Плен сердца

Рассвет окрасил небо в багряные тона, но в замке царила тревожная тишина. Люди двигались бесшумно, передавали друг другу оружие, проверяли доспехи, носили припасы — каждый знал своё место в грядущей битве. Элиана стояла на крепостной стене рядом с Викторией и Гарольдом, вглядываясь в даль. Туман ещё не рассеялся, но уже были слышны отдалённые звуки: ржание лошадей, лязг металла, далёкие крики. — Они близко, — тихо произнесла Виктория. Еë лицо было суровым, но в глазах больше не было той холодной отстранённости, что раньше. — Гарольд, проверь лучников на южной башне. Элиана, проследи, чтобы все женщины и дети были в убежище. — Слушаюсь, милорд, — кивнула Элиана. Она уже повернулась, чтобы уйти, но Виктория мягко коснулась её плеча. — Спасибо, — сказала она тихо. — За всё. Элиана улыбнулась ей и поспешила вниз по лестнице. *** Гарольд спустился со стены и направился к скоплению людей у ворот. Там толпились слуги, крестьяне, несколько новобранцев — все ждали распоряжений. Он сразу заметил тревогу на их лицах: кто‑то нервно теребил край рубахи, кто‑то переминался с ноги на ногу, а молодая прачка тихо плакала, прижавшись к стене. — Эй, народ, — громко и бодро окликнул их Гарольд. — Вижу, что вы волнуетесь. И это правильно — враг у ворот, тут не до беспечности. Но послушайте меня: мы готовы. Лорд Виктор знает, что делает. А я здесь, чтобы передать вам его слова и услышать ваши нужды. Говорите — кто что заметил, что беспокоит, чего не хватает? Вперёд выступил староста деревни, крепкий мужчина с седыми висками: — Господин Гарольд, у нас проблема с запасами стрел. В башне их осталось меньше половины нормы. — Уже исправляем, — кивнул Гарольд. — Через полчаса доставят ещё две корзины. Я лично прослежу. Что ещё? — У новобранцев нет нормальных щитов, — подал голос один из молодых воинов. — Те, что дали, — старые, могут не выдержать удара. — Щиты будут, — заверил Гарольд. — Кузнец уже заканчивает укреплять запасные. К началу боя каждый получит надёжный щит. Молодая прачка подняла заплаканные глаза: — А если… если они прорвутся? Что будет с нами? С детьми? Гарольд подошёл к ней, положил руку на плечо: — Слушай меня внимательно. Убежище подготовлено, запасы еды и воды есть, отец Бернард будет там с вами. Но главное — мы не позволим им прорваться. Лорд Виктор не просто отдаёт приказы — он стоит с нами плечом к плечу. И он знает, что его люди — это не просто солдаты, это семья. Мы защищаем свои дома, свои семьи. И пока мы едины, нас не сломить. Люди слушали, и тревога на их лицах постепенно сменялась решимостью. — А теперь скажите мне, — продолжил Гарольд, — что ещё нужно сделать, чтобы вы чувствовали себя увереннее? — Может, кто‑то из опытных воинов покажет пару приёмов тем, кто впервые берёт в руки оружие? — предложил староста. — Отличная мысль, — улыбнулся Гарольд. — Я сам займусь этим. И ещё — пусть кто‑то принесёт горячей похлёбки для всех. Перед боем силы нужны каждому. — Он оглядел собравшихся: — Вот так. Теперь вы знаете: ваши голоса услышаны, ваши нужды учтены. Лорд Виктор доверяет вам — и я тоже. Мы победим, потому что мы вместе. Люди расходились уже не с тревожными, а с решительными лицами. Гарольд проводил их взглядом, затем направился к Виктории. Виктория, стоя у парапета, наблюдала за подготовкой. В еë глазах читалась сосредоточенность, но что‑то в еë позе выдавало внутреннюю борьбу. Она обернулась, когда Гарольд подошёл ближе. — Милорд, — начал Гарольд, — всё готово. Люди ждут ваших приказов. — Хорошо, — кивнула Виктория. — Но есть ещё кое‑что, о чём я должна вам сказать. — Она сделала паузу, подбирая слова. — Я не буду участвовать в обороне замка. Гарольд замер, не веря своим ушам: — Милорд? Но… почему? Кто же возглавит оборону? — Ты, Гарольд, — твёрдо сказала Виктория. — Ты будешь командовать здесь. Я доверяю тебе, как самой