Лучшее лето в юности

Глава 1. Утро в Москве Женя проснулась от запаха свежесваренного кофе и чего-то сладкого. Она потянулась и прислушалась: мама напевала на кухне какую-то старую песню. — Мам, ты что, в лагерь собралась? Тебе же 31 год, а папа старше тебя на 4 года! — Женя вошла на кухню, удивлённо спросив. — Почти, — мама легко ответила. — Просто вспомнила, как в твоём возрасте пела её каждый день. Хочешь, научу? — Давай! — Женя села за стол. — Только сначала завтрак, а то я устану быстро, если не съем! Мама поставила перед ней тарелку с кашей и чашку какао. — Знаешь, — сказала она, помешивая свой чай, — в моём первом лагере была девочка, которая всех подбадривала. Всегда первая смеялась, первая предлагала игры. Я тогда думала: «Вот бы мне быть такой же смелой!» — Интересно! А потом что было? Вы подружились? — А потом я поняла, что смелость — это не когда не боишься, а когда боишься, но всё равно делаешь. Как ты, когда в прошлом году на сцене выступала. — Да, тогда я чуть не убежала… Стояла, но всё же получила первое место! — Вот видишь, — мама погладила её по голове. — Справилась же! После завтрака Женя решила привести в порядок свои старые лагерные значки. Она разложила их на столе: «Лучший танцор», «Юный натуралист», «Чемпион по прыжкам в длину». Она гордилась этим. — Пап, смотри, какой у меня красивый, — она показала значок с изображением костра. — Его мне вожатая дала за то, что я стихи читала у костра. — Помню, помню, — папа сел рядом. — Ты тогда так волновалась, а потом так здорово прочитала! Знаешь, что самое важное в лагере? — Что? — Не медали и значки, а люди. Те, кто рядом. И то, чему ты учишься у них и у себя. Женя задумалась. Раньше она считала, что главное — выиграть конкурс или получить больше значков. А теперь поняла: важнее то, как ты себя чувствуешь, когда поёшь с друзьями или помогаешь кому-то. Она решила сделать «книжку воспоминаний» — склеить фотографии из прошлых лагерей, подписать, что запомнилось больше всего. Мама принесла клей и цветную бумагу. — Вот тут мы с Аней на речку ходили, — Женя приклеила снимок. — А тут пели песни… — А вот этот момент, — папа указал на фото, где Женя помогает младшему мальчику завязать шнурки, — вот это и есть настоящее лагерное волшебство. Женя вдруг предложила: — Мам, а давай напишем что-то вроде правил? Только не строгих, а наоборот — добрых? Мама кивнула и достала блокнот. Они вместе записали: Будь добра к тем, кто стесняется. Делись конфетами (и историями!). Если кто-то грустит — предложи поиграть. Не бойся просить помощи. Танцуй, даже если не умеешь. — А ещё, — добавила Женя, — находи красоту вокруг: в закате, в улыбке, в капле росы. — Прекрасно, — папа обнял её. — Это не правила, а маленькие секреты счастья. --- Перед сном мама зашла к Жене в комнату: — Доченька, я нашла старую тетрадку со стихами, которые писала в твоём возрасте. Хочешь почитать? — Конечно! — Женя села на кровати. Мама читала стихи о лагере, о дружбе, о звёздах над палаткой. Женя слушала, затаив дыхание. — Мам, а можно я возьму тетрадку с собой? Буду читать вечерами и писать свои стихи. — Конечно, бери, — мама поцеловала её. — Пусть она напоминает тебе, что в лагере можно быть не только озорной, но и мечтательной. --- Глава 2. Аня и аниме Женя проснулась раньше всех. В доме было тихо, только тикали часы. Она спустилась вниз и увидела на столе записку: «Женечке — чтобы день начался с улыбки. В холодильнике блины со сгущёнкой. Папа». Рядом лежал маленький рисунок: солнце, палатка и три фигурки — мама, папа и Женя. Подпись: «Наша семья как лучики солнца!» — Пап, ты волшебник! — Женя обняла его, когда он вошёл на кухню. — Просто хочу, чтобы ты знала: даже когда ты будешь далеко, мы всё равно рядом, — папа потрепал её по волосам. За завтраком Женя предложила: — А давайте сегодня сделаем что-то хорошее для соседей? Ну, перед отъездом. — Отличная мысль! — поддержала мама. — Можем испечь печенье и отнести бабушке Марье, она недавно ногу повредила. Они вместе испекли печенье. Женя украшала его глазурью, мама раскладывала по коробочкам, папа завязывал ленточку. — Смотри, — мама