Плен сердца

Утро наступило тихое и светлое — первые лучи солнца пробивались сквозь тяжёлые занавеси, окрашивая комнату в нежные оттенки розового и золотого. Элиана приоткрыла глаза и на мгновение замерла, прислушиваясь к ровному дыханию Виктории рядом. Та спала, и в мягком утреннем свете еë лицо казалось непривычно беззащитным, лишённым привычной властной твёрдости. Элиана осторожно провела кончиками пальцев по еë щеке, и Виктория тут же открыла глаза. — Доброе утро, — тихо произнесла Виктория, перехватив её руку и поднеся к губам. — Я хотела бы начать каждый день вот так. Она села на кровати, слегка поморщившись — рана всё ещё давала о себе знать, хотя с каждым днём заживала всё быстрее. — Элиана, — Виктория повернулась к ней, и в еë взгляде было что‑то новое: не просьба, не приказ, а искренняя надежда. — Стань моей женой. Не как подданная, не как заложница обстоятельств. Как равная. Как та, кто изменила меня и научила верить в лучшее. Элиана на мгновение задержала дыхание. Слова, которые она так долго боялась произнести, теперь сами рвались наружу. — Да, — ответила она, и её голос дрогнул от переполнявших чувств. — Я стану твоей женой. Виктория улыбнулась — широко, открыто, так, как Элиана ещё не видела. Виктория обняла её, осторожно, чтобы не задеть рану, и на несколько мгновений они просто замерли, наслаждаясь близостью, которая теперь обретала новое, официальное значение. *** Несколько дней спустя. Когда Виктория окончательно оправилась от раны, подготовка к свадьбе закипела с новой силой. Отец Бернард, узнав о решении пары, сразу предложил свою помощь. — Вы простили прошлое и выбрали будущее, — сказал он Элиане во время их беседы в часовне. — Это требует огромной силы духа. Пусть ваш союз будет основан на любви и взаимном уважении. С Викторией он говорил отдельно, серьёзно и прямо: — Милорд, брак — это служение друг другу. Будьте опорой, а не господином. В этом — истинная сила правителя. Виктория выслушала его молча, но в глазах еë читалось понимание. Она кивнула: — Я это запомню. Спасибо, отец. *** Матильда, узнав о свадьбе, тут же взяла на себя организацию пира. Она металась по кухне, отдавая распоряжения с энергией, которой могли бы позавидовать молодые слуги. — Лорд и его невеста заслуживают самого лучшего, — повторяла она, проверяя каждое блюдо, каждую скатерть, каждую свечу. — Никаких компромиссов! Пироги должны быть воздушными, вино — выдержанным, а свечи — гореть ровно, без копоти. Она лично перепробовала все соусы, проверила свежесть зелени и даже заставила пекаря переделать хлеб, заметив, что корка получилась чуть темнее, чем нужно. *** Гарольд, в свою очередь, отвечал за безопасность торжества. Он организовал стражу вдоль всех подступов к замку, лично проверил списки гостей и поручил своим людям следить за любыми подозрительными лицами. — После дела Филиппа нельзя расслабляться, — говорил он своим подчинённым. — Враги могут попытаться устроить провокацию. Мы не допустим, чтобы этот день был омрачён. — Думаешь, кто‑то рискнёт? — спросил один из воинов. — Рискнут, — твёрдо ответил Гарольд. — Но мы будем начеку. Лорд Виктор заслуживает спокойного праздника. Он обошёл все посты, проверил оружие и расставил людей так, чтобы они могли незаметно контролировать зал, не мешая гостям. *** За два дня до свадьбы. Элиана стояла у стола в своих покоях, разбирая приглашения и списки гостей, когда в дверь постучали. Служанка передала ей запечатанный конверт без подписи. Внутри оказалось короткое письмо, написанное знакомым корявым почерком: "Ты думаешь, он любит тебя? Он просто привык к твоей покорности. Когда надоест — продаст, как