себе. — Но… — Гарольд растерялся. — Кто же тогда поведёт войска против Филиппа? — Я поеду навстречу его основным силам, — объяснила Виктория. — Филипп разделил свои войска: часть идёт сюда, к замку, а основная армия движется к перевалу. Если мы дадим ему захватить перевал, он отрежет нас от поставок и окружит замок. Я должна остановить его там. Гарольд нахмурился: — Это опасно, милорд. Вы поедете с небольшим отрядом против всей армии Филиппа. — Именно поэтому я должна это сделать, — Виктория положила руку на плечо Гарольда. — Если Филипп захватит перевал, замок падёт. А если я остановлю его там, у вас будет шанс удержать оборону здесь. Ты справишься, Гарольд. Я знаю. Гарольд выпрямился, стараясь скрыть волнение: — Я не подведу вас, милорд. Клянусь. — Я знаю, — Виктория улыбнулась. — Защищай замок, как свой дом. Защищай Элиану, Маргарет, всех, кто здесь остался. Они — наша семья. *** Во дворе замка уже появились первые раненые — кто‑то хромал, опираясь на товарищей, кого‑то несли на самодельных носилках. Элиана, только что спустившаяся со стены, замерла на мгновение, увидев бледные лица и окровавленные одежды. — Миледи, — рядом оказалась Маргарет, старшая служанка, с корзиной бинтов и склянок в руках. — Идите к Гарольду, докладывайте обстановку. Здесь вам делать нечего. — Нет, — Элиана покачала головой. — Я умею перевязывать раны. Позвольте мне помочь. Маргарет окинула её оценивающим взглядом, вздохнула и протянула кусок чистой ткани: — Ладно. Смотри, как надо накладывать повязку. Действуй мягко, но уверенно. Солдаты чувствуют доброту — это лечит лучше лекарств. Она показала, как фиксировать бинт вокруг плеча раненого солдата, чтобы не сдавливать мышцы, но и не дать повязке соскользнуть. Элиана внимательно следила за её движениями, затем повторила — сначала неуверенно, потом всё увереннее. — Вот так, — одобрила Маргарет. — Теперь смажь края раны мазью и закрепи ещё одним слоем. Молодец. Видишь того парня у стены? У него рана на бедре — иди к нему. Я пока принесу ещё бинтов. Элиана кивнула и направилась к раненому. Тот смотрел на неё с недоверием, но когда она опустилась рядом и начала аккуратно обрабатывать рану, его лицо расслабилось. — Спасибо, миледи, — прошептал он. — Вы так… бережны. — Просто делай, что говорят, и скоро будешь снова на стене, — улыбнулась Элиана. *** Перед тем как отправиться к своим воинам, Виктория подошла к Элиане и взяла её за руку: — Элиана, — еë голос звучал непривычно мягко, — прежде чем мы вступим в бой, я хочу дать тебе возможность сделать кое‑что важное. Она удивлённо подняла брови: — О чём вы говорите, милорд? — Я знаю, как ты волнуешься за мать, — сказала она мягко. — Перед тем как мы выступим, я разрешаю тебе ненадолго съездить в деревню. Навестить её, убедиться, что она в безопасности. Возьми охрану — и возвращайся как можно скорее. Нам понадобятся твои знания о местности. Элиана замерла, поражённая еë щедростью. В глазах Элианы отразилась борьба чувств: долг звал её остаться здесь, рядом с людьми, которых она должна была поддержать, но сердце рвалось к матери. — Вы… действительно разрешаете? — тихо спросила она. — Да, — Виктория слегка сжала её руку. — Ты заслужила этот миг. Иди. И возвращайся ко мне. Элиана почувствовала, как в груди разливается тепло. — Спасибо, милорд, — тихо ответила она. — Это очень много для меня значит. *** Барон Филипп в чёрных доспехах, украшенных серебряным узором в виде переплетённых змей, стоял на небольшом холме в полумиле от замка, окружённый свитой из капитанов и знаменосцев. Его плащ с горностаевой опушкой развевался на ветру, но даже мороз не мог остудить кипящую в нём ярость. Он сжимал рукоять меча так, что побелели костяшки пальцев, и не отрывал взгляда от крепостных стен, где защитники методично отражали атаку за атакой. Воздух был наполнен звуками битвы: лязгом