When Eyes Meet Eyes

Аран не подписывался на это. Впрочем, ему следовало ожидать подобной чуши, учитывая, что Мия снова стал его товарищем по команде. Он благодарен, что это хотя бы один Мия — даже если более хаотичный, который, задействуя свою единственную мозговую клетку, то играет в волейбол, то делает всё, что в его силах, чтобы дать своим товарищам по команде повод от него отречься. Так что, как бы то ни было, он каким-то образом оказался втянут в ту бессмыслицу, в которую ввязался сеттер. Всем известно, что за Ацуму везде следуют странные происшествия. Удивительно то, что всё началось из-за некоего Ушиджимы Вакатоши и одного твиттер-поста.

Позавчера

Арану хотелось бы думать, что Японская национальная команда состоит из людей, которые функционирующие, взрослые члены общества, но в данный момент он просто должен принять тот факт, что Иваизуми Хаджиме — единственный, кому он может доверять, а мужчина технически даже не член команды. Сейчас его также нет, так что именно Арану приходится приучать детей к тому, что хоть как-то напоминает приличия. — Это полная хрень, Оми-кун, и ты знаешь это. Ты просто обижаешься, потому что у меня больше подач, чем у тебя. Ну. Возможно, просить о приличие Ацуму — слишком. — Последняя подача не считается, Мия. — Считается! — Мия, это был перерыв на воду. По другую сторону сетки никого не было. — И это моя ошибка? Аран не может поверить, что дружит с тем, кого возможно слишком много раз пинали в детстве. Обезьяна или Осаму. Шкафчик Сакусы захлопывается и Ушиджима поднимает голову. Он сидит на скамейке, осторожно убирая бинт с пальцев. Суна молча достаёт телефон, как он обычно делает. Он однажды признался Арану, что у него есть два внешних диска, забитых видео, где «Ацуму ведет себя как полный идиот и навлекает на себя ад». Похоже, ситуация явно развивается в том же духе: Ацуму ведет себя как полный идиот и навлекает на себя ад. Хината и Бокуто же беззаботно разгуливают по раздевалке, болтая о… котах против сов? Арану даже не хочется это знать. Он и так потерял сегодня достаточно мозговых клеток. Он наблюдает, как Сакуса делает глубокий вдох и поворачивается к Ацуму. — Я в комнату, — он медленно говорит, словно говоря с пятилетним с влиянием взбитых сливок на подгоревший тост — что справедливо. — Лучше не попадайся на глаза, пока не наступит время ложиться спать, если хочешь сохранить свои физические силы и действительно выступить на Олимпиаде. — Конечно, я вернусь как раз ко сну, Оми-оми, — Ацуму говорит, подмигивая, как полный придурок с инстинктом самосохранения раздавленного арахиса. Арану хочется врезаться головой в стену. Сакуса выглядит так, будто он раздумывает, стоит ли облить себя кровью, пронзив Ацуму заживо, что, похоже, является его хронической реакцией на само существование этого человека. Поистине удивительно, что его глубокая убийственная фантазия ещё не воплотилась в жизнь. Аран задумывается, не вмешаться ли ему. Он склоняется к тому, чтобы не вмешиваться. Он почти ощущает, как на него укоризненно смотрит Шинске прямо со своей прекрасной и, что самое главное, свободной от Ацуму рисовой фермы в Хёго (извини, Шин, но не тебе приходится с этим разбираться). Ещё до того, как он успевает хоть отдаленно подумать о том, чтобы вмешаться из доброты душевной, из телефона Ацуму раздается какая-то невыносимая английская песня, похожая на умирающую лягушку, накурившуюся гелием. — Это «Turn my Swag on»? — Аран спрашивает, в ужасе от выбора музыки блондина больше, чем от его неминуемой смерти от рук Сакусы Киёми. — Хороший слух, Аран-кун, — Ацуму говорит, улыбаясь, словно этим можно гордиться. Аран недостаточно платят, чтоб он справлялся с этим. Нет, забудьте, ему вообще не платят. Присматривать за близнецами Мия — это как-то бесполезное хобби, от которого хочется вонзить нож себе в бедро, но по непонятным причинам ты не можешь от него отказаться. Сакуса бормочет что-то, что очень похоже на слово «неисправимый», и выходит из раздевалки, решительно игнорируя Ацуму, который, хмуро посмотрев на свой всё ещё звонящий телефон, прячет его в карман. — Это Саму, — он отвечает на вопрос, что Аран никогда не спрашивал, как и не собирался. Отчасти потому что эта древняя песня всё ещё звонит, отчасти потому что он правда не хочет знать. С самого детства всё, что он узнавал о близнецах Мия, было против его воли. — Цум-цум! Ты поссорился с Мия-саном? — Бокуто кричит, голос легко перекрывает грохот, доносящийся из телефона Ацуму. Когда он наконец стихает, Аран с облегчением вздыхает. Ацуму смеётся. — Нет, но он не ответил на мой вчерашний звонок, поэтому я не отвечу сейчас. — Ух ты, как по-детски, — Суна невозмутимо заявляет и ему показывают средний палец. — О, Мия-сан был у Акааши! Он собирался научить Акааши приготовлению онигири, — Бокуто говорит с ослепительной улыбкой