Акаи

      — Посчитай до пяти и успокойся, — раздраженно фыркнул Стьюи. Он уже порядком устал от этой сцены.       Кендалл посчитал до пяти, но ничего не изменилось. Он все также думал, что если сейчас он продолжит трогать Стьюи, весь бухгалтерский баланс Вейстар Ройко упадет Аиду под пятки за считанные секунды.       На самом деле он не думал об этом. Он в принципе не думал, он скорее боялся и нервничал.       — Хорошо, — глотнул. — Идем, сядь на кровать.       — Кен, — Стьюи взял его руки.       — Идем, — Кен выдернул руки.       — Ну что мы, как на прогулке будем идти к постели? Тебе стоит открыть свой гигантский зонт.       — Он не гигантский.       — Я задел твое гигантское Эго?       — Оно не гигантское.       Кендалл ощутил себя так, словно внутри него повесилась женщина.       — Идем, — повторил он.       — У тебя есть спирт? Закинься, — устало двинул Стьюи.       — Нет. Мы должны это сделать, — настойчиво, серьезно отдернул его идею, словно слезливый розовый Бэнд-Эйд.       — У тебя ебаный чек-лист секса? Я думал, это фишка… Хер его знает, пусть будет Джерри.       За перепалкой они все таки дошли до кровати. Это было ужасно неловко, и Кендалл чувствовал себя куклой, которой управляла маленькая девочка, ничего не знающая о сексе, которая пыталась настырно спаривать Кена и Барби. Только Стьюи был совершенно не похож на Барби, а Кендалл не считал себя настолько красивым для Кена. Да, безусловно, бывали моменты, когда он чуть ли не мастурбировал на себя, но бывали и моменты, когда он бил зеркало, завернув кулак в полотенце, ненавидя свое отражение.       Кендалл оказался в самом странном положении: он не знал, в какой позе ему стоять, сидеть, лежать, стоит ли ему наклониться к Стьюи, который сел на край заправленной белой постели, или ему стоит посмотреть на него сверху вниз, словно призывая этим к сеансу унижения. И так далее.       Тогда Кендалл сел рядом и резко повернулся к нему, вызывающе смотря ему в глаза, но на самом деле вообще без эмоций, а на самом деле скорее с куражом и с боязнью, а еще с жаждой, желанием, а еще глаза его стали двумя монетами, которые старались блокировать любые эмоции. И так далее.       Стьюи смотрел на него с легкой усмешкой. Он, как и Кендалл, был абсолютно трезв и чист.       Руки Кендалла зашлись по синему пиджаку Стьюи, по его водолазке, он начал нервно искать какие-то тайные ходы к тому, что они испытывали вдвоем, когда были ужасно пьяны и накурены.       — Кен, — позвал Стьюи. — Ты всегда такой?       — Нет, клянусь, — обеспокоенно выдохнул он, смотря на пах Стьюи. — С Равой как-то проще. Она женщина.       — Дело не в этом.       Кендаллу стало неприятно, он чуть не разозлился по-настоящему. Его словно ударили в живот.       — Я хочу тебя, — он посмотрел Стьюи в глаза. Тот, поддерживая зрительный контакт, приблизился.       — Я знаю. Ты зажат. Расслабься.       — Ага. Ага, ага, да.       Стьюи погладил его предплечья. Это было настолько нежно и ненавязчиво, что Кендалл закрыл глаза, глубоко вздохнул, даже слегка успокоился. Он уперся руками в колени, слушая, как по тонкой материи летнего пиджака ходят ладони.       — А помнишь, когда мы были в том кадиллаке, — с придыханием вынес Кендалл.       — Закрой рот.       — Ага. Да. Окей.       Стьюи вторгся в его пространство посильнее: поцеловал его шею, потом еще раз, но ниже. Потом еще несколько раз. Запахло огоньком, который подносили к розам для сожжения. Это живой, такой естественный запал Стьюи готовился истребить стыд и нервы Кендалла.       — Перестань, — шепнул Кендалл, когда Стьюи начал легонько кусать. — Будут следы.       — Посмотри на это по-другому, — ответил Стьюи. — Доказательство того, что тебя хотят.       Кендалл возбудился и моментально взялся за волосы Стьюи. От них легонько несло ягодой акаи и цветком инжира. Стьюи умел брызгать ровно столько, сколько было нужно, а Кендалл брызгал либо слишком мало, либо слишком много, и тогда его шея блестела от слоя душистой жидкости.       Долой пиджаки. И так далее.       Они уже лежали на кровати, Кендалл сверху, Стьюи снизу, проводя линии по лопаткам и позвоночнику партнера.       — Не разговаривай, — шепнул Стьюи, когда Кендалл перестал целовать его, как будто снова хотел о чем-то рассказать или припомнить.       Запахло еще каликантусом, когда Кендалл целовал грудь и живот Стьюи, очень стесняясь себя. Но он все равно это делал, и Стьюи нежно гладил его затылок, и этого было достаточно, чтобы понять, что все хорошо, все одобрено. Чувство было настолько важным, что, казалось бы, никакие акцизы, тарифы и регламенты не смогут с ним сравниться.       Они лежали под одеялом, хотя хороводы вокруг земного шара водило лето, и было довольно жарко. В комнате работал кондиционер, и жарко на самом деле не было.       — Может, выпьем? — предложил Стьюи.       — Ты хочешь еще заход?       — Более смелый, — усмехнулся Стьюи. — Ты так стеснялся.       — Ты мне еще будешь говорить, что я стеснялся.       — Не понял.       — Ну… Стеснялся бы, не стал бы…       — Ну?       — Отъебись.       — Ты до сих пор стесняешься. А сколько тебе нужно, чтобы трахнуть свою жену?       — Окей, все, хватит с меня, — Кендалл встал с кровати и пошел на кухню.       — Сделай и мне тоже, — бросил Стьюи.       Кендалл непонятливо развернулся к нему:       — Ты что теперь, ебаный телепат? Гудини? Нео?       — Кен, — успокоительно произнес Стьюи. — Мы спим. Трахаемся. Я тебя знаю и сухим, и мокрым, и обдолбанным, и абсолютно трезвым. Я знаю, что ты делаешь после секса, если ты протрезвел. Ты либо отворачиваешься, либо пытаешься загадочно курить Лаки Страйк, либо идешь делать себе чернейший кофе. Курево у тебя на тумбочке, значит ты встал за кофе.       — А если я встал отлить?       — Мне с кокосовым сиропом, пожалуйста. Если нет такового, то с лесной ягодой, — наигранно улыбнулся Стьюи.       — Делай кофе сам, — буркнул Кен. — И у меня нет твоих сиропов.       Стьюи встал за ним, и они устроили догонялки по квартире, будучи раздетыми до боксеров. И так далее.       Настигли друг друга на кухне, где на самом деле были спрятаны сиропы, нужно было просто знать, где искать этих приторных гулей.       Кендалл поставил супер-комфортный-цифровой-прогрессивный кофейник и подготовил две чашки. В одну из них он не залил ничего, а во вторую залил кокосовый сироп, который ему дружелюбно подал Стьюи.       Они сидели за столом, все еще обнаженные.       — Ты же не любишь на самом деле эту чепуху, Стьюи, — сказал Кендалл, поглядывая на него поверх ободка своей чашки с логотипом Вейстар Ройко.       — Ты прав, — просто ответил он. — Я даю тебе почувствовать себя мужиком.       Кендалл рассмеялся.       — Думаешь, я с тобой чувствую себя женушкой?       — Я этого не говорил. Ты сам озвучил свой страх.       — Успокойся, мозгоправ.       — Ты рейджишься.       Кендалл встал из-за стола.       Они снова лежали в постели под кондиционером.       — Выключи эту хрень, — пожаловался Кендалл, отвлекаясь от продолжительных поцелуев плеча Стьюи.       — Где пульт? — спросил он. — Все, вижу.       И выключил. Кондиционер и так не шумел, но без него стало настолько тихо, что они оба даже испугались.       — Постони, пожалуйста, — попросил Кендалл. — Как-то тихо стало.       — Постони ты, — попросил в ответ Стьюи. — У тебя красивые стоны.       Кендалл опешил, смотря на Стьюи, словно средневековый человек на плиту.       — Так что, милый? Видишь, ты безоружен, ты не умеешь флиртовать. Я пытался доказать это с начала нашего общения.       — Я умею, — настоял Кендалл. — Просто не с тобой. С тобой не везет. Так бывает.       — Ага.       — Не издевайся.       Стьюи перекривлял его.       Уже был час ночи. Кендалл проклято, успешно и преданно игнорировал все звонки и входящие.       — Не хочу, чтобы ты уходил, — прошептал он в шею Стьюи.       — Акулу ждут в другом море.       — Ты понт кидаешь, мужик.       — Окей… — Стьюи прикрыл глаза.       Кендалл снова целовал его плечо.       Два часа ночи. Кендалл позволил себе хороший стон. И так далее.       Три часа ночи. Стьюи оставил сиреневый засос на груди Кендалла.       — Если закусаю тебя всего, то будет как в песне Джеффа Бакли, — сказал Стьюи. — Кофейный запах и сиреневая кожа.       Четыре часа утра.       — От тебя вкусно… — Кендалл снова целовал Стьюи, на этот раз его правую ключицу.       — Не говори ничего.       Пять часов утра.       Спали.