Плен сердца

Утро выдалось ветреным — порывы ветра раскачивали ветви старых дубов за окном, а в коридорах замка гулял сквозняк, заставляя факелы мерцать неровным пламенем. Элиана закончила проверку списков гостей для бала и отложила перо. В зале для приёмов уже вовсю кипела работа: слуги протирали канделябры, расставляли вазы с цветами, проверяли прочность столов. Она устало выпрямилась, размяла затëкшие плечи и отошла к окну. Солнечный луч пробился сквозь тучи, осветив пылинки, кружащиеся в воздухе. Элиана достала из кармана небольшой свёрток — старую рубашку, которую она давно собиралась починить. Устроившись на подоконнике, она принялась аккуратно пришивать заплатку, стараясь делать стежки ровными и незаметными. За её спиной раздались тихие шаги. Матильда, старшая горничная, остановилась в дверях, окинув взглядом порядок на столе, а затем — сосредоточенную фигуру Элианы у окна. Обычно экономка не упускала случая сделать замечание: то работа выполнена не так, то манеры недостаточно благородны для той роли, которую теперь играла Элиана. Но сейчас она молча наблюдала. Элиана почувствовала на себе взгляд и подняла голову. Их глаза встретились. Матильда на мгновение замерла, потом слегка кивнула, будто сама себе, и подошла ближе. — Аккуратно шьёшь, — произнесла она неожиданно, без привычной резкости в голосе. — Видно, что с детства привыкла всё делать своими руками. Элиана слегка улыбнулась, разглаживая ткань: — Приходилось. В деревне без этого никак. Отец всегда говорил: "Если вещь можно починить — почини, не выбрасывай". Матильда хмыкнула, но без насмешки: — Мудрое правило. А то нынче молодёжь только и знает, что старое на новое менять. — Она помолчала, разглядывая работу Элианы. — И стежки ровные. Видно, что не для виду стараешься. Элиана подняла рубашку, показывая готовую заплатку: — Главное, чтобы держалось. — И держится крепко, — подтвердила Матильда. — Не то что у некоторых: наспех, лишь бы с глаз долой. В её голосе прозвучало что‑то, похожее на одобрение. Элиана почувствовала, как внутри разливается тепло — не от солнца, пробившегося в окно, а от чего‑то более важного. — Спасибо, Матильда, — тихо сказала она. — Для меня это много значит. Экономка слегка нахмурилась, будто смущённая такой искренностью, но быстро взяла себя в руки: — Пустое. Просто отмечаю, что вижу. — Она оглядела зал. — Кстати, Марта говорила, что ты хотела проверить расстановку цветов в главном холле? Я как раз собиралась туда пройти. Если хочешь, можем пойти вместе. Элиана встала, аккуратно сложила рубашку и убрала её в карман: — С удовольствием. Они вышли в коридор. Матильда шла чуть впереди, указывая путь, а Элиана следовала за ней. У поворота они наткнулись на Марту и Гилберта, которые несли охапку гирлянд из живых цветов. — Миледи! — Марта улыбнулась. — Как раз хотели вас найти. Гилберт предложил украсить арки плющом — говорит, он хорошо держится и не осыпается. Гилберт покраснел: — Просто… я видел, как в соседнем поместье так делали. Выглядит очень нарядно. Элиана подошла ближе, рассматривая зелень: — Отличная идея. И практично — не придётся менять каждый день. — Она повернулась к Матильде. — Что скажете? Матильда прищурилась, оценивающе разглядывая плющ: — Да, это может сработать. И дешевле, чем свежие цветы. — Она впервые обратилась к Гилберту напрямую: — Молодец, парень. Вижу, ты головой думаешь. Гилберт просиял: — Спасибо, госпожа Матильда! — Только смотри, — добавила экономка, — чтобы всё было аккуратно. Никаких свисающих