и выражение лица Ацуму за две секунды меняется от ошеломленного к восторженному, а затем к самодовольному. — Я позвонить, я вернусь, — он радостно говорит, выбегая из раздевалки и останавливаясь лишь для того, чтобы схватить сумку со скамейки. А, тишина, старый друг. Она длится пять минут и двадцать две секунды. Аран не удивлён. Он в команде с Хинатой, Хошиуми и Бокуто. Тишина не может сосуществовать с безграничным хаосом трех птицеподобных волейбольных идиотов, которые прибегают к звукоподражательным словам после двух минут попыток вести беседу как развитые представители человеческого рода. Что удивляет его — так то, что блаженную тишину нарушает Ушиджима. — Тендо вчера отправил мне твиттер-пост. Вы знали, что наши фанаты романтично и сексуально сводят нас? Хорошо, Аран точно не ожидал услышать эту проклятую череду гласных и согласных, тем более от Ушиваки. Он скорее готов был бы с такой силой катапультировать себя, чтобы приземлиться на Юпитере, чем снова услышать, как этот человек произносит слово «сексуально». — Это называется шипперство, Ушивака, — Суна закатывает глаза как раз тогда, когда Хината высунул свою оранжевую голову из ниоткуда и закричал: «Да! Это целая история. Есть теории и прочее». — Ты бы знал, — хохочет Бокуто. — Мой ученик самый опытный. Его шипперят с каждым человеком, которого он встречает. Сказанный мужчина добродушно смеётся. — Это немного забавно. В прошлом месяце я видел супер подробное видео о том, как я и Ойкава втайне встречаемся на расстоянии и я изменяю ему с Ацуму-саном. Цукишима получил от этого огромное удовольствие. — Цукишима? — спрашивает Комори. — Мой товарищ из Карасуно. Эм, высокий блондин? Носит очки и с убийственным взглядом? Однажды остановил удар Ушиваки? — Ааа, он! Аран ценит то, как Хината ко всему относится с легкостью. А вот он сам, наверное, получил бы инфаркт и, возможно, попытался бы покончить с собой, выйдя на дорогу под колеса машины, если бы кто-то стал сводить его с Ацуму или Ойкавой. Ацуму — потому что, ну, это очевидно, а Ойкава — потому что, хотя он никогда с ним не встречался, Кагеяма однажды описал его как «Ацуму-сана, только не блондина и гораздо злее, когда хочет». Аран отказывается к этому даже прикоснуться. Суна морщит нос и протягивает: — Если бы ты трахался с Ойкавой, зачем тебе изменять ему с Цуму из всех людей? — Я передам Ацуму-сану твои слова, — Хината говорит, пригрозив Суне пальцем. — И чтоб ты знал, я был немного влюблен в него, когда впервые присоединился к Шакалам. Аран пялится на него. Кагеяма, о присутствии которого Аран даже забыл, роняет пилочку для ногтей. Лицо Суны исказилось, словно он случайно съел жука и проглотил его целиком, но потом он пожал плечами. — Понимаю. Думаю, у всех есть слабость к Ацуму, пока он не открывает рот и устраивает шоу из отсутствия IQ и цивильного поведения. Затем всё катится по наклонной. — И это передам, — дерзко говорит Хината. — В любом случае, Вака-сан? О чем был пост? — Пользователь твиттера sakuatsu1513 считает, что Ацуму встречается с Киёми. — Ушиджима отвечает, складывая форму и убирая в сумку. Комори смеётся. — Поверь мне, Ушиджима, не только он. Существует целая орда шипперов СакуАцу. Я каждый день отправляю Киё случайные фан-эдиты, а он постоянно не просматривает их. — Он задумчиво хмурится. — Кроме того раза, когда он ответил смайликом среднего пальца. — Тендо отправил мне пост, потому что подумал, там есть несколько весомых аргументов, — медленно говорит Ушиджима. Аран чуть не пропустил это. Ему бы хотелось, чтобы так и было, но нет — он не смог не заметить того взгляда, которым обменялись два шакала в комнате. Какой-то глубоко укоренившийся инстинкт самосохранения предупреждает его не обращать на это внимания, но, поскольку уже доказано, что Аран — мастер принятия плохих решений (например, дружба с Миями), он наклоняет голову в сторону Хинаты и спрашивает: — О чем он? Хината и Бокуто обмениваются ещё одним украдчивым взглядом, а затем переходят к тихой беседе. Более высокий мужчина то и дело качает головой, а затем вздыхает и восклицает: «Ладно, ну ладно». Он оглядывается на остальных, выглядя необычно нервным. — Мой друг, который очень-очень умный и почти никогда не ошибается в таком, подозревает, что между Цум-цумом и Оми-оми может что-то быть. — Это Акааши-кун? — спрашивает Комори. — Я плохо скрывал это, да? — Вы даже не старались, Бокуто-сан, — Хината вздыхает. — В любом случае, Акааши-сан думает, между ними что-то происходит, а сейчас и Тендо-сан, подождите- — Он поворачивает голову к Комори. — Комори-сан! Что вы думаете? — Полагаю, это не совсем невозможно, — уступает Комори. — Но даже если бы это было правдой, мы бы никогда не узнали, потому что Киёми хорошо скрывает секреты. Очень хорошо. Вы могли бы вести недельный разговор с Киё и всё ещё ни капли о нем не