я когда‑то". Руки Элианы задрожали. Воспоминания нахлынули волной: двор еë дома в деревне, отец, подписывающий договор ростовщика Маркуса, его слова о том, что она — всего лишь товар. Она сжала бумагу так сильно, что края порвались. В этот момент вошла Виктория. Она сразу заметила её бледность и смятённое состояние. — Что случилось? — она подошла ближе и, увидев письмо, мгновенно поняла всё. Еë лицо потемнело от гнева, но она сдержалась и осторожно забрала у неё листок. — Этот человек больше не имеет власти ни надо мной, ни над Элианой, — громко, так, чтобы слышали слуги, стоявшие у дверей, объявила Виктория. — Если он появится в моих землях — его арестуют. И пусть каждый, кто связан с ним, запомнит: моя невеста под моей защитой. Её прошлое принадлежит только ей, и я не позволю никому тревожить её воспоминаниями. Элиана подняла глаза на Викторию. В еë взгляде не было ни тени сомнения — только решимость и твёрдая защита. Элиана глубоко вздохнула, чувствуя, как тяжесть, пару лет давившая на плечи, начинает рассеиваться. — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что веришь мне. Виктория обняла её, на этот раз без прежней осторожности — с силой и уверенностью. — Ты больше никогда не будешь одна против них, — тихо сказала она. — Я рядом. И всегда буду. *** На следующее утро. Элиана проснулась с ощущением лёгкости — впервые за долгое время она не проснулась от кошмара о прошлом. Но когда служанка передала ей ещё один запечатанный конверт, её сердце сжалось. На этот раз почерк был изящным, незнакомым, но от этого не менее пугающим. Внутри оказалось короткое анонимное письмо: "Ты думаешь, что победила? Но знатная дама всегда выше крестьянки. Твой брак — фарс, и он скоро рухнет!" Элиана замерла, сжимая бумагу в руках. Она сразу узнала стиль — так писала Изабелла, когда ещё открыто демонстрировала своё презрение. Не раздумывая, она сложила письмо и направилась в кабинет Виктории. Та сидела за столом, изучая какие‑то документы, но, увидев её лицо, тут же поднялась навстречу. — Что‑то случилось? — спросила она, заметив смятый лист в её руке. Элиана молча протянула ей письмо. Виктория пробежала глазами строки, и еë губы сжались в тонкую линию. — Изабелла, — холодно произнесла она. — Она не может смириться с тем, что мир меняется. — Она считает, что я недостойна тебя, — тихо сказала Элиана. — Что наш союз — это ошибка. Виктория подошла к ней и взяла за руки. — Наш союз — это выбор двух людей, — твёрдо произнесла она. — Не её, не чьего‑то ещё. Наш. И никто, ни знатность, ни прошлые предрассудки, не смогут этого изменить. Возмущение вспыхнуло в глазах Виктории. Она выпрямилась во весь рост, и в ней вновь проявилась властность правителя. — Тот, кто прислал это письмо, больше не имеет власти надо мной или моей невестой! — громко объявила Виктория, так, чтобы еë слова услышали слуги, находившиеся в коридоре. — Если этот человек появится в моих землях — его арестуют! — Она подошла к камину, чиркнула огнивом и поднесла письмо к пламени. Бумага задымилась, затрещала и начала сворачиваться, превращаясь в пепел. — Вот так уничтожается влияние тех, кто пытается посеять раздор, — произнесла Виктория, глядя, как последние обрывки письма обращаются в пепел. — Пусть это станет символом: прошлое остаётся в прошлом. А наше будущее начнётся завтра. Элиана смотрела на неë с восхищением. Впервые она видела Викторию такой — не просто защитницей, а настоящей правительницей, способной отстаивать то, что ей дорого. — Спасибо, — прошептала Элиана, беря еë за руку. — За то, что не позволяешь её словам ранить меня. Виктория притянула её к себе. — Никто