показала на печенье в форме сердечек, — как будто мы дарим частичку нашего тепла. — Точно! — Женя положила сверху открытку с надписью: «Выздоравливайте скорее!» Когда они отнесли печенье бабушке Марье, та расчувствовалась: — Какие вы добрые! — она погладила Женю по голове. — Береги себя в лагере, солнышко. — Обязательно! — пообещала Женя. По дороге домой папа сказал: — Видишь, Жень, доброе дело — оно как эхо. Ты даришь улыбку — она возвращается к тебе. --- После обеда Женя устроила «прощальный концерт» для родителей. Она быстро сочинила песенку про лагерь: В лагерь еду, ура, ура! Там друзья, там игра, Солнце светит, ветер поёт, Мама с папой — вот моя опора! Мама с папой хлопали, танцевали, подпевали. Потом папа сыграл на гитаре старую песню, а Женя с мамой подпевали. — А теперь, — папа достал фотоаппарат, — семейный снимок на память! Они встали у крыльца: Женя посередине, родители по бокам. Солнце светило в спину. --- Вечером Женя лежала на кровати, уставившись в потолок. Аня, её подруга, уже час где-то бродила, и Женя начинала подозревать, что подруга специально её избегает после вчерашнего баттла о том, кто круче — Микки Маус или Винни-Пух. Вдруг дверь распахнулась с таким грохотом, что, кажется, соседи в соседнем доме вздрогнули. — ЖЕНЬКА! — в комнату влетела Аня. Запыхавшаяся, с торжествующим лицом и каким-то свёртком под мышкой. — Ты не поверишь, что я нашла! — Что? — Женя лениво приподнялась на локте, локоть тут же соскользнул, и она снова плюхнулась на подушку. — У отца в гараже! — Аня вытащила на свет божий старую видеокассету. — Там целая коробка с плёнками! Ну и я решила взять! Женя села мгновенно, будто пружина сработала. — Дай сюда! — она выхватила кассету, поднесла к свету, прищурилась. — «Лесные приключения девочки Мэй»… Никогда не слышала. — Там японское что-то, — Аня пожала плечами, плюхаясь рядом. — На коробке написано «студия Гриб». Говорят, они волшебные. — Аниме? — брови Жени поползли вверх. — Ну… наверное. — АНЯ! — Женя взметнулась с кровати, едва не сбив торшер. — Ты гений! Давай смотреть! — Когда? — Ща! Прямо сейчас! У меня видак есть! Аня замерла. На лице отразилась драматическая борьба с самой собой. — Мы будем смотреть аниме? — Ага! — Женя уже рылась в ящике, откуда торчали провода, словно щупальца спрута. — «Эльфийская служба почты»! Я слышала, там про девочку, которая летает и письма разносит! — Мы НЕ будем смотреть аниме, я тебе просто принесла чтобы похвалила меня, — твёрдо сказала Аня, скрестив руки на груди. Пальцы барабанили по предплечьям. — МЫ БУДЕМ СМОТРЕТЬ! — Женя выпрямилась, упёрла руки в боки. В голосе зазвенели металлические нотки. — «Эльфийская служба почты»! Девочка на метле с письмами! Аня, ну это же ЯПОНИЯ! ТАМ АНИМЕ! ТАМ ЖЕ «ЛЕГЕНДА О ПСАХ ВОИНАХ!» — Я не знаю никаких бродячих псов. Разве что ряд… — АНЯ! Я ТЕБЕ ПОДЗАТЫЛЬНИК СО СКОРОСТЬЮ СВЕТА ЩАС ДАМ! САМА ТЫ ПЕС! — Ой, ой… Не нужно было тебя злить, — лениво проговорила та и откинулась на подушки, поднимая руки, мол, ну я сдаюсь. — А ты то сама откуда знаешь то? Там вроде 16+, что ли. Ну там экшен. — А, да? Ну… Я это… Это в журнале видела! Там красивые постеры были! — У той в горле пересохло вначале от вопроса, замялась, но выкрутилась. — Короче, не спорь с тем, кто любит аниме. Поняла? — Твою железобетонную логику? Нет. — АНЬ! НУ ПРОСТО СЯДЬ И СМОТРИ! --- Через десять минут комната Жени трансформировалась в нечто среднее между кинотеатром и штаб-квартирой тайных агентов. Шторы задёрнуты так плотно, будто готовились к ядерной войне. На тумбочке гордо возвышался старый телевизор с видеомагнитофоном — тот самый, который Женин папа называл «реликвией эпохи застоя». На полу — горы подушек и пледов. — А чипсы? — Аня устроилась по-турецки, оглядывая поле боя. — А мы не инглиш герл, чтобы такое есть, — Женя подняла к потолку глаза и отвела на стену, закатывая, и протянула подруге тарелку. — Жуй сушёные яблоки, они полезны. Аня уставилась на тарелку с нескрываемым подозрением. Там, тонкими ломтиками, разлеглись сушёные яблоки — прозрачные на свет, с золотистыми краями, похожие на чипсы, которые зачем-то решили стать