Дом где-то рядом

Я всегда был далек от мира, прячась за кулисами реальности и вытирая вспотевшие ладони о давно грязную майку. Таких как я редко принимали, редко ставили в главные роли и к таким редко стремились. Я не отличался совершенно ничем, боясь лишний раз показать зубы, чтобы не угодить под поезд или трамвайчик, ведь я знал, моя Аннушка уже давно разлила масло. Каждый раз я до боли сжимал челюсти, проходя мимо домов, в квартирах которых я повстречал немало разных личностей. Вы вправе судить их — зачем подростку торговать наркотиками, спаивать другого и обрюхачивать третью, а я вот никогда не мог. Всегда в таких случаях сжимало до боли в груди, и мне неистово, как не подобает мужчине, или кому-то ни было с навешенным на него ярлыком, хотелось упасть и разрыдаться в коленях матери, бабушки или первого прохожего, как бы абсурдно не звучало. Хотя бы вернуться домой, которого у меня тоже никогда не было. И что значит, дом, я тоже тогда не очень предполагал. Знаете, в каких-то историях эту тему можно было бы развивать еще долго, придумать новый роман или срежиссировать короткометражку. Но это все было не про меня. Тогда на дворе стоял жаркий август 2020, когда горячее солнце уже успокаивалось, а осенняя прохлада не добралась до родных мне краев. Я знал, что это обязательно произойдет. Но я боялся отчего-то холода, кутания в сто зимних кофт, к которому привыкаешь еще с рождения. А у меня была необычная, свойственная только мне фобия. Наверное, связано это с тем, что он ассоциировался у меня только с прохладным вечером середины августа, когда все и произошло. Я стоял тогда в тенистой аллее парка, ожидая знакомую, которая постоянно опаздывала в промежутках от пяти до двадцати минут. От нее я слышал ни раз историю о разнообразных видах ненависти к непунктуальным людям. А я их любил, отчасти. За то, что можно было увидеть множество мелочей, пересекающих линию моей жизни и никак не отражающихся на ней. Не любил те, что отражались в виде знакомых, которые могли сесть на лавочке неподалеку напротив спящего бомжа, так и не нашедшего ни пожертвования на бутылку чего покрепче семнадцати градусов, ни просто забытой молодежью в мусорке или на заднем дворе школы бутылки. И тогда, была поющая шелестом листьев тишина, а мне нечего не оставалось, как выдохнуть и закурить в такой момент. Момент истинного наслаждения, сколько бы курение не вредило здоровью, когда твои пальцы обхватывают тлеющую сигарету, а дым обжигает носовые пазухи. Момент самоумертвления и наслаждения истинным лоном природы во всей его русской натуре. Наверное, можно было придумать и бесчисленное количество других эпитетов, если бы в тот момент не подошел парень. — Есть закурить? — и я молча протягиваю пачку, собираясь уже тянуться в карман-кенгуру за утонувшей в нем зажигалкой, когда парень прикрывается от меня рукой. Отчего-то я тогда почувствовал себя до безумия неловко, сжимаясь до масштабов листочка и врастаясь в дерево. Не хотелось касаться этого мира, боясь разрушить историю чего-то хрупкого. Наверное, если бог существует, я отчасти его понимал, наблюдателем и прячущимся быть всегда проще, ведь одно неловкое движение — и эффект тысячи бабочек, распахивающих свои экзотического узора крылья, необратим, ведь где-то нас теперь будут ждать куколки, гусенички, медленно прожирающие листву, и затем где-то в траве затерянные крылья красавиц. Парень продолжал стоять недалеко от меня, косясь в арку между домами, где находилась толпа подростков-мужчин, в алкогольном угаре так и ненашедших выход то ли в стадию взрослого, готового взять ответсвтенность за ошибки молодости, то ли окончательно в подростка, скрывающегося за капюшонами олимпиек. Контроль — то, чем каждый хотел бы обладать, но никогда не сможет, цепляясь за любые мелочи в виде здоровья, образования или карьеры, создавая нечто мнимое, что, к сожалению, навсегда так и не будет в наших руках до конца, утекая незаметно из-под пальцев. Вблизи, к сожалению, всегда так, а от себя не уйдешь. Я пытался что-то выдавить из себя, но короткие диалоги у русских либо по случаю, либо не те, которые я мог бы увидеть на стареньком телевизоре у бабушки по диснею или джетиксу. И только Аля смогла разрушить стену, воцарившуюся между нами в этом по-августвоскому приятном вечере, колыхающем нетрезвые выкрики и приглушенный смех счастливых, только по тому обстоятельству, что пятница, семей. — Никита? — удивленно взмахнула она тогда руками в сторону своего знакомого, с которым я вряд ли имел возможность познакомиться до этого вечера и даже находясь в нем самом. Возвышающийся надо мной в два раза, скорее отпиздил бы меня при других обстоятельствах. — Миш, любимый, спасибо, что подождал! Я, сжимая между пальцев жгущий их окурок, приобнимаю подруг рукой, стараясь не задеть светлую футболку, которая скорее всего и послужила ее опозданием. Тяжело, наверное, было бы быть женщиной, если я даже в роли мужчины вышел не очень. Объявленный мне Никита удивленно вскидывает брови и легко улыбается подруге, будто произошло нечто экстравагантное. Я только щурусь на него в ответ, обычно говорят, в такие моменты я напоминаю кота, щурящегося на солнце. Не люблю подобные сравнения, но бывали и хуже. — Никит, а вы че, в сборе сегодня или как? — Аля всегда была готова затусить у первого знакомого на хате, скрываясь за тяжелой дверью хрущевки и не опасаясь последствий, сколько бы историй не слышала. Но ей почему-то удавалось каждый раз выходить сухой, чистой и с новыми друзьями, которые всегда были за нее. — Я б с Мишей заскочила, да выпили бы за знакомство. Кто будет? — Ага, да Диман и остальные из наших, — парень кидает многозначительный взгляд на меня, сверяясь с моей реакцией. Только я успел отточить все навыки раньше, я научился замечать каждый взгляд, желающий понять что-то для себя и каждый шаг, несущий в себе угрозу. — Заходите, если не против.                   — Миш? — я-то не был не против. Мне вообще было безразлично, где остановиться и упасть сидеть и обсуждать все, что может взбрести в голову блондинке спустя пару метров. Особенно, после того как мне стоит услышать имя ее новой влюбленности, о которой слушал пару месяцев назад. — Та хоть сейчас, — и снова неловко улыбаюсь, — там ж сейчас все равно дождь будет, только в магаз бы сначала. И спустя пару секунд я остаюсь хвостом за широкой спиной парня скрытой за темно-синим капюшоном и развевающийся на ветру футболки, вслушиваясь в долетающие до меня слова. Что-то о том же, что пусть возьмет нам две бутылки того же, что и себе. Что-то о том же, что наконец-то мы скоро будем дома.