Слишком тесно для кокпита. (Рассонелли)

‎Ночной паддок всегда делал людей честнее. Под искусственным светом «Мерседес» казался серебряным призраком, а Джордж — слишком красивым, чтобы Кими мог смотреть спокойно. ‎ ‎Гран-при Сингапура прошёл мучительно: лязг шин доносился даже из далёкого бокса «Мерседеса». Кими, сидя в болиде, не думал ни о чём — лишь бы занять хотя бы третье место. Подиум был уже не важен, он хотел показать своему напарнику, что тоже хоть что-то может, чтобы старший видел в нём не угрозу, а реального напарника. Мокрая трасса заносила болид в разные стороны, из-за чего Антонелли чуть ли не терял управление. По радио Тото что-то говорил, но он не вслушивался — гнал, пытаясь изучать повороты ещё лучше, даже если это Гран-при. Кими пытался показать лучший результат, но Рассел был впереди. Уже на третьем повороте он его обогнал, чуть задев шинами болид, из-за чего Кими даже немного унесло, но он не сдавался, гнал со всей силы, как будто это его последняя гонка.  ‎ ‎Всё произошло слишком быстро: он даже не помнил, как оказался в боксах под взглядами камер. Он мямлил, пытаясь связать слова, и не помнил, как скатился на пятое место. Болид просто отказал. Мощность… чёртова мощность! А тут ещё и он… Рассел. Он занял четвёртое место, злой не меньше, чем Кими. Шлем быстро оказался на рандомной полке с бумагами, перчатки слетели на пол, балаклава — туда же. Рассел резко провёл рукой по волосам, словно убирая с себя все эмоции, которые накопились. Он не сразу заметил взгляд Кими — долгий… который мог заметить только он ‎ ‎— Прекрати пялиться, — отрезал Джордж. Голос резкий, всё явно не в порядке у такого серьёзного пилота «Мерседеса». — И ты опять смотришь на меня так… Джордж не успел договорить.  ‎ ‎— Как я смотрю на тебя? Я что, не могу этого делать? — Кими сразу начал наезжать. Эмоции накопились, а вывалить злость хотелось. В темноте бокса было видно, что Рассел сжал челюсть. Тишина давила. Рассел посмеялся — хрипло, привычно для старшего. Младший не мог наглядеться на британца перед собой.  ‎ ‎Тишина была недолгой: кто-то из механиков снова окликнул Джорджа, выводя их из транса взглядов. ‎ ‎ — Подожди, — механик окликнул Джорджа. — Тото хочет ещё раз проверить посадку. Джордж устало закатил глаза и снова опустился в кокпит. Пальцы задели хало — снова это дрожание в руках, словно опускаешься не в болид, а в яму. Джордж немного поёрзал, а потом посмотрел на Тото.  ‎ ‎— То, что надо, — Тото почти незаметно улыбнулся и покинул бокс. Механик лишь что-то поправил и коротко сказал: — Не задерживайтесь тут. Сразу после этого он покинул бокс. ‎ ‎Стало темно. Неоновые фонари освещали лишь часть бокса, но не сам болид, который стоял дальше, чем обычно.  ‎ ‎— Так как я на тебя смотрю? — переспросил Кими, поправляя комбинезон. Он ждал ответа, чёткого, в стиле Рассела.  ‎ ‎— Так, словно хочешь сделать что-то плохое. Рассел даже из болида вылезти не успел — чужие губы накрыли его. Британец не сразу это осознал, лишь когда итальянец отстранился. Потом Кими снова наклонился ниже — через хало, осторожно, будто проверяя, позволит ли Джордж снова этому произойти.  ‎ ‎Позволил.  ‎ ‎Рука Джорджа медленно легла на ткань его комбинезона, сминая её где-то у талии. Слишком тепло. Слишком близко. Настолько, что шум кондиционеров и далёкие голоса механиков перестали иметь значение.  ‎ ‎— Нас могут увидеть, — выдохнул Кими прямо ему в губы.  ‎ ‎— Тогда закрой дверь гаража.  ‎ ‎Бокс погрузился во тьму. Дыхание обоих пилотов смешалось. Болид чуть покачнулся, когда они оба в нём оказались — тесно… Кими снял руль для удобства и положил его куда-то. Их губы снова слились — нежно. Руки ласкали друг друга, пытаясь запомнить тело каждого из них. Кими чувствовал, как пальцы Джорджа медленно скользнули по внутренней стороне его запястья, задерживаясь там всего на секунду дольше, чем нужно. Снаружи всё ещё мерцал свет пит-лейна, но внутри бокса было тихо — только приглушённый шум кондиционеров и их слишком тяжёлое дыхание.  ‎ ‎— Тесно, — тихо усмехнулся Кими.  ‎ ‎— Это ты залез слишком близко, — спокойно сказал Джордж, не со смешком, а просто констатируя факт. ‎ ‎Кими полез к чужой шее, кусая её и целуя, опускаясь чуть ниже. Болид был очень тесным, настолько, что Кими еле как снял с себя доставучий низ комбинезона. Случайные касания казались уже не случайными. Сейчас существовали только они оба, только этот момент. В воздухе витало что-то незнакомое им обоим — страсть между двумя мужчинами? Возможно, но всё равно что-то не то… пот и животная страсть. Руки скользили по телам, пытаясь избавиться от ненавистного комбинезона, и когда их тела наконец соприкоснулись… Рассел притянул младшего в поцелуй. Пальцы британца полезли под резинку боксеров итальянца, но настойчивые руки младшего его остановили.  ‎ ‎— Не так сразу… — Кими чуть потёрся о возбуждение Рассела, вызывая у того нервный вздох. Ему буквально запретили действовать дальше… и он слушался. Не действовал, ждал действий от Кими — и они последовали.  ‎ ‎То, как боксеры оказались ниже колен Рассела, он сам и не понял. В болиде и так тесно для одного человека, а Кими действовал так, словно каждый день гонял со вторым человеком в кокпите. Джордж еле как сдерживал стоны, когда Антонелли провёл по всей его длине. Рассел никогда бы не подумал, что такой скромный парень, как Кими, сейчас будет ласкать его так, как никто и никогда. Он не мог налюбоваться на него, был готов кончить от одного только вида итальянца перед собой.  ‎ ‎— Не знаю, насколько это плохая идея, но… Но Кими не дал Расселу договорить. Руки сжали возбуждение старшего. Тесно было настолько, что Джордж был готов умолять Антонелли сделать это где угодно, но не в кокпите… — Антонелли, мать твою… Итальянец посмеялся.  ‎ ‎Боксеры отлетели куда-то за пределы кокпита. Им было неважно, был ли Кими растянут — животная страсть грызла их обоих. Когда Кими уже был готов насаживаться на Рассела, британец притянул его в поцелуй и опустил на себя, ощущая, как тот сразу начал дрожать и сдавленно дышать. Джордж давал Антонелли привыкнуть. Поглаживая Кими по голове, Рассел шептал ему непристойности на ухо, пытаясь сделать так, чтобы тот отвлёкся… и это получилось. Когда Кими сам уже начал настраивать темп, Рассел сразу взял его за бёдра.  ‎ ‎— Невтерпёж? Как ты мне там говорил? «Не так сразу»? Рассел ухмыльнулся, видя, как Антонелли уже с ума сходит от жары. Он сам задал темп — жутко медленный и раздражающий. Антонелли из-за этого терял контроль, но это было ещё возбуждающе. Темп резко ускорился, выбивая у итальянца стоны, больше похожие на скулёж. Они сразу утихли в поцелуе.  ‎ ‎Рассел знал тело Кими лучше, чем он сам. Темп ускорялся. Сейчас всё было похоже на соревнование: кто первый потеряет контроль. И, кажется, Рассел снова победил в этом деле, ведь Кими уже уткнулся лбом ему в макушку, стоня и прося большего. Чужие руки, которые уже были по-настоящему родными для Кими, ласкали с такой осторожностью… что у младшего пошли мурашки по коже.  ‎ ‎Антонелли уже был на пределе. Он предупредил не словами, а жестами тела: бёдра дрогнули, плечи зажались, всё тело как струна напряглось. Рассел понял без слов, лишь ускорил темп, кусая чужую шею, и, положив руку ему на возбуждённый орган, начал двигать рукой вверх-вниз, пока наконец сам не словил то самое чувство.  ‎ ‎Кончили почти одновременно. Кими был первым, кто вылез из болида, Рассел — следом. Наконец они могли выпрямиться. Рассел чуть размялся, но его губы сразу захватили в поцелуй — нежный… тот, который бывает после лучшего секса в жизни. Кажется, Джордж невольно выполнил все желания Антонелли за эту жизнь.  ‎ ‎Было ли это началом чего-то нового? Они не знали. Но вот что они знали отлично: если об этом кто-то узнает — им крышка. ‎