Лучший день в Банке Северного королевства

***

— Так-так, быстрее! — гонял всех с места на место главный помощник. — Ускоряемся! Всем что, жить надоело? Он прибудет через пятнадцать минут… Елена, почему ты ещё не в зале? Быть главным помощником одного из самых влиятельных людей страны — задача не из лёгких. Помимо него имелось ещё пятеро помощников, но и за теми нужен был постоянный надзор. Александру грех жаловаться на свою жизнь.  Огромные суммы, поступавшие на счёт каждый месяц, оправдывали вложенные труды и радовали нервно дёргавшийся глаз. Да так действенно, что всякий раз в пасти шредера гибло очередное заявление на увольнение. Впрочем, застань его начальник в момент сиюминутной слабости — Александр воспользовался бы прекрасным навыком, которому обучали на бухгалтерских курсах, а именно: утилизировал бы бумагу более естественным образом. — Тут есть проблема… — Какая проблема? У нас что ни день то проблемы, — свернул за угол главный помощник, а мимо пронеслись девушки из отдела обмена валют. День у них определённо не задался — одни взлёты. Александр вздохнул и крепче сжал рабочий планшет. Всё должно быть идеально, но, как это бывало на любом рабочем месте, с этим имелись сложности. Мраморный пол в холле должен был блестеть, зона для высокопоставленных клиентов — сиять не хуже престижных казино или стрип-клубов, декоративные растения — цвести, а каждый сотрудник льстить и улыбаться, да так, чтобы кожа на губах после рабочего дня трескалась и кровила. Каждая деталь должна была быть учтена. Упаси все известные боги, если глава банка заметит стрелку на колготках у кого-то из сотрудниц или стёртый каблук. А уж за неопрятный внешний вид жди выговора или лекции о том, как красота влияет на доверие и желание людей оставлять деньги именно у них. — Вы не забыли про кофе? — Александр остановился посреди коридора.  Начальник ещё в пять утра попросил изменить время встречи и передать личному экипажу, что через два дня ему нужно оказаться на другом конце света ради одной важной сделки. Часовые пояса — не помеха для бизнеса, но определённо проблема для хорошего настроения. И если на столе к его приходу не окажется кофе свежей обжарки, то не видать им всем спокойного рабочего дня. — Кофе? Сейчас уточню… — Немедленно, у нас, чёрт, — он посмотрел на часы. — Десять минут! — Да, но есть одна проблема. И… — Наконец-то! Я думал, никого не поймаю, — к ним приблизился рыжеволосый парень, одетый в кожаную куртку, футболку, рваные джинсы и тяжёлые ботинки. Его образ остро контрастировал со строгой офисной обстановкой, как клякса на чистой бумаге. — Такая суета, что, Царица приезжает? — Хуже. Молодой господин, что вы здесь делаете? — после тяжёлого вздоха обратился к предвестнику Александр. Только этого ему здесь не хватало. Это не проблема — это катастрофа. И он надеялся решить её как можно быстрее. Желательно за десять минут. — Я? Мне сказали сегодня здесь помогать, — почесал затылок парень, обнажив татуировку на руке. — Лен, закончи последние приготовления… И не забудь про пепельницу на столе! — Идём за мной. В главном филиале было два хороших дня. Первый — когда Панталоне разъезжал по другим филиалам и контролировал работу там. Сначала как тайный посетитель, проверявший работу электроники: всё ли функционирует без заминки и на месте ли купюры. Затем направлялся к управляющему, где методично всё осматривал, сверял цифры и доводил местного начальника до прединфарктного состояния. Второй — самый редкий, как выигрыш в казино: приезд бывшего мужа главы банка. Второй предвестник, весьма необычный человек эгоцентричный, безответственный, но весьма харизматичный.  