А для меня станцуешь, Кенго?

      Меня зовут Кенго. Мне девятнадцать. И я стример на СпайсиМистик – самой грязной магической платформе в этом измерении. Это такой сайт, где девчонки с ушками танцуют под заклинания иллюзий и томно выпрашивают донаты в виде золотых слитков или кристаллов маны. Так вот, я там – «Крошка Лис». И я, к глубокому разочарованию части аудитории, не девочка. И ушки у меня не иллюзорные, а вполне себе артефактные. Могу себе позволить.       Большинство пользуется стандартным магическим софтом: нажала кнопочку – над головой выросли полупрозрачные, мерцающие ушки. Это дёшево, это фальшиво, и стоит такому «стримеру» чихнуть или сбить фокус заклинания – уши начинают мерцать, сползать на нос или вовсе исчезать, обнажая реальность. Херня, короче.       Мой же образ полноценный магический предмет, созданный из меха и желёз священного огненного лиса, добытого в предгорьях Пика Вечности. Они припаяны к ободку намертво, пропитаны реальной магией зверя и живут своей жизнью. Они реагируют на мои эмоции, на магический фон в комнате и, самое главное, на запах лёгкой наживы. Чешутся, заразы, когда долго носишь, но зато выглядят так, что любая иллюзия рядом с ними кажется дешёвой подделкой.              Почему я это делаю? Потому что могу. Потому что весело. И потому что это единственное место, где меня никто не знает. Здесь я не сын босса мафиозного клана «Теневые Лисы». Не наследник империи заказных убийств и чёрного рынка, от которого ждут, что он начнёт отрезать пальцы конкурентам раньше, чем научится брить бороду. Не тот, кого маменька отправляла «погулять по крышам» с кинжалом в зубах с семи лет.       Здесь я просто Крошка Лис. Милашка. Кокетка. Королева томных вздохов, кружевных чулок и мастер магического монтажа. Мой голос через модулятор звучит как у лесной феи, упившейся нектаром, а фильтры превращают мой суровый взгляд в «глазки-блюдца с искрой невинности».              Поправляю выбившийся хвост, который запутался в проводке мана-кабеля и бросаю взгляд на плавающий в воздухе интерфейс.              — Ой, ну куда же вы все торопитесь? — томно веду плечом, выставляя на камеру полуобнажённую ключицу и шею, обтянутую чокером с маленьким, звенящим колокольчиком. — Мамочка ещё даже не начала танцевать.              Наоми, моя личная помощница, отлично шарит в технологиях и именно она помогла создать для меня модулятор «Сладкий нектар», благодаря которому мой голосок до омерзения слащавый. Самого себя тошнит порой, но счётчик донатов, летящий вверх со скоростью света, перекрывает любые позывы совести. В чате стоит такая вакханалия, что лента сообщений превращается в размытое пятно из смайликов-сердечек и предложений руки и сердца в придачу с пожизненным обеспечением.              — «Крошка, покажи ножки»? — я игриво закусываю губу, делая вид, что возмущён.              На самом деле прикидываю, сколько монет мне накидают, если я приподниму подол чуть выше критической отметки.              — Ох, какие вы шалунишки сегодня! Сначала давайте дотянем до цели «Новый посох для стримов», а потом... может, мамочка и покажет, какие у неё нежные пяточки.              Демонстративно поправляю ушки на макушке, специально заставляя их мелко подрагивать. Это мой козырь: люди в этом измерении теряют волю, когда видят «живую» реакцию зверя. Они не знают, что я специально активировал в ободке режим «нервного возбуждения».              Дзынь!              Над головой всплывает золотое уведомление:       

      «Барон задонатил пятьсот золотых: Танцуй для меня, Лисёнок!»

