Цена рассвета

Он понял, что спит, ещё до того, как открыл глаза. Во сне всегда легче дышится, и пахнет иначе. Но сейчас случилось что-то неправильное. То, чего не бывало уже много лет. Он вдруг начал видеть мир собственными глазами, тот самый мир, который потерял, когда у него ещё было зрение. Пальцы скользили по шершавой штукатурке стен, задевая листья герани, свисающие из разбитых горшков. Он трогал каждый цветок, словно проверял, настоящий ли. Бархат роз, прохлада воска на лепестках олеандра, тонкая паутинка прожилок на фикусе, оплетающем балкон. Запахи, апельсиновый цвет, жасмин, влажная земля после утреннего полива, ударяли в голову сильнее, чем в реальности. Улочка вела его сама. Он не выбирал дорогу, ноги помнили каждый изгиб ещё до того, как мозг успевал подумать. Вот старая трещина в стене, похожая на молнию. Вот кованая решётка с завитком, который он в детстве всегда называл «улиткой». Всё было на месте. Живым. Дышащим. А когда он вышел на площадь, сердце пропустило удар. Площадь была точь-в-точь такой, как в тот последний вечер перед катастрофой. Фонтан с тремя черепахами, полицейский участок, старая смоковница в самом центре. И музыка, та самая, хриплая гитара и скрипка, которую вёл седой старик в помятой шляпе. Тот же репертуар, то же солнце, разрезающее тени на две половины. Рядом с музыкантами кружилась девушка. Юбка цвета заката взлетала и опадала, каблуки выстукивали ритм, от которого щемило под ложечкой. Она улыбалась никому и всем сразу, точно так же, как когда-то улыбалась его мать на старой фотографии. Люди шли мимо. Пожилая сеньора несла хлеб в бумажном кульке. Мальчишки гоняли мяч, задевая его ногу. Парень в футболке «Барселоны» целовал смеющуюся девушку у фонтана. Все они были счастливы. Все они были дома. А он стоял посреди этого сна и чувствовал, как комок подкатывает к горлу. Потому что наяву этой планеты больше не существовало. Вдруг парня окликнула женщина. Обернувшись, он увидел старую мамину знакомую, которая протягивала ему корзину с фруктами. — Йоэль, мальчик мой. Возьми эту корзинку, здесь фрукты для твоей матушки. Это как благодарность за её сегодняшнюю помощь. Ты ведь её знаешь: поможет и дальше, побежит по своим делам, не успев даже дослушать слова благодарности. От этих слов ком в горле начал будто расти, заполняя его почти целиком, так что стало трудно дышать. Парень грустно усмехнулся, беря корзинку, и про себя подумал: «Да, она всегда была такой». Стоило ему повернуться назад, где только недавно играла приятная музыка, от которой люди пускались в пляс, а парочки романтично смотрели друг на друга, как всё изменилось. Вместо этого всего была лишь мрачная атмосфера. Небо затянули тёмные тучи. Скрипка начала завывать на самой неприятной ноте, разносясь эхом по пространству. Люди стали мрачными, с поникшими взглядами, будто чужими; это место больше не выглядело как дом. Их тела медленно покрывались лепестками древа амброзии, а за городом возвышалось само до ужаса сюрреалистичное, большое, широкое древо, что обещало бессмертие всем жителям. Во сне оно выглядело намного устрашающе, чем в реальности. — Ты ведь помнишь свою матушку? — вдруг проговорила старая мамина знакомая. Йоэль обернулся — теперь перед его взором была не та светлая женщина, что смотрела всегда мягкой улыбкой. Эта была такая же, как многие в этом месте: полностью поникшая, и сквозь её тело начинали прорастать лепестки амброзии. — Помнишь? — переспросила она, и в её голосе больше не было тепла. Только настойчивость. — Ты ведь помнишь? — Помнишь... помнишь... пом-нишь... — она начала растягивать слово, и звук «ш» стал шипением, долгим, как вытекающий воздух. — Пом-ни-ш-ш-ш... Шипение вдруг оборвалось, словно ей пережали горло. Губы ещё шевелились, но он слышал только: «Пом-ни...» А затем слово треснуло, словно кость, и из её рта вырвалось: — ...