полезными. — Это что, компот разобрали на запчасти и отправили в тарелку? — Мама сушит, — Женя плюхнулась рядом, ловко зажав тарелку между коленями. — Вкусно, между прочим. И вообще, мы в 1990-м. Чипсы — роскошь. — Ладно, — Аня вздохнула и взяла один слайс, покрутила в пальцах. — Хрустит… ничё так, тоже вкусно. Она сунула в рот сразу три. — Обжора, — хмыкнула Женя и с хирургической точностью воткнула кассету в видеомагнитофон. --- Телевизор зашипел, по экрану побежали помехи — разноцветные как радуга, потом появился логотип. Большая буква, похожая на гриб, вырастающий из волшебного леса. — «Студия Гриб», — прочитала Аня. — «Гибли», дурочка, — поправила Женя, но беззлобно. — Там написано «Гибли». — Очень грамотная, да? Прям училка русского, верно? — Аня засунула в рот ещё три слайса. На экране началось… что-то. Что-то совсем не похожее на «Ну, погоди!». Девочка в странной одежде — не пионерка, даже не комсомолка, точно. Много зелени, старой архитектуры, уютных домиков. Появилась старуха в странном доме, и вдруг — он. Огромный, пушистый, с добрыми глазами. — ОФИГЕТЬ! — Аня подскочила, едва не опрокинув телевизор. — ЭТО ЧТО ЗА ЧУДОВИЩЕ?! — Не ори, — Женя ткнула её локтем, но сама смотрела не отрываясь, интересно было. — Это, кажется, лесной дух. Или почтовый. — А почему он на шкаф двухметровый похож? — Откуда я знаю? Я тоже первый раз смотрю, может, он и есть шкаф. Они залипли. Время перестало существовать, как будто его заморозили. Через полчаса Аня уже шмыгала носом, но старательно делала вид, что это просто аллергия на яблоки. — Женька, — голос дрогнул. — А если она не найдёт дорогу домой? — Найдёт, — Женя сама была на грани, но держалась изо всех сил. — Там же этот… пушистый поможет. И метла у неё. — А метла сломается? — Не сломается. Это же японцы, у них всё чики-пуки. Ещё через час тарелка опустела. На полу валялись огрызки, напоминая о недавнем пиршестве. Девочки сидели, прижавшись друг к другу, и таращились на экран круглыми, как те самые яблоки, глазами. — Жень… — выдохнула Аня, когда пошли титры. — М? — А почему у нас так не умеют? — Потому что мы не Япония, — Женя вздохнула, откидываясь на подушки. — У нас Винни-Пух и «Ну, погоди!». — Винни-Пух тоже ничего, — примирительно проговорила Аня. — Ничего, — согласилась Женя. — Но это… это просто космос. Они долго сидели и не говорили, в воздухе зависла тишина. — Знаешь, — вдруг сказала Аня, — а яблоки эти… они реально вкусные. — Я говорила, — улыбнулась Женя. — Мама у меня волшебница. — У меня тоже… ничего, — Аня зевнула, прикрывая рот ладошкой. — Ладно, я поплыла. Завтра увидимся. — Ага. Кассету забери, а то отец хватится. — Не, — Аня махнула рукой. — Он сказал, барахло, хотел выкинуть. Так что теперь… Это трофей как кубок. — Круто! — Женя подпрыгнула и повисла на подруге. — Ты лучшая! — Знаю, — Аня высвободилась, но в глазах плескалось тепло. — Но завтра всё равно будешь меня бесить. — Обещаю! Ночью Женя ворочалась, да не просто, а как будто её пчела укусила. Видно, вредная пчела. В голове, как заевшая пластинка, крутились картинки: девочка, летящая над крышами, пушистый зверь в лесу, старуха в уютном доме. И письма. Много писем, которые разносят с такой любовью. — Мам, — позвала она в темноту. — Что, Женя? — из коридора донёсся голос мамы. — А в Японию далеко? Пауза. Потом шаги — мама подошла ближе. — Очень далеко. А почему спрашиваешь? — Да так, — Женя уставилась в потолок, где луна рисовала серебристые узоры, как на окнах зимой «дед мороз». — Просто подумала, что когда-нибудь туда съезжу. — Зачем? — Там… там мультики такие красивые делают. Про эльфов и почту… А ещё там сакура цветет! Такие, цветочки нежно розовые, цветом как фламинго! А у нас что? А у нас ивы, сосны, ели… Мама звонко и тихо, как колокольчики, рассмеялась. — Спи, путешественница. До Японии тебе ещё расти и расти. — Вырасту, — твёрдо и гордо как скала сказала Женя. Мама подошла к кровати и положила на тумбочку маленький мешочек. — Это лаванда, — тихо сказала она. — Чтобы сны были добрыми. Женя улыбнулась в темноте. Пахло летом, домом и чем-то ещё — тем, что словами не опишешь. Женины