Строитель миров

- Разведбот «Буря», провожу сканирование поверхности планеты Х996-22.01. - «Буря», принял. - Чаки, привезти тебе сувенир? - Пошел ты, Коул! - Чаки, ты на громкой связи, нас слышит Земля. - В гробу я видал тех пердунов, что нас слушают. Ни хрена нас никто не слышит. - Строго говоря, да, но Устав есть Устав. Так тебе привезти сувениров? - Привези инопланетянку посимпатичнее. С большими такими сиськами и жопой с два арбуза. - А по существу? Может, красивый камешек или образец растения? - Засунь все растения себе в задницу и заткни камешком, «Буря». - Подрочи, а то ты злой какой-то. Следи за мной по мониторам. Конец связи. - Сам дрочи. Конец связи. Коул ткнул в кнопку линка, болтавшегося у губ, и откинулся в кресле пилота, улыбаясь от уха до уха. Его связной Чак до смерти устал болтаться в космосе над каждой чертовой планетой, провожая сканера разведывать обстановку, это было вполне понятно. Чак жаждал если не приключений и сисястых девок-инопланетянок, то хотя бы возможности размять ноги на планете хоть земного, хоть какого угодно типа. Год в консервной банке без права на спуск – кто угодно взвоет, а Чак и без того терпением не отличался. Мало того, что команды – кот наплакал, так второй член экипажа, как это ни смешно, был любителем членов, а не уютных влажных дырок между стройных женских ножек. Чак вовсе не был гомофобом – да кто ж вообще на Земле был таким динозавром? – или боялся за целостность своего зада, просто Коул был полной противоположностью Чака, мужика коренастого, приземистого, плотно сбитого, пусть и башковитого, но без способности сканирования пространства. Ну, плюс к этому, Коул все-таки считал, что даже такой, как он, вполне может понравиться такому, как Чак, если проболтаться в космосе без малого год и день ото дня видя перед собой одну и ту же картину космоса и одного и того же мужика на расстоянии вытянутой руки в каюте. «Ра» был исследовательским кораблем, хотя и мог при случае отразить нападение, но какое уж тут нападение, если сектор космоса, куда послали экипаж «Ра» болтался на задворках галактики и ничем, ну, совсем ничем интересным не радовал? Хоть бы раз в неделю какую встряску. Хоть бы какую планету с ядовитыми кустами или плотоядными слизнями. Хоть бы раз в месяц, что ли, какое-никакое полуразумное более-менее знакомого вида, пусть инсектоидного или гуманоидного, но способное, по меньшей мере, чирикать чего-нибудь на своем языке. Вот только Вселенная вместе с ее богами была безжалостна и холодна к молодым исследователям. Никаких кустов, никаких инсектоидов, а те планеты, что попадались на пути «Ра», были скорее пустынями, чем чем-то интересным, где могла бы быть жизнь. Впрочем, пару раз везло – одна из систем оказалась ледяным кладбищем, где под слоем льда удалось обнаружить строения инопланетян. Жизнь была, хоть и давно, но все же была, причем развитая худо-бедно относительно земной цивилизации, но солнце системы переродилось в сверхновую, убило шесть планет, и Коул сильно сомневался, что обитатели хоть одной планеты могли бы выйти в космос и найти новое место для колонии. Вторая же планета земного типа обрадовала исследователей извержениями вулканов, сдвигами тектонических плит, словом, едва-едва зарождением цивилизации так таковой, как места обитания в будущем какой-нибудь жизни, не исключено даже, что сисястой. И, наконец, очередная система из семи планет, где третья и четвертая планеты больше напоминали Марс и Землю и вполне могли оказаться населенными какими-нибудь симпатягами с рожками, антеннами или третьим веком. Коул не питал иллюзий на этот счет, но горел желанием найти хоть что-нибудь, что угодно, только разумное, пусть даже у него оказались бы жвалы размером с него самого или ядовитый хвост. - Компьютер, начать сканирование и запись, - приказал Коул, зайдя на орбиту третьей планеты – очень милого зеленовато-синего мира, с океанами, густой растительностью и до странного подозрительным отсутствием био-сигналов на поверхности. Складывалось такое впечатление, что на всей планете со всеми ее океанами и лесами жизнь отсутствовала в принципе, как в виде бактерий, так и в виде развитых существ. Но там, где были леса, должны были быть и бактерии, насекомые, какие-нибудь черви для рыхления почвы, ведь если есть растения, есть и пыльца, а если есть пыльца, есть цветки, которые нужно опылять… по меркам земных биологов, конечно, потому что чем черт не шутит, как устроена жизнь на других планетах. Вполне возможно, что деревья тоже могли бы быть разумными. Другой мир, другая солнечная система, даже звезда другая, так что, почему бы и нет. - Итак, планета земного типа, - начал Коул, осматривая два материка и водное пространство между них. – Уровень кислорода… - он взглянул на показатели сброшенных вниз биодатчиков-зондов, - …пригоден для дыхания. Что странно, - добавил он, подумав о том, что если есть почти земной воздух, условия жизни тоже околоземные, жизни на такой планете должно быть, хоть отбавляй. – Детки, прощупайте-ка мне квадрант 9, - обратился он к зондам. – Ромул, дуй-ка, брат, вглубь земли, Рэм, ныряй в воду. Найдите мне хоть какую-нибудь местную симпатичную амебу, парни! Ромул тонко пискнул в ответ, Рэм прогудел и оба рванули ближе к планете. Достигнув поверхности, Ромул затормозил и завис над землей, аккуратно сел и выпустил из себя сотни тонких щупов, вонзившихся в землю, в стволы деревьев, раскидистых пышных кустарников и даже в сердцевину крупного красного цветка, а Рэм, не снижая скорости, врезался в толщу воды и торпедой понесся вниз к самому дну. - Келли, малышка, нащелкай мне побольше красивостей, - попросил Коул датчик-камеру, лениво наворачивающую круги вокруг места припланечивания Ромула. – Сними-ка мне вон тот цветок крупным планом, ага. Изображение немедленно появилось на мониторе. Коул даже присвистнул, до того растение было красивым и ярким. Да на Земле или земных колониях над таким кружили бы пчелы, бабочек бы вилось не меньше дюжины, а тут ни одной мошки, ни одной тли, ничего, как будто мир и впрямь был отдан на откуп только растениям. Но будь на планете катастрофа, Ромул и Рэм давно бы отсигналили об этом, нашли бы какие-то следы, даже радиационные, обнаружили бы какие-нибудь заброшенные строения, будь они размером хоть в микрон, но датчики молчали, что означало, что планета в самом деле была пуста и являлась растительным царством, живущим по каким-то своим растительным законам, обходясь без опыления и насекомых. Никаких лишайников, никаких болезней на листьях, ни одной личинки вообще нигде – это было даже жутковато, чем интересно. Коул даже еще раз взглянул на состав воздуха - практически идентичен земному. Даже на Марсе есть остаточные примеси, а здесь дышать - не надышаться, хоть пить эту чистоту. - Странно все это, - задумчиво произнес Коул, разглядывая передаваемые Келли снимки деревьев – зеленых, крепких, с могучими стволами, шикарными кронами, один к одному, идеально ровными, без пышности с южной стороны и характерных залысин с северной. – Ось планеты, как у Земли, состав воздуха, как на Земле, а жизни нет. Что же с тобой не так, малышка? – прошептал он, обратившись к планете. – Такая красавица, а выглядишь, как отлично сохранившаяся мумия в золотом саркофаге. Ромул тихо пискнул, передавая сигнал об отсутствии любых признаков любой жизни, Рэм сообщил о том, что от поверхности воды и до дна планета совершенно пуста, всплыл и принялся покачиваться на волнах, как серфингист. Коул чуть не заныл от досады – столько времени лететь к этой системе, возлагать такие надежды, найти чудесный, нереальной красоты мир и улететь с пустыми руками! - Ромул, возьми-ка мне образец почвы, - обратился он к датчику. – Рэм, зачерпни воды, - попросил второго. – И давайте-ка домой, детки. Келли, девочка, надергай мне панорамных снимков, повиси часов шесть, заодно выгуляй детишек. Камера выпустила из своего массивного нутра две сотни крохотных портативных камер, бросившихся врассыпную во все стороны, поднялась в воздух и полетела в сторону гор, непрерывно передавая со всех