Глядя на него, Александр не понимал, как с таким человеком сошёлся его начальник. Противоположности притягиваются? Но им, как и многим, не было дела до того, стала ли работа в Фатуи или иной случай поводом для их сближения. Причуды начальства — это причуды начальства. Им слишком много платили. Однако появление бывшей второй половинки начальства сулило им день без забот и излишнего надзора. Обычно они запирались в кабинете. Задача Александра как помощника сводилась к тому, чтобы перенести встречи, предупредить заместителя и приносить спиртное, если оно заканчивалось. Остальным же следовало вести себя достаточно тихо и не отвлекать. Полностью игнорировать доносившиеся разговоры, смех и порой иные громкие звуки. Не так уж и сложно. Прекрасный рабочий день. В завершение которого оставалось лишь предупредить личного водителя главы банка, охрану и, конечно же, удалить из памяти смятую одежду да звучавший откровенный флирт между двумя мужчинами. Жаль, что такие дни после развода начальника с известнейшим хирургом и учёным с кучей степеней — вопиющая редкость. Чего было навалом и за что ему точно не доплачивали, так это за младшего предвестника, которого, когда не находилось иных задач, отправляли к ним. — Куда? Только не опять, я не выдержу снова перебирать бумажки по числам и датам, — завыл Тарталья. — У меня спина всё ещё ноет, представляешь? Может, есть выездная подработка, ну знаешь, пригрозить кому или… — Послушай, пока всем не до тебя… И тебе лучше не попадаться ему на глаза, — помощник тащил юношу в сторону специальной комнаты для клиентов, помня, что сегодня она определённо должна быть не занята. — Как всё уляжется, я обязательно займу тебя чем-нибудь. Может, если младший предвестник так хочет выездной работы, отправить его в химчистку вместо Сергея? Считалось бы курьерской работой: и парень не жалуется, и им станет проще. Он пообещал себе обдумать это позже, как раз после того, как начальник займётся своими обычными делами в кабинете. — Кому на глаза? То есть сегодня меня не будут пытать в архиве? Спасибо. Как вы тут держитесь, не представляю… В непосредственной близости нос Александра учуял острые специи, лук, дешёвое мясо, и всё это напоследок приправленное мятной жвачкой. Нет, ему точно надо предвестника спрятать. Нельзя провоцировать невыспавшееся начальство, подкидывая ему на повестку дня самый главный раздражитель. — Куда мы идём? — продолжал осыпать вопросами Тарталья. Александр открыл дверь пропуском, а после быстро затолкнул Одиннадцатого предвестника внутрь. — Эй, что… — Делай, что душа пожелает. Тут есть телевизор, вайфай, конфеты, печенье и журналы. И ни шагу отсюда. Вернусь через полчаса! И захлопнул дверь. Веры в то, что юношу займут бизнес-журналы на столе, у него, конечно, не было. Но высокоскоростной интернет и печенье вполне могли с этим справиться. Ему нужно было не больше получаса, и он быстренько подберёт задание — желательно такое, чтобы в сотнях метров от здания банка. — Он прибыл, — прозвучал голос охраны в гарнитуре в правом ухе. Александр в отражении стеклянной панели сверил свой внешний вид. Замученность и усталость не должны были так бросаться в глаза. Пора.