не посмеет тебя обидеть, пока я рядом, — сказала она. — Ни ростовщик, ни высокомерная дама, ни кто‑либо ещё. Ты — моя будущая жена. И я буду защищать тебя всегда. *** Накануне свадьбы. Вечером, когда последние приготовления были почти завершены, Элиана стояла у окна своих покоев и смотрела на замок, украшенный гирляндами и флагами. Маргарет подошла сзади и положила руку ей на плечо. — Ты уверена? — тихо спросила она. Элиана повернулась и улыбнулась: — Более чем. Я вижу, как она меняется. И я хочу быть рядом, когда она станет тем правителем, которым может быть. Маргарет кивнула: — Она счастлива с тобой. И это главное. В коридоре послышались шаги, и в дверях появилась Виктория. Она остановилась на мгновение, любуясь Элианой в свете свечей, а затем подошла ближе. — Завтра, — сказала она, беря её за руку. — Завтра мы начнём новую жизнь. Вместе. Элиана сжала еë ладонь: — Вместе, — повторила она. — И пусть этот союз будет крепче любых испытаний. За окном догорал закат, а в замке царила атмосфера предвкушения — не просто праздника, а начала чего‑то нового. Чего‑то, построенного на доверии, любви и взаимном уважении. Ростовщик Маркус больше не появлялся в их жизни — его тень исчезла, сметённая решимостью Виктории и силой их любви. А угрозы Изабеллы растворились в уверенности пары, что их союз выдержит любые испытания. Изабелла больше не появлялась в их жизни. Её имя больше не звучало в разговорах, не мелькнуло ни в одном письме, не всплыло в пересудах слуг. Все её интриги, попытки посеять сомнение и разрушить зарождающееся счастье остались в прошлом — словно пепел от сожжённого Викторией письма, развеянный ветром над крепостными стенами. Элиана почувствовала, как с плеч свалилась ещё одна тяжесть. Раньше она боялась неодобрения знатных дам, их презрительных взглядов и шёпотов за спиной. Теперь же, глядя на то, как Виктория без колебаний встала на её защиту, она поняла: еë любовь и поддержка — надёжнее любых титулов и родословных. — Знаешь, — тихо сказала она, поворачиваясь к Виктории, — я больше не боюсь. Ни прошлого, ни чьих‑то слов, ни предрассудков. Потому что ты рядом. Виктория улыбнулась и поднесла её руку к губам: — И так будет всегда. Завтра мы скрепим это клятвой перед всеми. В этот момент в дверь постучали. Служанка вошла с небольшим конвертом в руках. — Вам письмо, миледи, — сказала она, протягивая его Элиане. — Прибыло с утренней почтой. Элиана взяла конверт, заметила знакомый почерк и улыбнулась сквозь слёзы. — От Анны, — прошептала она и, аккуратно вскрыв печать, начала читать вслух: "Я так рада за тебя, Элиана! Пусть твой лорд будет добр к тебе. Я помню, как ты боялась любви, а теперь, кажется, нашла своё счастье. Приедешь к нам когда‑нибудь? Мы с Мартой так скучаем!" Голос Элианы дрогнул на последних словах, и по щекам покатились слёзы — но это были слёзы радости. Она представила себе уютную комнату в доме Анны, запах свежеиспечённого хлеба, смех Марты, играющей с котятами у печи… Виктория обняла её за плечи, молча ожидая, пока она справится с эмоциями. — Видишь? — мягко сказала Виктория. — Тебя любят не за титул или положение. Тебя любят просто за то, что ты — это ты. Элиана вытерла слёзы и повернулась к ней. В её глазах светилась новая, крепкая уверенность. — Да, — кивнула она. — И я хочу, чтобы они были на нашей свадьбе. Пусть не как слуги, а как дорогие гости. Мои друзья. Виктория улыбнулась: — Конечно. Отправим за ними экипаж завтра же. Они должны разделить с нами этот день. Элиана прижалась к еë плечу, чувствуя, как сердце наполняется теплом и надеждой. Теперь она действительно могла с уверенностью смотреть в