помощников фото- и голоснимки, принимаемые бортовым компьютером в режиме реального времени. - «Буря» на связи, - Коул ткнул в клавишу связи с кораблем. - «Ра» слушает, - немедленно ответил Чаки. – Нашел что? - Тебе привезти букет цветов? – поинтересовался Коул. - Замуж за тебя не пойду, - отозвался Чак. - Мудак, - хохотнул Коул. – Я не об этом. Планета – загляденье, но из жизни там цветочки, травка, деревца и никаких биосигналов. - Что, и амеб нет? И насекомых? – удивился Чак. – А детки что-то нашли? - В том и дело, что ничего, - вздохнул Коул. – Чаки, вообрази себе Землю, где есть только растительная жизнь. Вообразил? А теперь вообрази себя биологом и скажи, как эти растения живут? - Жить-то они прекрасно живут, дело не в том, как, - серьезно ответил Чак. – Дело в том, из чего они эволюционировали. Мы ведь говорим о деревьях? - Если бы своими глазами не видел секвойю, никогда бы не поверил, - заверил Коул. – И цветы, Чаки, такие цветы, что будь я женщиной, я бы бросил бот и помчался набирать букеты. Ты когда-нибудь видел поле эдельвейсов, маков, ромашек и роз на одной полянке? - Эдельвейсов и ромашек? Нет. - А на этой планете растет все и сразу, каждое дерево, как модельной внешности, ровное, стройное. Будь я древомужиком, я бы возбудился. - А как же мох? А лишайники? А грибы? - Ни мха, ни лишайника, ни грибов, что интересно, хотя это странно. Судя по составу почвы, в земле должны кишмя кишеть черви, расти грибницы и усики каких-нибудь ягод, но здесь есть только растения в виде травы, цветов и деревьев. Есть вода, но у нее состав как у дистиллированной. - А примеси? А вулканы? Коул, некоторые бактерии обитают даже в вулканах. Не верю, что планета совсем пуста. - Как и твои мечты о сиськах. Чаки, я серьезно, это планета-загадка. - И ты ложишься в дрейф? - Келли ушла в загул с детишками, так что у меня шесть часов. - И что надумал делать? Как всегда мечтать о моей заднице? - Мне хватит пяти минут, остальное время предпочту наблюдать и сканировать. Чаки, мир может оказаться пустышкой, а может и сокровищницей. - Пари, что пустышкой. - Принимаю, но мои детки обязательно что-нибудь найдут. Конец связи. - Не заляпай сиденье, дрочер. Конец связи. Коул вырубил связь и поудобнее устроился в кресле. Не в том дело, что так уж хотелось найти хоть какие-то признаки жизни на такой планете, просто это было странно, что мирок оказался шкатулкой с двойным дном. Любой сканер определил бы малейшие сигналы разумной жизни, даже если она находилась в зачаточном состоянии, но воды на планете были действительно дистиллированными, а растения при всей их красоте не связывались абсолютно ничем, как будто их высадили не в саму землю, а просто воткнули в герметичные горшки и уже сами горшки красиво расставили в земле ровненькими рядочками. То есть, выходило, что каждое дерево, каждый цветок и даже каждая травинка росли сами по себе. И это было сверхстранно. Писк линка разбудил Коула мгновенно. - «Буря» на связи, - произнес он на автомате, еще окончательно не проснувшись. - «Буря», взгляни-ка, что я нашел, - раздался взволнованный голос Чака из динамика, от которого Коул моментально проснулся окончательно. По монитору поползли ровные столбцы данных, при виде которых у Коула чуть не отвисла челюсть. - Соседка? – не поверив глазам, переспросил он, суматошно прокладывая курс к «Ра». – Серьезно? - Один сигнал, но еле-еле уловимый, - подтвердил Чак. – Смотайся-ка туда, проверь. Давай я посижу у тебя, а ты бери «Ра» и дуй изучать нового знакомого. - Чаки, ты же знаешь, я не люблю замено-переброску, - поморщился Коул. – Меня от этого тошнит. - Меня тошнит от тебя, но я же не жалуюсь, - припечатал Чак. – Синхронизируйся давай на счет три… - Коул пробежался пальцами по клавишам, останавливая запуск программ, отменяя последние координаты и устанавливая параметры одновременной замены пилотов, - два… один… Жми. Коул мгновенно оказался в кресле пилота «Ра» в тот же момент, когда Чак переместился на «Бурю», потер живот от подступившей изжоги и срыгнул воздухом, в душе завидуя Чаку, у которого никаких побочных эффектов синхронизации не было и кто потом не мучился нестоячкой в течение суток. То ли это была повальная болезнь только геев, то ли просто особенности организма, но Коул и все до единого сканеры-геи одинаково мучились изжогой и упавшим духом своего члена, стоило только синхронизироваться с пилотами корабля. - Устанавливаю курс, - принялся отчитываться Коул, - лягу на орбиту, а ты пока подожди у третьей планеты пару часов. - Келли меня не любит, – заворчал Чак с борта «Бури». - А ты чаще строй ей глазки, - посоветовал Коул. – Глядишь, привезешь домой кучу снимков на фоне цветов и звезд. - Мудак. Конец связи. - Сам мудак. Конец связи. Коллеги попрощались, и Коул взял курс на четвертую планету. Лететь пришлось недолго. «Ра» просто нырнул в гипер из одной точки, вышел из другой и сразу оказался на подлете к планете – довольно унылому красному шару, сильно похожему на Марс в Солнечной системе. Шар, как шар, песчаная пустыня, никакой воды, разреженная атмосфера – если в таком мире и была жизнь, то явно не белковая и вряд ли кремнийорганическая. - Ничего-то себе, – покивал своим мыслям Коул, разглядывая неровные очертания кратеров от метеоритов. – И ничего-то тебе, малышка. Даже на Луне было меньше кратеров, чем на несчастной четвертой планете системы. Даже на Марсе было меньше этих чертовых кратеров. Если делать научные выводы – вообще странно, что на планете остался хоть какой-то намек на атмосферу. То тут, то там кратеры были такие, что Гранд Каньон на Земле казался просто легкой вмятиной от детского ботиночка по сравнению с отпечатком лапы бигфута. Что вообще за чертовщина творилась на этой планете? И что за чертовщина происходила на соседней? Если в песке и могла завестись какая-то жизнь, то явно примитивная – с точки зрения чего угодно, включая здравый смысл, на четвертой не было ничего похожего на пищу. Должен же обитатель этого мирка что-то есть? Хотя, есть же пустынные черви на Наниби: что едят, как вообще живут – да черт их знает. Да и на Земле в Гоби Олгой-Хорхой – редкая тварь. Что жрет, до сих пор никто так и не понял, но ведь живет, питается чем-то, неплохо себя чувствует, а ведь и не органика вовсе. В легендах – червь, убивающий людей и коров, на деле какая-то электрическая дрянь вроде мутировавшей шаровой молнии, но если шаровую приручили и разгадали, что это вообще такое, треклятого электрочервя, чтобы изучить, нужно было сперва поймать. Увидеть не проблема, но исследовать, заснять, взять на анализ хоть искру… И правды-то всего, что Олгой-Хорхой действительно убивает людей и коров. Ну, и собак, и все прочее, чего касается, пока движется, но жрать-то не жрет ни черта. И вообще не жрет, что интересно. Но ведь то Земля, а то глубокий космос, настоящая дыра в жопе Вселенной. Это ведь только в кино планет класса М – как грязи, а на деле-то поди, найди хоть одну в год. Коул запустил все сканеры-приборы и запись, открепил от уха линк, нацепил на виски присоски усиления сигнала сканеров, поудобнее откинулся в кресле и закрыл глаза, настраиваясь на кратковременный полет на поверхность планеты и сканирование каждого ее участка, чтобы найти сигнал разумной жизни. Сканирование, как могли бы представить какие-нибудь дилетанты вроде тупоголовых девиц, с которыми спал Чак, было ничем не похоже на какую-нибудь телепатию, когда бы сканер пристально вглядывался в объект изучения, чуть прищуривался, хмурил брови, а потом читал мысли или эмоции. На деле сканирование было чем-то схоже с астральной проекцией, с мысленным проецированием разума сканера на объект изучения, будь то лес на Земле или целая неизученная планета. В лесу жизни было хоть отбавляй, с планетами же нужно было действовать осторожно, во-первых, потому что разум сканера, отправляясь туда, где не было атмосферы, сигнализировал своему обладателю обо всех признаках удушья – неопытный сканер начинал задыхаться, хватался за горло, выпучивал глаза, багровел, потому что в самом деле считал, что это он