веки стали тяжелеть как гантели, она засыпала. А в темноте всё ещё летела над крышами девочка с письмом в руках. --- Глава 3. Прогулка по городу Женя проснулась с ощущением, что день будет особенным. За окном светило солнце, из кухни доносился запах свежих булочек. — Мам, пап, а давайте сегодня куда-нибудь сходим? В парк, на набережную или просто погуляем? — предложила она. Папа улыбнулся: — Отличная идея! Можем заглянуть в книжный, а потом в булочную с мороженым. — И в парк аттракционов! — Женя подпрыгнула. Они вышли на улицу. Город жил своей жизнью. Женя то и дело отставала, засматриваясь на витрины. — Смотрите! — она остановилась у сувенирной лавки. — Какие красивые камни с рисунками! Можно в лагере сделать «камень удачи» — каждый выберет себе и загадает желание. — А ещё можно устроить выставку камней, — подхватила мама. — Записываю! — Женя вытащила блокнот. Пока родители стояли в очереди в булочную, Женя прилипла к витрине. На полках, среди батонов и плюшек, стояли стеклянные бутылки с яркими этикетками. Её взгляд сразу упал на знакомую баночку — газировка «Холмик», та самая, которую обожали все подростки во дворе. Пузырьки, сладкий вкус, и крышечка, которую можно было сдать потом. Женя обернулась и дёрнула маму за рукав: — Маам… Можешь купить, пожалуйста? Пять кедров стоит… Мама глянула на прилавок, потом на Женю, и мягко улыбнулась уголками губ. — Ох уж эти кедры… А не легче по копейкам считать? — Ну мам, это наша лагерная валюта, в прошлом году придумали! — Ладно, ладно, щас достану 50 копеек. Она купила бутылку, и Женя тут же прижала её к груди, чувствуя прохладу стекла. Родители у неё были хорошие, получали неплохо, и такие маленькие радости случались часто. — Спасибо, мамуль! — Пей давай, а то нагреется, — улыбнулась мама. --- В книжном магазине она нашла книгу «100 игр для компании» и сразу начала выписывать идеи. — Пап, а можно сделать «квест по лагерю»? С подсказками, загадками и сокровищем в конце? — Конечно, — папа подмигнул. В кафе Женя выбрала шоколадное мороженое. — Знаете, в лагере можно устроить «день вкусов»! Принести фрукты, ягоды, сладости, а ребята будут угадывать с закрытыми глазами. — И описывать ощущения, — добавила мама. — Записываю! В парке аттракционов Женя накаталась на карусели, а потом они увидели афишу фестиваля уличных театров. — А что, если мы в лагере устроим свой мини-театр? Например, театр теней? — Отличная мысль! — обрадовалась мама. На набережной они кормили уток и слушали уличных музыкантов. — Жень, — папа положил руку ей на плечо, — видишь, как много идей рождается просто из того, что мы видим вокруг? — Да, — кивнула Женя. — В лагере я буду замечать всё и придумывать игры из этого. Дома они разложили находки: книгу с играми, камешек из лавки, билеты с аттракционов. — Смотрите, у нас уже целая программа! Но вдруг ребятам не захочется столько всего? — Тогда выбери 2–3 самых ярких дня, — посоветовал папа. — И пусть каждый предложит что-то своё, — мама достала ватман. Женя взяла маркер и нарисовала карту программы: в центре — солнце, от него лучи с названиями дней, вокруг — значки: мяч, кисть, конфета, звезда. — Вот так будет выглядеть наш план, — улыбнулась она. Перед сном мама принесла жестяную коробочку со звёздочкой. — Положи сюда три вещи, которые напоминают о сегодняшней прогулке. Пусть вдохновляют тебя в лагере. Женя выбрала: · камешек с витрины (символ удачи); · билет с карусели (напоминание о радости); · закладку из книжного с надписью «Твори!». — Спасибо, мам. Я буду открывать её, когда понадобится вдохновение. — Мы верим в тебя, — папа поцеловал её в лоб. Женя закрыла глаза. В голове крутились образы: дети смеются на эстафете, показывают тени на стене, угадывают фрукты с закрытыми глазами. Завтра начнётся новая глава. --- Глава 4. Сборы Утро выдалось тёплым. Женя спустилась на кухню, съела кашу, выпила какао. За окном солнце уже вовсю припекало, обещало жаркий день. — Мам, я с Аней погуляю, — сказала она, вытирая рот. — Недалеко, вокруг дома. — Обед чтобы вовремя, — ответила мама, не отрываясь от мойки. — Ага, — Она кивнула и вылетела за дверь, на ходу