Плен сердца

Утро выдалось туманным и холодным. Каменные стены замка казались ещё более суровыми в сером свете раннего рассвета. Виктория стояла на крепостной стене, вглядываясь в даль, где лес сливался с небом. За спиной раздались шаги — это был Гарольд. — Милорд, — поклонился он, — все отряды на местах. Оружие проверено, люди распределены согласно вашему приказу. Но я хотел бы обсудить одну тактику… Виктория повернулась к нему: — Говори. — Ложное отступление, — уверенно произнёс Гарольд. — Мы покажем, что ослабляем оборону на восточном фланге. Если Филипп клюнет, мы заманим его людей в ущелье у реки и ударим с двух сторон. Виктория задумчиво провела рукой по каменному парапету: — Риск есть. Если он разгадает наш замысел… — Мы сделаем всё правдоподобно, — перебил Гарольд. — Я лично прослежу за разведкой. Мои люди уже наблюдают за всеми дорогами. Мы узнаем о его движении за день до подхода. — Хорошо, — кивнула Виктория. — Действуй. И пусть твои люди докладывают каждые четыре часа. — Будет исполнено, милорд. *** Тем временем далеко от замка, в тени густого леса, барон Филипп наблюдал за своими наёмниками. Рядом с ним стояли двое предводителей разбойничьих банд — угрюмые мужчины с жестокими лицами. — Помните, — холодно произнёс Филипп, — ваша задача не просто грабить. Вы должны посеять страх. Сжигайте амбары, запугивайте крестьян, но не убивайте без нужды. Мне нужно, чтобы люди Виктора поняли: их лорд не может их защитить. — А если они дадут отпор? — хрипло спросил один из главарей. — Тогда сломите их волю, — Филипп улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Пусть бегут к своему лорду за помощью. Чем больше людей он будет вынужден защищать, тем слабее станет его замок. Один из наёмников, по имени Грим, скрестил руки на груди и хмуро бросил: — Милорд, а вы уверены, что ваши союзники с юга сдержат слово? Мы уже третью неделю ждём подкрепления, а от них ни весточки. Филипп резко обернулся к нему, глаза сверкнули гневом: — Не сомневайся в моих связях, Грим. Они придут, когда придёт время. — Да, но время-то идёт, — буркнул Грим себе под нос. — А наши запасы тают. Ещё пара недель такой войны — и половина моих людей уйдёт искать другую работу. — Если выполнишь задание, получишь вдвое больше золота, — процедил Филипп. — И забудь о сомнениях. Виктор падёт, а я стану правителем этих земель. Грим промолчал, но взгляд его остался скептическим. Он переглянулся с напарником, и тот едва заметно покачал головой. Один из наёмников кивнул: — Сделаем, милорд. К вечеру в деревне будет настоящий ад. — Действуйте, — Филипп махнул рукой. — И помните: я плачу за результат, а не за болтовню. Разбойники разошлись, а Филипп остался один. Он смотрел, как они растворяются среди деревьев, и в его глазах горела холодная решимость. Он сжал кулаки, стараясь унять раздражение. "Проклятые наёмники, — подумал он. — Без них мои силы слишком малы. Нужно действовать быстрее, пока они не разбежались". "Виктория, — подумал он, — ты ещё пожалеешь, что встала на моём пути. Скоро твои земли будут в огне, а люди отвернутся от тебя". *** Наёмники седлали лошадей, готовясь к выдвижению. Один, молодой и нервный, с веснушчатым лицом и дрожащими руками, теребил поводья. Рядом с ним возился с упряжью Грим — седовласый ветеран с холодным взглядом и шрамом через всю щёку. — Слышь, Грим… — тихо спросил молодой, не поднимая глаз. — А если Виктор ударит в ответ? Говорят, у него там и лучники отборные, и пехота выученная… Да и люди за него стоят горой. Что тогда? Грим затянул подпругу с нарочитой неторопливостью, выпрямился и посмотрел на юношу сверху вниз. Его голос звучал ровно, почти равнодушно: — Виктор — дурак благородных кровей. Он верит, что люди должны любить своего лорда. А мы покажем им, что бояться — надёжнее. Пока он будет уговаривать крестьян прятаться, мы сожжём их амбары. Пока будет молиться за их безопасность, мы заставим их бежать к нему за помощью. Чем больше