сам, действительно сам, во плоти, переносился на объект изучения, хотя на деле он торчал на корабле и был в полной безопасности. Работа была простой, если только сканер понимал, как управлять своим даром, как правильно дышать, как не дышать, когда не нужно или наоборот, нужно, как расслабляться или напрягаться в нужный момент, как не паниковать. Сканер должен был обладать идеальной концентрацией, уметь быть младенцем в утробе матери и дышать околоплодными водами вокруг, соединенный с маткой – своим же телом пуповиной безопасности. Коул был отличным опытным специалистом, хотя и он на подступе к атмосфере переживал секундную вспышку паники и мгновенного кислородного голодания – мозг работал быстро, обрабатывал информацию в темпе и просто не успевал за астральной проекцией и контролем физического тела. Коул умел дышать ровно, не открывать глаза в миг паники, он скользил вглубь легко, погружался ниже и ниже, пока не достигал предела – поверхности планеты. После этого мозг отключался окончательно и сканер впадал в оцепенение, полностью находясь на планете и изучая ее так, как бы человек видел, слышал, осязал и обонял окружающий его мир. В такой момент сканера можно было пугать, кричать на него, даже колоть иголками – ответить он бы не смог, как не смог бы и почувствовать свое физическое тело. Коул спустился вниз на планету, огляделся и повел носом – астральный нос не улавливал никаких запахов и был настроен только на поиск объекта, носителя разума. В этот раз носитель «пах» где-то рядом. Коул широко раскрыл глаза, «огляделся» сразу во всех направлениях одновременно, не видя, собственно, ни песчинки на поверхности планеты, но «видя» четкий след носителя разума, сорвался с места и молнией метнулся вперед. Разумный был где-то рядом, Коул ощущал его почти физически, но он не знал, как разумный мог бы отреагировать на сканера. Бывало так, что разумные оказывались настолько примитивными, что не замечали ни присутствия проекции рядом, ни даже самого сканера во плоти, но было и так, как Коул знал, что некоторые разумные могли напасть на астральную проекцию и даже покалечить ее. После атаки сильного сканера-инопланетника на сканера-человека, последнего ждала вегетативная жизнь в палате больницы для душевнобольных в лучшем случае, а в худшем, тело сканера могло сгореть, рассыпаться на атомы, даже стать кровавой жижей и горсткой костей, так что работа была не из легких, но и просто исследование космоса было рисковым занятием. Никто не жаловался на свою часть работы и к сканерам относились так же, как к любому члену экипажа. Коул спустился под слой песка, прощупал энергетический след, нашел слабое свечение на поверхности, вынырнул, и нос к носу столкнулся с… - Твою мать! – Коул резко вздрогнул в кресле, пришел в себя и задохнулся на какое-то время, стараясь успокоить мозг и сердце от перегрузки и выхода из астрала и сканирования. - «Ра», в чем дело? – тут же раздался голос Чака. – Коул, ты живой? - Живой, - Коул сполз с кресла на пол и опустил голову между коленей, чтобы справиться с подступающим чувством тошноты и ощущения мерзкого кислого привкуса во рту. - Коул, черт дери, что у тебя там? – слишком громко рявкнул Чак в динамиках. - Я жив, Чаки, - хрипло и тихо ответил Коул. – Дай минутку, приду в себя. Резко вышел. Блевать тянет. - Дыши глубоко и медленно, и закрой глаза, - приказал Чак. – Сидишь на полу? – Коул издал хрип вместо ответа, но и этого Чаку было достаточно. – Руку вперед, под сиденьем упаковка таблеток, - произнес он. Коул, не глядя, протянул руку и вытащил из-под кресла упаковку таблеток от тошноты – главного спасения сканера в период резкого возвращения из астрала или приступа паники, сунул в рот сразу три и, уронив остальные, закрыл лицо ладонями и горько разрыдался. Если бы кто-то не знал, что такое сканер, он бы назвал таких специалистов нюнями, льющими слезы каждый раз по завершении работы, но это была всего лишь защитная реакция организма на сильнейший стресс. Разум на время сканирования выходил из строя почти буквально, а любая резкая встряска, вот такое возвращение в себя грозили перерасти в настоящую истерику, поэтому все ученые согласились с тем, что лучшее для отчасти или полностью дезориентированного сканера, находящегося на грани приступа – сесть на пол, наклониться так, чтобы голова находилась между ног и прореветься от души, сжевав пару-тройку успокоительных таблеток. Нервное перенапряжение моментально проходило и уже через десять минут сканер был в состоянии продолжить работу. И любой, находящийся в паре со сканером, или же весь экипаж скорее бы выбили зубы тому, кто рискнул бы назвать сканера сопливой девкой, чем позволил хотя бы усмехнуться, видя слезы и сопли как женщины, так и мужика. - Коул? – позвал Чак спустя шесть минут. – Коул, ты как там? - Порядок, - Коул вытер нос рукавом, поднялся на ноги, выудил из кармана салфетки и шумно высморкался рядом с микрофоном, не особо заботясь о том, что Чак на какое-то время оглох от таких трубных звуков прямо в уши. Обычное дело, рабочие моменты, бывает. - Нашел его? – спросил Чак. - Он один на четвертой, - Коул отправил скомканный шар салфетки на пол – чистильщики уберут через миг – и шмыгнул носом. - Все-таки «он»? – уточнил Чак. - Давай на «Ра», - попросил Коул. – Собрать моих деток сможешь? – спросил он, взглянув на часы – Келли как раз уже должна была закончить фотографирование и начать сбор детишек. - Келли меня не любит, - напомнил Чак. - Сделай ей комплимент, - посоветовал Коул, слабо улыбнувшись. – Она же женщина, многодетная мать. Почему я должен учить тебя обращаться с женщинами? - Я сегодня приму душ, - пообещал Чак, - и выйду на мостик голым. - Сильно рискуешь, сладкий, - улыбнулся Коул. – Я хоть и джентльмен, но у меня давно никого не было, и я почти уже готов совершить покушение даже на твой толстый зад. - Сам ты толстый, говнюк, – нисколько не обиделся Чак. – Ты мне «Ра» подашь или я сам должен тащиться к четвертой с твоим барахлом? - Не называй так моих деток! – обиделся Коул, прокладывая обратный курс к третьей планете, чтобы забрать разведбот с напарником и своих механических помощников. - Я же не говорю так о… - Только попробуй! – пригрозил Чак, прекрасно зная, что Коул никогда не осмелился бы назвать «Ра» хоть как-то неуважительно. - Иди в задницу, - поморщился Коул. – До связи. - До связи, - ответил Чак. «Ра» нырнул в гипер, вынырнул у соседней планеты… вот только Коул сполз с кресла пилота без сознания и замер на полу. - Лежи, - услышал Коул тихий голос Чака, склонившегося над ним. – Не открывай пока глаза. - Что случилось? – Коул даже голос свой не узнал, до того он оказался слабым и едва слышным. - Ты отключился. Видимо, прыжок тебя доконал, ты не успел восстановиться после сканирования, а в гипере, сам знаешь, способности усиливаются. Я прилетел, а ты на полу отдыхаешь. Не мог сразу сказать, чтобы я подождал хотя бы час на орбите? Какого черта рванул сразу? Полежи пока, отдохни, - посоветовал Чак. – Ты в медотсеке и мне не нравится твое давление. - Как детки? – спросил Коул, тщетно пытаясь разлепить тяжелые веки, проигнорировал справедливый упрек. – Как Келли? - Детки в техотсеке, Келли шлет приветы, поцелуи и миллиарда три снимков – компьютер их обрабатывает, - в голосе Чака послышалась неподдельная гордость, как будто он стал отцом и теперь хвалился сыночками-дочками перед сослуживцами. Коул дернул уголком рта в улыбке – на большее не хватило сил. - Есть что? - Растительный мир, как ты и сказал. Очень странный растительный мир, - подумав, добавил Чак. – Как будто кругом рассада в горшках и вот-вот придет садовник, чтобы начать высаживать саженцы в землю по-настоящему. Давай, ты поспи пару часов, потом я тебя расспрошу о том, что ты видел, ладно? – мягко попросил он. - Джо, - пробормотал Коул, погружаясь в сон от действия впрыскиваемого препарата под кожу. – Там был Джо. - Хорошо, поспи, - Чак отодвинул аппараты с иглами и лекарствами, и принялся жевать губу, как всегда делал, сосредоточенно о чем-то думая. Все бы ничего, но Джо был старшим