***

В холле установилась полная, почти гробовая тишина. Рабочий день ещё не начался, но все сотрудники были наготове. Александр, закончив последние приготовления, замер у стеклянных дверей. Он готов был принять весь удар на себя. Его талант определять настроение Панталоне по микроскопическому движению брови точно мог спасти сегодняшний день. Именно благодаря ему он продержался все эти долгие годы. Тонированный чёрный автомобиль класса люкс подъехал медленно и бесшумно. Подобная модель была только у двух людей в этой стране: у главы банка и у самой… Здание банка со стороны выглядело роскошно. Это место дышало деньгами, властью и неприступностью. Ступени, полированные до зеркального блеска, античные колонны и статуи из абстрактных фигур — словно храм, в который вернулось его божество. Мотор автомобиля заглох. Первым вышел водитель, профессионал в строгом костюме и белых перчатках. Он остановился у задней двери, открыл её, отступил ровно на два шага и сложил руки за спиной. Из машины никто не выходил. Александр ощутил тревогу охраны у дверей. Казалось, даже птицы на карнизе притихли. Он сделал глубокий вдох и поправил галстук. Первым из темноты роскошного салона появилась обувь. Дорогие оксфорды из чёрной матовой кожи, шнуровка идеальная, подошва тонкая — их владелец предпочитал лёгкость и бесшумность. Затем из машины поднялся он. Панталоне, Девятый предвестник Фатуи, глава банка Северного Королевства, который одним звонком мог полностью переломить правила игры мировой экономики, вышел из машины плавно, без лишних движений, как хищник, направляющийся к своему логову. Угольный костюм, сшитый на заказ известным домом моды, струился по телу без единой складки. На плечи накинуто пальто — длинное, из кашемира высочайшей пробы, с широкими лацканами и тяжёлыми пуговицами. Сам глава банка выглядел вполне обыденно-великолепно. Словно вот-вот закончит подписывать бумаги и отправится прямиком на подиум, чтобы блистать в новых костюмах от кутюр. Чёткая линия подбородка, высокие скулы, глаза тёмные, глубокие, ничего не выражавшие. В них не было ни шанса увидеть ни гнева, ни радости — только бесконечную оценку. Волосы чёрного цвета с одной серой прядью собраны в идеальную причёску. Он сделал шаг, держа телефон у уха. Пальто сдвинулось с плеча, открывая вид на острый край пиджака. Он не поправил его и продолжил идти. Лишь на мгновение Панталоне оглядел внешний фасад банка, а после, продолжая что-то тихо говорить на иностранном языке, направился к мраморным ступеням. Стеклянные двери открылись бесшумно. Абсолютная тишина. Панталоне переступил порог, и мир внутри здания изменился. Свет стал ярче, а воздух холоднее. Охранники замерли. Сотрудницы вытянулись по струнке, прижимая папки к груди. Когда глава банка раздражённо сбросил звонок, Александр выступил из тени колонны. Ровно в тот самый нужный момент. — Господин Панталоне, доброе утро, — ровным голосом произнёс помощник, привычно принимая дорогой плащ в свои руки. Повезло, что погода стояла дождливая, но тёплая. Его начальник страстно обожал три вещи: хорошие сделки, молодых любовников и шубы из роскошного меха. И эти громоздкие меха, тянувшиеся шлейфом, приходилось таскать помощнику каждый раз. Врагу не пожелаешь подыскивать место, куда спрятать предмет гардероба, который вполне мог стоить как бюджет какой-нибудь небольшой страны. — Доброе, — кивнул глава банка и направился дальше. Александр быстро передал пальто другому помощнику и догнал начальника, подстраиваясь под ритм. Он оказался ровно на полкорпуса сзади и слева — идеальная позиция для чужого спокойствия. То, что начальник не в духе, было не только заметно, но и чувствовалось. — У вас три встречи до обеда, — начал помощник, сверяясь с планшетом, хотя знал всё наизусть. Ещё