концов! — Конечно, госпожа! — Гилберт почти подпрыгнул от радости и поспешил прочь, таща за собой Марту. — Видите? — улыбнулась Элиана. — Когда людям дают шанс проявить себя, они удивляют. Матильда промолчала, но в её взгляде мелькнуло что‑то вроде согласия. В главном холле слуги расставляли последние вазы с пионами и лавандой — теми самыми цветами, которые Элиана выбрала по совету Маргарет. Солнечный свет играл на полированных поверхностях, отбрасывая блики на мраморные плиты пола. — Не здесь, — Матильда остановила служанку, уже готовую поставить вазу у колонны. — Перенеси ближе к окну. Так свет будет падать на лепестки, и они заиграют по‑другому. Служанка кивнула и послушно передвинула вазу. Элиана удивлённо приподняла бровь: — Вы никогда раньше не обращали внимания на такие детали. Матильда слегка пожала плечами: — Раньше не было смысла. Всё делали по шаблону: вот так положено, вот так принято. А теперь… — она обвела взглядом холл, — теперь хочется, чтобы было не просто "как положено", а красиво. По‑настоящему. Элиана улыбнулась: — Значит, мы думаем одинаково. Экономка кивнула и впервые за всё время улыбнулась открыто — без иронии, без настороженности. Это была улыбка человека, который наконец увидел в другом не чужака, а равного. Когда они закончили обход, Матильда вдруг остановилась у лестницы: — Чуть не забыла. — Она достала из кармана фартука небольшой кожаный футляр. — Вот, возьми. Иголочки тонкие, нитки шёлковые — всё, что нужно для аккуратной работы. Элиана растерялась: — Но зачем? — Затем, что руки у тебя золотые, — буркнула Матильда, но глаза её улыбались. — И если уж ты взялась помогать с подготовкой, пусть хоть инструменты будут достойные. А то всё наспех да на коленке… Элиана приняла футляр, чувствуя, как к горлу подступает комок: — Спасибо. Это… очень много для меня значит. — Да ладно тебе, — Матильда махнула рукой, но румянец на её щеках выдал искренность жеста. — Пойдём дальше. У нас ещё много дел. Проходя мимо кухни, они услышали громкие голоса. Заглянув внутрь, Элиана и Матильда увидели, как повар Томас яростно жестикулирует перед группой слуг: — Нет, нет и нет! Этот соус не подойдёт для королевского стола! Он слишком резкий, перебивает вкус основного блюда! — Но господин Томас, — робко возразила одна из служанок, — у нас уже всё готово… — Значит, переделаем! — отрезал повар. — На таком балу всё должно быть безупречно! Элиана шагнула вперёд: — Господин Томас, а что, если добавить немного сливок и мёда? Это смягчит вкус, но сохранит изюминку. Повар замер, удивлённо глядя на неё: — Сливки и мёд? Хм… — Он потёр подбородок. — А знаешь, Элиана, это может сработать. Матильда одобрительно кивнула: — Вижу, ты и в кулинарии разбираешься. — Немного, — улыбнулась Элиана. — В деревне мы часто готовили простые блюда, но старались делать их особенными. — Что ж, — Томас выпрямился, — тогда давайте попробуем. Кто знает, может, это станет новым хитом нашего замка! Выйдя из кухни, Элиана с Матильдой направились к лестнице, но дорогу им преградила группа слуг. Впереди стоял высокий мужчина по имени Ронан — старший конюх, известный своим резким нравом. — Куда спешим? — бросил он, глядя на Элиану с неприкрытой насмешкой. — Миледи теперь и по кухне распоряжается? Скоро, глядишь, и конюшни проверять начнёт? Несколько слуг хихикнули. Элиана почувствовала, как кровь приливает к щекам, но заставила себя говорить ровно: — Ронан, мы просто идём по делам. Позволь пройти. — А если не позволю? — он демонстративно