будущее — к завтрашнему дню, к свадьбе, к жизни рядом с Викторией, к встречам с друзьями, к тому, что ждало их впереди. Всё плохое осталось позади, а впереди ждала только радость. — Спасибо, — тихо сказала Элиана. — За всё. Виктория поцеловала её в макушку: — Это только начало, любовь моя. Только начало. Элиана на мгновение замерла, словно прислушиваясь к чему‑то внутри себя. Затем отошла к окну и, глядя на закат, глубоко вздохнула. — Знаешь, — начала она тихо, — я долго думала, что моя жизнь — это череда обид и несправедливостей. Маркус, который видел во мне лишь товар… Изабелла с её презрением… даже те дни, когда я боялась тебя, Виктория… — Она повернулась к ней, и в её глазах больше не было боли — только спокойная ясность. — Но теперь я понимаю: если держать в сердце эту горечь, она отравит всё, что у нас есть. Я больше не хочу быть пленницей своих страхов и обид. Виктория подошла ближе, внимательно слушая. Элиана продолжила: — Я прощаю Маркуса. Не потому, что он этого заслуживает, а потому, что мне так легче. Его слова больше не имеют надо мной власти. И Изабеллу… я прощаю и её. Пусть живёт со своим презрением, если оно делает её счастливой. А я выбираю свободу. — Она подняла взгляд на Викторию, и на губах её появилась лёгкая, светлая улыбка: — Я отпускаю прошлое. Полностью. Виктория молча взяла её за руки, вглядываясь в лицо. В еë глазах читалось восхищение — не просто любовь, а глубокое уважение к её силе. — Ты удивительная, — произнесла она тихо. — Я думала, что защищаю тебя, а ты учишь меня. Умению прощать. Умению отпускать. — Она сделала шаг вперёд и обняла её, крепко, но бережно: — И я тоже отпускаю многое. Свою гордость, которая мешала мне видеть правду. Свою привычку командовать вместо того, чтобы слушать. Свою слепую веру в то, что власть важнее любви. Элиана подняла голову: — Ты уже так изменилась. — Благодаря тебе, — твёрдо сказала Виктория. — И я продолжу меняться. Потому что хочу быть достойной твоего прощения. Твоей любви. Твоей веры в меня. Они стояли обнявшись, и в этот момент между ними возникло что‑то новое — не просто союз двух людей, а общность душ, освобождённых от груза прошлого. — Завтра, — прошептала Элиана, — мы начнём с чистого листа. Вместе. — Вместе, — повторила Виктория, целуя её в лоб. — И пусть наш союз будет построен не на старых обидах, а на новой надежде. На прощении. На любви, которая сильнее всего остального. Элиана закрыла глаза, чувствуя, как последняя тяжесть покидает её душу. Впервые она ощущала себя по‑настоящему свободной. Свободной любить. Свободной доверять. Свободной быть счастливой. *** Ранним утром, за час до церемонии, у главных ворот замка собралась небольшая группа знатных гостей. Две дамы в дорогих нарядах, леди Селина и леди Изольда, стояли чуть в стороне от остальных, перешёптываясь и бросая взгляды на украшенные флаги. — Неужели лорд Виктор действительно женится на той самой девушке? — тихо спросила леди Изольда, поправляя перчатку. — Той, что была почти пленницей в его замке? Леди Селина пожала плечами, её голос звучал насмешливо: — Говорят, еë когда‑то продал собственный отец ростовщику из-за долгов, а тот перепродал лорду Виктору. Не лучшая родословная для жены правителя. Интересно, как он объяснит это совету? — Может, это политический ход? — предположила Изольда. — Или он просто устал от строптивых аристократок и решил выбрать кого‑то, кто будет благодарен за каждую милость. — Посмотрим, — хмыкнула Селина. — Если она попытается вести себя как настоящая леди, я первая укажу ей её место. Их разговор прервал Гарольд, который как раз проверял охрану у ворот. Он услышал последние