он оглядывал углы, молясь богам, чтобы ниоткуда не вылезла рыжая макушка. — Делегация в десять, проверка отчётов в одиннадцать, и в двенадцать тридцать у вас видеоконференция с южным филиалом. — Отмени делегацию, — голос Панталоне был ровен и безэмоционален. — Они опоздают, я не жду опаздывающих. — Конечно, — кивнул Александр, мысленно сложил всё в уме и получил ответ на вопрос, с кем наверняка прямиком из особняка вёл переговоры начальник. — Видеоконференцию перенеси на вечер, — глава банка зашёл в кабинет, а помощник последовал за ним. — Я не в настроении слушать подогнанные цифры ближе к обеду. — Слушаюсь. — Где кофе? От этого вопроса у помощника по спине пробежала дрожь. Он знал, что это произойдёт. — Через три минуты будет у вас в кабинете. Всё, как вы любите. Пепельница на столе, а отчёты по вчерашним торгам подписаны и ждут вашего финального одобрения. Панталоне сделал вдох, который Александр легко распознал как «пока всё в порядке». — Кто сегодня встречает у входа? — Елена. — Заменить. Александр кивнул, не задавая ни одного вопроса в стиле «почему». — Кого назначить? — Того молодого парня, который вчера принёс отчёт вовремя, — сказал Панталоне и сел за рабочий стол. — Будет сделано. Александр, почувствовав нутром, что он здесь больше не нужен, быстро покинул кабинет начальника, оставляя того с утренними задачами. У него оставалось достаточно времени, чтобы уладить беспорядок, который неизбежно принесёт младший предвестник. — Он на меня зол? — спросила Лена, передавая ему поднос с кофе. — Нет, точно нет, — помощник принюхался к кофейному напитку, удостоверяясь, что это именно то, что нужно. Не хватало ещё сильнее испортить настроение начальству — оно и так уже испорчено делегацией. — Ох, несёте дозу кофеина большому начальнику? Александр чуть не перевернул поднос с кофе. Прямо у стены неподалёку от них стоял Второй предвестник собственной персоной — в своей излюбленной синей закатанной рубашке, тёмных брюках, ботинках и небрежно наброшенном на плечи пальто. Волосы слегка взлохмачены, подбородок украшала лёгкая щетина, а улыбка-ухмылка не предвещала ничего хорошего. Видно, так на небе звёзды сложились, что трое предвестников должны были оказаться в одном месте, а видеть никого из остальных двоих их начальник не желал. Вопрос о том, как бывший муж проник в здание банка, отпал сам собой: тот наверняка козырнул перед охраной через задний вход своими «особыми привилегиями». Остальные, наблюдавшие за появлением Дотторе, замерли в ужасе. Здесь его боялись и восхищались им в той же степени, что и Панталоне. Правда, его появление сулило больше положительного, чем отрицательного, — ведь именно этот человек нарушал все местные правила и ему за это ничего не было. И именно этот человек мог с лёгкостью занять их начальника на весь день. На это мысленно и рассчитывали некоторые сотрудники, которым было известно про тот самый лучший день.  Встретить бывшего мужа начальника — весьма неожиданный исход. Слишком приятный, чтобы быть правдой. — Не советую. — Доброе утро. Меня не предупреждали. — Доброе. Как обычно. Зачем мне предупреждать? В вашей обители таблиц, бумажек и точностей небольшой сюрприз, как глоток свежего воздуха… — Печенье закончилось, а есть ещё? Дотторе и Александр обменялись взглядами и повернулись на голос. Позади них стоял хорошо известный обоим юноша. Александр закатил глаза. Даже получаса не прошло, а тот уже вылез наружу. — Ты что тут делаешь, парень? Подался в офисные клерки? Сидячая работа тебе вредна. — Дотторе оглядел младшего коллегу с ног до головы. Всё вполне стандартно — беззаботность и инфантильность, продемонстрированные во всей красе, включая крошки печенья, оставшиеся около рта. — О, привет. Тебя тоже сюда послали? — поприветствовал