             — Пятьсот?! — мой голос срывается на октаву выше без всяких фильтров, но я тут же спохватываюсь и выдаю кокетливое «хи-хи». — Ох, Барон, ты заставляешь меня краснеть! Прямо здесь, на глазах у десяти тысяч моих обожателей? Ладно... но только ради тебя.              С грацией, которой позавидует любая профессиональная куртизанка, поднимаюсь со стула, включаю магию иллюзии, чтобы скрыть лишние детали и добавляю в комнату «атмосферу уюта» – лепестки сакуры, кружащиеся в воздухе, и приятный розовый свет. Я, кстати, люблю розовый.              — Музыку погромче, — шепчу себе, щёлкнув пальцами.              Колонки выдают ритмичный бит. Начинаю плавненько двигаться, сверкая своими изгибами тела и имитируя невинную неуклюжесть. Каждые три секунды бросаю в камеру «случайный» взгляд из-под густых ресниц. Я этот приёмчик оттачивал, когда нужно было выведать информацию у пьяного информатора в порту, только тогда я использовал кинжал, а сейчас – кружевные чулки.              — Ну же, милые, — кружусь, заставляя подол платья взметнуться именно на ту высоту, которую требуют правила платформы. — Кто ещё хочет порадовать Крошку? Не заставляйте мамочку ждать...              Прикусываю нижнюю губу, полыхая диким восторгом. Это куда лучше, чем перестрелки. Здесь я не просто сын мафиози, а кукловод, который играет десятками ничего не подозревающих идиотов, которым никогда на ум не спадёт, что в свободное от стримов время я вполне могу переломать им кости, если они встретятся мне в реале.              — Ещё пятьдесят до цели, — мурлычу в микрофон. — Кто мой герой сегодня?              Счётчик зрителей подпрыгивает, зафиксировавшись на отметке почти в пятнадцать тысяч. Неплохо для воскресенья и обычного парня, который должен был в этот час заниматься пытками в подвале. Не знаю лучшего способа спустить пар. Люблю, когда на меня тратят деньги.       Не успеваю даже взглянуть на дверь, как она распахивается с такой силой, будто в неё врезалась бронированная тачка. В проёме, пылая праведным гневом и перегаром, возникает моя Наоми. Мой персональный демон в юбке и единственная женщина, которую я боюсь больше, чем маменьку. В клане её называют «Железная рука» – и это не метафора. Она может проломить череп одним касанием, даже если в этот момент держит в руках чашку латте. А ещё она подписалась на этот «проект» по поддержке моих стримов, потому что ей катастрофически не хватает денег на магические гаджеты. И стрипухи, в которых мы любим зависать.              — КЕНГО! — орёт она. — Ты что, оглох?! У тебя выключен звук? Мать разносит зал в щепки, она тебя зовёт! Срочно! Задание!              Плавно разворачиваюсь в танце, лениво поводя бёдрами в такт затихающей музыке. Хвост за моей спиной дёргается, выдавая раздражение.              — Наоми, дорогая, — растягиваю слова, максимально игнорируя её крик, — я в эфире. Я творю искусство. Скажи маме, что я умер.              — Ты не умер! — отрезает она, делая шаг в комнату. Её глаза опасно сужаются.              — Вот-вот умру. Ты сейчас топчешься по моей хрупкой ментальной организации, — говорю, поправляя выбившуюся прядь парика.              Она бесцеремонно хватает со стола пульт управления и нагло вырубает свет. Иллюзия сакуры рассыпается в серый прах. Камера жалобно мигает и гаснет, оставляя меня в полумраке комнаты.              Экран транслирует поток чата:              

«ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?!»

      

«КРОШКА ЛИС, ТЫ В ПОРЯДКЕ?»

      

«КТО ЭТА ЗЛАЯ ТЁТКА???»

