Музыка Леричи

В комнате было совершенно тихо. Лишь слышны обрывистые сопения двух девушек. Юци проснулась резко. Не от шума, а от странного ощущения тепла. Несколько секунд она просто лежала, не открывая глаз. Голова уже не гудела так сильно, как вечером, только лёгкая тяжесть оставалась где-то за висками. Было слишком тихо. Ни музыки, ни голосов с улицы - только редкий скрип веток за окном и приглушённый шум далёкого моря. И чужое дыхание. Размеренное, такое тёплое. Она медленно открыла глаза. Темнота комнаты казалась синеватой, разбавленной слабым светом фонаря с улицы. И только спустя пару секунд до неё дошло, почему так неудобно затекла шея. Щека всё ещё лежала на груди Соён. Юци замерла. Точно. Она же… так и уснула. На секунду захотелось резко отодвинуться, сделать вид, будто ничего не было, но вместо этого она просто осталась лежать. Потому что было неожиданно… спокойно. Соён спала странно тихо. Одна рука всё ещё лежала поверх одеяла, чуть согнутая, будто ещё вечером она машинально придерживала Юци, чтобы той было удобнее. Юци невольно хмыкнула себе под нос. – И вправду осталась, – пробормотала едва слышно. И почти сразу почувствовала движение. Соён нахмурилась во сне, будто услышала. Потом медленно открыла глаза. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга - сонные, растерянные, будто обе забыли, как вообще здесь оказались. А потом Соён резко осознала. Юци всё ещё лежала на ней. – Ой, – тихо выдохнула она. – Что «ой»? – сонно буркнула Юци, даже не двинувшись. – Ничего… просто… сколько времени? Юци дотянулась до телефона, щурясь от яркости. – Полпервого. Соён тихо усмехнулась. – Мы проспали весь вечер? — Угу. Пауза. Неловкая, но неприятная. Та, где никто не знает, надо ли уже отодвинуться. И почему-то не очень хочется. – Ты давно проснулась? – наконец спросила Соён. – Минуты три назад. – И всё это время лежала? Юци лениво закрыла глаза. – Просто у тебя удобная грудная клетка. Что поделать? Соён фыркнула от смеха так неожиданно, что сама смутилась. – Это вообще комплимент? – Я бы сказала - обожествление. После этого неловкость почему-то исчезла - Юци вновь шутит в своем стиле. Как будто они случайно пересекли какую-то невидимую границу. Соён всё-таки осторожно села, потирая шею. – Боже… у меня всё затекло. – Из-за меня? – Так, немного. – Извини, – сказала Юци. Но звучало это так беззащитно, что Соён только качнула головой. – Да ладно. Ты хотя бы поспала. Тишина снова повисла между ними. Только теперь - мягкая. Дом был совершенно тёмным. И внезапно стало ясно: Соён уже точно никуда не пойдёт. Поскольку уже слишком поздно. Слишком тихо и слишком… хорошо здесь. – Есть хочется, – внезапно сказала Юци. – В час ночи? – Особенно в час ночи. На кухне они почти не включали свет, только маленькую лампу над плитой. Юци рылась в холодильнике, ворчала, что у неё «буквально ничего нет», хотя там оказался соус песто и какие-то странные напитки, а в шкафу лежала упаковка спагетти. – Ты вообще нормально питаешься? – спросила Соён, сидя на столешнице. – Ну я же музыкант. – Это не ответ, – чуть возмутилась Соён. – Да, это диагноз. Соён снова засмеялась. И вот этот смех - редкий, тихий - почему-то делал всё ещё более домашним. Паста получилась вполне сносной, учитывая скудность продуктов. Девочки принялись есть, сидя у окна. За стеклом было темно. Город уснул. И где-то совсем близко шумело море. Юци вдруг замолчала. Смотрела куда-то в окно, а потом неожиданно сказала: – Пойдём купаться. Соён даже не сразу поняла. – Сейчас? – Ну да, – прозвучала она буднично, словно ночное купание это что-то обыденное. – Юци, ночь ведь. Какое море? – Да чего ты, пойдём. – Нормальные люди уже давным давно спят. – А мы проспали чуть-ли не десять часов. Чем ещё заняться? – Юци… Она даже не стала слушать Соён, и уже надела вьетнамки, а та чуть обеспокоенно встала из за стола. – Ты серьёзно? – Очень даже. – Пойдешь в этой растянутой футболке и не переоденешься? В ответ Юци лишь кивнула. Ее намерения были серьезными. – Нас все равно не увидят. Соён тяжело выдохнула, но все же пошла за Юци - делать было нечего. – Это выглядит как плохая идея. Юци обернулась к ней с сонной ухмылкой: – Самые хорошие идеи обычно ужасные. Они шли не