Сказание о речном чародее

      Вековой лес тревожно шумел, будто предупреждая пробирающегося через кусты юношу в темно-зеленой тунике об опасности. Поздняя весна давно вступила в свои права, но здесь ее присутствие было робким. Древние кроны раскачивались под порывами резкого холодного ветра, который норовил сорвать с путника широкополую шляпу. Высокая трава тянулась к его кожаным сапогам, обвивала их прочными стеблями: казалось, она тщетно старается удержать глупца, стремящегося выйти из леса на высокую скалу, далеко под которой держала свой путь к морю многоводная река. Вся его одежда была в листьях, обломках ветвей и былинках, сучки запутались даже в густом светлом хвосте. Казалось, молодого странника это нисколько не заботило, его зеленые, под цвет летней листвы, глаза были прикованы к расступающимся впереди деревьям. За их ветвями разгорался багряный речной закат. Впереди слышалось тихое пение.       Юноша восторженно улыбнулся и взялся за большой лук на спине, безусловно выдающий в нем охотника. Колчан, расписанный замысловатыми узорами, был пуст, словно карман бедняка. Но стрелять охотник не собирался. Вместо этого он снял обмундирование и опустил его под ближайший куст. Вслед за тем одернул тунику, поправил шляпу и направился по тропинке к выходу из леса.       Закат над водным простором пылал раскаленным горном с золотыми прожилками, но спускающийся вечер был полон влажной прохлады. Скала под ногами охотника уходила вниз гладкой стеной без единого выступа и обрывалась в водах реки. Узкая скользкая тропинка вела вдоль уступа на головокружительной высоте вперед, к широкой каменной площадке, где мелькали отражением заката золотые отблески. Пение стало ближе. Над водой летела и перескакивала эхом между берегами завораживающая песня, в которой слышались печальные ноты.       Светловолосый охотник прислушался. Язык песни был ему незнаком, однако она оставляла ощущение неизбывного одиночества. Где-то внизу у скал волны реки набегали на невидимое препятствие и вскипали белым. Можно было подумать, что в глубине скрыт большой котел, где закипает вода для колдовского зелья. Старинные легенды, по следам которых он и пришел сюда, рассказывали об ужасном месте, обители речной ворожеи с прекрасным обликом и застывшим сердцем. Ее красота не дарила миру радости, о нет, она несла лишь гибель тем неосторожным, кто имел несчастье прислушаться к ее голосу в сумерках. Оказавшись во власти ворожеи, они теряли разум, покорно шли на ее зов и тонули в холодных водах под заливистый смех жестокой хозяйки скалы.       Эта история была известна охотнику, беззаботно перепрыгивающему с одного замшелого камня на другой, с самого детства. Сказки о речной красавице-ворожее, живущей далеко за дремучим лесом, в его маленькой деревне были любимым развлечением детей и стариков. Они очаровали сына деревенского старосты и лишили покоя на долгие годы. Не раз, ох не раз его веснушчатому носу доставался предупреждающий щелчок за вопросы, а откуда же известно о ворожее, если никому не удавалось вернуться, и как можно с ней встретиться. О дивной красоте ведь нужно слагать совсем другие былины, она не должна становиться проклятием.       В деревне только головами качали:       — Слишком длинный нос у парня.       — Приведет он беду в семью. Ишь ты, встречи с речной ворожеей ищет.       — За Руком глаз да глаз. Сбежит от родных, как пить дать. Мало пороли в детстве. Хорошо, у старосты есть настоящий наследник.       — Да и пусть себе идет на все четыре стороны. Странный он малый.       Пересуды Рука не остановили. Он отправился на поиски красавицы из легенд и теперь был вознагражден. Сказания оказались правдивы. С близкого расстояния стало заметно, что нависающая над рекой скала в этом месте образовывала каменный помост наподобие трона. На нем сидела девушка непостижимой красоты в искрящемся серебристом убранстве. Она пока не заметила гостя, занятая расчесыванием светлых волос. Золотой гребень в тонких пальцах казался короной, которую сняли ради забавы. Закат растворялся в фиолетовых чернилах подкрадывающихся сумерек, и они заливали королевским оттенком все, что было готово его принять. Украшения на платье. Кончики волос речной владычицы. Ее яркие глаза в обрамлении густых длинных ресниц, когда она услышала шаги и устремила взгляд на Рука.       — Кто ты такой?!       Рук стянул с головы шляпу, ступая с тропинки на ровные отполированные ветрами камни. Вопросительный и строгий взгляд был ему привычен — в деревне иначе никто и не смотрел.       — Рук Хант, ваша речная светлость, я охотник из деревни за лесом!       — Что?! Зачем ты сюда пришел? Уходи немедленно, таким, как ты, здесь не место!       — В древних легендах говорится, что в этом месте можно найти…       — Беззаботную жизнь и все, чего только захочется? Сколько можно, это не дарится по щелчку пальцев! Убирайся!       Стоило Руку сделать еще шаг вперед и вновь открыть рот, как девушка изо всех сил швырнула в него гребнем.       Рук подпрыгнул и поймал чудесное украшение в полете. Гребень оказался из настоящего золота, тяжелым и неожиданно холодным, хотя только что лежал в человеческих руках. Верхняя часть, инкрустированная речным жемчугом, имела волнообразную форму.       — О да, и это тоже. Но это далеко не самое интересное, о чем я слышал. На вечерах историй наши летописцы рассказывали о сказочной красоте, которую не встретить в мире. Полюбоваться на нее я и пришел! Я мечтал вас увидеть с детства!       — Ты блаженный, скажи мне правду?       — Да! Я на вершине блаженства! Я встретил деву реки, вы не выдумка!       — То есть ты просишь поверить, что пришел просто посмотреть и не боишься? Ваши легенды, должно быть, опускали, что происходило с теми, кто приближался к этой скале. Стой, что ты…       Шляпа уже устроилась на верхней части трона. Рук распустил хвост и безуспешно попытался провести гребнем по своим волосам. Золотые зубцы застряли, не пройдя и сантиметра.       — Вовсе нет, в легендах говорилось, что злая ворожея топит неосторожных моряков и что это место наполнено опасностью. Но тем любопытнее было взглянуть самому! Вдруг это интереснее, чем убегать от кабана или играть в прятки с медведем!       Девушка возмущенно вздохнула и приблизилась к Руку. Он смотрел во все глаза то на ее лицо, то на платье, то на волосы. Чем усыпана ткань? Похоже на стекло, но блестит куда ярче. Острое ли? Нужно только протянуть ладонь…       — Не смей! — хозяйка трона с неожиданной силой хлопнула его по руке и выдернула гребень из волос, тут же критически осмотрев его и убрав несколько застрявших волосков и листьев. — Злая ворожея, в самом деле? Мне было известно, что легенды все искажают, но сколько же прошло поколений, что правда настолько изменилась. Люди, ах, люди. Вы называете злым многое из того, что неспособны понять. Или ставите клеймо, не давая себе труда хотя бы задуматься о смысле происходящего. Никто из тех, кому удавалось покинуть мои владения, даже не вспомнил, что мне противны попытки загнать меня на прокрустово ложе внешнего вида.       — Про…хрустово… Ложе не должно хрустеть. Хотя туда можно бросить сена! Будет очень тепло и удобно!       — Какая же ты деревенщина, охотник. Впрочем, это не имеет значения. Но если тебе удастся вернуться назад, знай и расскажи другим: я бы предпочел, чтобы меня звали хотя бы чародеем. А еще у меня есть имя! Я Вил. Ты вообще слушаешь меня?       Рук замер под возмущенным вопросом на полпути вокруг чародея. Он впервые видел настолько прекрасного юношу, еще и в женском наряде. Имя вполне могло принадлежать и юноше, и девушке, поэтому охотник усомнился, не мог ли обитатель скалы стать жертвой прокля тия, которое заставило его забыть себя. Но в профиль стало и впрямь заметно, что верхняя часть платья не выдается вперед, как должна бы. Вернее было бы, конечно, ощупать.       Вил отскочил назад, стоило Руку протянуть пальцы к пройме. Его прозрачно-фиолетовые глаза горели, на щеках вспыхнули пятна. В эту секунду он стал еще прекраснее, и Рук понял, что не сможет забыть его до конца своих дней. Он мог не возвращаться в деревню, все равно никого красивее он бы не нашел.       — Но я не хочу возвращаться. Я хочу остаться здесь, потому что иначе вы будете сниться мне каждую ночь! Вы чудо как хороши, лучше даже дочери кузнеца! Я бы смотрел на вас вечность!       Глаза Вила расширились еще больше, хотя Рук и не подозревал, что это возможно. Чародей смотрел на охотника долгие секунды, а затем указал на тропинку, взмахнув легким рукавом:       — Ты мне надоел. Убирайся к дочери кузнеца, к лесному царю, к дьяволу, куда хочешь! Не желаю больше тебя терпеть!       — То есть я должен уйти?       — Да! Покинь это место навсегда и перестань докучать мне своими глупостями!       Рук ненадолго задумался и согласно кивнул. Воля речного чародея стала его законом. Сам он уже знал, что хочет быть как можно ближе к Вилу вечно. Но при этом он должен был покинуть его навсегда. На первый взгляд, соблюсти оба требования было невыполнимой задачей. В действительности же довольно просто.       Он развернулся к краю площадки и решительно зашагал вперед. У самого обрыва его схватили за запястье холодные пальцы.       — Что ты задумал? — раздраженно спросил Вил.       Сердце охотника зашлось в груди от ликования. Чародей, так запавший в душу, сам взял его за руку! Какой открытый намек! Конечно же, нужно было продемонстрировать, что его желания взаимны.       Рук высвободился и схватил обе ладони Вила, крепко сжав их в знак обожания. Чародей замер как вкопанный. Рук же вспомнил, что ему задали вопрос:       — Я никак не могу покинуть это место навсегда, расстаться с вами не в моих силах! И остаться здесь тоже не могу, таков ваш приказ.       — Которому ты упрямо не хочешь подчиниться.       — Легенда о вас оказалась былью! Может быть, истории о призраках, которые остаются прикованы к месту своей гибели, тоже правда! Чтобы проверить, я должен всего лишь прыгнуть вниз.       — Ты… собрался сброситься со скалы ради меня?       — О, я так надеюсь, что вскоре после этого мы увидимся вновь! Позвольте я взгляну на вас еще раз, чтобы вы стали моим якорем!       Рук переплел их пальцы и порывисто подался вперед, к лицу чародея.       Вил резко выдернул руку и влепил ему затрещину. Рук восторженно улыбнулся, потирая щеку.       — О! Вы не только прекрасны, но и сильны!       — Прекрати молоть чушь! И отойди от края. Мы в царстве владыки этой реки. Утопленники здесь не возвращаются с того света призраками, они попадают к нему в служение.       Вил потащил его назад к трону. Рук бежал за ним, едва не подпрыгивая от радости. Он тут всего полчаса, а прожил больше, чем за свои полные восемнадцать. И пощечины ему раньше давали, но чтобы с таким искренним возмущением — никогда! Чародей оказался лучшим, что случалось в его жизни. Рука буквально распирало от желания узнать о нем больше, и он некоторое время молчал просто потому, что не мог выбрать первый вопрос.       Но один волновал его больше других:       — Вы столько знаете про владыку реки и легенды. Всем чародеям подвластны такие знания?       Вил сел на трон и кивнул на подлокотник.       Рук устроился там, где было сказано, но так он видел только затылок Вила. А ему хотелось смотреть в лицо. Он покрутился на месте, но в конечном счете соскочил вниз и уселся прямо на площадке напротив. Вил тяжело вздохнул, но спорить не стал, лишь махнул рукой. Влажные камни под седалищем Рука стали медленно нагреваться.       — Я владею магией, но я не колдун из людского рода. Я один из бессмертных духов реки, — Вил начал свой рассказ так, будто это было нечто само собой разумеющееся. — Родился под волнами внизу и выбрал для жизни эту скалу много веков назад. Человеком я никогда не был и не мог бы им стать, поэтому слышать, что в мире людей меня зовут ворожеей, мне странно. С чего людям взбрело в голову присваивать это название бесполому существу? Будто бы магия доступна только женщинам. Но если уж без этого вы не можете, то, как я уже сказал, предпочитаю слышать слово "чародей".       — Вот прямо здесь внизу? Сколько же лет назад это было?       — Какой бестактный вопрос. Если я бессмертен, то можно спрашивать про возраст?! Хочешь сказать, что я плохо выгляжу?       — Века совсем не затронули вашу красоту! Но неужели все это время вы просто сидели здесь?       — По большей части. Я люблю петь. И я хотел петь для людей, которые оказываются среди скал, чтобы подбодрить их и позволить их душам заметить в мире что-то еще, кроме серой обыденности. Но людям оказалось этого мало. Они жаждали не просто наслаждаться моими песнями и находить умиротворение. Им был нужен я. Они шли за моим пением и пытались найти проход к скале, чтобы найти меня. Ради этого они были готовы рискнуть своими жизнями и гибли один за другим. Только редким счастливчикам удавалось выбраться из водоворота внизу.       