натягивая сандалии. Они с Аней носились по двору, лазали по гаражам, гоняли в догонялки. Нашли старую покрышку, пытались её катать. Женька умудрилась поскользнуться и приземлиться коленкой прямо в лужу. — Ты цела? — засмеялась Аня. — А то! — Женя гордо встала, отряхнулась. — Я вообще неубиваемая. К обеду она вернулась домой — волосы растрёпаны, на коленке свежая царапина, рукава рубашки в чёрных разводах. — Ну Женечка... — мама вышла из кухни, вытирая руки о полотенце. — Ну посмотри, на кого ты похожа? На Мойдодыра? Она не злилась. Только устало осматривала дочку: царапину на коленке, мокрые рукава, грязную шею. Женя хмыкнула. — А он вообще умывальников начальник. Я круче. — Конечно круче, — мама вздохнула и потянула её в ванную. — Ты — наша личная катастрофа с папой. — Мам, а катастрофы бывают красивыми? — Только ты у меня такая, — мама включила воду и намочила ватку. — Замри. Она провела по шее, вытирая грязь. Потом по рукам. Потом — осторожно, вокруг царапины. — Мам, не больно, — поморщилась Женя. — А надо было думать, когда в лужи прыгаешь. — Мы покрышку нашли. Хотели её катать. — Покрышку? — мама подняла бровь. — Ну, хоть не кошку. — Кошку тоже, — призналась Женя. — Но она убежала. Мама ничего не сказала. Только покачала головой и отступила на шаг. — Всё, иди отмывайся. И ботинки не забудь, а то папа споткнётся. Женя уже хотела залезть в ванну, но мама остановила её у двери. — Жень. — М? — Только не делай никаких коктейлей из моих шампуней. — Ла-а-адно... — протянула Женя, с укором поглядывая на разноцветные, такие манящие бутылочки. У неё была одна — белая, с этикеткой, где написано «Baby». Импортное. С красной крышечкой. Мама в очереди в универмаге отстояла. «Ладно... Потерплю. А то мама расстроится», — подумала она и залезла в ванную. Из коридора донёсся голос папы: — Наша дочка пришла? — Твоя дочка пришла, — ответила мама. — Грязная, счастливая и опять с царапиной. Папа что-то ответил, но слов Женя не разобрала. Только голос его был весёлый. Она улыбнулась и открыла воду. После обеда Женька поднялась в свою комнату. До отъезда оставалось час. А потом лежала на кровати в своей комнате и скучала. Было 29 июля, лето, а обычно летом ей скучать не приходилось. Вот 12 августа ей 13 лет стукнет, и уже 4 года она ездит в пионерлагерь на месяц. Родители впервые отправили её в 9 лет, ну как отправили… Так как она хорошистка, то директор как всех других пионерок в школе организовал билет в такой один из лагерей. Сам билет представлял из себя бумагой, где написано ФИО, возраст и на сколько дней ты поедешь. Жене там даже нравится… вроде. Лагерь хороший, и, может это восхищение она через выходки передает. Вдруг с первого этажа донеслось: — Женя! Ты чемодан собрала? Женя мыслями была где-то далеко и не услышала. — Женя! — А? Да, мам? — очнулась она. — Ты чемодан собрала? Тебе уезжать сегодня в пять часов! Женя неохотно встала, заглянула под письменный стол, где запылился белый московский чемодан. — А… ну… конечно, собрала… — соврала она и быстро залезла под стол. Чемодан был пуст. Женя открыла шкаф — чего там только не было, и хлама, и одежды… Она вытащила чёрное платье с воротником, пару рубашек, шорты… — Да блин! Где же..! Красный пионерский галстук куда-то задевался. В прошлый раз закинула и забыла. Наконец в самой глубине, в «чёрной дыре», она его нащупала. Подошла к зеркалу, быстренько завязала. Галстук шёл ей удивительно хорошо. — Ах, ну что за красотка? — улыбнулась она своему отражению, — Боже, да я Афродита! Я стройна ааа… просто да, да, да! Ула улааа… Я говорю себе сама, ааа…! — начала она танцевать, восхищаясь собой. Любовалась минуты пять, пока не вспомнила: чемодан-то не собран! Закинула одежду, журналы «Мурзилка» и «Трамвай», пару постеров. — Ну, чтоб скучно не было, — пробормотала она. — Женя! Автобус скоро приедет! — снова мама. Папа на кухне посмотрел на часы, отхлебнул кофе и тоже крикнул: — Женька! Через десять минут пять! Побыстрее! Женя хмыкнула, но застегнула чемодан, надела белую рубашку, чёрные шорты, заново завязала галстук и вышла к родителям. — Ну наконец-то! Женечка, торопись! — сказал