братом Коула и Джо был мертв без малого шесть лет, что означало, что у Коула появились все признаки переутомления и сканерской неизлечимой болезни – скангаллюцинаций, когда специалист начинал видеть умерших родственников или друзей в объектах поиска. Все как раз начиналось именно так, с одного раза, когда сканер сталкивался с покойным – на самом деле с кем-то другим, с кем угодно, но разум как будто выводил на экран картинку не реального мира, не реального времени, а того, что застряло в подсознании. Именно с такого момента сканер начинал сильно сдавать и уже после третьего сканирования уходил на пенсию, сколько бы лет ему ни было, стараясь сохранить рассудок. Чак и Коул работали вместе не первый год, они знали друг друга, доверяли друг другу абсолютно во всем, потому что в космосе нельзя было иначе, и теперь Чаку было почти больно за друга и коллегу – именно ему предстояло сказать Коулу о первом тревожном звоночке, потому что времени у Коула было уже не так много. Чак отошел от друга и вернулся на мостик, где включил нейрозапись, хваля всех богов и ученых за последнее изобретение человеческого ума. Это раньше сканеры оставались один на один со своими проблемами, теперь же можно было записывать все визуальные образы. Один черт, что не разобрать, что именно видел сканер и как его мозг обрабатывал картинку, но можно увидеть нейрозавихрения, ауру, как это называли дилетанты. Врач всегда поймет, галлюцинация у его пациента или он в самом деле столкнулся с носителем разума, способным мимикрировать. Запись оказалась темной. Очень темной. Пожалуй, странно темной. Сканеры хоть и тоже ни черта не видели глазами, но они и не искали так, как искали бы нормалы, но записи всегда были светлыми, даже если участок поиска на планете был вне солнечных лучей. В конце концов, носители разума на Земле тоже в какой-то степени могли бы удивить какого-нибудь инопланетного сканера, но земные сканеры искали жизнь в иных мирах независимо от того, с какой планетой они сталкивались. На четвертой явно был носитель разума. Причем высокоразвитый. Пожалуй, настолько высокоразвитый, что картинка могла бы быть такой темной именно из-за него. Такой вполне мог бы заглушить способности Коула, просто подавить его и отключить, следовательно, либо эта солнечная система была либо занята и Земле тут ничего не светило, либо кому-то могла потребоваться помощь. В принципе, и такой вариант не исключение. - Изида, - обратился Чак к бортовому компьютеру, - рассортируй снимки Келли по типам местности, а потом прогони через программу поиска несовпадений. - Объект поиска? – спросил компьютер. Чак облизнул губы. Возможно, то, что пришло ему в голову, было чистой воды безумием, может, бредом, но для того он и Коул и работали вдвоем, чтобы если один не замечал чего-то замыленным газом, это мог бы подметить второй. Что могла увидеть камера и не мог – человек? Почему на третьей планете от солнца в этой системе творилась чертовщина, а на четвертой был обнаружен носитель странного разума? Могло ли это быть как-то связано? А если могло, тогда как и почему? То, кем или чем мог бы быть разум, Чак бы разобраться не смог, он не сканер, но Коул… Коула подпускать к этому типу было опасно, но если Коула опасно, а Чак не может отличить одного пришельца от другого, не видя его, смог бы сделать то же самое обычный бортовой компьютер и программа сортировки изображений? Может, всех ответов получить не удастся, но какие-то же можно, так? - Найди мне все неорганические предметы, - потребовал Чак, решившись. – Ищи мельчайшие детали тени, прогони через звуковой поиск и найди все, что так или иначе не похоже на органику. - Выполняю, - ответил компьютер. - Долго будешь работать? - Два часа шестнадцать минут восемнадцать секунд стандартного земного времени. - Хорошо, а пока выведи мне панорамную картинку на монитор. - Выполняю. - А заодно прогони через очистку и фильтр запись с четвертой планеты. - Выполняю. - И, Изида, совмести параметры поиска с третьей планеты на четвертую. Поройся в каждом звуке, в каждом изображении и найди мне что-нибудь непонятное. Что угодно. Абсолютно что угодно. Ты поняла? - Выполняю. Программа займет три часа двен… - Не важно, сколько это займет времени, работай. Чак откинулся в кресле и впился глазами в панорамный снимок третьей планеты, стараясь понять, что в изображении его так напрягает помимо самого наличия на планете зеленых просторов и отсутствия живых существ и простейших. Коул спал совсем недолго – просто не смог как следует вырубиться, продолжая прокручивать образы в голове. Он потер глаза кулаками, потянулся, зевнул и решительно встал. Он спал, да, но сон был каким-то… зацикленным. Сканеры обычно не циклятся на исследовании, им даже и сны-то толком не снятся в привычном понимании. И без того мозги пашут сутки напролет, а если еще и видеть сны, рехнуться можно. Он еще раз потянулся, побоксировал воздух, чтобы разогреться, принял душ и вышел на мостик. От вида сладко спящего прямо у монитора Чака Коул разулыбался и фыркнул в голос. Негласным правилом выходило, что сканер не мог быть капитаном, именно поэтому эту обязанность выполнял нормал. Пусть номинально, но Чак был капитаном, а капитану не пристало дрыхнуть на мостике, запустив программу поиска… - Чего? – проморгался Коул на монитор. – Неорганики? Чаки, ты что задумал? Чак всхрапнул, резко дернулся и проснулся, осоловело взглянув на напарника. - Коул? – проскрипел он. Прокашлявшись, Чак потер щеки ладонями, взглянул на монитор и быстро проморгался. – А, уже завершила. - Что ты делаешь? – нахмурился Коул. – Изи, малышка, что этот варвар тебе задал? – спросил он у компьютера. - Изида, выведи на экран результаты, - перебил его Чак. - Результат выведен. На экране не изменилось ровным счетом ничего. Совсем ничего. Оба исследователя синхронно моргнули, пытаясь понять, какого черта компьютеру захотелось поиграть с людьми. - Неорганика? – переспросил Коул, глядя на пышную зелень третьей планеты на мониторе. – Чак, ты уверен, что сделал верный запрос? – обратился он к другу. – Может, ты искал органику? - Я точно знаю, что я искал, - Чак потер лицо повторно, с хрустом размял позвоночник и душераздирающе зевнул. – Ты что-нибудь понял? – спросил он у напарника. Тот покачал головой. – И я нет. Пошли, выпьем кофе, - попросил Чак. – Голова трещит от этой системы. Изида, проложи курс на третью планету, как доберемся, выпускай Ромула и Рэма, пусть еще раз проверял почву и воду, потом выпустишь Келли, чтобы получить новые снимки. Обрабатывай каждое изображение, а как закончишь работу, отправляйся к четвертой планете и делай то же самое. Пусть оба зонда работают с поверхностью планеты, а если найдут жидкости, то и с жидкостями, пусть камера отснимет мне каждый дюйм с поверхности. Мне нужны мельчайшие детали, так что пусть работа проводится по двенадцать часов на планету. - Выполняю, - ответил компьютер. - Спасибо. Коул с усмешкой уставился на напарника и усмехнулся, услышав последнее слово. - Чаки, ты не заболел? – любезно поинтересовался он. - Что? – нахмурился тот. - Ты не заболел? – повторил Коул. – Ты был так любезен с Изи, ты ее даже поблагодарил. Ты же говорил, что Келли тебя не любит, а сам флиртуешь с Изи! - Я не флиртую и не панибратствую, - поправил Чак, ухватив Коула за рукав и потащив с мостика в камбуз. – Я отдаю приказы, компьютер их выполняет. - Тогда с чего ты решил, что Келли тебя не любит? - С того, что ее системы начинают барахлить, стоит только мне начать с ней работать. И это обидно. Коул улыбнулся, не став ни разубеждать друга, ни спорить с ним. Келли не могла ни любить, ни ненавидеть. Келли, Ромул, Рэм и даже Изида относились к капитану одинаково равнодушно, точно так же, как и к Коулу, просто Коул любил подурачиться, даже отдавая команды. Техника, настроенная на четкие приказы, как ни странно слушалась точно так же, как если бы ей сухо приказали делать ее работу. В чем таком существенном была разница, Коул не понимал и понимать не хотел бы, но Чак такое чувствовал сердцем, он знал корабль и каждый винтик на