ги. И сразу, без паузы, как пластинку, которую наконец поставили на нужную дорожку: — Помоги. Помоги нам. Последнее слово с каждым разом становилось громче, начиная разноситься по всему пространству, будто весь мир находился в маленькой коробке, а звук бился об стены и рикошетил в другие. Словно мяч, слово носилось из угла в угол, заставив парня выронить корзину и зажать уши. Он хотел закричать, но рот будто предательски склеили, и он не мог произнести ни звука. Йоэль резко проснулся. В ушах стоял звук, как кровь бежит по телу, и он чувствовал, как она бежит по венам. Сердце бешено стучало, тело было до сих пор сковано и немного ватным. Едва подняв руку, он приложил её к сильно бьющемуся сердцу. Он тяжело дышал, стараясь прийти в себя, голова немного кружилась. Единственное, что было неизменно, это темнота, ставшая родной из-за лепестков амброзии, которые проросли на его глазах. Парень медленно встал. Некоторые жёлтые лепестки упали на колени. Он уже привык, что при сильном выбросе адреналина или при сильных эмоциях листья начинали опадать, а через несколько дней вырастали новые. Раньше это сопровождалось сильной болью, но в какое-то время боль притупилась, и это стало чем-то обыденным. Выйдя в коридор, он ощутил запах еды, такой отчётливый, что во рту стали копиться слюни. Очередной новый дом, в который он переехал с братом, был ещё плохо знаком, из-за чего приходилось касаться рукой всего подряд. Пальцы скользили по ледяной стене, но подушечки, на которых кожа давно превратилась в гладкие блестящие рубцы, почти не чувствовали мороза. Только глухое ровное давление. Зато края этих старых мозолей ныли от холода, будто по пальцам провели лезвием. Он помнил каждый такой шрам: тетива въедалась в плоть год за годом, пока не оставила после себя лишь шершавую кожу. Когда босые ноги ощутили холодный кафель, он понял, что переступил порог кухни. В ушах отдавался шум шкварчащего масла на сковороде. Затем прозвучал звук выключения плиты, сообщая о готовности еды, и теперь он мог учуять, что готовилось яйцо с беконом. — О, ты проснулся! С добрым утром, садись за стол, — проговорил мужчина, вытирая руки о полотенце, и поставил еду на стол. Его серебристые глаза скользнули по внешнему виду младшего брата. Тот, нащупав стул, сел на него. Прищурившись, мужчина заметил опавшие лепестки на домашней футболке и сразу понял, что тот проснулся после кошмара. Тяжело вздохнув, он опустился на стул, взял пальцами лепесток амброзии, повертел его, смял и выкинул куда-то в сторону, затем устало провёл по своей небольшой щетине. — Тебе снова приснился кошмар? — спросил брат. Голос был спокойным, слишком спокойным — тем тоном, которым говорят, когда уже знают ответ, но боятся его услышать. Взяв вилку, Йоэль начал нанизывать на неё бекон с яйцом, неоднозначно повёл плечом, намекая, что не знает, что ответить, затем отправил еду в рот и начал медленно жевать. В это время старший брат взял его свободную руку, нащупывая пульс. Парень резко отдёрнул руку и потёр о стол ту часть, которой только что касался брат. — Всё нормально. Не нужно так переживать. — Врёшь. — Он не повысил голос, но в нём появилась металлическая нотка. — Ты дышишь как после марафона. Дай замерю пульс. Он насильно взял руку брата, нащупал пульс и начал отсчитывать удары, иногда сжимая пальцы чуть сильнее. — Сто десять, — выдохнул брат. — Это после того, как ты проснулся и дошёл сюда. А