отец. Они жили в частном доме, до остановки было минутку дойти. Родители поцеловали её в щёку: — Аккуратнее будь, девочка наша! — Доченька, ты у нас как солнышко! И на меня похожа — тоже рыженькая и глазки небесные! — бережно сказала мама. — Пока, мамуль! Пока, папуль! — Женя открыла дверь и выскочила. Было ровно пять. На дороге показался автобус с номером 709. — Да ну… ну стойте! — Женя полетела со всех ног. — Подождите! Водитель остановился. Запыхавшаяся девочка влетела в салон. — Ааа… Творожкина, ты что ль? — узнал её водитель, дядя Асер. — Да, дядя Асер, я, — выдохнула Женя, плюхаясь на свободное место. --- --- Глава 4.2. Автобус. Дорога в лагерь Автобус мерно покачивался. Женя сидела у окна, смотрела на убегающие назад деревья и скучала. Рядом Аня уже давно дрыхла, приоткрыв рот и положив голову на рюкзак. Через проход, на соседнем сиденье, сидели двое. Один — темноволосый, с наглым взглядом. Второй — светловолосый, цвет глаз был фисташковый, который всё время смотрел в окно и краснел без причины. «Может, солнце? Хотя, Женя, какое солнце в автобусе?» — подумала она про себя, пытаясь логически докапаться. Но логика не её конёк. Потом уставилась на темноволосого. — А ты кто? Чёт не помню тебя. Парень выпрямился и с пафосным величием произнёс: — Филиппов Владимир Григорьевич. — А, Вовка что ли? — Та прищурилась. — Я не узнала тебя. Как будто ты мантию невидимку напялил, знаешь, из книжки такую? Я ж в прошлом году к тебе в постель крысу подложи… — Сама ты мантия, Творожкина! — рявкнул Вова, но без злости. — А это рядом Димка Краснов. С четвёртого отряда. Женя перевела взгляд на светловолосого. Тот покраснел ещё сильнее. — И вы дружите? — удивилась Женя, приподняв брови домиком.— Честно? Не верится. Ты на год младше Димы тогда. — Дружим и что? — Тот сложил руки на груди. — Ты сама мелкая. — Ах я мелкая!? Зато я краше чем некоторые! Аня, которая на самом деле не спала, приоткрыла один глаз и прошептала: — Женька, не начинай конфликт как всегда. — Я не начинаю, — ответила Женя. — Я просто знакомлюсь. Вова хмыкнул и, недолго думая, положил голову Диме на плечо. Сначала посмотрев в его глаза. — Я посплю. А ты смотри, чтоб Творожкина опять ничего не учудила. Будешь на фронте стоять как… Как военный. Во. Дима замер. Руки он не знал, куда деть. Через минуту Вова уже сопел, а Дима сидел красный как помидор и смотрел в окно, боясь пошевелиться. А потом — не знал, зачем — он медленно поднял руку и осторожно, едва касаясь, положил её Вове на голову. Пальцы сами начали перебирать тёмные волосы — мягко, неуверенно, как будто он гладил кошку, которая вот-вот проснётся и укусит. Вова не проснулся. Только чуть слышно вздохнул и подвинулся ближе. Дима замер на секунду, потом продолжил — уже смелее, уже не так боясь. Он гладил Вову по голове и думал о том, что это, наверное, неправильно. Но ему было всё равно. Или не всё равно? Он сам не понял. Просто… хотел. Вдруг раздался голос Виктории Степановны. Она сидела около водителя, но, кажется, успела заметить всё. — И так, мои пионеры, этот прекрасный год вы снова проводите в лагере. Не опять даже, а снова. Голос был раздражённый, усталый. Она перевела взгляд на Женю. — И да… Творожкина, и не думай ничего учудить опять! Женя, которая только что задремала, вздрогнула. — Господи, мать моя женщина, зачем вы пугаете спящих пионерок? Я сама эта… Ангел! — сказала она, чуть тише, чем обычно. — Да, ангел, — присвистнула Аня. — Ангел без крыльев. — Творожкина! Я пугаю? Я?! Как ты смеешь! — чуть ли не прокричала старшая вожатая, заикаясь от возмущения. — Да ты… Ты в прошлом году, больше урона принесла в лагерь чем вторая мировая! — Я это.. ну.. — замялась Женька. – Все! Молчи! Просто молчи! Я уж думала, отдыхать буду, а ты приехала… Молча сиди! У тебя что не движени, акт вандализма! С Владимиром, между прочем! Вова, не открывая глаз, усмехнулся. — Виктория Степановна, это все она. — Вова! Сказали заткнуться, так заткнись!