коллегу Тарталья, а затем обратился к Александру: — Так у вас больше нет? Они правда вкусные. Видя, насколько опечалился главный помощник, Дотторе пришёл на помощь, подмигнув: мол, никуда не уходи, сейчас всё решим. Второй предвестник подошёл ближе и принялся проводить быстрый осмотр юноши. — Да видят боги, Чайлд, ты как из дома-то вышел? — Что? — Ты же болен. Тебе срочно надо уезжать домой. Немедленно! — Но я чувствую себя прекрасно! Готов к работе! — настаивал Тарталья, пока его за предплечье тащили к выходу. — Я врач, и мне виднее! — продолжал Дотторе, а после решил воспользоваться обезоруживающим аргументом: — Ты спорить с вышестоящими будешь? — Нет, но… — Никаких «но». Садись в машину и поезжай домой, — Второй предвестник довёл младшего коллегу прямо до стеклянных дверей банка. Сотрудники вежливо сохраняли молчание и старались даже не смотреть на эту комичную картину. Предвестники — это предвестники, сами разберутся. — Пульчинелла… — Начеркаю я твоему наставнику одну записку. Если что направляй всех ко мне. Вперёд, давай-давай. Будешь упрямиться — организую тебе недельный карантин. Езжай уже.  — Ладно, — отступил парень, сделав шаг назад. Второй предвестник уже развернулся, как вслед донеслось: — А можно узнать, что за печенье? — Специально для тебя узнаю, — не поворачиваясь, ответил Дотторе, мысленно возмущаясь настойчивой молодёжи. Что за поколение? В былые годы он бы радовался, что может слинять с работы, а этот ещё и упирается. Правильно говорят, что молодёжь нынче совсем от рук отбилась. — Помог чем смог. В ближайшее время точно не увидите. — Не знаю, как выразить вам благодарность… — Всё ты знаешь, — улыбнулся Дотторе и забрал поднос из чужих рук. — Сколько лет здесь работаешь. Просто убедись, чтобы нам не мешали. И быстренько умыкнул в кабинет местного начальства, где его уже поджидали. — Опять устроил саботаж? — продолжал печатать Панталоне, даже не посмотрев, кто вломился. — Отослал мальчишку обратно. Или ты, как и все, подумал, что я не замечу? Не заметить этот красный спорткар на парковке, занимающий целых два места, просто невозможно. — Ни привет, ни доброе утро, как всегда о делах, — Дотторе с елейной улыбочкой прошёл до самого стола и поставил поднос с чашкой кофе. — Саботаж — часть моей профессиональной деятельности, куда без него. Бедные сотрудники… — Ты мне будешь говорить про террор сотрудников? Мне стоит поднять списки всех уволившихся лаборантов? Жаль, что мой помощник не хранит их больше года. — Стечение обстоятельств. А этому ребёнку двадцать лет, а он по поручениям носится, — учёный, приметив место, куда бросить пальто, быстро от него избавился, оставшись в рубашке. — Пусть отдохнёт. Чем мы занимались в свои двадцать? — Работали, — невозмутимо ответил глава банка. — И чем я обязан присутствию самого Иль Дотторе в своём кабинете? Сам Второй предвестник уделил мне столько своего непомерно ценного времени. — Ой, не начинай, ладно? — фыркнул мужчина. — Я соскучился. Оторвёшься от своих важных дел на секундочку? Ты сегодня невообразимо великолепен, хочу насладиться тобой полностью. Сядем на этот диванчик, посплетничаем, поговорим за жизнь, а может, чем интересным займёмся. — Дотторе, возвращайся к своим делам. — Говорю же, не начинай. Давай-давай, я знаю, ты этого хочешь. Или боишься моего осуждения за те мягкие тапочки, которыми ты сменил свою невероятно дорогую обувь? Мне ли, как твоему врачу, не знать, как отекают твои ноги по вечерам? — Зандик… — Уже лучше. Обожаю, когда ты вот так эротично проговариваешь моё имя. Ух, ещё чуть-чуть — и не сдержусь. Панталоне оставил работу и встал. Это было его ошибкой. Дотторе не стал медлить и легко утянул мужчину с собой на диван, прямиком к себе на колени. Пока Панталоне приходил в себя от такой