в пике было под сто сорок, я знаю. — Он лишь сильнее сжал его руку поглаживая большим пальцем. — Скажи мне правду. Что тебе снилось? — Матео, хватит! — Йоэль слегка повысил голос, чтобы брат прекратил это представление с утра пораньше. Парень снова отдёрнул руку, отодвигая от себя еду, аппетит уже пропал. Он не хотел этого разговора, не любил всю эту тревогу брата на пустом месте, будто он мог умереть от остановки сердца во время очередного кошмара. Сам Матео в шоке слегка отстранился, не узнавая своего брата. Обычно тот всегда ласково звал его «Апа», редко когда можно было услышать именно с его уст своё имя. Но именно это заставило что-то в Матео щёлкнуть. — Не хватит. Я беспокоюсь о тебе и делаю всё ради твоего блага. Йоэль резко поставил кружку на стол. — Ради моего блага? Ты проверяешь мой пульс каждый раз, когда мне снится кошмар. — Потому что после некоторых кошмаров ты не мог успокоиться ещё несколько часов. — Это было много лет назад! — А если однажды повторится? — А если не повторится? Матео сжал губы. — Ты не понимаешь... — Нет, это ты не понимаешь. Мне двадцать четыре года, Матео. Не четырнадцать и не шестнадцать. — Возраст не делает человека неуязвимым. — А постоянный контроль не делает его сильнее. Повисла тяжёлая тишина. Йоэль поднялся из-за стола. — Иногда мне кажется, что ты будто запираешь меня в клетку. Матео невольно отвёл взгляд. — Потому что я волнуюсь. — Я знаю. — Голос Йоэля стал тише, но раздражение никуда не исчезло. — Но ты волнуешься так сильно, что это начинает раздражать. Слова ударили больнее любого крика. Матео замер, уперевшись ладонями в стол. — Я не хочу тебя терять, — наконец произнёс он. — Не хочу потерять тебя так же, как потерял наших родителей. Йоэль опустил голову тяжело вздыхая вспоминая ту катастрофу. Несколько секунд никто не говорил. — Прости, — первым нарушил молчание Матео. — Я не должен был этого говорить. Он тяжело выдохнул и попытался вернуть голосу привычное спокойствие. — Слушай... Я слышал, на этой планете есть красивый парк. Говорят, там красивые виды и музыка играет прямо на улицах. Йоэль фыркнул. — Это твой способ извиниться? — Возможно. — Ужасный способ. — Но раньше работал. После короткой паузы Йоэль всё же едва заметно улыбнулся. — Ладно. Показывай свой парк. После этого парень пошёл в свою комнату переодеваться. Он натянул тёмную водолазку через голову и привычным движением расправил воротник. Поверх неё надел ключ на верёвочке от старого дома, талисман. Следом надел тёмные штаны из плотной материи. Свободные в бёдрах и коленях, они не мешали двигаться, а ремешки у голеней он затянул так, чтобы ткань не цеплялась за кусты и ветви. На пояс лёг широкий кожаный ремень с круглой зелёной пряжкой, внутри которой светился значок изобилия. Один за другим он закрепил дополнительные ремни и подвесы, проверяя, не ослабли ли застёжки. Длинные полотнища ткани болотного цвета мягко опустились вдоль бёдер. Поверх водолазки он накинул короткую светлую накидку с капюшоном. Вышитые по краям узоры почти терялись в складках ткани, а сам капюшон лёг на плечи лёгкой тенью. Затем настал черёд кожаных наручей и перчаток. Он медленно затянул ремешки на запястьях, несколько раз сжал и разжал пальцы, будто проверяя, не будут ли они мешать натягивать тетиву. Высокие ботинки он закрепил застёжками на липучках. Старые, потёртые, они были удобнее любой новой обуви. Светящиеся зелёные полосы у голенищ едва заметно мерцали в полумраке комнаты. Последним он закрепил на бедре колчан со стрелами. Провёл пальцами по оперению одной из них и только после этого направился к брату, который ждал его у выхода. Йоэль