Однажды по случайности я встретился с человеком в лесу и отпустил его. С тех пор в легендах стали рассказывать не только о моем голосе, но и о моем лице. Долгое время это мне льстило. Пока однажды духи ветра и реки не донесли до меня, что в смертях по собственной глупости люди начали винить меня. В их историях я стал злом, которое их губит. Не их собственное чрезмерное любопытство, а я. В этом мире нет справедливости, я вновь и вновь убеждаюсь в этом.       — Должно быть, все это время вы чувствовали себя невероятно одиноким, — печально проговорил Рук. История Вила вызвала у него прилив негодования по отношению к тем, кто хотел похитить речного чародея.       — Не городи ерунду, — голос Вила неожиданно дрогнул.       Рук перебрался ближе и улегся подбородком на колено Вила. Камни на ткани оказались не стеклом, а какой-то сверкающей крошкой. Чародей напрягся, однако отстраняться не стал.       — Так это чувство люди называют одиночеством? Оно знакомо тебе, охотник?       — Да, но оно меня не пугает. Одиночество развеять несложно. Достаточно, чтобы рядом была всего одна преданная и близкая душа. Да и существо без души тоже сгодится.       Вил издал короткий смешок и уложил ладонь на вихры Рука.       — Соломенная голова. Подобного тебе я вижу впервые. Тебя не интересовали мои силы. Ты не стал звать меня уйти, а захотел остаться. Настолько, что был готов по доброй воле лишиться жизни ради меня. Поэтому ты до сих пор здесь, деревенский сумасброд. В родных местах на тебя смотрят косо?       — Никогда не задумывался об этом, — честно ответил Рук. — Мне нравится узнавать людей и расспрашивать их обо всем, вот только они вечно так заняты. Может, справедливости в мире и нет, но в нем столько занимательных вещей. Я думал, что всю жизнь буду путешествовать, чтобы увидеть как можно больше. Но ведь сюда прилетают духи ветра с историями отовсюду? А верно, что река помнит множество событий прошлого? Мне все больше хочется остаться. Позвольте мне.       — Живым нет места в мире духов. У тебя есть время до утра, но на заре ты должен уйти. Ночь — это все, что я могу тебе предложить. И запомни, Рук Хант, если еще раз ты обратишься ко мне на "вы", я швырну тебя в лес и навеки скрою для тебя выход сюда, не дожидаясь утра.       Рук потерся щекой о ткань и устроился поудобнее в предвкушении. Сидеть под звездами у ног Вила над шумящими речными волнами было упоительно, и он сожалел только о том, что весенние ночи коротки.       Деревенские истории Рука, смешившие речного духа до слез, перемежались тихими песнями Вила и его рассказами о торжествах, боях и удивительных поворотах судеб на берегах и в течении реки. Он как раз закончил вспоминать о возвращении правителя смежных земель на родину после долгого похода, когда край площадки зарозовел под лучами рассветного солнца.       Вил мягко, но настойчиво отстранил Рука, поднялся с трона и подошел к обрыву. Рук последовал за ним и встал рядом. По реке шла хорошо сбитая лодка, откуда доносилась громкая песня.       Охотник узнал ее. Эту песню всегда пели при возвращении домой его односельчане.       — Мои земляки, — указал он рукой вниз, не желая стоять в молчании.       — Пожалуй, это знак, — негромко отозвался Вил. — Тебе пора.       — Я все же вернусь. Разве ты не хочешь этого?       — Неужели я должен давать прямой ответ? Ты скрасил одну одинокую ночь, и мне хотелось, чтобы она тянулась столетие. Но никто из выживших сюда не возвращается. Я знаю силу своих чар и не позволю тебе стать их жертвой. Оказавшись в лесу, ты забудешь дорогу. Иди, охотник, тебя ждет целый мир.       Вил направился к трону, плавным жестом подзывая к себе гребень. Рук подошел к трону и взял шляпу. Солнце поднималось над горами неторопливо, но неотвратимо.       — Мне нужно побыть одному и вспомнить другие песни, — проговорил Вил, не оборачиваясь. — Кажется, теперь я немного лучше понимаю людей. Прощай, Рук.       Рук кивнул.       — Я только последний раз взгляну на реку. Невзирая на твое обещание, я уверен, что всегда буду помнить тебя. Но и вид твоего дома хочется запечатлеть в памяти.       — Хорошо. Но потом уходи.       Вилу ответила только тишина.       — Рук? — речной дух обернулся. — Ты меня… Рук?       На каменной площадке было пусто. Вил резко взглянул на тропинку, ожидая увидеть удаляющуюся спину, но и там никого не было. Болтливый охотник испарился, как утренний туман.       