металла, криками воинов, свистом стрел, глухими ударами катапульт. Над замком висел густой дым — несколько зажигательных снарядов Филиппа всё же достигли цели, подожгли хозяйственные постройки у стен. Но защитники не обращали внимания на огонь — они продолжали сражаться. — Почему они ещё держатся? — прорычал Филипп, обращаясь к ближайшему капитану. — Мы превосходим их втрое! Они должны были дрогнуть после первого залпа! Капитан, высокий мужчина с шрамом через всё лицо, нервно сглотнул: — Милорд, их моральный дух неожиданно высок. Говорят, лорд Виктор лично обошёл ряды перед штурмом, говорил с каждым воином, благодарил за службу… А леди Элиана организовала лазарет прямо у стен — раненым сразу оказывают помощь. К тому же отец Бернард ходит между воинами, благословляет их, напоминает о долге. Филипп резко обернулся к сигнальщику: — Дайте три коротких сигнала! Пусть катапульты бьют по южной башне — там, кажется, меньше защитников. И удвоить темп лучникам! Мы вымотаем их! Через полчаса ситуация не изменилась. Защитники отвечали меткими залпами, отбрасывали небольшие группы нападавших, пытавшихся подобраться к стенам. Филипп заметил, как на южной башне лучники перестроились, прикрывая друг друга щитами, а затем дали слаженный залп — несколько его воинов рухнули наземь. Один из лучников, совсем юный парень, на мгновение поднял голову — и Филипп увидел, как рядом стоящий ветеран похлопал его по плечу и что‑то сказал. Юноша кивнул и снова натянул тетиву. Рядом с Филиппом стоял его помощник, седовласый рыцарь сэр Реймонд. Он осторожно заметил: — Милорд, возможно, нам стоит перегруппироваться и ударить с востока. Там стена ниже, и мы могли бы… — Молчать! — Филипп резко обернулся к нему, сверкнув глазами. — Ты предлагаешь отступить перед кучкой крестьян и слуг? Перед теми, кто должен был разбежаться при виде наших знамён? — Он спрыгнул с холма, схватил щит у ближайшего воина и зашагал к передовой. — За мной! — взревел барон. — Я сам покажу вам, как брать этот замок! Его свита бросилась следом. Филипп в первых рядах добрался до подножия стены. Над головой свистели стрелы, камни и кипящая смола лились сверху, шипя и разбрызгиваясь. Он увидел брешь в обороне — небольшой участок, где защитники казались поредевшими, — и ринулся туда, размахивая мечом. Поднявшись по приставной лестнице, Филипп оказался на стене лицом к лицу с крепким воином в простых доспехах. Тот не отступил, поднял меч и принял удар. Сталь зазвенела о сталь. Филипп нанёс ещё один удар, третий — противник отступал, но держался. Вдруг сбоку метнулась тень: молодой лучник, едва ли старше пятнадцати лет, бросился на барона с кинжалом. Филипп отшвырнул его щитом, но на мгновение отвлёкся — и пропустил удар. Меч воина скользнул по наплечнику, оставив глубокую царапину. Охваченный яростью, Филипп сделал выпад, но противник ловко ушёл в сторону. В тот же миг сверху полетела стрела — и вонзилась в щит другого нападавшего за спиной барона. Филипп оглянулся: по стене бежали защитники, помогая друг другу, передавая стрелы, подставляя плечи раненым. Молодая женщина в простом платье перевязывала руку солдату, одновременно указывая лучникам новую цель. — Они… помогают друг другу, — пробормотал Филипп, и впервые в его голосе прозвучало недоумение. — Даже в бою… Кто‑то крикнул: — Отступаем! Отступаем к основным силам! Филипп обернулся: его люди отходили, неся раненых. На стене защитники перестраивались, готовясь к новой атаке. Элиана, в светлом плаще, стояла у парапета и отдавала распоряжения — её голос, хоть и негромкий, был слышен даже здесь. Рядом с ней Гарольд проверял готовность лучников, а отец Бернард благословлял воинов перед следующей атакой. Барон сжал кулаки. Он понимал: что‑то пошло не так. Его тактика запугивания и численного превосходства не сработала. Эти люди не просто защищали замок — они защищали