торопясь. Луна тускло освещала их путь, и в подмогу горело несколько уличных фонарей в стороне домов. – Ого, сегодня полнолуние. – Да. Так ярко светит, – сказала Соён, подняв глаза наверх. Юци вышла вперёд, пока Соён засматривалась на луну. Заметив, что та отстает, она повернулась. – Теперь ты зависаешь. Соён быстро перевела взгляд на Юци и моргнула. – Идём-идём, я засмотрелась. Юци хмыкнула с легкой улыбкой и дождалась, когда Соён сравняется с ней. Звук морских волн усиливался с каждым шагом, а свет фонарных столбов затих, оставляя только лучи луны. Юци слегка подбежала к берегу, и её тут же накрыло водой. В меру холодной - не ледяной. Волны лениво облизывали её щиколотки, чёрная вода поблёскивала серебром под луной, а ветер трепал осветлённые пряди, бросая их ей в лицо. Она замерла на секунду, прислушиваясь - к температуре, к глубине, к собственному смешку, который сорвался, когда холод всё-таки добрался до кожи. Потом обернулась. – Не бойся, – сказала Юци просто, будто это было самой естественной вещью в мире. И протянула руку. Соён так и осталась стоять на мокром песке. Она вновь ощутила внутри груди странное, но такое приятное разливающееся чувство, когда смотрела на Юци. Та и не выглядела смелой в привычном смысле. На ней не было ничего от героев из историй - ни уверенности, которая не знает сомнений, ни громких слов, ни доспехов. Только растянутая до колен футболка, спутанные волосы и ладонь, вытянутая навстречу. Но именно поэтому, наверное, Соён вдруг подумала, что перед ней рыцарь без доспехов. Хотя, Юци они и не были нужны. Не задумываясь Соён вложила руку в ладонь Юци, которая тут же мягко, но уверенно её сжала и потянула на себя. Они сравнялись. И как будто бы в этот момент нужно было расплести руки, но Соён так этого не хотела. Но все же Юци ослабила свою хватку, войдя в воду уже по пояс. – Водичка - супер, Соён! – чуть крикнула она, подзывая её к себе. Соён поколебалась совсем недолго, и наконец шагнула вперед. К Юци. Её ноги тут же обняла тёплая тьма воды, обдавая приятной прохладой, от которой кожа сразу покрылась мурашками. – Ну? – голос Юци прозвучал совсем рядом. – Я же говорила. Соён подняла взгляд. Волны лениво ударялись о бёдра Юци, волосы прилипли к шее, а на лице - эта невозможная, чуть хулиганская улыбка, словно она только что уговорила Соён на какую-то маленькую авантюру. И, наверное, так и было. – Ты ненормальная, – тихо выдохнула Соён, заходя глубже. – Зато теперь ты тоже. Юци засмеялась, негромко, почти растворяясь в шуме волн. А потом море вдруг качнулось сильнее. Волна ударила неожиданно, выше, холоднее, и Соён рефлекторно вздрогнула, потеряв равновесие на секунду. Юци поймала её раньше, чем та успела что-либо сказать. Ладони мягко легли ей на предплечья. – Эй, осторожнее. Соён замерла. Наверное, из-за холода. Или из-за того, что Юци стояла слишком близко. Настолько, что между ними почти не осталось ничего, только запах соли, влажный ветер и тихое дыхание. Юци посмотрела на неё внимательно, чуть склонив голову и усмехнувшись. Не обидно. Искренне. – Куда падаешь? Соён хотела по привычке отмахнуться. Сказать что-нибудь сухое, чуть колкое. Что-нибудь очень в духе себя. Но вместо этого только кивнула. Юци не сразу убрала руки. Будто проверяла, убеждалась, что Соён правда не страшно. А потом вдруг улыбнулась, уже мягче. – Ой, подожди. Она подошла ещё ближе, зачерпнула ладонью немного воды и, прежде чем Соён успела понять зачем, осторожно коснулась влажными пальцами её плеча. – Всё, официально объявляю: ты теперь морская. – Что?.. – Ритуал посвящения, – совершенно серьёзно сказала Юци. – Без него нельзя. Соён тихо фыркнула. – А, то есть до этого, во время наших купаний по утрам, я не была морской? – Хм, просто не хотела тебя посвящать так сразу. Соён состряпала наигранную обиду на своем лице, нахмурив брови, и плеснула воду на Юци своей ногой. Та на шаг отдалилась. Резко. Слегка отвернувшись от брызг, но не сильно помогло. Вновь разразился смех. Такой добрый, негромкий, очень ласковый. И впервые за весь вечер Соён поймала себя на том, что больше не думает о холоде, или о море. Потому что Юци всё ещё стояла слишком близко. И почему-то уходить ближе к берегу совсем не хотелось.