нем, как свои пять пальцев. Может, в чем-то он и был прав, может, Келли недолюбливала сухие приказы. Камера или не камера, а Коул считал ее девочкой, многодетной мамашей со своими детишками, а Ромула и Рэма – чуть ли не своими сыновьями. Даже странно, что Чак никак не называл своих подопечных, ни уменьшительно-ласкательных словечек, ни милых прозвищ – всегда сухо, строго и официально до тошноты. - Она тебя хочет, - уверенно заявил Коул. – И как женщина, она с тобой флиртует. Добивайся ее, Чаки, а то начнет изменять тебе. - Пошел ты, - беззлобно огрызнулся Чак. - Можно вопрос? – попросил Коул, но Чак его опередил. - Что ты видел на четвертой? - Да… да ничего, - дернул плечами Коул, первым заходя в камбуз и вытаскивая из холодильника витаминный сок, с тоской поглядывая на кофеварку. Кофе бы ему сейчас очень был кстати, но после серьезной встряски, которую устроил обитатель на планете, такой стимулятор мог ему и сердце остановить. - Коул, я серьезно, - надавил Чак, делая себе кофе. - Слушай, - Коул даже отставил чашку с соком. – У меня не глюки, я знаю, что я видел Джо, но я так же осознаю, что это был не он, так что не трясись – я не буду лить слезы, бормотать о призраке брата, восставшем из рая, и заверять, что он живет на планете черт знает в скольких парсеках от Земли в богом забытой дыре. Чак с подозрением оглядел его, но спорить не стал. - Я просмотрел запись, - осторожно начал он. – Слишком темная. Ты ведь понимаешь, что это значит? - Условно говоря, высший разум, - послушно ответил Коул. – То, что на порядок выше нашего понимания, бла-бла-бла… - Прекрати! – повысил голос Чак. – Ты можешь быть хоть немного серьезнее? – Коул согнал с лица улыбку. – Ты хоть понимаешь, что творится в этой системе и с чем мы имеем дело? Ты знаешь, что наснимала камера и какие образцы принесли зонды? - Довольно необычные, но… - Коул едва успел вставить хоть слово перед тем, как Чак снова начал наседать. - Ты понимаешь, что это за место вообще? Какого черта ты на ногах? – как-то быстро сменил он направление наездов. - Действие легкого седативного закончилось, - пожал плечами Коул. – На то оно и было названо легким. Или ты хотел бы прийти ко мне и разбудить поцелуем? Чак со стоном вздохнул и занялся своим кофе. - Вернемся домой – утоплю в ближайшей луже, – тихо пообещал он в кружку. - И я тебя люблю, - улыбнулся Коул, лениво потягивая свой сок. - Но чего ты завелся, Чаки? Ты какой-то… - нахмурился он. – Ты чего? Ты что-то понял? Что-то узнал? Малышка Изи что-то нашептала, пока ты спал на мостике? Я ее знаю, с нее станется начать крутить порнуху, вместо того, чтобы заниматься работой. - Я подумал о сиськах, - вздохнул Чак. - Ты меня убиваешь! – картинно всплеснул руками Коул, громко возопив от такого заявления и чуть не уронив чашку. – Я вот так и знал! Чак, ты разбиваешь мне сердце! - Отвали, - поморщился Чак. – Я не об этом. Я запустил зонды и камеру еще раз. Знаешь, зачем? - Зачем? – послушно спросил Коул. – Это из-за того, что детки любят меня больше и ты решил проверить их показания, если ты сам им прикажешь? У, строгий папочка накажет деток! – улыбнулся он. - Почему мы с тобой работаем вместе? – Чак умело пропустил шпильку мимо ушей. Коул разулыбался еще пуще и сделал вид, что полез обниматься. - Потому что ты от меня без ума? Потому что у меня шикарная задница и лучший на Земле член? Потому что я сканер, а ты нормал? - Ты специалист по органике, а я – по неорганике, - поправил Чак, не ведясь на подколки. - Ты уныл, как анальная девственность, - скис Коул. – И что? - И то, что у тебя глаз наметан на все живое, на любую блоху, на любого зверя, гуманоида, негуманоида, на амеб, птиц, рыб, птицерыб, на все, что двигается, дышит и размножается. - А ты геолог, вулканолог, планетолог, психолог, врач общей практики и техник, - покивал Коул. – И что? - Мы идеально дополняем друг друга так, что если ты что-то пропустишь, это замечу я, а если я что-то упущу, ты поможешь, как сканер. - Я не сканирую неживое. Это бесполезно. Пробовал долго пялиться на монетку на столе? Эффект будет тот же. - Может, и так, - уронил Чак, снова занявшись кофе. Коул насторожился, залпом допив свой сок. - Что ты хочешь этим сказать? Что разум на четвертой – это не разум? - Это разум, - покачал головой Чак. – Это как раз-то разум, но меня интересует не четвертая планета, а третья. Дистиллированная вода и растения, никак друг с другом не связанные. Ничем, Коул, понимаешь? Ни корнями, ни кронами, ни какой-нибудь общей нейронной сетью. Да вообще ничем. - И что? – проморгался Коул. - Как живое может расти в таком странном мире, где нет больше ничего? – Чак приподнял брови, глядя на друга. - В теории? – уточнил Коул. – Запросто. Правило сисек. - Вот! – Чак даже ткнул его пальцем в грудь. - Что - вот? – не удивился тот. – А ты ждал чего-то другого в такой работе? Как еще можно работать с другими мирами, если думать, как землянин? Помнишь Марс? Помнишь все марсоходы? А луноходы помнишь? Да черт с ними, с луноходами, на Луне все равно пусто, но марсоходы, Чаки, марсоходы-то облажались не из-за сбоев, а потому, что земляне хотели искать то, подо что были заточены наши мозги! Весь проект «Марс» семидесятых годов двадцатого века был театром абсурда. Помнишь его? Еще бы Чак не помнил. Каждый исследователь помнил зарю исследований космоса, каждый школяр, каждый кадет читал об этом и обязан был назубок знать всю историю исследований спутника Земли и ближайшей планеты, как пятно позора в истории Земли. Не то, чтоб это был позор, все-таки тогда люди, начитавшись книжек про красоток-марсианок, про каких-то селенитов-инсектоидов, хотели встретить на Луне и Марсе именно красоток и разумных муравьев, вот только книги – это все-таки вымысел, а реальность преподнесла те еще сюрпризы. Если хорошо подумать, исследования того времени были какими-то изначально неправильными. Да, посылать луноход и марсоход без пилотов было глупо, хотя и обоснованно, ведь как бы тогда пилот поднялся обратно, но то, по какой системе проводился осмотр планет, было как-то расплывчато и нелогично. Если подумать, обнаруженные, наконец-то, марсиане в конце двадцать первого века, правильно делали, что не желали быть заснятыми какими-то механизмами в конце двадцатого. Да и место припланечивания зондов было выбрано случайно. Да, это «лицо» на Марсе, этот марсианский сфинкс, все эти кратеры, каналы… люди ожидали увидеть тощих гуманоидов, страшных, жукоглазых, но гуманоидов, раз уж они построили «лицо», но на деле-то оказалось, что думать о другой цивилизации по-земному просто глупо. Это не соседи-страны, это соседи-планеты, разный возраст планеты, состав атмосферы, условия жизни, плотность ядра, наконец, удаленность от солнца. Неужели двуногие земные идиоты в НАСА в самом деле рассчитывали обнаружить Аэлиту или прекрасную селенитку? Серьезно? Это было так же нелепо, как если бы центавриане, к примеру, прислали свой зонд на Землю, опустили бы его где-нибудь в Гоби или в Сахаре, или на Полюсе, поковырялись бы в песке или в снегу, ни черта не нашли и решили бы, что жизни на планете нет вообще. Или если бы они опустили зонд с чашей питательного раствора своего мира, чтобы сбрасывать в него образцы и передавать сведения домой, а раствор оказался бы каким-нибудь коньяком, неужели же пришельцы думали бы, что ушлый земной народ не нашел бы способа укрыться от камер, слить коньяк, осушить чашу и дать зонду возможность убедиться в том, что под покровом ночи на Земле не только не водится жизнь, но еще и весь раствор попросту испаряется? Вот так и земляне опускали свои марсоходы и луноходы черт знает куда и делали неверные выводы о наличии жизни на планетах. Да, на Луне жизни в самом деле никакой не нашли, но на Марсе ее было хоть отбавляй, самой разумной, разумней некуда, высокоразвитой, о чем свидетельствовали пресловутые каналы и «лицо», но другой, не той о которой бредили в НАСА. Марсоходы и не смогли бы обнаружить жизненные формы, потому что они тупо были не рассчитаны на поиск именно таких форм жизни и тем более так глубоко под