друг друга. И в этом была их сила. В этот момент к Филиппу подбежал запыхавшийся гонец: — Милорд! Разведчики доложили: наши фуражиры попали в засаду у восточной дороги. Неизвестные напали из леса, перебили половину отряда и угнали лошадей с припасами. Похоже, это люди Виктора. Филипп побледнел. Ещё одна неудача. Его планы рушились один за другим. — Отходим, — глухо приказал Филипп. — Перегруппируемся и найдём их слабое место. Но запомните: они держатся не из‑за Виктора. Они держатся друг за друга. И это… опасно. Он в последний раз взглянул на замок, где на стене мелькнула фигура в светлых одеждах — Элиана, указывающая лучникам новую цель. Рядом с ней стоял Гарольд, что‑то объясняя, а отец Бернард благословлял воинов. Филипп стиснул зубы и направился к своему коню. В его глазах горела не только злость, но и тревога: впервые он осознал, что может проиграть не из‑за тактики, а из‑за чего‑то более сильного — единства тех, кого он считал просто слугами и крестьянами. — Подготовьте лагерь, — бросил он Реймонду. — Завтра мы попробуем ещё раз. Но на этот раз… на этот раз я найду их слабое звено. Они не могут быть настолько едины. Не могут. С этими словами он вскочил в седло и поехал прочь, не замечая, как его плащ зацепился за обломок копья, торчащий из земли, и оторвался, оставшись лежать в грязи у подножия холма — словно символ его уязвлённой гордости. По дороге к лагерю Филипп заметил ещё одну деталь: на стенах замка женщины и дети помогали переносить стрелы, подавать воду воинам, а старики с вилами стояли рядом с солдатами, готовые вступить в бой. Даже маленький мальчик лет десяти, взобравшись на ящик, кричал: — Не бойтесь! Мы победим! — и махал рукой защитникам. "Они все заодно, — с горечью подумал Филипп. — Каждый готов помочь другому. И пока они так держатся, мы не сможем их сломить". Эта мысль жгла его сильнее, чем царапина на наплечнике. Впервые за долгие годы барон Филипп почувствовал не просто досаду, а настоящий страх — страх перед силой, которую нельзя купить золотом или запугать угрозами. — Милорд, — подал голос Реймонд, — что теперь? Мы отступаем? Филипп сжал рукоять меча. В его глазах горела холодная ярость. — Нет. Мы нанесём удар там, где они не ждут. Лорд Виктор отпустил леди Элиану к родным — значит, она вернётся. Перехватите её на дороге. Убейте охрану, а её… доставьте живой. Она — ключ к его слабости. *** Через полчаса во двор внесли ещё нескольких раненых. Среди них был молодой лучник, тот самый, что утром спрашивал Гарольда о боевых приёмах. Его рука была рассечена мечом, кровь сочилась сквозь импровизированную повязку. — Сюда, быстро! — крикнула Матильда, старшая служанка, помогавшая в лазарете. Она ловко подхватила раненого под плечи, уложила на скамью. — Отойдите, миледи, здесь я справляюсь. Вы ничего не смыслите в этом! Элиана отступила на шаг, но не ушла. Она молча наблюдала, как Матильда торопливо разматывает бинт, слишком туго затягивая повязку. Лучник поморщился от боли. — Погодите, — мягко сказала Элиана. — Вы делаете ему больно. Дайте я покажу, как надо. Матильда вскинула голову, готовая огрызнуться, но что‑то в голосе Элианы остановило её. Та присела рядом, осторожно ослабила повязку, промокнула кровь чистой тканью. — Смотрите, — тихо объяснила она. — Сначала обработайте края раны мазью, вот так, лёгкими движениями. Потом накладывайте бинт — не слишком туго, чтобы не нарушить кровообращение, но и не слабо, иначе соскользнёт. И обязательно поддерживайте руку, чтобы не дёргалась. Она продемонстрировала, как зафиксировать повязку восьмёркой, чтобы она держалась даже при движении. Матильда следила за каждым её движением, сначала настороженно, потом с растущим интересом. — А ты… действительно умеешь, — признала она наконец. — Я думала, ты просто благородная дама, которая хочет покрасоваться. — Я выросла в