коснулся его рукой, проверяя из любопытства, что тот надел. Он нащупал его тёмный излюбленный плащ, который был всегда нараспашку, ремень от рок-гитары — брат часто носил её с собой на всякий случай, говоря, что сможет использовать как биту, если вдруг понадобится защитить младшего. Руки спустились к футболке, нащупав в нижней части дырку, которую Матео сделал когда-то сам, посчитав, что рваная одежда сочетается с его гитарой. Йоэль тяжело вздохнул: если бы у него были глаза, он бы их закатил. Матео, после того как привёл в порядок свои синие волосы, в ответ осмотрел младшего брата. Он провёл по его зелёным кудрям, поправляя их, а самые длинные пряди заправил за уши. Серо-голубые глаза посмотрели с тоской на жёлтые листья, губы сжались в тонкую линию. Вскоре он открыл дверь, проходя вперёд, а после вытянул руку, чтобы Йоэль мог за него схватиться и нормально спуститься по лестнице. Младший давно отказался от всяких приспособлений для слепых, говоря, что ему и так нормально, из-за чего Матео иногда волнуется сильнее обычного, порой дёргая его, если тот вдруг идёт к яме вместо того, чтобы просто сказать: «Осторожно, обойди». В самом парке уже было спокойнее, как для Матео, так и для Йоэля. Давящая гиперопека брата на мгновение стихла. Парк выглядел красивым и безопасным, а Йоэль мог выдохнуть от ощущения, что будто цепи, которые его держали, слегка ослабли, но чувство, что они снова затянутся, никуда не пропало. Матео описывал парк, говоря, что вокруг зелёные деревья и трава, что они идут по дорожке, выложенной бежевыми кирпичами. Справа они проходят пруд, в котором плавают утки. Парень начал улавливать все эти звуки: шелест деревьев на лёгком ветру, шаги по кирпичной дорожке, кряканье уток справа. Между ними проскакивали милые диалоги, они вспоминали прошлое. Матео, увидев, как у ребёнка упало растаявшее мороженое на землю, тут же вспомнил смешной случай, когда такое же произошло с Йоэлем, и как тот, будучи слепым, пытался понять, где его мороженое, за что получил лёгкий толчок. Он обернулся к брату, усмехнувшись, увидев, как тот смущается, и из-за этого лепестки на голове Йоэля стали качаться сильнее, как обычно бывало при его смущении. Йоэль, услышав, как какой-то ребёнок играет машинкой на радиоуправлении, хитро улыбнулся и начал напоминать Матео, что когда тому было шестнадцать, тот игрался с самолётиком на радиоуправлении и, потеряв управление, залетел им в окно одной строгой женщины, которая потом гналась за ними по всем улочкам. Брат начал смеяться в ответ, трепля его за волосы и спутывая зелёные кудри ещё сильнее. Когда они возвращались домой, они не знали, что будут ценить этот хороший момент ещё больше. Матео стал хлопать по карманам, чтобы найти ключи от дома, но тут заметил двух людей: мужчину с тёмно-синими волосами со светлыми кончиками, тело которого было окутано бинтами (некоторые места на руках), а поверх них, красный плащ, длинные тёмные штаны и такого же цвета мужские туфли; вторым человеком была элегантная женщина с малиновыми волосами, завязанными в хвост, и солнцезащитными очками, в одежде, которая подчёркивала её фигуру, с сапогами на высоком каблуке. У мужчины был меч, у женщины, два пистолета. Матео тут же выставил руку вбок, огораживая брата, и приготовился снять гитару, чтобы использовать её как оружие. — Кто вы? Что вам нужно? — сжимая ремень гитары крепче, спросил мужчина. — О, ты, видимо, Матео. А это твой братец Йоэль? Какой он у тебя милашка. Надеюсь, ты не против, если он пойдёт с нами? — начала кокетливым тоном женщина, делая шаг ближе. Мужчина недовольно вздохнул, качая головой, глядя, как напарница