скрестил руки на груди. — С каких пор пленница командует нами? Матильда шагнула вперёд, её голос зазвучал жёстко: — Довольно, Ронан. Ты забываешься. Миледи Элиана помогает с подготовкой бала, и её советы уже принесли пользу замку. — Полезнее, чем твои бесконечные споры с Томасом из‑за овса, — добавила Марта, неожиданно появившаяся рядом. — Да ладно тебе, Марта, — фыркнул Ронан, но заметно стушевался под её взглядом. — Я просто… — Просто что? — Матильда сделала шаг вперёд, и её голос зазвучал ещё строже. — Просто решил показать свою глупость перед всеми? Миледи Элиана делает для замка больше, чем ты за весь прошлый год. Посмотри вокруг: слуги трудятся с охотой, идеи появляются новые, даже Томас, который обычно ворчит на всех подряд, прислушался к её совету. Ронан переступил с ноги на ногу, избегая смотреть в глаза Матильде и Элиане. Несколько слуг, которые ещё недавно хихикали, теперь потупили взгляды. — Ну… я не хотел никого обидеть, — пробормотал конюх. — Просто непривычно всё это. Элиана, которая до сих пор молчала, сделала шаг вперёд: — Я понимаю, Ронан. Всё меняется слишком быстро. Но я не пытаюсь занять чьё‑то место или командовать. Я просто хочу помочь сделать этот бал особенным. И замок — лучше. Разве это плохо? Конюх поднял глаза и впервые за весь разговор посмотрел на неё прямо. В его взгляде читалось замешательство — и что‑то ещё, отдалённо напоминающее уважение. — Нет, не плохо, — неохотно признал он. — Просто… непривычно, что пленница… то есть вы… — …ведёт себя как часть замка, — закончила за него Элиана с мягкой улыбкой. — Но я уже не пленница. И никогда не хотела ею быть. Я хочу быть частью этого места. И помогать тем, кто здесь живёт. Марта подошла ближе и положила руку на плечо Ронана: — Видишь? Она не требует, чтобы ей кланялись. Она просит помочь. И сама помогает всем, кто рядом. Разве это не достойно уважения? Ронан глубоко вздохнул, расправил плечи и наконец кивнул: — Простите, миледи. Я был не прав. Если нужна помощь с конюшнями или с чем‑то ещё — обращайтесь. Мы можем, например, украсить ворота венками из дубовых листьев. У нас ещё осталось немного свежих веток после обрезки деревьев. Элиана просияла: — Это прекрасная идея, Ронан! Спасибо. Думаю, это добавит торжественности входу в замок. — Тогда я распоряжусь, чтобы начали готовить венки, — кивнула Матильда, явно удовлетворённая исходом разговора. — А теперь, если никто не возражает, мы с Элианой продолжим обход. У нас ещё много дел. Слуги расступились, давая им дорогу. Некоторые из них теперь смотрели на Элиану с явным одобрением, другие — с любопытством. Ронан задержался на мгновение, потом слегка поклонился: — Ещё раз прошу прощения, миледи. И… спасибо за понимание. — Не за что, Ронан, — Элиана улыбнулась ему искренне. — Мы все учимся новому. И вместе у нас получится сделать этот бал незабываемым. Матильда, уже начавшая подниматься по лестнице, обернулась: — Идём, Элиана. У нас действительно много дел. А ты, Ронан, зайди ко мне после обеда — обсудим эти венки подробнее. — Конечно, госпожа Матильда, — кивнул конюх. Когда они отошли на достаточное расстояние, Матильда тихо сказала: — Видела? Даже самые упрямые рано или поздно понимают. Главное — стоять на своём и не давать спуску. Элиана кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. Не от победы в споре, а от того, что ещё один человек перестал видеть в ней чужака. — Да, — тихо ответила она. — И спасибо вам. За то, что поддержали. — Пустое, — Матильда слегка махнула рукой, но