Цветы для Нэнси Дрю

Утро двадцать четвёртого апреля началось непривычно красиво — с букета пышных белых лилий на прикроватной тумбочке. Их тесно сплетённые махровые головки склонились к постели Нэнси. Она почувствовала их ещё до того, как открыла глаза — теперь они смотрели на неё ясно и призывно, точно соревновались за её внимание. Она улыбнулась, одним широким взмахом откинула одеяло и поспешно встала. Лилии ждали её. Пальцами она обвела каждый бутон и с задором прижалась к цветам лицом, чувствуя, как пыльца щекочет нос и как бархат лепестков гладит кожу. А рядом записка: «С днём рождения, солнышко. Хоть я и далеко, ты знаешь, что я всегда рядом. Папа». Нэнси узнала почерк Ханны, но всё равно, растроганная, прижала записку к груди, будто этот клочок бумаги и в самом деле мог заменить ей объятия отца. Нэнси не жаловалась. В постоянных разъездах, отец и сейчас был на очередном слушании где-то в Нью-Йорке. Но это ничего. Это, видимо, было у них семейное, потому что Нэнси и сама уже забыла, когда последний раз отмечала день рождения дома. Нэнси никогда не ждала от этого дня чего-то особенного. Врагов у неё было больше, чем друзей, и даже здесь, в Ривер-Хайтс, мало кто знал, какой сегодня день. Но по дороге в школу Нэнси испытывала радостное волнение. Ей всё же исполнялось шестнадцать лет. Бесс и Джесс, казалось, ждали этого дня больше всех. Они заранее договорились с Нэнси, что сами всё устроят дома у Бесс, пригласят гостей и даже «того новенького красавчика из параллельного класса» — Нэда Никерсона, которым так заинтересовалась Бесс, а они с Джесс, как обычно, скептически восприняли её новую влюблённость и по-доброму посмеивались над подругой. Нэнси легко и неспешно плыла по шумному коридору школы с мечтательной улыбкой на губах и фантазировала о том, как повеселится вечером с друзьями. Она едва не подпрыгнула от неожиданности, когда у входа в класс на неё набросились Бесс и Джесс с хлопушками и пирожным, из которого гордо торчала одна зажжённая свеча. Через мгновение из класса вывалился запыхавшийся Джо. Он присоединился к поздравлениям, откусил кусочек от пущенного по кругу пирожного, а потом нетерпеливо затащил их в класс и с видом крайней озадаченности указал на парту Нэнси. На столе лежал пышный букет цветов: крупные жгуче-красные розы с россыпью белых шариков сухой гипсофилы. Нэнси обернулась на Джо, но он лишь пожал плечами. А цветы, казалось, смотрели на Нэнси с откровенным вызовом, точно оценивали — подходит ли она им. Смущённая, она опустила глаза и поправила длинную школьную юбку. Ей вдруг почудилось, что все вокруг теперь смотрят только на неё и тоже оценивают. И этому шикарному букету она явно проигрывала. Рыжая, кудрявая, ещё и с россыпью веснушек по всему лицу. Нэнси посмотрела недоверчиво и неловко взяла его в вытянутые руки, как пыльного уличного кота. Кто бы ни подарил ей этот букет — он явно рассчитывал на обратную реакцию. — Ты точно не видел, кто его принёс? — Нэнси спросила у Джо, и три пары девичьих глаз уставились на него. — Он уже лежал на твоём столе, когда я пришёл, честно! — Джо замахал ладонями и тут же подзадорил её: — Нэнси, ты не говорила, что у тебя есть тайный поклонник! — Точно! Красавчик, наверное… — мечтательно произнесла Бесс. Нэнси закатила глаза и с надеждой глянула на Джесс. — На меня не смотри. Я зависала с Бесс и тоже всё пропустила. А что, если это тот новенький, как его там? На «Н», — Джесс кивнула в сторону коридора и глянула на Бесс. — Ну конечно! — Блондинка хлопнула себя по лбу и протянула страдальчески: — Я так и знала, ему нравится Нэнси! Нэнси напряжённо вздохнула. — Гляньте! Тут что-то есть, — Джо вытянул из влажных стеблей маленькую открытку и положил её на стол перед друзьями. Они нависли над ней, разглядывая слегка расплывшиеся чернила. «Ф.» — было выведено на открытке с каллиграфической скрупулёзностью. Внизу, в уголке страницы, мелким шрифтом — номер телефона и название магазина. — Эф? — вслух произнесла Джесс. — Может быть, это от Фрэнка? — они с Бесс многозначительно переглянулись. Джо задумался. — Фрэнк?.. — неуверенно произнесла Нэнси. — Джо, а где он, кстати? — смущённая, она подняла голову и посмотрела по сторонам, как будто решила, что их приятель где-то рядом и просто ждёт, когда о нём вспомнят. Джо