слова и, выпрямившись во весь рост, холодно посмотрел на дам: — Леди Селина, леди Изольда, — его голос прозвучал твёрдо, без тени почтения. — Лорд Виктор ясно дал понять: его невеста — будущая леди этого замка. И каждый, кто попытается оскорбить её или поставить под сомнение её положение, будет иметь дело со мной. Дамы переглянулись, слегка побледнев. Селина поправила шаль и натянуто улыбнулась: — Разумеется, Гарольд. Мы лишь выражали… беспокойство за лорда. — Ваше беспокойство похвально, — кивнул Гарольд. — Но уверяю вас, лорд Виктор знает, что делает. А теперь прошу пройти внутрь — церемония вот‑вот начнётся. Он отошёл, оставив дам в неловком молчании. Они обменялись взглядами и молча направились к залу, но теперь их шаги были куда менее уверенными. *** Тем временем в кухне замка царила другая атмосфера. Матильда, уже успевшая дать сотню распоряжений, остановилась на мгновение, оглядывая суету вокруг. К ней подошла молодая служанка, Лина, с растерянным лицом: — Госпожа Матильда… а как нам теперь обращаться к Элиане? — тихо спросила она. — Раньше мы называли её "Элиана", а теперь… Матильда строго посмотрела на девушку, но в её глазах мелькнуло что‑то вроде гордости: — Теперь она — леди Элиана, — твёрдо сказала она. — И ты будешь обращаться к ней именно так. И не только сегодня, а всегда. Запомни это, Лина. И передай остальным. Лина кивнула, но всё ещё выглядела смущённой: — Но она же была такой же, как мы… почти служанкой. Как мы можем теперь кланяться ей? Матильда вздохнула и положила руку девушке на плечо: — Потому что она больше не "такая же, как мы". Она — жена нашего лорда. Но это не значит, что она стала чужой. Помни: она знает, каково это — работать на кухне, знать цену каждой крошке хлеба. И если она будет доброй леди — а я верю, что будет, — то она поймёт нас лучше многих знатных дам. Лина задумалась, потом улыбнулась: — Да, госпожа Матильда. Я поняла. Леди Элиана. Матильда кивнула, довольная: — Вот и хорошо. А теперь помоги Аните с пирогами — они должны быть идеальными для этого дня. Лина убежала выполнять поручение, а Матильда ещё мгновение смотрела ей вслед, затем повернулась к остальным слугам и громко объявила: — Слушайте все! Сегодня мы не просто готовим пир. Мы приветствуем новую леди нашего замка. И сделаем это так, чтобы лорд Виктор и леди Элиана гордились нами! Слуги закивали, и в кухне зазвучали одобрительные голоса. Даже самые скептичные из них теперь понимали: этот день меняет многое, и они — часть этих перемен. *** Утро выдалось ясным и тёплым. Первые лучи солнца золотили шпили замка, а во дворе уже суетились слуги, расставляя последние гирлянды из полевых цветов и развешивая флаги. Воздух наполнился ароматами свежей выпечки и цветущих лип. Элиана проснулась задолго до рассвета. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов да редким шорохом за окном — вероятно, это слуги уже начали последние приготовления. Она села на кровати, обхватив колени, и посмотрела на первые проблески рассвета, пробивающиеся сквозь тяжёлые бархатные занавеси. Лучи солнца, ещё бледные и робкие, ложились на пол золотистыми полосами. Сердце билось часто и неровно — не от страха, а от волнующего ожидания. Элиана провела ладонью по простыням — они были прохладными и гладкими, словно шёлк. Где‑то внизу уже слышались приглушённые голоса, звон посуды, топот ног — замок просыпался для самого важного события. В дверь тихо постучали три раза — условный знак, о котором они договорились ещё вчера. Вошли Маргарет и Матильда, неся платье на расшитой подушке. — Пора, — мягко сказала Маргарет, её голос звучал особенно тепло в утренней