песком. Может, марсиане и не выглядели хоть как-то привлекательно для человека, но они и не рассчитывали взять первый приз на конкурсе земной красоты. У них были мужчины, у них были женщины, были дети, игрушки, у них была наука, даже дома, просто с точки зрения землянина это было… не по-земному. И хорошо, очень даже хорошо, что марсиане не стали вылезать на поверхность Марса к марсоходам – черт знает, чем бы кончилось все исследование планеты и как бы отреагировали земляне конца двадцатого века на факт наличия на планете иной формы жизни с такой-то внешностью. Зато уж когда в конце двадцать первого века люди навестили соседей, порылись поглубже, вот тогда они и поняли, что чертовски страшенный марсианский песчаный муравей – это и есть коренной марсианин. Да и не муравей вовсе, просто на земном языке не нашлось нормального названия жутковатой мелкой твари размером с муравья, с восемью лапками, жвалами, усиками-антеннами и такими городами под слоем песка, какие землянам и не снились. Да, нормальные соседские отношения удалось выстроить не сразу, сперва земляне решили попросту давить муравьев, но когда те на языке ответного насилия объяснили непонятливым захватчикам, кто на Марсе главный, Земля остановила свои исследования и разглядела-таки в лице марсианина настоящие эмоции… применимые к муравью, конечно. Вот тогда Земля поняла, что эти муравьи разумны, что они не просто чертовски разумны, но и шлют соседей так далеко, чтоб с Марса их было не видно. Да, конфуз вышел тогда знатный, но все же кое-как кое-какие отношения удалось наладить, Земля принесла официальные извинения, пообещала не совать нос в дела марсиан, а марсиане в свою очередь пообещали не лезть на Землю, чтобы не поднимать какое-нибудь восстание насекомых против двуногих захватчиков. Шутки шутками, но при технологиях марсиан, притом, что эти крохотули давно летали на Землю и даже в какой-то степени колонизировали ее, ждать можно было и этого в том числе. И вот тогда, в начале двадцать второго века, когда Марс почти что дружелюбно изобразил улыбку, Земля приняла свод правил, обязательных для всех будущих покорителей космоса о том, что не стоит мерить инопланетные миры мерками землян, что не стоит искать двуногих гуманоидов где-то, кроме Земли, что не вся жизнь примет форму чего-то привычного земному глазу. В простонародье этот свод сократился до более привычного «Правила блондинки с сиськами» по выражению первого же умника, изложившего длиннющий список новых правил одним коротким предложением – не стоит искать на Марсе земную длинноногую блондинку с сиськами. Правило сисек, как его сократили для еще большего удобства, стало основным правилом поиска новых миров и новых жизненных форм. Земляне, здорово обжегшись на примере Марса, дули на воду и другие миры, и искали что угодно, только не сисястых блондинок, стараясь хотя бы приблизиться к пониманию инопланетян и думать как угодно, но не по-земному. Может, и зря. - Ну, так и что ты хотел мне сказать? – спросил Коул. – Что мы нашли блондинку с сиськами? Чак так пристально взглянул на него, что Коул даже поежился. - Кажется, мы в самом деле нашли блондинку с сиськами, - подтвердил он. – Действительно блондинку и действительно с сиськами, - повторил он. – Допивай сок и пошли на мостик, - попросил он. – Ты как вообще, состояние нормальное? Голова не болит? Не тошнит? В сон не тянет? - Док, успокойся, - поморщился Коул. – Жив, здоров, желания убивать нет, желание отсосать у тебя есть. Все, как всегда. - Тебе чаще надо дрочить, - посоветовал Чак. – Это я сейчас, как врач говорю. Все, допивай сок и пойдем, - поманил он Коула. Изида уже отфильтровала часть снимков и даже почистила и высветлила единственную запись с четвертой планеты. Джо или не Джо, а изображение было хоть и сильно размазанным, но с угадывающимися очертаниями гуманоидного существа. Более того, смутно знакомого такого существа. Коул, нахмурившись, кусал губу, тер кончик носа и вглядывался с изображение так пристально, как будто хотел заставить его стать еще четче. - Почему у меня такое чувство, что я его где-то видел? – протянул он. - И у меня такое же, хотя не знаю, откуда бы, - поддержал Чак. – Ни разу его не видел, но это… даже не знаю… то ощущение чего-то знакомого, дежа вю, как будто есть какие-то черты, которые можно узнать. Но одно скажу точно – это все-таки гуманоид. - Значит, третья все-таки не мираж, - еще более задумчиво протянул Коул. – Знаешь, было такое чувство какой-то нереальности происходящего. Земные зеленые леса, земные горы, даже воздух земной. И это у черта на рогах! - Не будь я скептиком, я бы тоже подумал, что это Земля, - покивал Чак. - Так что тогда, Шерлок? – Коул развернулся к другу. – Ты что-то понял? Чаки, что это? - Не знаю, - честно ответил Чак. – Но точно знаю, что вся наша логика и правило сисек могут идти к черту, потому что мы искали то, что не могло было бы быть логичным, и забыли про то, что было перед самым нашим носом. - У меня сейчас голова лопнет, - пожаловался Коул. - Мы все видели наоборот. Вообще все. Мы оценивали мир так, как должны были его оценивать, согласно правилу сисек, а не как земляне, хотя именно как земляне мы и должны были бы оценить. - А именно? За каким чертом тогда ты послал зонды и камеру второй раз и что хочешь найти на четвертой планете? - На третьей я хочу найти подтверждение своей теории, а на четвертой – пустоту. - Но… Постой, погоди! – Коул рухнул в кресло перед монитором. – Какую пустоту? Там есть один разумный. - Нет там никого, - Чак вывел на монитор изображение гуманоида. – Это тень, это неорганика. Вот, почему у меня возникло сомнение о том, что мы действуем правильно. - Какая тень? – едва не взбеленился Коул. – Хочешь сказать, это тень меня так шибанула? Хочешь сказать, тень приняла облик Джо? - Ладно, не тень, - Чак поднял руки. – Не тень, не настоящая тень. Не та тень, что на Земле. Это проекция. Планета пуста. Коул, этот разум, то, с чем ты вошел в контакт – проекция настоящего носителя. Свяжись ты с ним, ты бы моментально умер, твой мозг бы попросту не выдержал контакта. Я посмотрел данные с мониторов, я сравнил их с записью, нейросеть показала только остаточный эффект. Тебя только очень осторожно погладило по головке, едва коснувшись волос. Этот разум прошел мимо и слава богу, потому что, если бы тебя задело… Коул, я бы не хотел отскребать твои мозги с потолка, вот честно. Коул открыл рот, чтобы возразить, но перевел взгляд на монитор и замолчал. Собственно, возражать было не на что. Он тоже где-то в глубине души знал и понимал, что контакт с реальным разумом, с настоящим разумным существом всегда, безо всяких исключений был записан светлым изображением, какое и различить-то было трудно, но сейчас, на темной записи явственно угадывался носитель разума такого уровня и такой силы, что Чак прав – задень такой сканера, и у того вскипел бы мозг. Коул столкнулся не с самим носителем, но с его призраком, тенью, какой-то… какой-то ментальной проекцией, едва-едва уловимым следом, настолько слабым, что этого хватило, чтобы рухнуть в обморок от перегрузки. Чуть больше – и Коул бы впал в кому. - Какого тогда черта? – прошептал он. - Изида, выведи на монитор снимки и дай полный анализ с Ромула и Рэма в реальном времени, - потребовал Чак. - Выполняю, - ответил компьютер. Экран заполнился изображениями и столбцами цифр и значений с зондов на третьей планете. - И… И… - Коул как будто завис, тряся головой и пытаясь понять, что же он видит. – Чаки, это органика! – взмахнул он руками, вскочив. – Клянусь, чем хочешь, это – органика! – указал он на монитор. – Это живые деревья, настоящие цветы, это настоящая трава… - В пустом мире, - добавил Чак, развернув кресло так, чтобы видеть лицо друга. – Подумай про блондинку с сиськами, Коул, - посоветовал он. – Возможно… только возможно, что это она. - Я люблю брюнетов и члены, - рассеянно ответил Коул, разглядывая кривые данных и снимки в реальном времени с камеры. – Но это все равно органика, Чаки. Даже не пытайся убедить меня в том, что это морок или тень. - Это