деревне, — улыбнулась Элиана. — Моя мать была целительницей. Она научила меня всему, что знала. — Тогда… может, я помогу? — Матильда смущённо поправила выбившуюся прядь. — Покажи, что ещё нужно сделать. — Конечно, — кивнула Элиана. — Сначала перевяжем этого парня, а потом займёмся тем, что у колодца. Там ещё трое ждут помощи. Матильда кивнула и принялась готовить мазь и бинты, уже не споря, а слушаясь советов Элианы. *** Через несколько часов экипаж Элианы въехал в родную деревню. Воздух здесь был другим — пахло землёй, дымом из труб и свежеиспечённым хлебом. Она вышла у своего дома и увидела мать, стоявшую на крыльце с улыбкой на лице, а рядом с ней — отца. Отец Элианы, седовласый мужчина с суровой, но доброй линией рта, шагнул вперёд. Последние месяцы он оправлялся от болезни, и хотя выглядел ещё ослабленным, в глазах его горела прежняя решимость. — Элиана! — голос отца дрогнул от радости. — Как же вовремя ты приехала! — Папа… — Элиана бросилась к нему и обняла так крепко, как не обнимала уже давно. — Я так рада видеть вас обоих в добром здравии. Они вошли в дом, поговорили о деревне, о Томасе, о подготовке к обороне. Отец внимательно слушал рассказ Элианы о планах Виктории, кивал, время от времени задавал уточняющие вопросы. — Значит, Виктор решил дать отпор Филиппу? — задумчиво произнёс он. — И ты будешь рядом с ним? — Буду, — твёрдо ответила Элиана. — Я знаю эти земли лучше многих. Мои знания помогут лорду Виктору защитить и замок, и деревню. — Ты выросла, дочь моя, — отец положил руку ей на плечо. — Когда‑то ты была просто целительницей, помогавшей соседям. А теперь ты стоишь рядом с лордом, планируешь оборону, берёшь на себя ответственность за судьбы людей. Я горжусь тобой. Элиана уже собиралась прощаться, когда заметила у калитки знакомую фигуру. Гилберт стоял, опëршись на забор, и смотрел на неё. В его глазах читалась та же тихая грусть, что и всегда. Когда Элиана вышла во двор, он выпрямился и сделал шаг навстречу. — Ты вернулась… — произнёс он, и голос его чуть дрогнул. — Может, теперь ты поймёшь, что твоё место здесь? С теми, кто знал тебя с детства, кто любит тебя просто за то, что ты есть… Элиана остановилась перед ним, её лицо смягчилось, но взгляд остался твёрдым. Она вспомнила годы дружбы, его молчаливую поддержку, все те моменты, когда Гилберт был рядом, не требуя ничего взамен. — Моё место там, где я нужна, — мягко ответила она. — И сейчас я нужна Виктору. Он ведёт людей в бой, а я должна быть рядом — помогать, поддерживать, использовать всё, что знаю о наших землях, чтобы защитить их. Прости, Гилберт, но моё сердце принадлежит ему. Гилберт опустил голову, сжал кулаки, пытаясь скрыть боль. Несколько мгновений он молчал, затем поднял глаза — в них читалась искренняя, беззаветная любовь. — Я всегда буду любить тебя, — тихо сказал он. — Что бы ни случилось, где бы ты ни была. Будь счастлива, Элиана. Она коснулась его руки на мгновение: — Спасибо тебе, Гилберт. За всё, что было. За дружбу, за верность, за то, что всегда был рядом. Пусть Господь хранит тебя. Отец Элианы подошёл ближе, положил руку на плечо Гилберта: — Ты хороший человек, Гилберт, — сказал он спокойно и твёрдо. — И я знаю, что ты желаешь моей дочери только добра. Но она сделала свой выбор. И мы должны его уважать. Гилберт кивнул, не в силах сказать больше. Элиана повернулась к родителям: — Я вернусь, как только смогу. Берегите себя. Мать кивнула, с трудом сдерживая слёзы: — Будь осторожна, дитя моё. И помни: куда бы ты ни шла, здесь тебя всегда ждут. Отец же добавил: — Если понадобится помощь, дай знать. В деревне ещё немало крепких мужчин, готовых встать на защиту. Мы не останемся в стороне. Элиана в последний раз оглянулась на Гилберта, на родителей, на родной двор, на знакомые крыши домов. Затем села в экипаж, и тот тронулся в путь — мимо полей, по дороге, знакомой