ртов ему придётся кормить, тем слабее станет его замок. Филипп это знает. И мы знаем. Молодой наёмник сглотнул, провёл рукой по лбу, вытирая испарину: — То есть мы не столько бьём, сколько… запугиваем? — Именно, — Грим хлопнул его по плечу так, что юноша чуть не покачнулся. — И поверь, это работает куда лучше, чем лобовая атака. Мы не идём на штурм. Мы — как мошкара: кусаем, жужжим над ухом, не даём покоя. Виктор будет метаться между деревнями, тратить припасы на беженцев, силы — на погони. А когда выдохнется, Филипп нанесёт настоящий удар. Юноша помолчал, потом кивнул, крепче сжимая поводья: — А если кто‑то из крестьян даст отпор? Там же мужики крепкие, да и кузнец с топором — не шутка… — Тогда мы отступим, — спокойно ответил Грим. — Филипп не дурак — он не станет жертвовать нами ради мелкой стычки. Главное — посеять страх. Пусть люди шепчутся: "Виктор не может нас защитить". Пусть бегут к нему, как к последней надежде. Чем больше их будет — тем тяжелее ему их прокормить. А голод, парень, — лучший союзник осады. Молодой наёмник вздохнул, попытался улыбнуться: — Значит, действуем по плану? Жжём, пугаем, отходим? — По плану, — кивнул Грим, проверяя застёжку на седельной сумке. — И помни: Филипп платит хорошо. Но только тем, кто выполняет приказ. Так что держи клинок наготове, глаза — открытыми, а язык — за зубами. Понял? — Понял, — твёрже ответил юноша, расправляя плечи. — Понял, Грим. Ветеран одобрительно хмыкнул и похлопал его по спине: — Вот и славно. А теперь — в седло. Пора показать этим крестьянам, что бывает, когда лорд слишком занят благородством, чтобы быть сильным. *** Отец Бернард сидел в своей келье, склонившись над картой окрестных деревень. Перед ним стояли староста деревни и двое гонцов. — Итак, — говорил священник, — если Филипп решит ударить по деревне, нам нужно успеть предупредить всех за два часа. Гонцы должны быть готовы выехать немедленно. Староста, вы отвечаете за сбор людей. Все, кто может держать оружие, — на стены. Остальные — в убежище. — Понял, отец, — кивнул староста. — Мы уже распределили обязанности. Кузнецы готовят инструменты для ремонта укреплений, женщины собирают припасы. — Отлично, — отец Бернард поднял глаза на Элиану, вошедшую в комнату. — Леди Элиана, вы как раз вовремя. Нам нужен ваш совет: где лучше разместить наблюдателей? Вы знаете эти места лучше нас. Элиана склонилась над картой: — Вот здесь, у старого моста, и здесь, на холме у восточной дороги. Оттуда видно все подходы к деревне. И ещё один пост — у леса, где тропа сворачивает к замку. — Разумно, — одобрил отец Бернард. — Гонцы, запомните эти точки. Каждый час — донесение в замок. Если заметите что‑то подозрительное, сразу сигнал. *** В замке кипела работа. Маргарет, с привычной решительностью в глазах, руководила слугами: — Эти тюки с зерном — в подвалы! Одеяла — в запасное убежище у церкви. И не забудьте про лекарства — отец Бернард сказал, что они могут понадобиться. Элиана подошла к ней: — Маргарет, вы уверены, что убежище готово? — Полностью, — кивнула та. — Отец Бернард уже договорился с деревенскими: если будет угроза, все женщины и дети укроются там. Мы подготовили запасы еды, воды, тёплые вещи. Даже свечи и лампы — на случай, если придётся сидеть там несколько дней. — Вы сделали больше, чем я ожидала, — улыбнулась Элиана. — Это наш дом, — просто ответила Маргарет. — И мы защитим его. *** Солнце едва поднялось над лесом, когда первые крики разорвали утреннюю тишину. Воздух, ещё влажный от утренней росы, наполнился запахом гари и ржаного хлеба — в печи у Мари как раз допекались лепёшки на весь двор. Мари, выходившая из дома с корзиной белья, замерла, услышав топот копыт и грубые голоса. Из‑за поворота выскочили трое всадников в потрёпанных плащах, с оружием, небрежно заткнутым за пояса. Один из них, с кривой ухмылкой и шрамом через всю щёку, взмахнул факелом и швырнул его в сухой амбар у околицы. Возле амбара лежала сломанная