгновенно всё сжалось. Нет. Не то. Совсем не то. — Нет, нет, нет! Всё не так!       Раздался мой раздражённый женский голос. — Я же уже десятый раз объясняла эту сцену где интонация!. — Я стараюсь! — Тогда старайся быстрее. У нас аренда павильона заканчивается через три дня.       Я решительно подошла к реквизиту и выхватила изумруд из рук статуи. — Смотри внимательно.       Подняв кристалл над головой, я приняла максимально драматичную позу. — Нужно говорить так, будто сейчас пространство разорвётся на части.       Прожекторы неожиданно мигнули. — Вот так...       Странное красное свечение пробежало по граням изумруда. — ХАОС...       Свет в павильоне погас. Сотрудники съёмочной группы удивлённо переглянулись. — КОНТРОЛЬ!       Ослепительная вспышка ударила по глазам. На мгновение я перестала видеть вообще что-либо. Только белый свет. Слишком яркий. Слишком плотный. Словно кто-то засунул солнце мне прямо в череп. Я зажмурилась, но это не помогло. Свет остался.       Он словно был уже не снаружи. Он был внутри.       Голова взорвалась болью. Не той тупой, вязкой болью похмелья, к которой я уже успела привыкнуть за утро. Эта была другой. Острой. Глубокой. Будто раскалённый металлический прут медленно проталкивали сквозь виски.       Воздух внезапно исчез. Я попыталась вдохнуть. И не смогла. Грудную клетку словно сдавило невидимыми тисками. Сердце пропустило удар. Потом ещё один. А затем понеслось с бешеной скоростью.       В ушах появился высокий звон. Настолько пронзительный, что заглушил всё остальное. Мир исчез. Остались только звон и боль. Пол ушёл из-под ног. Или это я потеряла ощущение собственного тела. Разницы уже не было.       Меня накрыла волна тошноты. Такая сильная, что желудок болезненно сжался. Перед глазами вспыхнули зелёные пятна. Сотни. Тысячи. Они кружились в темноте, оставляя за собой светящиеся следы. Кожа покрылась ледяным потом. Каждый волосок на руках встал дыбом. По позвоночнику будто пропустили электрический разряд.       Раз.       Другой.       Третий.       Я больше не чувствовала пальцев. Потом ладоней. Потом ног. Тело становилось чужим. Непослушным. Далёким.       Словно я смотрела на себя откуда-то из-за толстой стеклянной стены. Что-то болезненно сжалось внутри головы. Очень глубоко. За глазами. За висками. Там, куда невозможно дотянуться рукой. И на долю секунды возникло ощущение, будто сама реальность вокруг меня дрогнула.       Словно мир сделал короткий сбой. Как плохо смонтированный кадр. Один миг. Одно мгновение. Но его оказалось достаточно. Меня захлестнул животный страх. Без причины. Без объяснения.       Первобытный ужас человека, который внезапно понимает, что происходит что-то совершенно неправильное. Что-то, чего не должно существовать. Я судорожно вдохнула. И только тогда поняла, что всё это время задерживала дыхание.