Вил медленно подошел к краю площадки и бросил взгляд вниз. На белой пене волн кружила знакомая шляпа. Видимо, Рук не захотел расставаться с ней.       — Сумасброд, — со злостью повторил Вил. — Чем ты слушал меня?! Здесь нельзя стать призраком! Шел бы… к своей дочери кузнеца, а не камнем на речное дно. Ведь ты мог найти дорогу случайно…       Над рекой весь день стояла тишина. Вил достал из воды шляпу Рука и держал ее на коленях. При любой попытке запеть перед глазами вставали сияющие зеленые глаза и веснушчатый нос. Горло почему-то сжималось, и слова застревали в нем. Оставалось лишь безучастно провожать глазами лодки и баржи.       На вечерней заре Вил не выдержал. Когда река опустела, в воздухе под обрывом мелькнуло светлое серебро платья и через миг под водой заскользила гибкая фигура с массивным рыбьим хвостом.       Добиться аудиенции у владыки реки, на которой обитал Вил, оказалось непросто. Пришлось прождать в его дворце почти день до следующего вечера, пока у верховного духа нашлось время для речного певца.       — О владыка, — Вил говорил самым нежным голосом, подражая журчанию самой реки. — Молю, исполните просьбу вашего вассала. В ваш дворец постоянно попадают новые слуги, нашедшие гибель на скалах. Могу ли я выбрать в услужение себе кого-либо из них? Всего одного, владыка.       Владыка реки в сияющей чешуйчатой броне благосклонно кивнул русалу и подал знак слугам вытянуть в зал длинную цепь с утопленниками.       Рука среди них Вил узнал сразу. Одежду с него стянули по законам дворца. Светлые волосы облаком разметались вокруг лица, на котором застыло умиротворение. Он был словно рад судьбе, навстречу которой шел. Вил запоздало вспомнил, что оставил его шляпу на скале. Почему-то это показалось очень важным.       — Кого же ты выберешь, певец?       — Его, — Вил указал на Рука, стараясь сохранить спокойствие. — Он выглядит выносливым.       — В награду за твою верную службу я сделаю тебе еще один подарок.       Ноги Рука от ступней до пояса окружила взмывшая снизу воронка зеленых пузырьков, которые налипали на кожу и мягко лопались. На месте каждого лопнувшего пузырька образовывалась аккуратная чешуйка. Ноги на глазах стягивались и срастались вместе в большой изумрудный хвост.       Будь у Вила сердце, оно бы сейчас выпрыгнуло из груди.       — Он станет духом низшего ранга в твоем полном подчинении. На суше, как и ты, будет выглядеть человеком, под водой же принимать истинный облик. Доволен ли ты, певец?       — Моя благодарность не будет знать границ, владыка, — сдерживая волнение, проговорил Вил ровным голосом. — Могу ли я забрать его, чтобы он пришел в себя под ночным небом?       — Делай с ним все, что тебе вздумается.       Звезды на темном небе светили так же, как две ночи назад. Рук покачивался на волнах рядом с Вилом, и лунный свет отражался от его хвоста, как от драгоценного камня. Еле заметные щели на шее открывались и закрывались, пропуская воду.       Вил пропустил момент, когда зеленые глаза вновь распахнулись, потому что решил скрасить время ожидания любимой балладой о деве, ждущей своего рыцаря. Песня не надоедала ему уже несколько веков. Именно ее он пел в то время, когда Рук вышел к нему из леса впервые.       — Какая великолепная прическа. И какой прекрасный хвост… это мой?!       Вил резко обернулся посреди куплета и рассмеялся:       — У тебя совсем нет чувства момента. И с равновесием плоховато…       Рук с энтузиазмом пытался дотянуться до собственного хвоста и ожидаемо с бульканьем ушел под воду. Вил расслабленно откинулся на волны. Вылавливать новоиспеченного русала не стоило. Ему предстояло научиться плавать по-новому.       Хант вынырнул рядом через несколько минут, весь в водорослях и иле, но чрезвычайно довольный.       — А теперь я могу остаться?       Его голос после превращения почти не изменился. Вил подплыл ближе и убрал с уха Рука длинную зеленую прядь.       — Теперь ты обязан провести со мной вечность. Но в наказание за упрямство я даю тебе первое задание сразу после пробуждения. Поймай меня, охотник!       Волны на реке, поднятые игрой двух русалов в ту ночь, едва не перевернули несколько лодок и запомнились морякам как "шторм в безветрие, колдовство, тьфу ты". С того же времени у матросов появилась новая присказка: коли встретишь играющих русалок — не бойся песен ворожеи.