пытается добиться своего мирным путём, и осматривая Матео, оценивая его как противника, с которым придётся драться. Йоэль тем временем сделал несколько шагов назад, достал лук и одну стрелу, натянул тетиву, готовясь доказать при защите брата, что вырос и от него тоже может быть польза. — Нет, я не отдам вам Йоэля. С чего вы вообще думаете, что кто-то что-то отдаст вам бесплатно? — сняв гитару, он взял её как биту, готовясь отбиваться. Пожав плечами, женщина умело вытащила пистолеты и сделала предупредительный выстрел. Йоэль отреагировал, целясь туда, откуда прозвучал выстрел. — Ну раз мирно у нас не выходит, что ж, придётся, как мы умеем, — театрально вздохнула женщина. Йоэль выстрелил, но она увернулась. Он понял, что она двигается как обычный противник, поэтому ранить её будет не так сложно. Поняв, куда она сделает следующий шаг, он тут же выпустил ещё одну стрелу, но кто-то отбил её, раздался лишь металлический лязг. Парень ничего не успел понять: всё произошло слишком быстро. Тут он начал кое-что улавливать: второй противник двигался слишком быстро. Для проверки он выпустил ещё одну стрелу в женщину, но та быстро отлетела от меча. — Какого... — буркнул себе под нос парень. — Он очень быстрый. Тебе лучше не тратить стрелы впустую, а вообще иди и спрячься в укрытие. Йоэль раздражённо выдохнул, отступил на шаг, но не в укрытие, снова достал стрелу и натянул тетиву. Женщина мило улыбнулась, посмотрела на мужчину, кивнув в сторону Йоэля, без слов говоря: «Бери его на себя», а сама привлекла внимание Матео, чтобы тот обратил на неё внимание как на своего соперника. Мечник кивнул, заставив слепого лучника обратить на себя внимание, и начал двигаться к нему. Шаги были быстрыми, почти беззвучными. Йоэль пытался прицелиться, поймать мужчину, предугадать его шаг по звукам, но тот будто перестал издавать звуки. Только запах, от него пахло смертью и бессмертием одновременно, будто перед ним не человек, а труп, одновременно живой и мёртвый. Но и запах перестал быть ориентиром: на улице запахи быстро растворяются или, наоборот, заполняют всё пространство. Сердце бешено стучало. Он выпустил одну стрелу мимо, другую тоже мимо, он уже начал стрелял наугад. Всё, что он тренировал долгие годы, перед новым противником казалось, будто он новичок, который только осваивает стрельбу из лука. Матео, увидев, как мечник уже почти приблизился к брату, хотел рвануть к нему, но у его ног приземлилась пуля. — Ты должен обращать внимание на своего врага. Уверена, твой брат справится с ним, — проговорила женщина, делая лёгкие шаги вперёд. Матео метался, смотря то на женщину, то на мужчину, но затем сделал выпад вперёд, выставил гитару перед собой, останавливая меч. Йоэль понял, что брат опять его защитил, и это заставляло гнев нарастать внутри с чувством, будто там что-то прорастает. Он понимал, что брат не считает его равным, в его глазах он всегда будет слабаком которого нужно оберегать от всего. Он тут же выстрелил ещё одну стрелу, привлекая внимание мечника на себя, не собираясь просто так сдаваться. Матео снова хотел встать на защиту брата, но тут его руки скрутила женщина, прижав их к спине, и прошептала на ухо: — Послушай. Перед глазами Матео всё поплыло, будто его разум взяли под контроль, а может, так и было. Женщина уложила и вырубила гитариста, после чего мечник тут же подхватил Йоэля за талию, опрокидывая на своё плечо, будто тот ничего не весил. Лучник начал брыкаться, дёргал ногами, один раз даже попытался укусить через ткань. Когда вариантов не осталось, он решил воткнуть стрелу в плечо мечника, но тот и бровью не повёл. Йоэль удивился ещё