             Тяжело вздыхаю, выключаю фильтр «Сладкий нектар» и возвращаю себе привычный, хрипловатый оттенок.              — Извините, народ, — басистым голосом говорю в микрофон, — тут случились форс-мажорные семейные обстоятельства. Кто-то, блять, не умеет стучаться. Стрим прерывается, но я вернусь. От души за донатики. Пока.              Выключаю трансляцию. В комнате повисает тишина.       Наоми стоит, скрестив руки на груди. Высокая, мускулистая, в строгом чёрном костюме с эмблемой нашего клана – лиса, пронзающая мечом луну. Выглядит как воплощение всех моих проблем.              — У тебя минута, чтобы сбросить этот маскарад, натянуть штаны и спуститься в тронный зал, — чеканит она. — Мать в бешенстве.              — Она всегда в бешенстве, — стягиваю с головы уши и швыряю их на кровать, следом летит корсет. — Это её базовое состояние покоя.              — Сегодня она в бешенстве вдвойне. Говорит, ты обещал лично выехать на базу «Громовых Драконов» и перерезать глотки их новому отряду наёмников.              Замираю посреди комнаты, сжимая в руках кружевные трусики, и пытаюсь вспомнить хоть что-то, кроме донатов Барона.              — А-а-а, — протягиваю, осознавая масштаб катастрофы. — Точно. Было такое.              — Ты забыл?! — её голос вибрирует от ярости.              Пожимаю плечами, искренне не понимая, в чём проблема:              — Я стримил, Наоми. У меня творческий процесс. Нельзя прерывать его ради каких-то там убийств, это непрофессионально.              Она сжимает кулаки. Воздух в комнате мгновенно нагревается до состояния парилки. Наоми – огненный маг, и когда она теряет контроль, у неё из ушей начинает валить дым. Она в самом буквальном смысле умеет закипать от злости.              — Одевайся, — цедит она сквозь зубы, прожигая меня взглядом. — Живо.              Смотрю на неё, потом на свои кружевные трусики, и на лице сама собой появляется наглая ухмылка.              — Слушай, а можно я пойду в этом? — демонстративно машу своей кружевной экипировкой на пальчике в воздухе. — Думаю, это собьет наёмников с толку. Напугаю их до смерти своей невинностью.              Наоми от моего юмора не в восторге. Эта дура буквально вырывает дверь с петель, швыряет в мою сторону, и я едва успеваю занырнуть под стол, чтоб не отхватить пиздюлей.              — Та ладно, ладно! — кричу из-под стола. — Одеваюсь! Только не поджарь мои шмотки, они стоят дороже, чем твой годовой оклад!              Через десять минут стою перед мамой в тронном зале.       Мама – это Босс. Так её называют все, включая меня, если не хотят остаться без языка. Её настоящее имя – секрет, доступный лишь высшему кругу, в который мне, по её мнению, ещё рановато.              «Зови меня Босс, сопляк» — любила повторять она, когда я в детстве пытался выпросить лишний час на «погулять по крышам».              Она сидит на массивном кресле из чёрного дерева, поджав под себя ногу. Выглядит лет на тридцать, хотя мне доподлинно известно: магическая подтяжка, алхимическая косметика и гены убийцы творят чудеса. На самом деле ей далеко за пятьдесят. Светлые волосы туго затянуты в высокий хвост, на плечах – тяжёлая меховая накидка, а в пальцах она лениво крутит бокал с чем-то подозрительно похожим на кровь. Или элитное вино, которое выглядит как кровь. Кто знает мою маменьку?              — Кенго, — цедит она тоном, от которого у бывалых киллеров подкашиваются колени. — Сколько можно дурить?              — Это риторический вопрос или мне подготовить презентацию с аргументами? — я стараюсь выглядеть расслабленным, хотя внутреннее ухо дёргается – артефакт в крови привык реагировать на опасность.              Они вживлённые в мою нервную систему. Обычно у нормальных людей в моменты опасности потеют ладони или колотится сердце, а у меня начинают «гудеть» уши. Это моя встроенная магическая сигнализация – когда рядом опасность, они подёргиваться, как у напуганного зверя, выдавая мой страх раньше, чем я успеваю его осознать.              Маменька медленно переводит взгляд на меня. Под этим взглядом я чувствую себя не сыном, а тараканом, который посмел вылезти на начищенную тумбу после долгой травли всяких насекомых. Мне кажется, она меня сейчас каблуком своим придавит.              — Ты должен был вывести отряд на зачистку базы «Драконов» в восемь утра, — спокойно произносит она. — Сейчас – десять вечера. Объясни мне, почему ты всё ещё здесь, а не пакуешь трупы наёмников в мешки?              — Я... забыл? — выдаю, глядя в потолок.              — Забыл.              — Ну да. Вылетело из головы. Дела, знаешь ли, график плотный.              Маменька очень медленно ставит бокал на подлокотник.              — Ты забыл, что ты – наследник клана «Теневые Лисы»? Что от тебя зависят жизни людей, которые сейчас сидят на той базе в засаде? Что я уже три года пытаюсь передать тебе оперативное командование, но ты каждый раз находишь повод, чтобы отмазаться?              — Я не отмазываюсь, — говорю почти честно. — Мне неинтересно. Зачем мне смотреть, как скучно режут горла наёмникам, если я могу за вечер поднять пять тысяч золотых, просто виляя хвостом перед камерой?              