—ответила Творожкина. А Дима покраснел ещё сильнее, но руку с головы Вовы не убрал. — А ты вообще как в Москве оказался? — вдруг спросила Женя, чуть успокоившись. — Ты же из Воронежа. Вова приоткрыл один глаз. — К бабушке приехал, — лениво ответил он. — А оттуда уже в лагерь. Не твоё дело. — Ах, не моё? — Женя прищурилась. — Бабушку, значит, навестил. А сам в лагерь укатил как колобок. — А ты сама? — парировал Вова, закрывая глаз обратно. — Тоже небось от родителей? И с чего ты русский фольклор вспомнила? — Я — по доброй воле! И я это… Ну, хорошистка, а не неуч! — гордо заявила Женя. Аня, которая до этого притворялась спящей, тихо хихикнула и сделала вид, что поправляет рюкзак. Женя хотела ответить что-то едкое, но в голову ничего не приходило. — А путёвку ты как получил? — не унималась Женя. — У нас в Москве только хорошистам дают. А ты… ты вообще учишься на кого? Вова лениво приоткрыл один глаз. — На тройки. Иногда на четвёрки. — И как ты с такими оценками в «Юность» попал? — А у нас в Воронеже свои порядки, — усмехнулся Вова. — Не всем же быть зубрилами. — Я не зубрила! — возмутилась Женя. — Я хорошистка. Это разные вещи. — Хорошистка, которая спорит с огузком о смысле жизни. Занятно. — Я не спорю, я пытаюсь понять, как троечник оказался в одном автобусе с человеком, который учится на четыре и пять. Это несправедливо. Вова притворно вздохнул и закрыл глаза. — Мир несправедлив, Творожкина. Привыкай. А я, может, по физре нормативы сдал. Не всё же в твоей математике счастье. — По физре? — Женя прищурилась, оглядывая его фигуру. — Не смеши. — Ты меня ещё не видела на лыжах, — бросил Вова, не открывая глаз. — И надеюсь, не увижу. Аня сдавленно закашлялась, пытаясь скрыть смех. — Да ты даже в карты наверняка не умеешь играть! — потом начал оправдываться Вова. «Ну хоть в карты я буду прав!» — Я? — Женя присвистнула. — Григорьевич, ты с дуба рухнул? Да я обыграю тебя, я игрок номер один! Тот фыркнул, снова откинувся Диме на плечо, а Женя так и смотрела в окно. — Вов, — сказал он, так же поглаживая его по голове. Пальцы мягко перебирали волосы. — Я тебе подушка? — Ты? Димон, ну… щас да. — ответил Вова, не открывая глаза. --- Женя закатила глаза и снова уставилась в окно. Где-то там, впереди, ждал лагерь. Новые приключения. Новые проблемы. И вожатая, которая пока даже не подозревала, с кем ей предстоит иметь дело. Или подозревала — судя по её голосу. А автобус всё ехал. И Вова спал на плече у Димы. И Дима гладил его по голове. И никто, кроме Ани, этого не замечал. Но Аня молчала. Потому что некоторые моменты лучше не комментировать, а просто наблюдать. --- --- Глава 5. Лагерь «Юность» Через два часа автобус въехал в Подмосковье. Неподалёку от деревни Андреевское находился юношеский лагерь «Юность». Женя знала его как свои пять пальцев. — Так, детишки, приехали! — объявил Асер. В автобусе ехали дети от 9 до 14 лет. Жене почти 13, значит, она в третьем отряде. Все начали выходить, общаясь между собой. Женька еле дотащила свой чемодан. — Не надо было столько брать для развлечений... — пропыхтела она. Около остановке была остановка,где скамейки и,даже объявление какие то. В её отряде было человек двенадцать, и она их всех хорошо знала. Но вдруг в толпе мелькнула незнакомая макушка. Женя прищурилась — макушка была светлой. Две длинные косы аккуратно заплетены, в отличие от Жениных вечно растрёпанных волос. — А это кого принесло? — мелькнуло в голове. Но тут задудел рожок. Все строились на торжественную линейку. Женя эту церемонию каждый год слушала без интереса, наизусть зная каждое слово старшей вожатой — Виктории Степановны, женщины лет тридцати с короткими каштановыми волосами, зелёными глазами и в очках. Та самая,которая кричала в автобусе. — Итак, смирно! — начала Виктория Степановна, и её голос разнёсся по всей площади. — Рада приветствовать вас в Московском Государственном Оздоровительном Лагере... — она сделала паузу, будто сама не верила, что выговорила это, — имени Катерины Ребянкиной. В рядах послышался сдержанный шёпот. Женя закатила глаза — она знала эту речь наизусть, но название слышала впервые. — Лагерь основан в 1953 году, — продолжала Виктория. — Катерина Ребянкина была педагогом. Она верила, что дети имеют право на счастливое детство. Её муж, детский