сильнее, не понимая, что это за противник. Последнее, что он мог сделать, — это закричать в надежде, что брат услышит: — Апа! Но для самого брата это был лишь звук, который быстро растворился, превращаясь в эхо. Спустя некоторое время Матео очнулся на диване. Он осмотрелся: это был вагон, мягкий свет освещал комнату, во круг были диваны с красной обивкой и мини столиками рядом. Приняв сидячее положение, он прикоснулся к голове, которая кружилась, и до его ушей начали доноситься девичьи голоса. — Это и есть подарок от Охотников, о котором нам говорила Кафка? — Может, они захотели помочь нам пополнить состав экспресса? Пока Матео прислушивался к голосам, к нему подсела женщина с длинными красными волосами, одетая в элегантное белое платье. — С добрым утром. Мы нашли тебя лежащим на земле. Кто тебя так побил? — в голосе женщины проскакивало беспокойство как бывает когда человек видит перед собой побитого рассматривая его. Матео будто облили холодной водой. Он стал осматриваться будто нервно искал кого то, сердце бешено колотилось в груди, паника начала окутывать сознание, а после, вспомнив произошедшее, опустил голову, держа её обеими руками и запуская пальцы в короткие синие волосы. — Они его забрали. Я ничего не успел сделать. Они забрали Йоэля. Женщина удивлённо моргнула, не понимая парня, поставила чашку с кофе и аккуратно положила руку ему на плечо. — Что случилось? Можешь рассказать? Матео нервно топал носком ботинка, облокотился на спинку дивана, опуская руки и заключая их в замок. Большие пальцы нервно тёрлись друг о друга. — Их было двое. Женщина с ухоженными малинового цвета волосами, у неё было с собой два пистолета. Второй — мужчина с мечом, весь такой мрачный, с тёмно-синими волосами. Они пришли и забрали моего младшего брата Йоэля. Я не успел его защитить. Я теперь вообще не знаю, что мне делать. Женщина покачала головой, тяжело вздохнула, рука с плеча опустилась на спину парня, начав в успокаивающем жесте поглаживать его, это заставило Матео вспомнить мамины руки которые в детстве поглаживали его точно так же, губы сжались в тонкую линию, а глаза становились мокрыми. — Это были Кафка и Блэйд. Оба они состоят в организации Охотников за Стеллароном. У них главный - Элио, судьба часто преподносит ему сценарии, которым он старается следовать. Видимо, у судьбы есть планы на тебя и твоего брата, потому что обычно Охотники не занимаются просто так похищением людей, да и тогда они бы не впутывали в это дело нас. — начала говорить женщина в успокаивающей манере речи. Поправив свои красные волосы, женщина решила взять чашку кофе и протянуть Матео, но как только парень хотел взять кружку, появился мужчина в очках, отобрал её и поставил обратно на стол. — Химеко, я понимаю, что ты хочешь успокоить бедного парня, но думаю, с его состоянием твой кофе будет не лучшим решением. — Он присел рядом с парнем, похлопав того по плечу. Химеко хмыкнула, решив сама попить своё фирменный кофе, не понимая, почему мужчина каждый раз отговаривает её поить людей кофе, постоянно придумывая различные оправдания. Но мужчина тут же продолжил: — Мы часто сталкиваемся с Охотниками, поэтому ты можешь попутешествовать какое-то время с нами. Нам всё равно самим нужно будет расспросить их о том, что происходит на этот раз. — поправляя очки на переносице проговорил мужчина. Парень просто кивнул, не зная, что делать и что говорить в этой ситуации. Он всегда боялся потерять брата, и когда это случилось, он был готов на всё, чтобы вернуть его обратно, даже если это значит пристроиться к незнакомцам, хоть и временно. Для него главным было вернуть брата в безопасность.