органика, - покивал Чак. – И это более чем настоящее, просто это, все это – не для нас. Точнее, как раз-то для нас, но я не могу взять в толк, зачем нам это показывать и кто тот, что решил делать все это? - Что делать? – Коул схватился за голову. – Да ты о чем? - Тебе ничего это все не напоминает? Посмотри еще раз внимательнее. Идеальная растительность, идеальные цветы, идеальные деревья… я не спец по органике, но этот мир идеально прекрасен. Он будет идеально прекрасен в таком виде. - Будет? В каком смысле будет? - Он стерилен. Не так, как лабораторная крыса, хотя очень близко к тому, но действительно стерилен. Слишком идеален. Это не ловушка, Коул, это не иллюзия, просто этого мира в таком его виде еще нет – это единственное объяснение на основе того, кто или что коснулось тебя. Коул открыл рот, закрыл его и открыл снова, не выдавив из себя ни звука. - Э… но… - наконец, вышло из него. – А конкретнее? Теплица? Ты имеешь в виду, что этот мир развивается? Что воды потому не заселены, что где-то есть некий склад икринок для рыбы и какие-нибудь зародыши для животных? - Наверняка есть где-нибудь. Но не на планете. Не сейчас, - Чак удалил с экрана все картинки и оставил только данные. – Обрати внимание, что изменений на планете никаких нет. Вообще никаких и вообще нигде. Ни на полюсах ничего, ни в ядре вообще ничего. Коул, эта планета едва ли в зачаточном состоянии, как Земля в то время, когда на Марсе уже ходили марсианские динозавры. Марс старше Земли, четвертая планета этой системы старше третьей, четвертая – отработанный материал, если судить по данным зондов. - Но Ромул и Рэм на третьей. - Я запустил Кастора и Поллукса, потом сменю их Ромулом и Рэмом, а если надо, заставлю перепроверить все три раза, четыре или десять. Четвертая планета пуста, но на ней еще может быть остаток жизни, зато третья даже не начала развиваться, как планета, где могла быть и где еще будет жизнь. Коул даже вспотел от усилий понять друга. - Но это органика? - прищурился он на Чака. Тот кивнул. – Но планета неживая? – Чак неуверенно пожал плечами. -  Как это объяснить с точки зрения человеческой земной логики? И как объяснить, что тот разум – не разум, а очень далекая его тень? И причем тут вообще сиськи блондинки? - Дед рассказывал, как раньше строили дома, – начал Чак. – Что как думаешь нужно, чтобы построить здание? - Стройматериалы? – дернул плечом Коул. - Макет, - кивнул Чак. – Сперва нужен макет. Нужен чертеж будущего здания, потом макет, чтобы посмотреть, как это будет выглядеть на деле, потом нужно не просто создать макет, но и украсить его, чтобы оценил заказчик, а потом уже – стройматериалы и прочее. Рот Коула снова открылся. - Планета – это макет? – не поверил он ушам. – Ты рехнулся? - А ты до сих пор не понял? – усмехнулся Чак. – Никак ни с чем не связанные растения, дистиллированная вода, Коул, мертвая вода, ни одного вируса, воздух такой чистоты, что его можно пить! Да такое в принципе невозможно! Мы смотрели… мы пытались смотреть на мир глазами инопланетян, хотя должны были бы смотреть своими глазами с точки зрения землян, мы бы поняли все быстрее. - Макет? – задохнулся Коул повторно. – Макет планеты? Планеты? - Планеты, - подтвердил Чак. – Мы не в своей Солнечной системе, мы у черта на рогах, как ты выразился, здесь иные правила, но правила, понятные нашему пониманию, как будто кто-то хотел, чтобы мы увидели планету такой, какой она только еще будет в будущем. Каждая травинка на третьей как будто в своей отдельной капсуле, каждое дерево тоже, каждый цветок, каждый камень в горе уложен эстетически красиво, как в японском саду камней. В природе, в реальной природе такого встретить нельзя. Именно горы, именно расположение камней и отсутствие корней у деревьев натолкнули меня на эту странную мысль, что это не настоящие деревья в нашем понимании. Они реальные да, цветы наверняка приятно пахнут, они живые, но они слишком уж идеально высажены, словно для очень красивой картинки на одобрение заказчика. - Заказчика планеты и ее вида? – слабо выдохнул Коул. – Ты что, древних сказок начитался? - А как же русалки? – подначил Чак. – Помнишь таких на Орионе? Они в самом деле русалки, иначе мы бы не смогли их назвать. - Чаки, - терпеливо начал Коул, - это полный бред. Это даже больший бред, чем то, что я на четвертой увидел своего брата. Что за разум мог бы создать макет – только вдумайся в это слово! – планеты? И зачем? И сколько времени она была в таком состоянии? И как потом этот строитель миров будет возвращать планетам изначальный облик? Только не говори, что он, она или оно их просто сотрет из системы, потому что это даже уже будет не бред, а действительно психическое заболевание. Ничего личного, док. - Коул, сколько раз ты сталкивался с таким разумом, а? – еще терпеливее ответил Чак. – Раз и со слабым? Два раза с более-менее вменяемым? Тут совсем иное дело. - Не надо про сиськи! – поморщился Коул. - Классическая блондинка с сиськами, Коул! – не послушался Чак. – Это означает, что есть мир или миры, которые могут или могли развиваться так, вот так, по этому сценарию, что означает, что наш… - Чак, вот не надо про наш мир! - …что наш мир, Коул, тоже мог бы когда-то очень и очень давно выглядеть вот так. Что какой-то разум сперва делает макеты будущих миров… - Ча-а-аки… - Да, сперва макеты, а потом строит миры или… не знаю… позволяет макету… - …превращаться в нормальную планету? И это говоришь мне ты? - А ты до сих пор придерживаешься теории Дарвина о происхождении человека от обезьяны? Коул оскорбился до глубины души подобным заявлением и уже готов был разразиться потоком брани, но не успел – на мостике полыхнуло ослепительно ярким светом, в этом сиянии обозначился силуэт человека и… - Джо, - потрясенно выдохнул Коул. - Папа?! – округлил глаза Чак. Сияющая фигура бесшумно подплыла к обоим замершим мужчинам, коснулась их руками и оба мягко повалились на пол без сознания. Сияние втекло в корабль, бортовой компьютер зарябил на мониторе изображениями с третьей планеты, на короткий миг вырубился, а когда напряжение нормализовалось, монитор был занят всего двумя картинками – двумя фотографиями, имевшими важное значение в жизни двух друзей. - М-м-м! – застонал Чак, приходя в себя. – Че-о-орт, моя голова-а-а… Рядом зашевелился Коул. - Господи боже, - прошептал он. - Эй, ты как? – Чак, преодолев дурноту, проморгался и подполз к другу, взглянув на его лицо и проверив реакцию зрачков. – Голова болит? Тошнит? - Хочу выпить, - уверенно заявил Коул, медленно принимая сидячее положение. – Сам-то как? - Такое ощущение, что меня то ли огладили дубинкой по темечку, то ли крепко обняли, сдавив виски, - отмахнулся Чак, тоже сев и осторожно ощупывая сперва свою голову, потом лицо Коула. – Зрачки нормальные, сотрясения нет, - диагностировал он. – Насчет себя – не уверен. Коул, пошатываясь, осторожно встал и чуть не сел обратно, только теперь заметив фотографии на мониторе. - Чаки, - прошептал он, ткнув в них пальцем. Чак проморгался и сфокусировался на изображениях. На двух фотографиях были изображены Коул с братом и сам Чак… со своим давно умершим отцом. С тем отцом, который появился на мостике в ослепительном сиянии и стал причиной головной боли своего сына во всех смыслах слова. - Что… - задохнулся он. – Что это значит? - По-моему, ты прав, - ошеломленно заметил Коул, повернувшись к нему. - По-моему, это в самом деле строитель миров. И, по-моему, зла нам не желают. - С чего ты взял? – не понял Чак. - Понятия не имею, - пожал тот плечами. – Но стал бы враг показываться нам в облике наших родственников? Джо мне был… да он мне был всем! А ты, насколько я знаю, любил отца до умопомрачения, - Чак только смог медленно кивнуть. – Этот… кто бы он ни был… он не враг. Он друг, старший брат, может, отец… отчасти… в какой-то степени… Он… Чак мельком взглянул на часы и охнул. - Он отключил нас на двадцать часов! - Что?! – вот тут Коул испугался и метнулся к компьютеру. – Изида, где разведботы? Где Келли? - Все аппараты на борту, - ответил компьютер. - Выведи все новые полученные