После кораблекрушения

Рука зажила, но за рёбрами всё ещё ноет. Надо же было так оплошать, а, Джеки? Надо же было... Высадив бедолаг, виновных только в том, что родились с другим цветом кожи, на острове Тиа Дальмы и заставив команду отдраить "Злодейку" от трюма до марсовой площадки, Джек как ни в чём ни бывало повернул обратно в Плимут – по времени выходило примерно так же, и он потратил не один день, чтобы написать прекрасный, подробный, убедительный отчёт о том, что работа выполнена в точности как было велено. Позже, вручив этот самый отчёт Беккету, он со всем нужным надрывом в голосе напомнил, что это был первый и последний раз, когда он коснулся этой сферы. Беккет снисходительно согласился и не задавал лишних вопросов, и в следующий раз "Злодейка" чинно-благородно отправилась за шёлком. А по возвращению, не успел Джек ступить на сушу, его схватили и поволокли даже не как подозреваемого, а сразу на казнь. Тайное стало явным – какая неожиданность, да? Кто бы мог подумать, что обманутый заказчик будет жаловаться?! Беккет был в ярости. Джек даже не подозревал, что он это умеет, и предпочёл бы не знать дальше. Не так сильно жгло калёное железо, как лёд в глазах человека, который, пусть и по своим соображениям, впустил его в дом и учил сходить за своего в этом их цивилизованном мире, который всегда слушал, когда Джек говорил, и помнил сказанное спустя полгода, который называл Джека умным и многообещающим и серьёзно имел это в виду, и который Джеку, вообще-то, нравился, несмотря на всё, на что стоило бы посмотреть. Посмотреть и никогда, никогда не возвращаться, если уж хватило дури пойти против его воли. Но, что сделано – то сделано. Разбитое не склеишь, клеймо с руки не сотрёшь (Тиа Дальма говорит, надо было раньше к ней, тогда, может, она смогла бы залечить без следа, но он хоть и прозван Воробьём, а летать не умеет, а остров её от Англии далековато, особенно если добираться без корабля), а жить дальше как-то надо, даже если не очень хочется. Знать бы ещё, как и куда, конечно... У Тиа век сидеть не будешь, отцу на глаза показаться в таком состоянии линялой тряпки – да лучше сразу головой в омут, а в море... Чтобы идти в море, нужен корабль, а "Злодейка" осталась в Англии, и пусть ей достанется капитан поумнее, она этого заслуживает. А Джек, даже если бы вдруг возомнил себя достаточно смелым, чтобы увести её у Беккета, просто не смог бы снова ступить на её палубу, полную воспоминаний обо всём, чего уже не случится. Считайте его малодушным сентиментальным дураком, другого всё равно не будет. Сидя на крыльце хижины со всеми этими мыслями и кружкой травяной гадости, которую Тиа считает чаем, Джек вдруг вспоминает, как с Гектором Барбоссой в какой-то сомнительной чайной в Сингапуре пил за упокой их общей любви – галеона "Жемчужина", которая в тот год затонула, немногим не дотянув до столетнего юбилея. Гектор тогда, помнится, поклялся найти и придушить виновника – интересно, выполнил? Вообще, жив ли рыжий чёрт? С тех пор их пути больше не пересекались, а узнавать новости о пирате честному капитану на службе Ост-индской компании было бы, конечно, странно... Но "Жемчужина" заслуживала быть отомщённой. Хотя, конечно, лучше бы ей было не тонуть вовсе, а бороздить моря дальше – что такое сто лет для корабля, сделанного на совесть и с душой? Девчонка ещё... Джек прикрывает глаза, вспоминает – летящий силуэт, тугие паруса, вскинутая рука носовой фигуры, словно бросающей вызов волнам. "Злодейка" тоже была хороша, на свой лад. Но "Жемчужина" была несравненна. Идея озаряет его, словно луч солнца, прорвавшийся сквозь мрачные заросли. Джек вскакивает, расплескав чай, и врывается в хижину: – Тиа, волшебная моя..! – Вы посмотрите-ка, – хмыкает она, откладывая недошитую куклу, – ожил. Ну, Джек Воробей, выкладывай, до чего додумался? Он с налёту опирается на её стол; банки с маринованными тварями шатаются, из кожаного мешочка высыпается какая-то пыль, подозрительно похожая цветом на кости. – Кто может поднять со дна морского корабль?! Тиа замирает, глаза её на миг теряют всякое выражение. – А на что тебе корабль со дна? Что, других нет? – Таких – нет! Тиа, дорогая, драгоценная, вопрос жизни и смерти! – И впрямь – и жизни, и смерти! – она встряхивает головой, смотрит недобро. – Знать хочешь, кто на такое способен? Дэйви Джонс – вот кто! Джек моргает, осознавая. Потом натягивает бесшабашную улыбку: – Ну, Джонс так Джонс, а как на него выйти – не подскажешь? – Пойди да утони в море, – мрачно отзывается Тиа. – Он к тебе сам и выйдет. – А без утопления как-нибудь можно? Тиа сверлит его взглядом. – Можно, – наконец говорит она. – Если позвать его над водой, он услышит. Но учти! За так с того света ни люди, ни корабли не возвращаются! – Ерунда, сторгуюсь! Спасибо, мудрейшая и прекраснейшая! – Джек прижимает ладони к груди, отвешивает поклон и вылетает за дверь. За рёбрами всё ещё ноет, но голова впервые за последние полгода полна мыслей не о прошлом, а о будущем. Прекрасном, восхитительном будущем капитана легендарного корабля. Свободного капитана Джека Воробья!