дезориентации, учёный поднёс схваченное им в плен запястье к своему носу. Запах парфюма смешался с запахом тела. От него всегда пахло идеально — тот был слишком озабочен своим образом. Производить впечатление для него возведено едва ли не в абсолют. Чувственный поцелуй лёг на кожу, почти невинно, без подтекста. Панталоне так и замер у него на коленях. Он чувствовал руку на своей пояснице — подталкивающую, направляющую и сталкивающую их нос к носу. — Мне надо работать, иначе на мою должность найдётся кто-то более компетентный, кто не проводит рабочие часы в объятиях… — Я устроил тебя на эту должность. И мне решать, кто более компетентен, — прошептал Дотторе, а после убрал ладонь с поясницы и положил её на грудь, туда, где билось сердце. Сердце, которое он однажды смог сжать в своих пальцах. — Я имплантировал вот сюда один маленький механизм, ты его совсем не чувствуешь, но именно он заставляет твоё прекрасное сердце биться. Помнишь? — Помню. Жаль, порой я забываю, насколько велико твоё самомнение. Спасибо, что напоминаешь мне об этом, — Панталоне, очевидно чем-то разочарованный, настроился встать с чужих колен. Негоже ему, такому должнику, возвышаться, а не сидеть у ног и благодарить великого человека за то, что тот снизошёл до него. — Ну что за истерики, — Дотторе ловко помешал свершиться побегу, потянув его обратно. — Чего ты вредничаешь-то? Поражаюсь тому, насколько ты совершенен внутри и порой упрям снаружи. — Что? Совершенен? Учёная степень не равна знанию слов? — Девятый предвестник недовольно нахмурился оттого, что ему не дали уйти. — Совершенному явно не требуется несколько операций в год. — Улучшения, и только. И если бы кое-кто прислушивался к моим рекомендациям, то пореже оказывался бы на моём столе… Но если это твоя цель, то я польщён! Признайся, это проявление ревности? Можешь не волноваться, никто из тех, кто попадает ко мне на стол, с тобой никогда не сравнится… — Ты… ты невыносим… — А то! Кстати, какой красивый пиджак — точно сшитый на заказ и за чью-то годовую зарплату. Ой, какая жалость… пуговичка сама расстегнулась. Ах, и вторая! Ужас! Тебе стоит позвонить дизайнеру: такие деньги, а пуговицы так и норовят выскользнуть. Ой, ещё одна! Что ж такое, кошмар… — Прекрати, — остановил издевательство над своим пиджаком банкир, оттолкнув руки, но было поздно. Последняя пуговица сдалась под напором умелых рук, и дорогая ткань разъехалась, открывая вид на тонкую, в цвет пиджаку, водолазку. — Ты специально, да? — обиженно пробурчал учёный и костяшками слегка надавил на талию, чувствуя, как под тканью напрягаются мышцы. — Когда ты успел променять ту итальянскую фирму рубашек на этот вязаный ужас? — С каких пор ты знаешь, какие рубашки я ношу? — С начала нашего брака. И я не помню… — После развода, — Панталоне сложил руки  на груди. — На который ты не явился. — Виноват. Простишь? Знаешь, эти официальные мероприятия не для меня, — голос Дотторе стал ниже, почти мурчащим. Второй предвестник поднял руки с талии наверх, к скрещенным рукам. — Привыкаешь общаться с неразговорчивыми пациентами, и потом ужасно тяжело выходить в общество. Да и повод почти что траур… Провожаем такой совместный проект — у меня не нашлось сил. — Хорошо. Тебе повезло, что я прекрасно умею подделывать твою подпись. — До чего же талантлив. Я определённо горд тобой, — Дотторе развёл руки в стороны и, обхватив ладонь Панталоне, мягко поцеловал тыльную сторону. Отвлекающий манёвр сработал до впечатляющего хорошо. Пока Панталоне, разнеженный таким вниманием, не ждал подвоха, учёный ловко стянул с него пиджак. Без сопротивлений пиджак упал на пол с глухим стуком. — Слишком душно, не находишь? Да и нечестно — я же в рубашке. — Ты… — выдохнул глава банка, не в силах сопротивляться. Да и кто бы