знать. Ушиджима мудро кивает. — Я не знал, что он самый младший в семье, пока он не поступил в университет. — У ОМИ-ОМИ ЕСТЬ БРАТЬЯ И СЕСТРЫ? — Бокуто вопит, звук настолько пронзительный, что Аран чувствует его до глубины костей. — Брат и сестра, — Кагеяма говорит, не отвлекаясь от подтачивания ногтей, не замечая, как все поворачиваются к нему. Хината выглядит так, будто у него вот-вот случится сердечный приступ. — А? Ты знал о его брате с сестрой? Как? — Он сказал мне. — Почему? — Я спросил у него. — Так ты просто подошёл к Оми-сану и спросил у него, нет ли у него братьев? — Он жаловался, что из-за погоды у него завиваются волосы, так что я порекомендовал ему крем для кудрей. Он поблагодарил меня и сказал, что попробует его, так как его брат пользуется таким же. Я спросил у него, один ли у него брат, и он сказал мне, что у него есть и сестра. — Аран не припомнит, чтобы Кагеяма когда-либо произносил больше одного предложения за раз, причём весьма умного. Наступил момент тишины, пока все пытались переварить этот необычайный поток информации, который как-то смутно обретает смысл в какой-то странной параллельной вселенной. — Почему ты знаешь о креме для кудрей? — Суна наконец спрашивает, наклонив голову набок. — У тебя прямые волосы. — О, мне сказала Мива, — Кагеяма говорит с видом того, кто говорит о человеке, о котором все знают. (Спойлер — они не знают.) — А Мива-? — подсказывает Комори. — Моя сестра, — Кагеяма радостно — насколько Кагеяма умеет — говорит. Тогда же Хината бормочет: «его сестра». — У ТЕБЯ ЕСТЬ СЕСТРА? — вопит Бокуто. Снова. Вопль настолько пронзительный, что Арана пробирает до глубины костей. Снова. — А, понятно, почему Киёми сказал Кагеяме, — Комори говорит с весёлой улыбкой. На вопросительный взгляд Арана он смеётся и говорит: «родственные души». — Хорошо, хорошо, — Суна хлопает рукой по плечу Кагеямы. — Бокуто не выдержит столько потрясений за один день, пока его совиные волосы не упадут с головы. — Он не обращает внимания на очень похожий на совиный крик, который издает доигровщик. — Вернёмся к нашей проблеме. — Ладно, как мы узнаем? — спрашивает Комори. — У кого-то есть идеи? Он получает полную тишину, пока- — Мы могли бы спросить в Google, — Хината говорит, пожимая плечами. — Как бы, — он смущённо потирает затылок, — раз уж мы не знаем, как ещё выяснить это. — Мы могли бы спросить у них, — Ушиджима говорит и Аран, хотя он и не хочет иметь никакого отношения к этой сцене, которая полностью напоминает вступление к романтической комедии, снятой кем-то вроде Бокуто Котаро, не может удержаться от вмешательства. — Не получится. Вы могли бы буквально поймать Цуму и Сакусу-куна, целующимися в коридоре, но если тупица не готов рассказать вам, он будет яростно отрицать всё и нагло врать. Боже знает, тогда мои печеньки съели не еноты. — Последняя часть бубнится, но Суна слышит её, конечно же, и смеётся. Его кохаи те ещё занозы. — Киёми скорее всего откусит мне голову, если я попытаюсь поговорить с ним о личной жизни, — мрачно говорит Комори. — Осаму не стал бы доносить на брата. Хорошо, не о важном, — Суна вздыхает. — Значит, Google? — бодро спрашивает Хината. — Google, — Комори поднимает пальцы вверх. Хината берет телефон из раздевалки и садится на скамейку рядом с Араном, который, наверное, сказал бы, что ему это безумие, мягко говоря, неинтересно, но тогда он бы солгал. Его любопытство похоже на то, с каким первые люди, наверное, смотрели на огромную голубую рыбу в океане. Он знал, что его любопытство обрушится на него с полной силой и поглотит его без остатка, но об этом пусть беспокоится Аран из будущего. — Как понять встречаются ли ваши друзья, — Хината бормочет, печатая. — О, эй, есть викистраничка! — кричит он. — Эта обычная дилемма, с которой сталкиваются люди? — вслух размышляет Ушиджима. — Что такое дилемма? — спрашивает Кагеяма. Аран вздыхает. Хината прочищает горло и начинает читать в лучшем тоне новостного агрегатора. По крайней мере, вот что он старается сделать, думает Аран. — Вы когда-нибудь задумывались, почему ваши друзья в последнее время так близки? Или, может быть, вы наблюдаете, как отношения двух коллег по работе становятся чем-то большим, чем просто дружба. Есть масса причин, по которым двое людей могут не хотеть афишировать свои отношения на весь мир, но если вам интересно, что происходит, обратите внимание на эти признаки, чтобы понять, встречаются ли эти двое втайне! — с пафосом завершает он. — Придурок, ты звучишь глупее обычного. Не можешь читать нормально? — Заткнись, Бакаяма! По крайней мере, я не звучу так, будто у меня запор, каждый раз, когда открываю рот. — Хината-кун, что за признаки? — Комори вмшивается, прежде чем их младшие участники начинают спорить, как они делают дюжину раз за день. — О, да! — Хината листает вниз и снова прочищает горло.