тишине. — Солнце уже встаёт, а у нас столько дел! Матильда расправила белоснежную ткань, и Элиана невольно залюбовалась переливами серебряных нитей на свету — они мерцали, как утренняя роса. — Оно прекрасно, — прошептала она, проводя кончиками пальцев по вышивке. Ткань была мягкой, почти живой на ощупь. — Как и ты, — улыбнулась Маргарет. — Но сначала — завтрак невесты. Традиция есть традиция. В соседней комнате их уже ждали лёгкие закуски: свежие ягоды на серебряном блюде, ломтики медового пирога, травяной чай в фарфоровой чашке с изящным узором. Аромат мяты и мелиссы наполнял комнату, успокаивая нервы. Элиана едва притронулась к еде — волнение перехватывало горло. Но Матильда строго покачала головой: — Так не пойдёт. Тебе понадобятся силы на весь день. Давай, хотя бы немного. Она сама положила ягоды на тарелку и пододвинула чашку. Элиана улыбнулась и послушно взяла ягоду, чувствуя, как сладкий сок разливается во рту. Сделала глоток чая — тёплый, с нотками лаванды. — Спасибо, — тихо сказала она. — За всё. Матильда на мгновение замерла, затем слегка похлопала её по руке: — Не за что, девочка. Сегодня твой день. В покоях Элианы царила тихая суета. Маргарет и Матильда пришли помочь невесте одеться. Элиана стояла посреди комнаты в белоснежном платье, расшитом серебряной нитью, пока женщины хлопотали вокруг неё. Маргарет аккуратно укладывала волосы Элианы, собирая их в изящную причёску и вплетая тонкие серебряные нити и маленькие белые цветы. Её движения были плавными и точными — видно было, что она не раз помогала дамам готовиться к важным событиям. — Ты прекрасна, — тихо сказала Маргарет, отступая на шаг, чтобы оценить результат. — Виктор потеряет дар речи, когда увидит тебя. Элиана улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Пока Маргарет укладывала волосы Элианы, вплетая маленькие белые розы и серебряные нити, Матильда помогала надеть платье. Каждая пуговица, каждый шов — всё делалось с особой тщательностью. — Помнишь, как ты впервые появилась в замке? — вдруг спросила Матильда, застёгивая последнюю пуговицу на спине. — Робкая, напуганная, в простом платье… — И ты тогда сказала, что мне нужно научиться держать спину прямо, — тихо ответила Элиана, вспоминая тот день. — Да, — кивнула Матильда. — А теперь посмотри на себя. Ты не просто держишься прямо — ты идёшь вперёд. И он идёт рядом с тобой. Матильда подошла сзади, чтобы поправить фату. Она осторожно расправила тонкую вуаль, закрепила её у основания причёски и отступила, критически осматривая своё творение. Внезапно Матильда вздохнула, опустила глаза и тихо произнесла: — Прости меня за всё, что было. За резкость, за недоверие… Ты заслуживаешь счастья. И ты его заслужила. Элиана обернулась к ней, удивлённо распахнув глаза. Она не ожидала таких слов от всегда строгой и требовательной Матильды. — Матильда… — начала она, но женщина перебила её, слегка улыбнувшись. — Я долго не могла принять перемены. Привыкла видеть в тебе просто девушку, которую лорд взял под опëку. Но теперь я вижу: ты — та, кто нужен Виктору. Ты делаешь его лучше, а он — тебя. Это и есть настоящая любовь. Элиана почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она шагнула вперёд и обняла Матильду. — Спасибо, — искренне сказала она. — Спасибо за эти слова. Они много для меня значат. Матильда на мгновение замерла, явно не привыкшая к объятиям, а затем осторожно обняла Элиану в ответ. — Ну-ну, — проворчала она, стараясь скрыть волнение. — Не надо слёз! А то размажется тушь, и придётся всё переделывать. Маргарет рассмеялась, и напряжение разом спало. — Всё верно, — поддержала она. — Никаких слёз до