***

      Пик. Пик. Пик.       Настойчивый звук медленно вытаскивал меня из сна. Голова ощущалась тяжёлой и чужой, словно её набили мокрым цементом. Я поморщилась и попыталась перевернуться, но замерла, услышав разговор. — Вероятность успешного подавления составляет восемьдесят семь целых четыре десятых процента, — произнёс спокойный женский голос. — Недостаточно, — ответил мужчина. — Это наиболее эффективный вариант. — Здесь к сожалению эффективность не является единственным критерием.       Я нахмурилась. — Существует девяносто три альтернативных метода принудительного контроля. — Именно поэтому я их отверг.       Пауза. — Все девяносто три? — Все девяносто три.       Я медленно открыла глаза. Незнакомый металлический потолок. Встроенное освещение. Странный писк приборов. — Добровольное сотрудничество статистически менее надёжно, — заметил женский голос. — Так и есть. — Тогда почему именно этот вариант?       Мужчина тяжело вздохнул. — Потому что то, что мне нужно получить, должно быть отдано добровольно. — Поясние. — Поверь, Сэйдж, я способен придумать сотни способов заставить кого угодно сотрудничать. — Я знаю. — К глубочайшему сожалению, в данном случае принуждение бесполезно. При попытке насильственного извлечения энергия может дестабилизироваться. — Вероятность? — Неприемлемо высокая.       Я медленно села на кровати и только теперь заметила их.       Мониторы. Консоли. Светящиеся экраны. Маленькая девочка с серебристыми волосами. И высокий мужчина в красном костюме с огромными усами.       Несколько секунд мозг отказывался складывать картину воедино.       Потом сложил.       И мне это совершенно не понравилось.       Мужчина повернул голову. Тёмные очки блеснули в свете мониторов. На лице появилась самодовольная ухмылка.       Доктор Эггман. Настоящий, воочию. Не актёр. Не костюм. Настоящий чёртов Эггман. Одновременно с этим Сэйдж посмотрела в мою сторону. — Отец. — Хм? — Она проснулась.       В лаборатории повисла тишина. Я смотрела на них. Они смотрели на меня. Мой мозг отчаянно пытался найти хоть какое-то разумное объяснение происходящему. Безуспешно.       Первым заговорил Эггман. — Ну наконец-то, Фейбл.       Он откинулся в кресле и сложил руки на груди так, словно моё пробуждение давно ожидалось.       Я несколько секунд просто смотрела на него. — Фейбл? — Неудачная попытка пошутить? — приподнял бровь Эггман. — Обычно ты шутишь лучше. — Я... не понимаю, о чём вы говорите.       В его взгляде мелькнуло (искрение?) удивление. — Любопытно.       Он повернулся к Сэйдж. Короток кашлянув в кулак, продолжил. — Давай все как я говорил. — Она спала значительно дольше остальных пострадавших от фоссилизации, — спокойно ответила девочка. — Вероятность побочных когнитивных эффектов составляла тридцать два процента. — Что значит "дольше остальных"? — Ровно то, что я сказал, — ответил Эггман, поднимаясь с кресла. — Остальные подопытные начали приходить в себя намного раньше. Ты же решила установить новый рекорд по продолжительности сна.       Он подошёл к консоли. — И, судя по всему, потеряла часть воспоминаний. И их спутанность. — Остальные? — Да. — Пострадавшие? — Да. — Фоссилизация? — Да.       Каждое новое подтверждение порождало ещё больше вопросов. Эггман устало потёр переносицу. — Прекрасно. Значит, начинаем совсем издалека.       Он щёлкнул пальцами, и один из экранов превратился в зеркальную поверхность. — Тогда ответь на простой вопрос. Ты хотя бы помнишь, как выглядишь?       Странный вопрос. Конечно помню. Наверное.       Я посмотрела на экран и замерла.       На меня смотрела молодая гуманоидная олениха: светло-коричневая шерсть, голубые глаза, небольшие рога, каштановые волосы, падающие на один глаз, зелёная кофта, тёмные брюки, белые пятнышки на морде.       Я машинально подняла правую руку. Отражение повторило движение. И только тогда я заметила ещё одну деталь. Безымянный палец. Точнее то, чего там не было. На её месте находился компактный роботический протез из тёмного металла. Тонкие механические сегменты плавно двигались вместе с пальцем.       Я несколько раз согнула его.       Никакой боли.       Никакого дискомфорта.       