• Они часто устанавливают зрительный контакт.

— Ха, — Хината говорит с задумчивым видом. — Они всегда смотрят друг на друга на площадке. — Ну, Ацуму-сан связующий. Конечно же, он должен смотреть на своего нападающего. Я всегда смотрю на тебя, придурок, это значит, мы встречаемся? — спрашивает Кагеяма. Их гениальный связующий слишком занят, втирая увлажняющий крем в ладони, так что не замечает, как щеки Хинаты покраснели от его слов. — Глупый Кагеяма! — Хината кричит, стараясь не показаться растерянным, но терпя при этом громкое фиаско. Впрочем, это не имеет большого значения, потому что Аран понял, что Кагеяма не замечает ничего, что не связано с волейболом. — Я не смотрю в ответ, верно? Там сказано: они устанавливают зрительный контакт. Кагеяма поднимает голову, а его лицо искажено выражением, которое говорит о том, что он не верит в ту чушь, которую несет Хината. — Ты смотришь на меня после каждого удара. — …нет. — Да. — Не- — Ладно, идем дальше, — Комори хлопает в ладоши. Он выглядит слегка позабавленно, беря телефон из рук Хинаты. — Давайте прочитаем описание. — Он прочищает горло. — Если вы подозреваете, что двое тайно встречаются, обратите внимание на то, как часто они смотрят друг на друга. Скорее всего, они будут переглядываться или бросать взгляды друг на друга через всю комнату, когда находятся рядом. — Они соревнуются в том, кто наберёт больше эйс-подач, так что логично, что они смотрят друг на друга после подачи, — разумно говорит Ушиджима. — Это правда, — медленно говорит Хината. — Ладно, думаю, мы идём неправильным путем, — вмешивается Суна. — Мы смотрим на всё, как Хината или Кагеяма. Как волейбольные идиоты. — Эй! — Хината вопит, но не опровергает заявление. Что ж, он хотя бы осознает себя. Кагеяма выглядит потрясенно. — Волейбольные идиоты, — осторожно повторяет он. — Но я хорош в волейболе. — Он звучит так честно, что Арану хочется заплакать или рассмеяться, но он не делает ни того, ни другого. Ведь Комори, похоже, от одного высказывание Кагеямы, готов забросить волейбол, и кому-то нужно позаботиться о здравомыслящих людях в этой команде — ну, в основном здравомыслящих. Он видел видео в Instagram-аккаунте EJP Raijin, который ведут Комори и Суна. — Вот что это значит, Кагеяма, — он заверяет их связующего. — Что ты очень хорош в волейболе. Эм, настолько хорош, что ты меньше осознаешь вещи, кроме спорта. — О. — Кагеяма моргает, потом беспечно пожимает плечами. — Это нормально. — Не совсем, но идём дальше, — Суна лениво опирается на стену. — Как я сказал, нам надо не смотреть на всё, как волейбольным идиотам. То есть, если отбросить волейбол в сторону. Они всё равно смотрят друг другу в глаза, когда не пытаются разгромить какую-нибудь бедную команду по ту сторону сетки? -Ты грубый вне площадки! — кричит Хината. — Умно, Суна-сан! — Его улыбка слишком ярко направлено на того, кто только что насмехался над ним мгновение назад, но таков Хината Шоё — вечное солнышко японской команды. — Черт возьми, вечеринка после! — Бокуто подпрыгивает на месте. — Что может быть более неспортивным, чем вечеринка? — Кажется, Акааши-кун использовал слова «собрание перед Олимпиадой на удачу», — Аран отчаянно пытается напомнить им об этом ради сохранения рассудка Акааши. Комори фыркает. — Хошиуми, Хината и Бокуто в одном месте будут вечеринкой, хочет Акааши-кун того или нет. Давайте просто будем начеку и проследим, чтобы никто слишком сильно не сорвал диету или не повредил себе конечности. Суна хватает спортивную сумку и закидывает себе на плечо. — Отлично, я заряжу телефон и принесу камеру. — Вот так он выходит за дверь. — Он будет следить за нашей диетой через камеру? — Кагеяма нерешительно спрашивает, а Аран смотрит в потолок. Если бы боги бабушки Кита были реальны, Аран уверен, что они сейчас смотрят на него сверху и смеются.