церемонии! А после — сколько угодно, от счастья. Элиана вытерла уголки глаз и улыбнулась. — Обещаю, — сказала она. — До церемонии — ни одной слезинки. Элиана повернулась к зеркалу. В нём отражалась не испуганная девушка, а женщина, готовая к новой жизни. Платье струилось по фигуре, подчёркивая линию плеч и талии. Волосы были уложены с изысканной простотой, а в глазах светилась уверенность, которой раньше не было. — Я готова, — сказала она, и в этих словах было больше смысла, чем просто согласие начать церемонию. Это было принятие своей судьбы, своего выбора, своей силы. В коридоре Элиана на мгновение остановилась. Где‑то внизу уже играла музыка — нежные звуки лютни и флейты, слышались голоса гостей, смех, шёпот. Но здесь, в тихом коридоре, был последний момент тишины перед бурей праздника. Воздух был наполнен ароматами: свежесрезанных цветов, воска от горящих свечей, тонкого парфюма, которым надушили ленты на гирляндах. Элиана глубоко вдохнула, чувствуя, как успокаивается сердце. — Нервничаешь? — спросила Маргарет, беря её под руку. — Немного, — призналась Элиана. — Но не так, как раньше. Теперь я знаю, что иду туда не одна. — И никогда не будешь одна, — твёрдо сказала Матильда. — Мы все рядом. И он ждёт тебя. Они двинулись по коридору. Элиана чувствовала, как шуршит шёлк платья по каменному полу, как мягко ступают её туфли по ковру с длинным ворсом. С каждым шагом звуки праздника становились громче, ярче, насыщеннее. У входа в главный зал Элиана глубоко вздохнула и подняла голову. Перед ней стояли тяжёлые дубовые двери, украшенные резьбой в виде виноградных лоз. Слуги уже готовились их открыть. — Готова? — тихо спросила Маргарет. Элиана кивнула: — Да. Двери распахнулись. Она стояла у алтаря, в строгом парадном камзоле тёмно‑синего бархата с серебряной вышивкой, с прямой спиной и спокойным взглядом. Но когда она увидела Элиану, еë глаза на мгновение расширились, а дыхание сбилось. Она забыла обо всех присутствующих, обо всех церемониальных словах — она видела только её. Она замерла, заворожённая видом Элианы. Гарольд, стоявший рядом, незаметно улыбнулся и слегка подтолкнул Викторию локтëм: — Дыши, друг. Она идёт к тебе. Виктор сделал глубокий вдох и расправил плечи. Элиана шла по проходу, и гости расступались перед ней. Кто‑то восхищённо ахал, кто‑то украдкой вытирал слёзы. Она не смотрела по сторонам — только вперёд, туда, где ждала её Виктория. Под ногами шуршали лепестки роз, которыми слуги успели усыпать проход. Аромат цветов смешивался с запахом ладана от свечей у алтаря. Элиана слышала своё дыхание, стук сердца, но всё это отступало перед одним чувством — она шла к своему будущему. Когда она подошла ближе, Виктория протянула руку. Элиана вложила свою ладонь в еë, и она слегка сжала её пальцы — так, чтобы Элиана почувствовала: она рядом, она с ней, она всегда будет с ней. — Ты прекрасна, — тихо произнесла Виктория одними губами. — Ты… ты просто сияешь, — выдохнула она. — Спасибо, — так же беззвучно ответила Элиана, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы счастья. — Ты готова? — спросила Виктория тихо. Элиана сжала еë ладонь, чувствуя, как уверенность наполняет её душу. — Да, — ответила она. — Я готова. К свадьбе. К жизни с тобой. Ко всему, что ждёт нас впереди. Виктория улыбнулась и поднесла её руку к губам. — Тогда вперёд, — сказала она. — Навстречу нашему будущему. Зал был полон гостей: знатные господа и дамы в роскошных нарядах, верные слуги замка, друзья Виктории из дальних земель и те, кто когда‑то знал Элиану совсем другой — робкой, напуганной девушкой. Виктория и Элиана заняли свои места перед алтарём.