детская игрушка — деревянный конь на колёсиках. Кто‑то наступил на него, раздавив хрупкое дерево. — Жгите! Пугайте! — хрипло заорал он. — Пусть знают, кто тут хозяин! Солома вспыхнула мгновенно, языки пламени лизнули деревянные стены, повалил густой чёрный дым. Пламя жадно набросилось на старые доски, трещало, разбрасывая искры. — Нет! — закричала Мари, бросаясь к амбару. — Там же зерно на посев! Всё, что мы собрали прошлой осенью… Один из наёмников грубо схватил её за плечо, так, что корзина с бельём полетела на землю, простыни разлетелись по грязи: — А ну, прочь, старуха! Или присоединишься к своему добру! Двое мальчишек лет десяти, прятавшихся за забором, переглянулись. Старший, веснушчатый паренёк по имени Йен, шёпотом сказал: — Беги к кузнецу, скажи, чтоб поднял тревогу! А я за гонцом — надо в замок послать! Младший кивнул и шмыгнул в переулок, а Йен бросился к дому старосты, ловко перепрыгивая через канавы и кусты крыжовника. — Отпусти её! — раздался громкий голос. Староста деревни, крепко сбитый мужчина с седыми висками и широкой грудью кузнеца, вышел вперёд, сжимая в руках вилы. — Убирайтесь с нашей земли, пока целы! Наёмник обернулся, расхохотался и толкнул Мари в сторону. — Гляньте‑ка, защитник нашёлся! — Он кивнул товарищам. — Покажем ему, каково спорить с господином Филиппом! Двое всадников спешились и двинулись к старосте. Тот отступил на шаг, выставив вилы перед собой. Вокруг уже собирались крестьяне: кузнец с тяжёлым молотом, несколько парней с кольями, женщины, прижимавшие к себе детей. Маленькая девочка лет пяти, внучка кузнеца, громко заплакала, цепляясь за юбку матери. Из соседнего дома выбежал старый целитель, хромая на одну ногу и опираясь на посох. В другой руке он держал кожаный мешок с травами. — Остановитесь! — его голос, хоть и слабый, прозвучал неожиданно твёрдо. — Вы не просто грабите — вы лишаете людей будущего! Это зерно — их хлеб на весь год! Наёмник с шрамом презрительно фыркнул: — Старик, иди в дом, пока не получил по голове. — Я видел, как ваши предшественники приходили сюда двадцать лет назад, — целитель не сдвинулся с места. — И я видел, как их потом нашли в лесу, с перерезанными глотками. Земля помнит зло. И мстит за него. Наёмники переглянулись — суеверия среди разбойников были крепки. В панике заметались куры, заблеяли овцы в загоне, а старая лошадь старосты, привязанная у ворот, встала на дыбы и заржала так пронзительно, что один из наёмников вздрогнул и выругался. У колодца валялся опрокинутый горшок с цветами — видимо, кто‑то уронил в панике. Фиалки рассыпались по земле, лепестки смешались с грязью. Молодая мать, прижимавшая к груди младенца, вышла вперёд, бледная, но решительная: — Возьмите что хотите, — дрожащим голосом сказала она, — но пощадите амбар. У нас дети… мы не можем остаться без зерна. — Дети? — главарь наёмников осклабился. — Вот и учи их слушаться сильных. Иначе вырастут слабыми. Мальчик лет десяти, сын кузнеца, выбежал вперёд и швырнул камень в сторону наёмников. Камень пролетел мимо, но главарь резко обернулся: — Ах ты, щенок! — он сделал шаг к мальчику. Староста мгновенно заслонил ребёнка собой: — Тронешь его — и я проткну тебя вилами, будь ты хоть сам дьявол. Внезапно подул резкий ветер, раздувая пламя ещё сильнее. Но вместе с тем он принёс с собой запах дождя — где‑то вдали собирались тучи. — Смотрите! — крикнул кто‑то из крестьян, указывая на небо. — Гроза идёт! Наёмники занервничали — сражаться под дождём, когда оружие скользит в руках, им явно не хотелось. Один из наёмников, молодой парень с испуганными глазами, нерешительно положил руку на плечо главарю: — Может, хватит? Мы и так напугали их… — Молчать! — рявкнул тот и оттолкнул его. — Ты забыл, сколько нам заплатили? Вдалеке, на дороге к замку, показались фигуры всадников. Их было немного — пять или шесть, но они двигались быстро, уверенно, и впереди развевался вымпел с гербом лорда Виктора. — Отходим! — рявкнул