смог, когда на него смотрят таким взглядом? Дотторе с недовольством перехватил край чёрной ткани, который он так незаметно вытащил из-под брюк. Он устранил водолазку с желаемого тела, мысленно жалея, что не взял свой любимый скальпель. Так было бы намного сподручнее и веселее. Всё-таки оставлять такую часть гардероба в живых не хотелось. Сначала оголился живот, затем грудь, и лишь после он помог избавиться от неё полностью. Волосы Панталоне, скреплённые лишь шпилькой, осыпались по плечам, а шпилька с глухим стуком упала на пол. Взглядом Дотторе прошёлся от шеи к чётким линиям ключиц, а затем к груди, к затвердевшим вершинам. Но самым интересным для него были незаметные обычному глазу бледные линии — замаскированные под естественный рельеф кожи и сделанные мастером своего дела. Им самим. Каждая — его идеальная работа. — Я помню этот, — прошептал Дотторе, проведя подушечкой пальца по тонкой дуге у живота. Панталоне невольно вздрогнул, то ли от холода, то ли от воспоминаний. — И этот. Этот же… — палец поднялся чуть выше, к ребру. — Ты получил, когда улетел на переговоры через день после операции. Это было крайне глупо. — Скажи, ты приехал уговорить меня на очередную операцию или же… — указательный палец учёного, коснувшийся губ Панталоне, прервал его речь. — Просто восхищаюсь своим творением, как художник своей картиной, — уже большим пальцем Дотторе обвёл контур нижней губы Панталоне. Нежно и изучающе. — Конечно. Думаю, мне стоит написать на тебя жалобу о твоём непрофессиональном подходе. Возбуждаться от этого… весьма некомпетентно, — Панталоне ухмыльнулся уголком губ. Изводил специально, вынуждал не медлить, не смотреть, а действовать. — Готов выслушать жалобу в устной форме, прямо здесь, на этом диване… — Второй предвестник потянулся к губам, которые только что осматривал, и посмотрел прямо в глаза. Игриво и с вожделением. — …Можешь не стесняться в выражениях и бранить меня во весь голос. — С удовольствием… — Панталоне резко притянул его ещё ближе, хватая за синюю рубашку. Он сжал пальцы на вороте учёного с такой силой, что побелели костяшки. — …Изложу суть жалобы в мельчайших подробностях… — Жду не дожду… Панталоне дёрнул вниз, почти агрессивно. Их губы столкнулись влажно и глубоко. Дотторе не успел насладиться поцелуем, как тот прекратился. К его великому разочарованию. В фиалковых глазах горели искры. — Ты ворвался в мой банк за пятнадцать минут до совещания. Сбил настрой моих подчинённых — они наверняка будут благодарить тебя ещё неделю. Выгнал Тарталью за дверь. Помешал мне насладиться утренним кофе и выкурить сигарету. И разглядываешь меня как очередной мемориал своих достижений. — Я забочусь о тебе, — Дотторе улыбнулся и совсем по-ребячески поцеловал его в щёку. — Кофе плохо влияет на твой сон, а курение разрушает лёгкие. Дорогой, если бы я мог предложить стоящую альтернативу или навсегда избавить тебя от этих проблем — давно бы сделал это. И как на него злиться? Панталоне на мгновение прикрыл глаза, скрывая улыбку. Умел же гад вывернуть всё так, что злиться на него — на безответственность, на лень, на всё остальное не получалось. Как же тяжело и невозможно любить. Он расслабил руку, и ткань выскользнула из пальцев. Лоб коснулся лба, и тепло внутри согрело каждую клеточку тела. — И это всё? Утомил. — Раз так просишь… Не застал развод, но побуду на примирении. Ты уже составил претензию? Можешь начинать озвучивать… Кофе так и остался на столе нетронутым. Александр, проходивший мимо дверей и заслышавший протяжный стон, в котором тут же признал начальника, улыбнулся. Нет дня легче, чем тот, когда их навещал Второй предвестник. Пусть и известный жёсткими деяниями, он сделал рабочий день легче и лучше. Александр отложит своё увольнение — на пару месяцев точно.