Сейчас

Так что Аран не подписывался на это — или так он твердит себе — а сейчас он здесь. Здесь, где Хината повсюду следовал за Ацуму, таща за собой растерянного Кагеяму и тем самым вызывая у своей цели чувство неловкости. В какой-то момент Ацуму крикнул: «Это что, Хосе Бланко?», чтобы отвлечь их и сбежать на балкон. Это чудом сработало. Учитывая совокупное IQ этой странной парочки во всех вопросах, кроме волейбола, возможно, это и не было таким уж чудом. Здесь, где Хошиуми без умолку болтал с Сакусой Сакусе обо всём на свете, доводив того до грани самоубийства. После того как он целых пятнадцать минут объяснял, почему у него есть серьёзные подозрения, что Земля плоская, Сакуса уставился на него с выражением полного равнодушия и спокойно заметил: «Ты — доказательство того, что естественный отбор не всегда работает в нужном направлении». Здесь, где Суна Ринтаро скользил, держа телефон на вытянутой руке, а его хитрые глаза осматривали комнату в поисках чего-нибудь, что стоило бы заснять — «для потомков», как он сам говорит; «для шантажа», как все знают. На данный момент у него есть (насколько известно Арану) —

• Хината, стоящий на столе и поющий «We Are the Champions» во всё горло. Невероятно забавно, что каждый раз, когда он забывает английские слова, он заменяет их именами друзей.

• Хошиуми на спор танцует на пилоне в центре комнаты, без пилона и, следовательно, выглядя как полный дурак.

• Иваизуми, абсолютно уничтоживший Бокуто в армрестлинге, и Бокуто, плачущий на плече друга из Японской волейбольной ассоциации.

Здесь, где Шинске постепенно узнает, чем занималась команда, а Арану очень хотелось бы просто провалиться сквозь землю. Вечер начался с самых благих намерений некоего Акааши Кэйджи, который обладает большим терпением, чем заслуживают члены сборной Японии, но он не учел ту хаотичную решимость, с которой команда в целом, и сегодня в частности, бросилась разгадывать то, что они стали называть «загадкой СакуАцу». Акааши признает, что это было упущением с его стороны. — Бокуто-сан написал мне об этом. Он отправил мне викистраничку и прочее. Даже добавил меня в групповой чат. Через 2 минуты и приблизительно 300 сообщений я отключил там звук, — Акааши говорит, жуя онигири. Он выглядит так спокойно, что это пугает. Его взгляд смягчается, когда падает на кухню, где Осаму и Широфуку готовят еду для остальных. Что ж, Широфуку съедает половину приготовленного, но кого это волнует? Акааши вздыхает. — Он также неловко спросил у меня, не упоминал ли Осаму что-то о его брате и Киёми-куну. — Эм- — А когда я спросил, с чего бы Осаму рассказывать мне что-то о его близнеце, он ответил, потому что вы двое встречаетесь- — Акааши поднимает глаза и устремляет свой стальной взгляд цвета пушечного металла на Арана. Аран нервно сглатывает. — А это неправда. — О, приношу извинения за Бо- — Аран начинает, но Акааши отмахивается от извинения. — Он извинился за предположение. По крайней мере, думаю, именно это слово он и хотел сказать. — Акааши снова вздыхает, достаёт телефон, что-то набирает на экране, а затем поднимает его, чтобы Аран и Шинске могли увидеть. Бокуто-сан, мы не встречаемся и я надеюсь, вы не рассказывали людям такое.