изображения на экран! - Изображения отсутствуют. - Что?! А старые? - Изображения отсутствуют. - А анализы, Изи? А все полученные данные с планет? А образцы? - Запрос выполнить невозможно, нет данных. - Чаки, - коротко выдохнул Коул. – Да какого ж черта, а? - Кажется, я знаю, в чем дело, - Чак поднялся и подошел к компьютеру. - Изида, запусти поверхностное сканирование третьей планеты. - Выполняю, – ответил компьютер. - На экран, - распорядился Чак, уже через миг покивав своим догадкам и устало переведя дух под шумное дыхание Коула и его возбужденные ахи-охи. - Но... Но… Да какого черта здесь происходит?! – чуть ли не на ультразвуке завопил Коул, обиженно дрожа губами, как ребенок, которому пообещали на Рождество велосипед, а подарили пианино и ноты. На третьей планете не было ни одного растения, ни капли воды, ни даже гор – планета выглядела, как атомный реактор, на ее поверхности извергались вулканы, пласты земной поверхности бугрились, как спятившие вулканические прыщи, словом, планета была именно такой, какой когда-то была и Земля – новорожденной, готовой становиться через миллиарды лет более пригодной для жизни разумных форм со всеми бактериями, трилобитами, динозаврами и прочими тварями, включая и высшие формы эволюции. - Макет признали годным и занялись стройкой, - вдруг улыбнулся Чак. – Ты только посмотри, разве же это не красота? - Но… - Коул свел брови домиком. – Но за двадцать часов? Чаки, что за разум мог бы вместо макета вполне себе красивой планеты вернуть вулканы, лаву и прочие прелести начала жизни? - Высший, - медленно кивнул Чак. – Сильно высший. Очень сильно. Готов спорить на минет, что там уже есть бактерии и что-то похожее на воду. - Иди ты со своим минетом, - отмахнулся Коул. – Сам вижу. Изи, просканируй-ка мне четвертую планету, - потребовал он компьютер. - Выполняю. На мониторе тут же отобразилась поверхность планеты – вполне себе красного мира, копии – Коул готов был держать пари на что угодно! - Марса с кратерами, горами, каналами и даже «лицом». - Быть не может! – зачарованно прошептал Коул, от переизбытка чувств закрыв рот ладонями и выпучив глаза. - Ты понимаешь, что мы видим? – так же тихо произнес Чак, боясь громким звуком нарушить совершенную гармонию и абсолютно нормальное течение развития молодой будущей Земли. – Это мог бы быть наш мир, наш дом, Коул. Мы стали свидетелями уникального явления, мы видели то, как эта планета будет выглядеть через миллиарды лет. И мы не будем изучать эту систему, если ты об этом спросишь, - предупредил он. – Мы улетим, чтобы не мешать. Ты же понимаешь, что нам дали посмотреть, как гостям, но не приглашали жить на стройке на постоянной основе? Коул покивал, таращаясь в экран. - Это что, был бог? – выдохнул он, немного придя в себя и прокладывая путь вперед, прочь из системы. – Значит, бог существует? Ты понимаешь, что я коснулся бога, Чаки? Я коснулся бога! - Скорее, он тебя, - поправил Чак. – Чувствуешь в себе какие-то изменения? Есть желание заняться сексом с женщиной? Например, с блондинкой с сиськами? - Кстати, о сиськах, - вдруг оживился Коул. Чак улыбнулся еще шире, приготовившись услышать откровение. – Я не хочу женщин, мне не нравятся сиськи и я все еще думаю о том, что рано или поздно ты мне отдашься, - Чак шумно вздохнул и закатил глаза. – И знаешь, что еще я понял? - Что даже богу, высшему разуму и строителю миров тебя не исправить? - Нет, - серьезно ответил Коул. – Что если этот архитектор создал макет нашей Земли и прораб его выполнил, как следует, значит, в планы готового проекта входила идея о том, что геи, лесбиянки и прочие – не извращенцы, как думали раньше. - Потрясающее замечание! – саркастически усмехнулся Чак. - Я серьезно, Чак, - в самом деле серьезно повторил Коул. – Нас создавали со всеми нашими различиями, белокожих, краснокожих, чернокожих, гетеро, гомо, би, любителей быть снизу, тех, кто хотел быть сверху, кто… - Я понял, - перебил Чак. - Ты не понял, - возразил Коул еще серьезнее. – Если строитель миров сделал такое на Земле, то здесь, в этой системе, черт знает в какой дыре в конечном итоге тоже возникнут геи, лесбиянки, гетеро и все прочие! - Это все, что тебя взволновало? – поморщился Чак, сев в кресло капитана. – А как же вечные вопросы бытия? Как же вопрос о том, зачем мы рождаемся, для чего живем, для чего вообще создавать такую планету, как наша? - Какая разница? – возмутился Коул. – Чтобы искать таких же, как мы! Чтобы искать создателя! Просто, чтобы хоть что-то или кого-то искать! Ответы, родственные души, вагины, члены, друзей. - Ты романтик, - улыбнулся Чак. – И знаешь, мы буквально только что узрели лик бога или какого-то высшего разума, но все, что нас волнует – это древний инстинкт. - Ты стал бисексуалом? – глаза Коула засияли. – Спасибо тебе, господи! – воодушевился он, молитвенно сложив ладони лодочкой у груди и возведя глаза к потолку. - И не мечтай, - одернул друга Чак. – Просто… - помялся он. Коул с подозрением покосился на него. – У меня стоит. - И у меня, - не стал смеяться Коул. – И я точно уверен, что не на Джо и даже не на твоего отца. - Тогда почему? На кого? На бога? – от последнего предположения поморщились оба. - От любви, наверное, - рискнул Коул. – Форма любви к высшему разуму или очередное бла-бла-бла. Меня устраивает любая версия, где нет инцеста. Хочешь, отсосу? – без обиняков предложил он. - Сам справлюсь, - отказался Чак, выводя «Ра» за пределы системы и уходя в гипер. Коул как-то сразу притих. - Думаешь, мы единственные нашли строителя миров или есть кто-то еще, кто тоже видел его? – спросил он, наконец. – Думаешь, он такой один или их много? Почему он вообще показал нам макет? Чтобы мы не думали, что одиноки? Чтобы знали своего творца и на все лады восхваляли его? Ты бы хотел поговорить с ним? А если бы хотел, что бы спросил или сказал? - Спасибо, - коротко ответил Чак, взглянув на друга. – Просто спасибо за все. И за тебя в том числе, - добавил он. - Я бы тоже сказал спасибо, - признался Коул. – И за тебя тоже, и вообще. Может, еще встретим его, а? – Чак не ответил. Коул с тоской вздохнул и поджал губы. – Ладно, пойду подрочу, пока не нашли еще кого-нибудь, а то будет неловко являться в гости с эрекцией. - Вали, - разрешил Чак, развалившись в кресле. Когда Коул ушел, Чак позволил себе тепло улыбнуться. Такие разные – он и напарник, такие непохожие, но работают вместе, прекрасно ладят, нашли вот творца… Может, в этом и состоял план этого самого творца? Может, конечной целью была какая-нибудь дружба миров, дружба между разными цивилизациями, разными… - М-м-м, Ча-а-аки… - раздался голос Коула по громкой связи. – Я буду думать о тебе, пока дрочу, ты же не будешь против? Чак молча отключил связь и засмеялся в голос. Разные. О-о-очень разные. Коулу всего двадцать четыре, Чаку под сорок, никаких точек соприкосновения, кроме работы. Тем не менее, они друзья, даже если один ведет себя, как полный придурок, на деле являясь крупным специалистом и сканером, а второй – зануда, педант и скучная личность, которая, впрочем, любит своего молодого коллегу скорее как сына или младшего брата. Наверняка и Коул любит напарника не своей гомосексуальной любовью – дразнится чаще всего, зараза, - а братской, может, малость какой-то извращенной сыновней. - Ча-а-аки-и-и, - через шум воды снова донесся до Чака протяжный стон явно издевающегося Коула. – Мечтаю о твоей задн… - Коул, дрочи про себя, - фыркнув, ответил Чак, снова отключив связь, зная, что Коул снова же включит ее, а потом будет в красках расписывать в прямом эфире свои голубые фантазии, в конце концов, получит ледяной душ вместо горячего, примчится на мостик, начнет обещать все кары земные, небесные и космические, и глубокое сканирование обидчика с полным превращением одного вредного гетеросексуала в похотливого гея. Объединить разное и привести к общему знаменателю – может, это цель жизни и главная идея таких строителей миров? Но если и нет, когда-нибудь кто-нибудь это все равно поймет. Лет эдак через миллиард-другой в какой-нибудь новой солнечной системе.