врач, помогал ей. Вместе они создали место, где вы будете отдыхать, дружить, учиться новому... — она перевела взгляд на Женю. — И не хулиганить. — Это она про меня? — прошептала Женя Ане. — Про всех, — так же шёпотом ответила Аня. — Но в основном — про тебя. Из толпы вышла та самая светловолосая девочка. Женя разглядела: у новой вожатой глаза были зелёные, как трава. И волосы светлые, до пояса. Две длинные косы аккуратно заплетены, в отличие от Жениных вечно растрёпанных волос. «Настоящая комсомолка, — Подумала Женя. — Блондинка ещё... Прямо с плаката сбежала». — Здравствуйте, я Александра, мне 15 лет, — представилась девочка и гордо встала рядом с Викторией. Её волосы доходили до пояса. — Александра Михайловна, если кто-то будет хулиганить... — Виктория подняла взгляд на Женю, намекая, — ...сразу сообщайте мне. Женя обиженно надула губы — мол, я ангел, а не хулиганка — и уставилась в клумбу. А Аня в это время стояла в строю и смотрела куда-то в сторону. Женя проследила за её взглядом и увидела там мальчика. «Дима что ли?» Сказала про себя она. Он стоял в четвёртом ряду и делал вид, что слушает Викторию Степановну, но сам украдкой поглядывал в их сторону. — Ань, ты чего? — шепнула Женя. — Ничего, — слишком быстро ответила Аня и уставилась в небо. — Ага, конечно, — хмыкнула Женя, но ничего не сказала. — А теперь все по комнатам. Александра, тебе дадут отдельную комнату. Персональную, — добавила Виктория. Женя аж подпрыгнула от возмущения. Почему какой-то новенькой — отдельную комнату, а им — обычную?! Но спорить не стала, пошла разбирать чемодан. --- Комната была обычной в корпусе: посередине комод с ромашками в вазе, два шкафа, две кровати. Женя расстегнула чемодан и достала плакаты, хорошо, что она взяла канцелярские кнопки, и приклеила на стену. Журналы на тумбочку, одежду в шкаф забросила. К ней пришла девочка. Она достала из кармана карты и начала с Женькой партию. К несчастью, их игру спустя минут 10 прервала Саша. Она зашла в комнату, позвать на ужин — как вожатая, она обязана всех звать самостоятельно. — Пойдёмте на ужин, а то всё остынет, — с лёгкой улыбкой сказала она. Женя не хотела, чтобы её игру прервали, она хотела доиграть. — Мы не голодны, — ответила та, хотя хотела поесть. — Да, Ань? Та девочка, что играла с ней — Аня. Она неуверенно посмотрела на свою подругу. — Наверно, попозже... Александра не стала настаивать. — Ладно, если что, столовая работает до восьми. --- Минут через пять Аня всё же захотела покушать. Они положили карты на комод и вышли на улицу. Был лёгкий, тёмный последний июльский вечер, сверчки как будто вальс между собой танцевали, нежный жёлтый свет был от фонарей. Вскоре они дошли до столовой. Женя села с Аней и начала есть. Подавали компот, рыбные котлеты и гречку. Женька медленно ела, ей не нравилось то, как готовят, но всё же съела. — Господи... Даже в Индии лучше питаются! — думала про себя она, оценивая еду. Вскоре она выбралась из-за стола с Аней. Они небольшим шагом вместе пошли. — Вот почему... Почему у какой-то там Александры персональная комната?! — ворчала Женька, закручивая пальцем себе локон волос. — Да! Мы тоже взрослые! — поддерживала её подруга. Они тоже хотели себе такие условия житья, а не как у простых пионеров. Они дошли и рухнулись на кровать, обсуждая эту вожатую. — О.. Женька... — заблестели глаза у Ани, она придумала интересную задумку. — Да? — пробежало любопытство у Жени, она хотела узнать, что же такое придумала её лучший слушатель. — Давай мы детям из младшего отряда намажем лица зубной пастой? — рассказала свой план Аня. Она знала, где взять зубную пасту так, чтобы не заметили, это была не проблема. — Давай! Я за! — восхищённо заговорила та. Она была главной хулиганкой лагеря со своей подружкой, каждый раз устраивали что-то. Аня тихо вышла из домика, направляясь к умываль нику, где была зубная паста. Она довольная пошла затем к Жене, которая с нетерпением ждала. Они открыли дверь и уже вместе вышли к домикам младшего отряда. Аккуратно и тихо проделав свою миссию, они сделали усы всем. Посмеиваясь, затем ушли обратно к себе, удовлетворенные.