акааашиии мне так жаль

это было очнь недальновидно с моей стороны

Аран едва не рассмеялся. В любой другой ситуации он, возможно, и поступил бы иначе, но справа от него стоит Шинске, и Аран буквально чувствует волны разочарования, исходящие от него; Шинске, который ехал на поезде аж из Хёго, чтобы пожелать ему и команде удачи, только для того, чтобы оказаться в эпицентре всего… этого. А перед ним стоит Акааши с выражением лица, полным терпения, которое может появиться лишь у того, кто долгое время вынужден иметь дело с ссорящимися человеческими совами; Акааши, который пошел на всё, чтобы устроить эту милую встречу в своей квартире. Он задаётся вопросом, ждёт ли тот от него какого-то словесного ответа или же его печальное выражение лица является достаточным признаком благодарности, ведь его спас именно тот человек, который и стал причиной его нынешнего бедственного положения. — Акаааши! Что вы здесь делаете? Мы должны просматривать за Цум-цумом и Оми, помнишь? — «Бокуто похож на человека-хаски», думает Аран. «У него даже прическа похожа». — Бокуто-сан, я не думаю, что вам надо столько глаз, чтоб наблюдать за двумя людьми. Не то чтобы я это одобрял, кстати говоря. — Акааши добавляет последнюю часть, сузив глаза. — Нам нужна вся помощь, которую мы можем получить, Акааши! Как ещё мы выясним это? — Вы раздумывали, что, может быть, вам это и не надо, Бокуто-сан? — сухо спрашивает Акааши. Бокуто наклоняет голову, на его лице растерянность. — О чем ты? Акааши лишь засовывает половину онигири себе в рот и закрывает глаза, жуя, намеренный игнорировать всё вокруг. Аран считает, что, наверное, он достаточно натренировался в этом, когда играл в волейбольной команде Фукуродани. — Так вот чем вы занимались. Это не вопрос. Кита Шинске не задаёт вопросов. Он заявляет факты тем твёрдым голосом, что вонзает стыд в сердце любого, кому не повезло оказаться его собеседником. — Да! — Бокуто кричит, отвернувшись от Акааши к Шинске, глаза сияют от волнения, и ни тени стыда не видно. Аран задаётся вопросом, не стоит ли ему давать уроки на тему «Как не чувствовать себя мертвой крысой на шоссе, когда Кита тебя осуждает». Бокуто, не подозревая о мыслях Арана, продолжает: — Это было бы так круто, верно? Если между Цум-цумом и Оми что-то происходит! — Да? Аран вздрагивает, но Бокуто остаётся безмятежен. — Да! Они мои лучшие друзья. Ну, два из моих лучших друзей. У меня их так много. Но я хочу, чтоб они были счастливы. А ты? Только благодаря тому, что Аран годами изучал все нюансы мимики Киты, он способен уловить едва заметное изменение на его лице. Суровость тает, и на его лице появляется едва уловимая улыбка, которая скорее отражается в глазах, чем на губах; эта мягкость неизменно согревает Арана до глубины души. — Да, я тоже. Что-то в Аране успокаивается. Он наклоняется и прижимается губами к виску Шинске. — Мы не будем вмешиваться, — тихо говорит он. — Ива-кун заставил нас всех пообещать, что мы будем только наблюдать. — Да, наблюдать! Черт бы побрал Бокуто, Аран пытается создать здесь особую атмосферу. Он скорее чувствует, чем слышит тихое хихиканье Шинске. — О, о, идут, — шипит Бокуто. Аран слегка изворачивается в кресле и видит близнецов Мия, направляющихся к ним с Яку на хвосте. Осаму несёт тарелку онигири, а Ацуму жадно смотрит на неё. -больше чем твой собственный брат, — он возмущённо говорит, когда они доходят до стола. — Да, — Осаму прямо говорит, опуская тарелку на стол. Они все вопросительно поднимают головы. — Новый вкус, — Осаму говорит, выглядя необычайно смущенно. — Хочу, чтоб вы попробовали первыми. — Вот что он говорит, но Аран не может не заметить, что тарелка очень явно стоит перед Акааши, чьи глаза сверкают. Бокуто с заметным весельем переводит взгляд с лучшего друга на Осаму. Акааши осторожно поднимает один идеально приготовленный онигири и делает укус. Его глаза закрываются, яркий звук восторга неожиданно вырывается у него из уст, пока он жует. Аран думает, что Акааши даже не подозревает, какой звук он издает и как от этого на щеках Осаму появляется румянец. — Вкусно, — Акааши говорит с почтением, проглотив кусок. Румянец темнеет. — Да? Я добавлю его в меню. В среду. — Я буду там, — Акааши отвечает на незаданный вопрос. Осаму потирает затылок и запоздало поворачивается к Арану и Ките. Аран просто награждает его спокойным взглядом, решив приберечь свои колкости на тот случай, когда вокруг будет меньше людей. Но Шинске — тот самый «без пробелов» Кита Шинскке, который не перестает удивлять всех своим тихим хаосом, бурлящим прямо под кожей, — слегка наклоняет голову вправо и говорит: — Разве ты уже не получил то, ради чего пришёл, Осаму? Акааши давится воздухом, пока Осаму пытается придумать ответ, в котором не пришлось бы