в её глазах мелькнуло что‑то тёплое. — Пойдём. Нужно проверить, как идут дела в оранжерее. *** Позже, в коридоре, Элиана встретила Маргарет, старшую служанку. Та внимательно посмотрела на неё и улыбнулась: — Вижу, Матильда наконец признала твои достоинства. — Кажется, да, — Элиана тоже улыбнулась. — Хотя ещё недавно она едва ли не фыркала при виде меня. — Время меняет людей, — вздохнула Маргарет. — И обстоятельства. Ты показала, что умеешь не только красиво говорить, но и работать. Это многого стоит. — Спасибо за поддержку, — искренне поблагодарила Элиана. — Мне было важно знать, что кто‑то здесь верит в меня. — Верю, — кивнула Маргарет. — И не я одна. Многие из нас видят, как ты стараешься сделать замок лучше. Это не остаётся незамеченным. *** Вечером, когда сумерки окутали замок, Элиана вышла в сад, чтобы немного отдохнуть. К ней подошёл Виктор. — Вижу, день был насыщенным, — заметил он, глядя на её усталое, но счастливое лицо. — Очень, — кивнула Элиана. — Но приятным. Сегодня я впервые почувствовала, что меня… принимают. — Я рад это слышать, — Виктор слегка коснулся её руки. — Ты заслуживаешь уважения. И то, как ты работаешь с людьми, как вдохновляешь их — это впечатляет. — Спасибо, — Элиана подняла на него глаза. — Иногда мне кажется, что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — закончила Элиана, глядя на тёмные силуэты деревьев в вечернем свете. — Понимаю, — Виктор слегка улыбнулся. — Но это не сон. Ты заслужила это уважение своим трудом и сердцем. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Знаешь, когда я впервые увидел тебя, ты стояла у ворот замка с узелком в руках и смотрела на башни так, будто пыталась запомнить каждую деталь. В твоих глазах было столько решимости и… чистоты. Я тогда подумал: "Эта девушка не сломается, даже если весь мир будет против неё". Элиана удивлённо подняла брови: — Вы заметили это? — Да, — кивнул Виктор. — И с тех пор я наблюдаю, как ты меняешься, но при этом остаёшься собой. Ты не стала высокомерной, не начала помыкать слугами, хотя теперь имеешь на это право. Ты работаешь наравне с ними, учишься, помогаешь. И люди это чувствуют. Элиана опустила взгляд: — Просто… я не могу иначе. Я помню, каково это — быть никем в глазах других. И не хочу, чтобы кто‑то ещё чувствовал себя так же. — В этом твоя сила, — тихо сказал Виктор. — Ты видишь в людях не слуг и не господ, а просто людей. Это редкость при дворе. Они помолчали, слушая стрекотание сверчков и шелест листьев на ветру. *** На следующий день Гарольд, верный оруженосец Виктора, стоял у окна в коридоре, наблюдая за суетой слуг. Его взгляд невольно задержался на Элиане — она обсуждала что‑то с Матильдой и Мартой, жестикулируя и улыбаясь. Рядом с ней экономка выглядела… мягче, что ли — не такой колючей, как обычно. Гарольд задумчиво потёр подбородок. Он давно замечал перемены в поведении своего господина. Ещё месяц назад Виктор отдавал распоряжения отрывисто, почти резко, а теперь всё чаще задерживал взгляд на Элиане, прислушивался к её словам, а голос его становился мягче в её присутствии. *** Позже, когда Виктор осматривал укрепления замка, Гарольд подошёл к нему: — Милорд, работы идут по плану. Стража на местах, ворота проверены, запасы продовольствия пополнены. — Хорошо, — Виктор кивнул, но взгляд его невольно скользнул в сторону главного зала, откуда доносились голоса — там как раз Элиана помогала слугам развешивать гирлянды. Гарольд проследил за его взглядом и, помедлив, осторожно произнёс: — Милорд… позвольте сказать кое‑что. Виктор повернулся к нему, приподняв бровь: — Говори. — Я давно служу вам, — начал Гарольд, подбирая слова. — Видел, как вы принимали решения, как управляли замком, как встречали гостей… Но с появлением Элианы что‑то изменилось. Не в замке — в вас. Виктор слегка напрягся: — Что ты имеешь в виду? — Она не просто пленница, — прямо сказал Гарольд. — Вы сами это понимаете. Вы прислушиваетесь к ней, ищете её одобрения, даже когда речь идёт о делах замка. И люди это видят — потому и начинают относиться к ней иначе. Виктор помолчал, глядя вдаль, где за деревьями уже виднелись огни деревни. — Ты слишком наблюдателен, Гарольд, — наконец произнёс он. — Это моя работа, милорд, — слегка улыбнулся оруженосец. — И моя забота. Я хочу видеть вас счастливым. А сейчас… — он сделал паузу, — сейчас вы выглядите более живым, чем когда‑либо. Виктор усмехнулся: — Ты становишься философом. — Просто вижу то, что есть, — пожал плечами Гарольд. — И думаю, что это не худшее, что могло с вами случиться. Виктор снова посмотрел в сторону зала, где Элиана как раз рассмеялась чему‑то, сказанному Матильдой. На его лице промелькнуло что‑то тёплое, почти нежное. — Возможно, ты прав, — тихо произнёс он. — Возможно, прав. — В любом случае, — добавил Гарольд, — она хорошо влияет на замок. Слуги стали работать с большей охотой, идеи появляются новые, атмосфера… светлее, что ли. — Да, — кивнул Виктор. — Ты верно подметил. Светлее. — Он хлопнул Гарольда по плечу: — Спасибо, друг. За честность и за заботу. — Всегда к вашим услугам, милорд, — склонил голову оруженосец. *** Вскоре после этого Виктор встретил Элиану в одном из боковых коридоров. Она как раз заканчивала проверять список необходимых материалов для украшения зала. — Элиана, — его голос прозвучал неожиданно близко. Виктор подошёл и мягко коснулся её плеча, заставляя обернуться. — Я хотел обсудить с тобой расстановку гостей. Элиана вздрогнула от прикосновения, но быстро взяла себя в руки, скрывая внутреннюю дрожь. — Конечно, милорд. Что именно вас беспокоит? Он чуть помедлил, затем осторожно поправил прядь волос, выбившуюся из её причёски. — Расположение семейств на северной стороне зала. Мне кажется, там может возникнуть напряжение между лордом Эдгаром и бароном Флинтом. Пальцы Виктора на мгновение задержались у её виска, и Элиана почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она заставила себя не отступать, лишь слегка наклонила голову, чтобы скрыть замешательство. — Понимаю, — ответила она ровным голосом. — Может, стоит разместить между ними семью лорда Харта? Они дружны с обеими сторонами и смогут сгладить возможные разногласия. Виктор улыбнулся, его рука опустилась, но не сразу — словно он неохотно прерывал контакт. — Превосходная идея. Как всегда, ты видишь то, что ускользает от других. Они направились к главному залу, и Виктор, будто невзначительно, взял её за руку, направляя вперёд. Элиана сжала пальцы, стараясь не выдать охватившей её паники. Каждое такое прикосновение напоминало о её положении, о власти, которой обладал этот человек. Но она училась сдерживать реакцию — улыбаться, отвечать спокойно, не показывать слабости. — Вы слишком добры ко мне, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это просто здравый смысл. — Или редкая проницательность, — возразил Виктор. — И умение понимать людей. *** Позже, спеша в главный зал, Элиана столкнулась с молодой служанкой Лизой, которая несла стопку свежевыглаженных скатертей. От неожиданности