Он работал так естественно, словно был частью моей руки всю жизнь. Странно. Очень странно.       В груди появилось неприятное ощущение, будто что-то не сходилось. Словно память пыталась подсказать, что здесь есть ошибка. Что-то важное. Что-то связанное со мной. В этот момент в сознании мелькнула тонкая оранжевая спираль. Всего на долю секунды.       Настолько быстро, что я даже не была уверена, видела ли её вообще.       Я моргнула.       Спираль исчезла.       Вместе с ней исчезло и странное ощущение внутреннего сопротивления. Осталась только растерянность. Я снова посмотрела на отражение. На олениху. На рога. На хвост. На роботический палец. Непривычно. Но почему-то не неправильно. Словно именно так всё и должно быть.       Я медленно опустила руку.       Вопросов меньше не стало. Если уж на то пошло — их стало только больше. Но теперь они касались происходящего вокруг, а не меня самой. — Ладно, — наконец произнесла я. — Допустим, я Фейбл.       Эггман слегка кивнул, словно услышал именно то, чего ожидал. — Отлично. Это уже значительно упрощает разговор.       Я посмотрела сначала на него, потом на Сэйдж. — Тогда кто-нибудь наконец объяснит мне, что вообще происходит?       Уголок усов Эггмана едва заметно дёрнулся. — Боюсь, Фейбл, ответ на этот вопрос займёт гораздо больше времени, чем тебе хотелось бы.       Я тяжело вздохнула. — Попробуйте. — О, я собираюсь, — кивнул Эггман. — Если ты действительно ничего не помнишь, придётся начинать практически с самого начала. Но не здесь.       Он нажал несколько клавиш на консоли. С тихим жужжанием рядом с кроватью подъехал Бадник. Невысокий робот на двух ногах с округлым корпусом и манипуляторами вместо клешней. — Помоги ей подняться.       Робот послушно протянул руку. Несколько секунд я смотрела на неё, потом всё же взялась. Ноги слушались неохотно, но Бадник уверенно поддерживал меня. — Благодарю за сотрудничество, — неожиданно сообщил он механическим голосом.       Я удивлённо моргнула. — Он только что поблагодарил меня? — Сэйдж решила, что так будет комфортнее для персонала, — пожал плечами Эггман. — Персонала? — Обсудим позже.       Он направился к выходу из лаборатории. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Двери бесшумно разъехались в стороны, открывая длинный металлический коридор. Белые панели, красные индикаторы, стеклянные секции с лабораториями и техническими помещениями. Мимо сновали самые разные роботы, но никто не обращал на меня особого внимания, словно я находилась здесь постоянно. — Итак, что вообще произошло? — спросила я. — Очень длинная история. — Сокращённая версия? — Если совсем сокращённая, то во многом виноват один слишком быстрый идиот. — Слишком быстрый? — Невероятно быстрый. — Это многое объясняет. — Поверь, ещё меньше, чем тебе кажется.       Мы свернули в другой коридор. — И из-за него произошла эта фоссилизация? — Косвенно. — Косвенно? — Да. — То есть напрямую нет? — Напрямую тоже.       Я нахмурилась. — Это совершенно не помогает. — Знаю. Но зато технически является правдой.       В конце коридора появились массивные двери с эмблемой Империи Эггмана. Они начали медленно расходиться в стороны. — После тебя, Фейбл.       Я вошла внутрь. Это оказался большой конференц-зал. Круглое помещение, панорамные экраны вдоль стен, проекторы, длинный стол и несколько кресел. — Садись, — сказал Эггман. — Так будет проще.       Я кивнула и сделала несколько шагов вперёд. И только тогда заметила, что мы здесь не одни. В дальнем конце зала, почти скрытый полумраком и высокой спинкой кресла, кто-то сидел. Неподвижно.       Молча.       Чёрно-красные иглы. Скрещённые на груди руки. Алые полосы на перчатках. Красные зрачки, спокойно наблюдавшие за происходящим.       Шэдоу.       Я невольно остановилась.       Он сидел абсолютно неподвижно, словно находился здесь всё это время и просто ждал. Шэдоу не произнёс ни слова. Лишь слегка поднял голову, встретившись со мной взглядом. — А-а, точно, — протянул Эггман, заметив мою реакцию. — ты же этого не знаешь. Шэдоу за момент твоего "Сна" согласил на временное сотрудничество. Эггман прошел полукруг стола усаживаясь уже в свое кресло. — Вот и все в сборе то я могу начинать... To Be Continued