признаваться, насколько он без ума от этого брюнета, но у него ничего не получается. К счастью для него, из кухни раздаётся голос Широфуку. Слегка поклонившись никому в частности, Осаму уносится прочь, а за ним бежит смеющийся Ацуму. — Так, — начинает Яку. Акааши поднимает палец. — Мы. Не. Встречаемся. — Он заявляет, взглядом бросая вызов остальным, словно призывая их опровергнуть его. Но поскольку Яку — это Яку, он просто смеётся. — Почему нет, Кейджи? — Акааши, я знаю, ты считаешь меня немного глупым в подобных вещах, и, возможно, так и есть, но даже я могу сказать, что вы должны встречаться, — Бокуто говорит, воруя онигири с тарелки. Суна подходит, держа телефон в руке, и объявляет: «Ну, на это было больно смотреть». Акааши роняет голову в ладонь и стонет. — Но, наверное, сейчас мы знаем ответ. — На вопрос, безнадежен ли Кейджи? Тогда да, у нас есть ответ. — Яку лишь смеётся на средний палец, который поднял Акааши, при этом лицо по-прежнему скрыто за другой ладонью. — И это тоже, но я говорил об изначальном вопросе. — Суна оглядывается по сторонам. — Ух ты, вы все такие безнадёжные. Не ты, Кита-сан, ты заметил, да? Шинске только улыбается и тянется к последнему онигири. Суна ещё кое-какое время смотрит на них и закатывает глаза. — Проверьте групповой чат. Теперь прощу прощения, но у меня дела. — Он отдаёт двумя пальцами салют и направляется в направлении кухни. Бокуто же уже открывает чат и кладёт локти на стол, чтоб Акааши тоже видел. Аран достаёт телефон и отправляется в их групповой чат. — Загадка СакуАцу, правда? — Шинске сухо спрашивает, но на его лице небольшая улыбка. sunarin отправлено видео (0:52) всегда пожалуйста ninja shouyou БОЖЕ МОЙ yukiepie смотреть на это ещё хуже, чем на тоскующего кейджи best_libero он был рядом со мной, а даже не заметил?! Ushijima Wakatoshi Пожалуйста, не заваливайте чат сообщениями, когда мы все находимся на общественном мероприятии. Уведомления мешают мне общаться. sunarin …ты же знаешь, что можешь выключить звук в чате? Ushijima Wakatoshi О. Спасибо. Акааши снова стонет, вероятно, от сообщения Широфуку. Быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что ни Сакусы, ни Ацуму поблизости нет, Аран нажимает кнопку «воспроизвести». Это та же сцена, которую они видели всего несколько минут назад, только в центре внимания теперь Ацуму, чьи глаза бегают по комнате, словно он кого-то ищет. Он внезапно улыбается. Камера следует за его взглядом к Сакусе, сидящему у окна вместе со своим двоюродным братом и Хакубой, которые, судя по всему, увлечены интересным разговором. Словно услышав телепатический зов, кудрявый мужчина поднимает голову и встречается с Ацуму взглядом. Ацуму кивает на Осаму и корчит гримасу, будто его тошнит. С опущенной маской Сакусы Аран видит ухмылку на его лице. Он закатывает глаза так сильно, что они на мгновение кажутся полностью белыми. Сакуса что-то говорит Ацуму, но Аран не может разобрать- — Он сказал «ты просто завидуешь», — Шинске бормочет, откусывая онигири. А. Камера возвращается к Ацуму, на его лице появляется преувеличенное выражение предательства. Они слышат тихий голос Акааши, говорящий «вкусно», и видео резко заканчивается. — Вот же черт, — всё, что говорит Яку. Бокуто выглядит пораженно. — Он поднял голову, как будто Цум-цум позвал его вслух. Что за хрень, вы это видели? Я должен найти Шоё! Телепатия реальна! Бокуто убегает. Акааши выглядит так, будто он сдался. Яку уходит, бросив фразу о том, что он лучший либеро, так что Комори стоит сменить свой ник. Шинске вплетает свои пальцы в пальцы Арана и поднимает глаза, слегка улыбаясь. — Помнишь наш третий год? — Когда мы тайком встречались по всей школе и чуть ли не дотянули до выпускного, так что никто и не догадался, но потом Цуму случайно застал нас во время поцелуя? — Аран смеется. — Как будто я мог это забыть. На лице Киты появился легкий румянец, и Арану очень хочется поцеловать его, но он чувствует, как Акааши бросает на них косой взгляд. Когда Кита тоже смеется и прижимается к плечу Арана, Акааши просто разводит руками и уходит от стола, бормоча что-то о еде. Аран крепче сжимает пальцы Киты. — Думаешь, они делают так же? — Если честно, не знаю. Но я никогда не видел, чтобы Цуму так на кого-то смотрел. — Как же? — Как ты смотришь на меня. Аран прячет лицо в волосах Киты, а улыбка на его лице такая широкая, что аж больно. Он слегка поднимает взгляд и замечает Ацуму. Блондин стоит у кухни, разговаривая с Иваизуми, но его взгляд то и дело скользит в сторону Сакусы. Его взгляд настолько ласковый, что Аран отводит глаза и удивляется, как он раньше этого не замечал. Теперь ему легче поверить, что они действительно могут встречаться. «Чёрт, Цуму, ты совсем взрослый», думает он, прижимаясь поближе к своему парню.