Мама делает паузу, громко втягивая воздух ноздрями, а потом чеканит:              — А что тебе интересно, Кенго?              Если скажу: «Мне интересно быть Крошкой Лисом, носить чулки и чувствовать себя богом в чате», она меня убьёт. Скажет, что я позорю великий род «Лисов» своей креативностью.              — Так, — Босс встаёт. Она высокая, грациозная и смертельно опасная. — Одевайся по-боевому. Наоми, дай ему снаряжение. Выезжаете через пять минут. Я хочу, чтобы база была вычищена к полуночи. Без исключений.              — А если я не хочу? — делаю последнюю попытку отползти.              Она делает шаг ко мне и понижает голос:              — Тогда я отключаю тебе интернет во всём крыле. Навсегда. И конфискую твои артефактные ушки. До конца года.              О нет, только не мои ушки! И как же я без интернета буду?! Я не хочу быть простым сыном мафиозного босса, я хочу хвастаться своей коллекцией платьев, мы чё, зря с Наоми шоппимся?!              — Мама! — вскрикиваю фальцетом.              — Босс! — рявкает она.              Обиженно вздыхаю. Творческий процесс остановлен, карьера стримера под угрозой, а мне светит перспектива получить пару пуль в бок в какой-то богом забытой дыре.              — Идём, — бросаю Наоми, стараясь, чтобы мой голос звучал хотя бы отдалённо по-мужски. — Пошли портить жизнь «Драконам».              Наоми довольно ухмыляется, поправляя на поясе кобуру с зачарованными револьверами. Видимо, ей доставило огромное удовольствие наблюдать за моим поражением.              Час спустя стоим в центре вражеской базы. Это подземный лабиринт в скалах на окраине нейтральных земель. Сюда «Громовые Драконы» стянули своих лучших псов – человек пятьдесят, включая боевых магов и парочку левитаторов. Мои люди, пятнадцать теневых призраков, которых я натаскивал сам, уже заняли позиции. Ждут сигнала.       Мне скучно. Смертельно скучно.              — Командир, — шепчет Наоми у самого уха. — План?              Сладко зеваю, прикрыв рот ладонью, и ворчу:              — Я захожу через главный вход. Вы ждёте три минуты, потом зачищаете то, что осталось от их нервной системы.              — Через главный вход? Там же турели и магический щит!              — Ага. Именно поэтому я иду через главный. Так эффектнее.              Она смотрит на меня как на умалишённого, но я вижу, как её рука ложится на рукоять револьвера. Она знает: когда я так спокоен, кому-то очень скоро станет не до шуток.       Ворота – огромные, из зачарованного железа, и выглядят они неприступно. Для всех, кроме меня. Я просто касаюсь пальцами металла, позволяя тени просочиться в замки. Гулкий лязг – и створки разъезжаются, будто приглашая меня на чай.              Я вхожу.              Первый охранник замечает меня, когда я уже прохожу мимо. Он открывает рот, чтобы заорать, но я слегка касаюсь его плеча, и он спокойненько оседает на пол. Глубокий магический сон. Такая вот моя фишка. Мой клан её держит в секрете. Проснётся через двенадцать часов с лёгким недоумением в голове и полным отсутствием воспоминаний.       Второй. Третий. Четвёртый.       Иду по коридору, лениво размахивая руками, будто прогуливаюсь по парку. Каждое моё касание – это выключатель сознания. Тень под ногами вытягивается, проникает в щели, «съедая» магические ловушки и вырубая сигнализацию. Я не люблю убивать. Это грязно, шумно, потом одежду отстирывать, да и запах крови въедается в волосы. Сон – куда эстетичнее. К тому же, нет ничего унизительнее для клана наёмников, чем проснуться живыми, но с осознанием того, что их «вынесли», как мусор, пока они спали.              — СТОЙ! — орёт кто-то в конце коридора.              Я останавливаюсь. Мне интересно. Из бокового прохода выходит мужик – гора мышц, два топора с голубоватым магическим свечением. Лидер наёмников.              — Ты... ты Босс? — щурится он, пытаясь разглядеть меня в полумраке.              — Кенго, — поправляю с ехидной улыбочкой. — Босс – это моя маменька. Она очень расстроится, если узнает, что вы её с кем-то спутали. Это у нас семейное. Мы любим быть единственными и неповторимыми.              — Плевать! — он бросается вперёд. Топоры рассекают воздух, целясь мне прямо в шею.              Делаю настолько ленивый шаг в сторону, что это выглядит как оскорбление. Лезвия проходят в миллиметре от моего уха. Я касаюсь затылка громилы кончиками пальцев. Лидер наёмников падает лицом в бетон. Топоры со звоном откатываются в сторону.              — Тяжёлый, — замечаю, перешагивая через него. — Спокойной ночи, амбал.              Три минуты спустя выхожу через задний выход, почёсывая живот. Навстречу уже бегут мои ребята, сжимая клинки.              — Командир! — подбегает Наоми. — Ты пропустил четверых в южном крыле!              — Четверых? А шо, вы без меня справитесь? Ты же у нас «Железная рука», или я зря тебя кормлю?              Она вздыхает, закатывая глаза. Сажусь на валун, достаю телефон и проверяю уведомления. Чат на СпайсиМистик разрывается:       