главарь. — Не время для стычки. Пусть боятся, а не дерутся. Мы ещё вернёмся! Кузнец, увидев, что наёмники отступают, схватил с земли горящую жердь и замахнулся: — А ну, стойте! — его голос гремел над деревней. — Верните, что взяли, или я сам за вами пойду! Главарь наёмников обернулся, прищурился: — Ты что, кузнец, бессмертный? — Нет, — спокойно ответил тот. — Но я знаю каждый куст в этих лесах. И если вы ещё раз сунетесь сюда, я найду вас даже в кромешной тьме. Наёмник хмыкнул, но заметно поколебался. Его взгляд скользнул по лицам крестьян — теперь уже не испуганным, а злым и решительным. Наёмники вскочили на коней, последний из них поджёг ещё один сарай и с хохотом помчался прочь вслед за товарищами. На заборе сушилось бельё — простыни и рубахи, которые теперь трепал ветер, разносящий искры. Одна из простыней загорелась по краю, и женщина с криком сорвала её, затоптала ногами. Искры от горящей соломы кружились в воздухе, смешиваясь с пеплом. Мари опустилась на землю, прижимая руку к груди. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с копотью. Староста подошёл к ней, помог встать. — Жива? — спросил он. — Да… — выдохнула она. — Но амбар… зерно… всё, что мы копили… — Восстановим, — он посмотрел ей в глаза. — Главное, что люди целы. И теперь все точно поймут: Филипп — не спаситель, а враг. Пошли, надо тушить, пока огонь не перекинулся на соседний дом. Там же семья с тремя малышами! Целитель подошёл к женщине с младенцем, всё ещё дрожавшей у стены дома: — Дай мне взглянуть на малыша, — мягко сказал он. — Ничего страшного, просто испугался. Вот, понюхай — это лаванда, она успокаивает. Он протянул ей мешочек с сухими цветами. Женщина глубоко вдохнула, кивнула и прижала ребёнка к груди. — Спасибо. Я… я думала, они его заберут… — Никто никого не заберёт, — твёрдо сказал староста, подходя к ним. — Мы защитим своих. И замок нам поможет. Кузнец командовал группой мужчин, таскавших вёдра с водой из колодца; женщины сбивали пламя ветками, закрывая лица от жара; подростки передавали друг другу мешки с песком, который насыпали вдоль границы огня; маленькая девочка, что плакала раньше, теперь помогала матери поливать стену соседнего дома водой из ковша; целитель организовал пункт первой помощи у своего дома — там уже сидели двое обожжённых крестьян, а рядом стояли кувшины с настоем ромашки и подорожника; староста лично проверял, все ли жители в безопасности, и отправлял подростков обходить дома — убеждаться, что никто не остался в панике. Над деревней висел дым, но в воздухе теперь звучало не отчаяние, а решимость. Кто‑то уже начал разбирать горящие доски, чтобы остановить распространение огня. Кто‑то успокаивал перепуганных кур, разлетевшихся по улице. — Смотрите, — вдруг сказал кузнец, указывая на небо. — Тучи уже над нами. Сейчас пойдёт дождь. И действительно, первые тяжёлые капли упали на пыльную землю, зашипели на раскалённых углях. — Это добрый знак, — тихо произнёс целитель. — Сама природа на нашей стороне. Мари вытерла слёзы, расправила плечи и взяла ведро: — Тогда давайте работать. Пока солнце не село, мы должны потушить огонь и спасти хоть часть зерна. Один из всадников, в доспехах стражника замка, подъехал ближе: — Милорд приказал оказать любую помощь, — сказал он, оглядывая горящий амбар. — Мы пришлём людей и припасы. Никто не останется без поддержки. Староста кивнул: — Передай лорду Виктору… — он на мгновение замолчал, подбирая слова, — передай, что мы не сдаёмся. И что помним, кто нас защищает. Дождь усиливался. Крупные капли застучали по крышам, зашипели на раскалённых углях. Ветер, который ещё недавно раздувал пламя, теперь гнал тучи прямо над деревней, превращая дым в тяжёлые серые клочья. — Смотрите! — закричал кто‑то. — Река поднимается! Действительно, вода в мелкой речушке у околицы уже доходила до нижних ветвей ивы, свисавшей над берегом. — Это хорошо, — выдохнул староста. — Если река выйдет из берегов, дорога