пожал плечами: — Ну… Мы вместе вышли из дома, но он велел идти без него, сказал, у него какие-то дела. А теперь всё сходится! Наверняка бегал за цветами, — Джо хитро улыбнулся. До звонка оставалось несколько минут. Джесс попрощалась с друзьями до следующей перемены и ушла в свой класс. Джо и Бесс нехотя разбрелись по своим местам, чтобы подготовиться к уроку. Нэнси же подошла к их учителю математики, миссис Пинкл, и спросила, доверительно наклонившись вперёд, не Фрэнк ли принёс цветы. Так вышло, что миссис Пинкл запомнила только сами цветы и что мальчик был тёмный и высокий, но лица не увидела — её что-то отвлекло. Нэнси поблагодарила её и ещё спросила разрешения поставить цветы в её вазу до конца уроков, на что миссис Пинкл охотно согласилась. Было видно, что цветы эти производили на неё особое впечатление, которого Нэнси не разделяла. Она никак не могла собраться и в речь миссис Пинкл почти не вникала, хотя и механически записывала за ней в тетрадь показательное решение уравнения. Нэнси тайком поглядывала на цветы, а у неё в голове мелькали образы: Фрэнк втайне от Джо идёт в цветочный магазин с утра пораньше; Фрэнк выбирает цветы и почему-то останавливается на кричаще-красных, почти вульгарных розах; Фрэнк несёт букет по пустым, ещё прохладным улицам и представляет, как она возьмёт его в руки и поднесёт к лицу, может быть, Фрэнк даже улыбается, думая обо всём этом. Потом Фрэнк заходит в школу, несомненно, привлекает всеобщее внимание огромным ярким букетом и тут, что странно, почти незамеченным проникает в класс и оставляет цветы на парте Нэнси, а сам где-то прячется. Не сходилось. В истории всё ещё оставалось много белых пятен. Во-первых, цветочный «У Мэриди» открывался позже, чем начинались уроки в школе. За подтверждением этой мысли Нэнси глянула в открытку: на обороте были указаны часы работы: с десяти утра до десяти вечера. Значит, их нужно было заказать заранее и оформить доставку или хранить дома. Однако тогда Джо точно бы заметил красный букет. Во-вторых, такой вдумчивый и осторожный, Фрэнк едва ли мог выбрать такие кричащие цветы, по крайней мере, Нэнси бы такие не выбрала. В-третьих, если он хотел сохранить анонимность, зачем подписывать открытку? А если хотел порадовать, то почему не явился сам? Сердце у Нэнси вздрогнуло и застучало часто и тяжело. Цветы были не от Фрэнка — это было ясно как божий день. Стоило Нэнси понять это, настроение вдруг упало, и цветы, и их таинственный даритель уже перестали занимать её так, как раньше. Но и математика в голову не шла тоже. Ей было непонятно это странное, мнущееся в груди чувство тревоги, тоски и чего-то ещё. Оно пугало её. Нэнси не знала, что с этим делать. Ей казалось, будто она стоит на краю небольшой отвесной скалы и готовится сделать прыжок. Сердце замирает, ноги всё ещё крепко держат её на твёрдой земле, но в голове уже полёт — ветер — падение, освежающее, искрящееся. Но чем дольше стоишь на краю, чем дольше думаешь, взвешиваешь, пытаешься бороться со страхом, тем тяжелее сделать тот самый важный шаг. И сейчас у Нэнси внутри дрожало так, будто она и впрямь стоит на скале, а прыгнуть так и не решается. Она то и дело бросала взгляды на букет и до самого звонка смотрела на него едва ли не как на врага. А когда они с друзьями вышли из класса и цветы остались позади, Нэнси наконец вздохнула с облегчением. — Нэнси, — знакомый, спокойный голос заставляет её обернуться, и она чувствует, как почему-то краснеет. А ведь цветы были даже не от него. Нэнси молчит. Слишком долго и странно. Их глаза ловят друг друга и. Всё замирает. Нэнси смотрит так, точно видит их в первый раз. Светло-карие, обрамлённые густыми чёрными ресницами. Он смотрит мягко, но по спокойному уверенно. И почему-то первым отводит глаза. Свои большие, внимательные глаза. Прочищает горло, скромно поздравляет её, говорит что-то про подарок, который вручит ей сегодня вечером. Но Нэнси почти не слушает. Она всё думает о цветах. Ей вдруг захотелось, чтобы Фрэнк признался ей, и она бы ему даже поверила. Правда, поверила бы. Ей почему-то очень хотелось поверить. Вот только про цветы он не говорил. И все остальные, казалось, забыли тоже. А Нэнси не спрашивала. Пусть он молчит, лучше пусть молчит. А она будет думать, что цветы всё-таки были от него.