      «КРОШКА ЛИС, ТЫ ГДЕ?», «МЫ ЖДЁМ», «НАДЕЕМСЯ, ТЫ В ПОРЯДКЕ».

             — Какая милота, — бормочу, расплываясь в улыбке.              Наоми заглядывает в экран и качает головой:              — Ты полный придурок, Кенго.              — Я знаю.              Вернувшись домой, валюсь на кровать, не раздеваясь. База захвачена, маменька довольна, репутация спасена. Но мне насрать на почести. Я открываю стриминговый чат, где уже три сотни сообщений.              «Простите, народ, семейные дела. Продолжим завтра. Обещаю танец в костюме медсестры. Всех люблю, чмокаю в носик и спокойной ночи.»              Чат взрывается сердечками. Улыбаюсь в экран, чувствуя, как уши, наконец, перестают «гудеть».              Тук-тук – раздаётся по стене.       Естест, блять, дверь же Наоми сломала.              — Войдите, — выдыхаю я.              Наоми выглядывает из-за стены и, сложа руки за спиной, проскальзывает в мою комнату. Выглядит она странно сочувственно.              — Босс сказала передать: завтра у тебя универ. Цитадель «Мёртвый Штиль». Не опаздывай.              — Чего-о-о? — протягиваю, нахмурившись и приподнимаясь на локте. — Какой ещё нахрен универ?              — Ты забыл? Босс записала тебя туда месяц назад. Говорит, тебе нужно «нормальное образование» и «социализация».              Откидываю телефон в сторону и сажусь на кровати.              — Наоми, мне скоро двадцать. Я командую элитным отрядом убийц. Какая, к чёрту, социализация?! И чему меня там обучат? Я сам кого хочешь научу.              — Она сказала: если не пойдёшь – отключит интернет во всём особняке и заблокирует СпайсиМистик на всех устройствах. И это не блеф, Кенго. Она уже всё настроила.              — Блять, — недовольно ворчу, взъерошивая волосы. — Только не говори, что в этом сраном универе тоже есть клубы.              — Есть. Все студенты обязаны в них состоять.              — А что будет, если меня выкинут из клуба? Или если я буду худшим учеником в истории?              — Тогда тебя отчислят, — Наоми подозрительно щурится. — Кенго, не вздумай...              — Я? Да упаси боги! — на моём лице расплывается самая невинная улыбка из всех, что я припас для своих зрителей. — Я хочу учиться, ты что! Буду прилежным студентом. И, разумеется, обязательно вступлю в самый престижный клуб, а потом сделаю всё, чтобы этот клуб закрыли, меня отчислили, а репутация академии оказалась в заднице.              Откидываюсь на подушки и закрываю глаза.              — Наоми, я ни за что не вступлю ни в один клуб добровольно. А если вступлю… горе этому заведению.