к лесу станет непроходимой. Филипп не сможет быстро подойти с подкреплением. Когда огонь был локализован, Мари, перепачканная сажей и грязью, подняла с земли обгоревшую корзину, в которой ещё утром несла бельё. Она стряхнула пепел, поправила ручку и тихо сказала: — Ничего. Мы всё восстановим. Зерно можно купить, доски — найти. Главное — люди целы. Кто‑то из женщин подошёл к ней, положил руку на плечо: — Мы поможем. Завтра же соберём всех, кто может работать. К осени амбар будет как новый. — И лучше прежнего, — добавил кузнец. — Сделаем двойные стены, чтоб ни одна искра не пробралась. Когда дождь окончательно погасил последние очаги огня, староста поднялся на крыльцо дома совета и поднял руку: — Слушайте все! — его голос, хоть и охрипший, звучал твёрдо. — Сегодня мы видели зло. Но мы также увидели, что можем ему противостоять. Замок с нами. Соседи с нами. И даже сама природа встала на нашу сторону. Люди начали переглядываться, кивать. Кто‑то захлопал в ладоши, и вскоре аплодисменты раздались по всей улице. — Завтра с утра начнём расчищать пепелище, — продолжил староста. — Кузнец, ты отвечаешь за инструменты. Мари, организуй кухню — надо накормить тех, кто будет работать. Иван, займись аптечкой. А я отправлю гонца в замок — пусть знают, что мы держимся. — И передай лорду Виктору, — громко сказала Мари, вытирая лицо рукавом, — что мы помним добро. И будем помнить всегда. Стражник, наблюдавший за этой сценой, улыбнулся и тронул коня: — Я передам ваши слова, — кивнул он старосте. — Милорд будет рад услышать, что вы не пали духом. — Скажи ему, — староста посмотрел прямо в глаза стражнику, — что эта деревня — его опора. И пока мы живы, Филипп не пройдёт дальше околицы. Стражник поклонился и развернул коня. Когда он уезжал, за его спиной уже слышались голоса — люди распределяли задачи, звали соседей на помощь, и даже сквозь шум дождя можно было разобрать: — Давай, тащи вёдра! — Сюда, сюда — тут ещё тлеет! — Осторожно, не оступись! На заборе, где раньше сушилось бельё, теперь висела простая белая тряпица — кто‑то привязал её вместо флага. Она мокла под дождём, но развевалась на ветру, словно говоря: "Мы здесь. Мы живы. Мы не сдались". *** Новости о нападениях пришли ближе к полудню. Первый гонец примчался с бледным лицом: — Милорд! — задыхаясь, выпалил он перед Виктором. — Разбойники напали на деревню! Сжигают амбары, гоняют скот, пугают людей… Виктория почувствовала, как внутри закипает гнев. Она поняла замысел Филиппа: не идти в открытую атаку, а медленно, методично разрушать его владения, подрывать доверие людей. — Гарольд! — резко позвала она. — Поднимай отряд. Мы едем в деревню. Пусть Элиана и отец Бернард готовят убежище — если ситуация ухудшится, люди должны быть эвакуированы. Маргарет — проследи, чтобы в подвалы перенесли дополнительные запасы. — Слушаюсь, милорд, — Гарольд уже надевал доспехи. Виктория сжала кулаки. "Филипп, — подумала она, — ты хочешь ослабить меня? Что ж, посмотрим, кто окажется сильнее". *** Двое разведчиков — молодой Эдвин и опытный Ларс — притаились на склоне холма, в густых зарослях можжевельника. Перед ними, в низине между лесом и старой дорогой, раскинулся временный лагерь наёмников Филиппа. Воздух был пропитан запахом сырой земли и хвои, а вдалеке слышалось едва уловимое ржание лошадей. Эдвин, сжимая рукоять ножа, прошептал: — Их больше, чем мы думали. Вижу не меньше пятидесяти копий. И лошади — свежие, не загнанные. Вон там, у ручья, ещё десяток запасных. Ларс, прищурившись, вгляделся в лагерь. Его опытный взгляд отмечал детали: — Смотри, как они стоят. Ни костров, ни криков. Даже лошади привязаны так, чтобы не ржали громко. И палатки поставили под деревьями, с дороги не увидишь. Да и те палатки — не обычные шатры, а какие‑то серые полотнища, сливаются с лесом. — Может, просто осторожничают? — нервно сглотнул Эдвин. — Осторожничают — это когда дозор выставляют, — хмыкнул Ларс. — А тут всё по‑умному: дозор есть, но скрытый, в кустах. Движения минимальные. Они не просто ждут — они выбирают момент. И делают это слишком грамотно для обычных наёмников. — Он достал из сумки кусок угля и набросал на клочке пергамента схему расположения лагеря, отметив ключевые точки: — Вот здесь — главные силы. Здесь — конница. Вон там, у ручья, — запас фуража. Смотри, Эдвин: они не просто стоят. Они ждут. И ждут не просто так — у них есть план. Видишь, как расставлены дозоры? По треугольной схеме. Так учат в королевской гвардии, а не в бандах. Эдвин нахмурился: — Но если они так скрытны, почему мы их нашли? — Потому что они позволили нам их найти, — тихо ответил Ларс. — Видишь тот куст, что чуть шелохнулся? Там дозорный. Он нас заметил, но не поднял тревогу. Значит, Филипп хочет, чтобы мы знали: он здесь. Но не знает, где именно. Это игра. И ставка в ней — не просто замок, а наша реакция. Разведчики переглянулись. Эдвин нервно провёл рукой по лицу: — Надо срочно доложить лорду Виктору. — Верно, — Ларс аккуратно свернул пергамент и спрятал его в кожаный тубус. — Беги к замку, найди Гарольда. Скажи: "Филипп на холме у Чёрного ручья. Ждёт рассвета. Движется скрытно, но хочет, чтобы мы его увидели. Это ловушка". И ещё… — он положил руку на плечо юноши, — скажи, чтобы усилили дозоры у восточных ворот. Мне кажется, настоящий удар будет не здесь. Эдвин кивнул и, пригибаясь, скользнул в заросли. Ларс остался на месте, продолжая наблюдать. Он заметил, как один из наёмников, явно офицер, подошёл к группе всадников и что‑то тихо им приказал. Те молча кивнули и начали перестраиваться — не всей массой, а небольшими группами, исчезая в лесу в направлении, которое вело не к замку, а к деревне. "Так, — подумал Ларс, чувствуя, как холодеет внутри. — Они хотят, чтобы мы бросили силы сюда, а сами ударят там, где слабее. Деревня без защиты — идеальный козырь. И ещё…" Его взгляд зацепился за небольшую группу людей в стороне от лагеря. Трое в тёмных плащах стояли у дерева и о чём‑то оживлённо спорили с офицером. Один из них жестикулировал, указывая в сторону замка, другой качал головой. — Торговцы? — пробормотал Ларс. — Или… информаторы? Он вспомнил слухи о том, что Филипп имеет связи среди купцов, которые снабжают его сведениями о передвижениях войск и запасах продовольствия. "Значит, у него есть глаза и уши в округе. Возможно, даже в самом замке", — эта мысль заставила его похолодеть. Ларс ещё раз окинул взглядом лагерь, запоминая детали: расположение дозоров, количество лошадей, направление, куда уходят небольшие отряды. Он отметил про себя, что у некоторых всадников на сëдлах висят мешки с песком — признак того, что они готовы к быстрому отступлению или манёвру. "Нужно проверить тропы к деревне, — решил он. — Если они пойдут той дорогой, мы сможем перехватить их до того, как они достигнут домов". Осторожно, шаг за шагом, он начал отступать, стараясь не хрустнуть веткой. В голове уже складывался маршрут: сначала проверить восточную тропу, затем через лес к замку — доложить обо всём лично лорду Виктору. Когда Ларс наконец скрылся в зарослях, в лагере наёмников офицер в чёрном плаще обернулся к своему помощнику: — Они нас видели? — Да, милорд, — кивнул тот. — Двое. Один уже побежал к замку. — Отлично, — улыбнулся офицер. — Пусть бегут. Чем быстрее они доложат, тем быстрее Виктор начнёт стягивать силы сюда. А мы тем временем… — он посмотрел в сторону деревни, — сделаем то, что нужно. *** Позже, когда первые распоряжения были отданы, Элиана нашла Викторию в еë кабинете. Она стояла у окна, сжимая и разжимая кулаки, взгляд был устремлён вдаль, но, казалось, она не видела ничего вокруг. — Милорд… — тихо позвала она. Виктория обернулась. В еë глазах читалась не только решимость, но и какая‑то глубокая, затаённая боль. — Элиана, — еë голос прозвучал непривычно устало. — Ты когда‑нибудь задумывалась, почему я так… строга? Почему мне трудно доверять, трудно показывать слабость?