[Instagram]

ninja_shōyō ☑ [Описание изображения: селфи сделано Хинатой, его лицо на переднем плане выглядит немного размытым. За ним остальные скучковались за старым журнальным столиком. Аран, Кита, Бокуто и Акааши сидят на диване. За ними стоят Яку, Комори и Иваизуми. Яку закинул одну руку на Комори, а другую на Иваизуми. Киёми сидит на кресле возле дивана. Ацуму стоит за креслом, держа над головой Сакусы рожки. Его лицо застыло в приступе смеха.] [Описание изображения: Осаму на кухне осторожно лепит онигири. Широфуку стоит за ним, счастливо жуя онигири. Акааши сидит за стойкой, лицом к Осаму и спиной к камере. На заднем плане Хошиуми и Бокуто размахивают половниками, словно мечами.] [Описание изображения: Кагеяма и Ушиджима сидят на диване, показывая знак мира и стараясь улыбнуться. Суна сидит в кресле, с ужасом глядя на них.] [Описание изображения: Куроо и Яку перед открытой дверью, они смеются. Куроо вытащил одну руку из пальто, а другой держится за Яку, который полуобнимает его и полупытается ударить.] [Описание изображения: Хината делает селфи. За ним Куроо, Бокуто, Акааши и Яку. Бокуто держит Куроо на руках, как невесту. Акааши поддерживает Куроо рукой, пока Яку смеётся.] ninja_shōyō ☑ Спасибо @akaashi.keiji за вечеринку! Мы так повеселились. 1,58,385 likes

bokuto_beam ☑ @tetsu БРО Я ТАК РАД ЧТО ТЫ ПРИШЕЛ. @kei.is.dying.inside @kodzuken МЫ СКУЧАЛИ ПО ВАМ

kei.is.dying.inside мы нет

kodzuken ☑ согласен ^

tetsu @bokuto_beam И Я БРАТАН. @kei.is.dying.inside мы буквально вместе? @kodzuken я твой лучший друг???

farmer.kita Спасибо за организацию, Акааши-кун. Тебе стоит иногда приезжать в Хёго. Осаму-кун покажет тебе окрестности.

better.miya кита-сан…

akaashi.keiji @farmer.kita спасибо вам. Обязательно.

better.miya обязательно?

sunarin ☑ это мучительно

toya.is.suffering ☑ улыбающиеся тобио-кун и ушивака — ужасное зрелище

sunarin ☑ я травмирован на всю жизнь