с детства, обратно к замку, где её ждали Виктория, Гарольд и битва, которая решит судьбу этих земель. Гилберт долго стоял у калитки, глядя вслед удаляющейся повозке. Когда она скрылась за поворотом, он поднял голову к небу и прошептал: — Пусть она будет счастлива. Где бы ни была. Отец и мать Элианы остались стоять у дома, держась за руки. — Она стала настоящей женщиной, — тихо произнёс отец. — Сильной, мудрой, способной принимать трудные решения. — И любимой, — добавила мать, вытирая слезу. — Это главное. *** На обратном пути, когда экипаж уже миновал окраину леса, раздался тревожный крик охранника: — Всадники! Справа, из леса! Элиана выглянула в окно. По тропе, ведущей от деревни, мчались пять всадников в тёмных плащах. Их лица были скрыты капюшонами, но оружие блестело в лучах утреннего солнца. — Прибавьте ходу! — крикнул капитан охраны, обнажая меч. — Это люди Филиппа! Они выслеживали нас! Экипаж рванул вперёд, но преследователи быстро нагоняли. Один из них вырвался вперёд и метнул копьё — оно вонзилось в заднюю стенку экипажа, едва не задев Элиану. — Милорд Виктор предупреждал о возможной засаде, — крикнул капитан. — Держитесь, миледи! Он дал знак двум охранникам, и те развернулись, чтобы задержать нападавших. Завязалась короткая схватка. Один из охранников был ранен, но остальные сумели отбить атаку. — Быстрее к замку! — приказал капитан. — Они попытаются отрезать нас у моста! Экипаж свернул на более узкую тропу, ведущую вдоль реки. Преследователи не отставали. Элиана вцепилась в сиденье, чувствуя, как страх сжимает сердце. Она вспомнила слова Виктории: "Я хочу, чтобы ты была в безопасности". Внезапно из‑за поворота показались всадники — это был разведывательный отряд Гарольда. — Сюда! — крикнул один из них, заметив экипаж. — Мы вас прикроем! Охранники Филиппа, увидев подкрепление, резко развернули коней и скрылись в лесу. Капитан облегчённо выдохнул: — Слава Господу, миледи. Вы целы? Элиана кивнула, но руки её дрожали. — Спасибо вам, — прошептала она. — И спасибо лорду Виктору за предусмотрительность. — Он приказал нам патрулировать эту дорогу, — улыбнулся командир отряда. — Милорд знал, что враги могут попытаться перехватить вас. Элиана посмотрела на своих спасителей и почувствовала, как к горлу подступает комок. Виктория не просто отпустила её — она позаботилась о её безопасности на всём пути. — Поехали к замку, — сказала она твёрже. — Там меня ждут. И там я нужна. *** Через несколько часов Элиана вернулась в замок. Она только успела войти во двор, как услышала тревожный звон колокола — сигнал общей тревоги. Её глаза были влажными после разговора с матерью, но в них горела новая решимость. Она быстро прошла по коридорам, направляясь к крепостной стене, где уже собирались воины. Во дворе замка царила сумятица. Враг, прорвав оборону у западных ворот, хлынул внутрь — десятки воинов в чёрных доспехах с эмблемой Филиппа теснили защитников, отбрасывая их к стенам. Лучники на башнях не могли стрелять, боясь задеть своих. — Отступаем к часовне! — крикнул Гарольд, отбивая удар топора. Его щит треснул от очередного удара, рука онемела, но он не сдавался. — Держать строй! Не дать им рассечь нас! Элиана, стоявшая у лазарета, с ужасом наблюдала, как враги продвигаются вглубь двора. Рядом с ней женщины и дети сбились в кучу, кто‑то плакал, кто‑то шептал молитвы. Марибель, одна из деревенских женщин, обнимала двоих малышей, закрывая их собой. — Маргарет, — хрипло приказала Элиана, — уведи всех в подземелье. Быстро! — Но миледи… — Выполняй! — Элиана схватила меч раненого солдата. — Я найду Гарольда. Маргарет кивнула и, собрав вокруг себя женщин и детей, повела их к потайному ходу. Элиана бросилась через двор, уворачиваясь от летящих стрел и перепрыгивая через тела павших. *** Тем временем на центральной площади замка ситуация становилась критической. Враги