девушка ойкнула, и скатерти посыпались на пол. — Ох, простите! — Лиза бросилась собирать их, чуть не плача. — Я такая неуклюжая… — Ничего страшного, — Элиана опустилась рядом, помогая ей. — Давай я помогу. — Но вы же миледи… — растерялась Лиза. — И что? — Элиана улыбнулась. — Руки у меня те же, что и раньше. Вот, смотри: складываем вот так, угол к углу — так они не помнутся. Лиза неуверенно улыбнулась в ответ: — Спасибо, миледи. — Можешь просто "Элиана", — предложила она. — Мы же работаем вместе. — Хорошо… Элиана, — робко произнесла Лиза. — Вы очень добрая. — Просто человечная, — поправила Элиана. — И давай договоримся: если что‑то не получается — сразу обращайся ко мне. Вместе разберёмся. Лиза кивнула, её глаза засветились благодарностью. *** Элиана нашла Гилберта в конюшне — он чистил стойла, напевая какую‑то песенку. — Гилберт, — окликнула она, — у меня к тебе просьба. — Да, миледи? — парень выпрямился, вытирая лоб рукавом. — Сегодня вечером нужно будет расставить дополнительные фонари вдоль дорожки к главному входу. Я знаю, что ты хорошо разбираешься в освещении — помнишь, как ты предложил разместить оркестр? — Она улыбнулась. — Поможешь? — Конечно! — Гилберт просиял. — Я всё сделаю как надо, обещаю! — Я в тебя верю, — Элиана похлопала его по плечу. — И, кстати, если заметишь что‑то ещё, что можно улучшить — говори смело. Твои идеи очень ценны. Гилберт покраснел от гордости: — Спасибо, Элиана! Выходя из конюшни, Элиана свернула в боковой коридор, ведущий к кухне. Здесь было людно: слуги сновали с подносами, корзинами и вёдрами. В центре суматохи стоял старый дворецкий Освальд — седовласый, с суровым лицом и непререкаемым авторитетом среди прислуги. Заметив Элиану, он громко произнёс, так, чтобы слышали все вокруг: — Миледи, не соблаговолите ли освободить проход? У нас и без того дел невпроворот. Несколько слуг замерли, ожидая реакции Элианы. Атмосфера мгновенно накалилась. Элиана остановилась, спокойно посмотрела на Освальда и ответила ровным голосом: — Простите, я не хотела мешать. Но, быть может, мы могли бы помочь друг другу? Я заметила, что корзины с фруктами несут через весь замок — если поставить их ближе к кухне, это сэкономит время. Освальд нахмурился: — Мы веками делали всё по‑своему. И без советов пленницы обходились. В этот момент вперёд выступила Марта: — Освальд, она не советует — она предлагает помощь. И её идея разумна. Вчера мы действительно потеряли полчаса, таская эти корзины. К ней присоединился Гилберт: — А ещё Элиана предложила украсить дорожки фонарями! Будет красиво и безопасно для гостей. Лиза, стоявшая неподалёку, робко добавила: — И она научила меня правильно складывать скатерти… Теперь они не мнутся! Освальд обвёл взглядом лица слуг — на них читалась поддержка Элианы. Он помолчал, затем слегка склонил голову: — Что ж… Возможно, перемены не так уж и плохи. Где ставить эти корзины? Элиана улыбнулась: — Вот здесь, у боковой двери. Так будет удобнее всем. Спасибо, Освальд. Дворецкий кивнул, уже без прежней суровости: — Прошу прощения, если был резок. Просто… непривычно всё это. — Я понимаю, — мягко сказала Элиана. — Но мы делаем одно дело. И вместе у нас получится лучше. Кто‑то из слуг одобрительно хмыкнул, кто‑то улыбнулся. Напряжение растаяло, работа закипела с новой энергией. Элиана сделала глубокий вдох. Она чувствовала, как внутри разливается тепло — не от победы, а от осознания: она не одна. Её идеи, её подход находят отклик. *** Ближе к вечеру Виктор снова нашёл Элиану — на этот раз в библиотеке, где она сверяла списки приглашённых с планом зала. — Уже почти закончила? — его голос раздался за спиной, и в следующий миг он оказался рядом, склонившись над столом. Его рука легла на спинку её стула, почти касаясь плеча. Элиана почувствовала запах кожи его перчаток и едва уловимый аромат сандала от одежды. Сердце забилось чаще, но она заставила себя сосредоточиться на бумагах. — Почти, — ответила она, стараясь не поднимать глаз. — Осталось уточнить пару деталей с распорядителем. — Позволь мне помочь, — Виктор взял один из листов, и его пальцы на мгновение коснулись её руки. Элиана замерла, но лишь на долю секунды. Затем подняла взгляд и встретила его глаза — тёплые, внимательные, изучающие. — Буду благодарна, — произнесла она спокойно, хотя внутри всё дрожало. Виктор задержал взгляд на её лице, затем кивнул и начал изучать список. Элиана отвернулась к окну, делая глубокий вдох. Она знала: эти прикосновения — не просто случайности. Но пока она могла сохранять самообладание, они не могли лишить её достоинства. *** Вечером, стоя у окна своих покоев, Элиана смотрела на замок, освещённый фонарями и факелами. Вдалеке слышались голоса слуг, заканчивающих последние приготовления, звон посуды из кухни, смех где‑то во дворе. "Всё меняется, — подумала она. — И я меняюсь вместе с этим миром. Но главное — я остаюсь собой". Она вспомнила утреннюю сцену с Матильдой, разговор с Виктором в саду, благодарные улыбки Лизы и Гилберта, слова Гарольда, которые до неё косвенно дошли через Марту: — Эта девушка меняет не только замок — она меняет самого лорда. В дверь тихо постучали. — Войдите, — отозвалась Элиана. На пороге появилась Марта с чашкой горячего травяного чая. — Вы, наверное, устали, миледи, — улыбнулась она. — Это поможет расслабиться перед сном. — Спасибо, Марта, — Элиана приняла чашку, вдыхая аромат мяты и ромашки. — Ты всегда знаешь, что нужно. — Потому что я вижу, как вы выкладываетесь на полную, — просто сказала Марта. — И это достойно уважения. Элиана улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается не только от чашки в руках, но и внутри неё. Она сделала глоток, подошла к окну и посмотрела на звёзды, мерцающие над замком. Элиана долго смотрела на звёзды, пытаясь успокоить дыхание после встречи с Виктором в библиотеке. Тепло от чашки чая постепенно разливалось по телу, но внутри всё ещё дрожало от его прикосновений. — Вы выглядите задумчивой, — заметила Марта, присаживаясь на край скамьи у окна. — Всё в порядке? Элиана сделала ещё глоток, подбирая слова: — Да, Марта. Просто… многое происходит. Марта внимательно посмотрела на неё, словно пытаясь прочесть что‑то между строк. — Вижу, милорд Виктор всё чаще ищет вашего общества. И ведёт себя… иначе. Элиана невольно коснулась виска — там, где Виктор поправлял прядь волос. — Он… внимателен. Слишком. — И это вас тревожит? — мягко спросила Марта. Элиана опустила чашку на столик. — Да. Нет. Не знаю. — Она вздохнула. — Когда он касается меня, я чувствую… власть. Не доброту, не заботу — именно власть. Будто напоминает: "Я могу это сделать, а ты не имеешь права возразить". Марта кивнула, словно ожидала такого ответа. — Понимаю. Но знаете что? — Она слегка улыбнулась. — В первый раз, когда он так сделал, вы вздрогнули. А вчера, когда он взял вас за руку в холле, вы даже не шелохнулись. Вы учитесь держать себя в руках. Это тоже сила. Элиана задумалась. — Ты права. Я не позволю страху управлять мной. Я останусь собой — даже рядом с ним.