уже захватили колодец и поджигали склады с припасами. Новобранцы дрогнули и начали отступать, кто‑то бросил оружие. Один из молодых солдат, совсем мальчишка, поскользнулся на окровавленных камнях и упал. Над ним уже занёс меч воин Филиппа. — Нет! — раздался громкий голос. Виктория появилась из‑за угла, в окружении десятка верных воинов. Еë мужские доспехи блестели, меч сверкал в лучах заходящего солнца. Она не стала произносить речей — просто бросилась в бой, пробиваясь к самому центру вражеского клина. Одним ударом она отшвырнула нападавшего от юноши, затем парировала выпад другого врага и контратаковала, выбив меч из рук нападавшего. — Вставай! — бросила она парню, протягивая руку. Тот, дрожа, поднялся и схватил свой меч. Заметив появление Виктории, защитники воспрянули духом. — Лорд Виктор здесь! — закричал один из ветеранов. — За лорда Виктора! — За замок! — подхватил другой. Гарольд, увидев, что подкрепление пришло, собрал остатки сил: — В атаку! Окружить их! Защитники, вдохновлённые примером своего лидера, сомкнули ряды и начали теснить врага. Элиана, пробравшись к Гарольду, подхватила знамя замка — потрёпанное, с обгоревшим краем — и подняла его высоко: — Стойте твёрдо! Мы не позволим им пройти! В этот момент лучник на южной башне, оценив ситуацию, дал команду своим: — Огонь по воротам! Не давайте им подмоги! Стрелы полетели в сторону западных ворот, где скапливались новые силы врага. Враги, оказавшись зажатыми между стеной и наступающими защитниками, начали сдавать позиции. Кто‑то пытался бежать к воротам, но лучники на стенах встретили их градом стрел. Один из вражеских командиров, видя, что прорыв провалился, дал сигнал к отступлению. — Отходим! — проревел он. — Отходим к лесу! Под прикрытием последних стрел нападавшие бросились назад, оставляя на камнях двора убитых и раненых. Гарольд, тяжело дыша, подошёл к Виктории. Его лицо было в саже и крови, но глаза горели победой. — Вы пришли вовремя, милорд. Ещё минута — и они бы прорвались к лазарету. Виктория опустила меч и окинула взглядом двор: защитники помогали раненым, тушили загоревшиеся склады, собирали оружие. В воздухе ещё стоял запах дыма и крови, но теперь здесь вновь царил порядок. Она заметила Элиану издалека — её платье было порвано, лицо в саже, но она стояла прямо, всё ещё сжимая в руке знамя. Рядом с ней стоял тот самый юноша, которого спасла Виктория, и теперь держал щит, готовый защищать знаменосца. Она подошла к ним, внимательно вгляделась в её лицо. — Ты хорошо сражалась, — кивнула она Элиане. — Как и все мы. Но это только начало. Филипп не отступит так просто. Элиана кивнула, её глаза были полны решимости. — Значит, мы будем готовы к следующему удару. — Всё хорошо? — спросила тихо Виктория. — Да, милорд, — улыбнулась Элиана. — Теперь я готова. Я видела мать и отца, сказала им, что мы победим. И я верю в это. Ещё случилось нападение, когда я возвращалась обратно. — Нападение? — Да, думаю, это были люди барона Филиппа. Кто ещё, если не он? — Давай обсудим это без посторонних. — Виктория указала в сторону. — Ладно, идёмте, — кивнула Элиана. Виктория слегка кивнула в ответ, и в еë взгляде мелькнуло что‑то тёплое. — Позовëм священника, — произнесла Виктория твёрдо. — Его помощь нам пригодится. В этот момент к ним подбежал запыхавшийся посыльный: — Милорд! Разведчики сообщают, что основные силы Филиппа движутся к перевалу. Они готовятся к штурму! Виктория сжала рукоять меча. — Так я и думал, — произнесла она. — Они пытались отвлечь нас здесь, чтобы захватить перевал. Гарольд, готовь людей к длительной обороне. Элиана, проследи, чтобы раненых перенесли в лазарет и оказали им помощь. Мы должны быть готовы ко всему. Над замком, сквозь дым и тучи, пробились первые лучи рассвета. Битва за замок продолжалась, но теперь защитники знали: их единство — их главная сила.