Любовь под звёздами

Среда обрушилась на Академию художеств суматохой, какой здесь не видели с начала учебного года. На главном стенде в холле появилось роскошное объявление в золочёной рамке: городская галерея совместно с Министерством культуры объявляла закрытый конкурс для молодых художников «Новые имена». На кону стояла не просто солидная премия, а полноценная персональная выставка и грант на стажировку в Италии. Для студентов это был шанс, ради которого многие готовы были писать ночами до кровавых мозолей на пальцах. Женя стояла перед стендом, задумчиво разглядывая условия подачи заявок. В номинации «Живопись и графический портрет» требовалось представить две работы: одну классическую и одну концептуальную, раскрывающую внутренний мир человека через призму современных реалий. «Внутренний мир через призму реалий», — мысленно повторила Женя, и в её сознании мгновенно вспыхнул силуэт Влада, сидящего на скамейке в парке с запрокинутой головой, пойманный её карандашом на страницах скетчбука. — Даже не думай сомневаться, Миронова. Твоё место на этом вернисаже забронировано природой, — раздался за спиной уверенный голос Леры. Подруга подошла ближе, на ходу поправляя ремешок часов. После вчерашней победы Карпова в сквере Лера выглядела непривычно посвежевшей, хотя на её лице по-прежнему оставалось выражение строгой собранности. — Лер, там будут выставляться лучшие дипломники и магистры, — вздохнула Женя, оборачиваясь. — Тот же Марк, например. Куда мне с ними тягаться? — Марк — это коммерческая эстетика, Жень. Красиво, дорого, но без души, — отрезала Лера. — А у тебя есть то, чего нет у половины нашей Академии — умение ловить живую боль и превращать её в свет. Так что бери свой скетчбук, выбирай натурщика и запрись в мастерской. Будто услышав своё имя, из-за поворота коридора появился Марк. Сегодня он превзошёл сам себя в элегантности: безупречный льняной пиджак песочного цвета, тонкая белая рубашка с небрежно расстёгнутыми верхними пуговицами и неизменная снисходительная улыбка на породистом лице. — Прекрасные дамы обсуждают штурм художественного Олимпа? — бархатисто проговорил он, останавливаясь рядом. Его взгляд скользнул по Жене с явным, нескрываемым восхищением. — Женя, я как раз искал тебя. Профессор выделил мне отдельную мастерскую на третьем этаже для подготовки к «Новым именам». Там идеальный свет. Я подумал... может, мы объединим усилия? Моя дипломная работа почти готова, и я мог бы помочь тебе с композицией. К тому же, мне очень нужна муза для второй, концептуальной картины. Я хочу написать твой портрет. Женя растерялась. Предложение Марка было более чем заманчивым с профессиональной точки зрения — работать в отдельной мастерской с топовым студентом курса было огромной удачей. Но внутри неё что-то упорно сопротивлялось. Мысль о том, чтобы проводить часы наедине с Марком, пока Влад где-то там, за пределами Академии, пытается собрать свою жизнь по кускам, казалась почти предательством. — Спасибо, Марк, я... мне нужно подумать над эскизами, — уклонилась от прямого ответа Женя. — Не затягивай с душевными терзаниями, Женечка. Места на холсте жизни освобождаются быстро, — Марк мягко улыбнулся и, коротко кивнув Лере, направился к лестнице. Лера проводила его долгим, прищуренным взглядом. — Скользкий тип, — резюмировала она. — Будь с ним осторожнее, Миронова. Он слишком привык получать то, что хочет. Пока в Академии кипели творческие страсти, на открытом стадионе спортивного комплекса «Юность» царила атмосфера жёсткой, изнуряющей работы. Влад Соколов сидел на верхней трибуне, кутаясь в свою ветровку. Он пришёл сюда впервые после выписки. Спортивный врач строго-настрого запретил ему даже подходить к воде в ближайший месяц, но усидеть в четырёх стенах дома Влад просто не смог. Ему до безумия, до физической боли не хватало этого шума: свистков тренера, криков парней, плеска воды и запаха хлорки, который, казалось, намертво въелся в его кожу. На дорожках стадиона как раз заканчивала сухую разминку его родная эстафетная четвёрка. Артём Карпов, заметив друга на трибуне, весело замахал рукой, но подойти не успел — тренер зычным голосом погнал команду на бортик. В этот момент на дорожку вальяжной, пружинящей походкой вышел высокий, плечистый парень в фирменной куртке сборной. Это был Денис Морозов — давний соперник Влада, вечный «номер два», который все эти годы дышал Соколову в спину и забирал серебро там, где Влад забирал золото. Заметив Влада, Морозов притормозил. На его лице появилась едкая, торжествующая ухмылка. Он неторопливо поднялся по ступеням трибуны и остановился в пару шагов от Соколова, закинув руки на пояс. — Ого, какие люди! Сам Сокол спустился с небес на землю, — громко, чтобы слышали остальные, протянул Морозов. — Что, Соколов, пришёл посмотреть, как нормальные пацаны к чемпионату города готовятся? Как сердце-то? Не пошаливает от зависти? Пальцы Влада внутри карманов ветровки мгновенно сжались в кулаки до хруста в суставах. Внутри него раскалённой лавой вспыхнула старая, привычная злость. Ему безумно хотелось вскочить, схватить этого самодовольного индюка за грудки и показать, кто здесь на самом деле хозяин дорожки. Но в ту же секунду в его голове эхом отозвались слова, написанные вчера ночью далёкой Astra: *«Твоя честность — это не слабость. Не бойся, твоё сердце ведёт тебя в правильном направлении»*. И следом — тихий, спокойный голос Жени Мироновой на крыше: *«Ты не тонешь, когда стоишь на месте. Ты просто переводишь дыхание»*. Влад сделал глубокий, медленный вдох, заставляя бушующий адреналин утихнуть. Он не встал. Он остался сидеть, расслабленно откинувшись на пластиковое сиденье, и посмотрел на Морозова холодным, абсолютно спокойным и даже немного снисходительным взглядом. — Готовься лучше к старту, Денис, — негромко, но отчётливо произнёс Влад. В его голосе не было ни капли прежней ярости, только леденящая уверенность. — А то соревноваться со мной, пока я на трибуне — это, конечно, твой максимум. Но на чемпионате города тебе придётся плыть против Карпова. А он, в отличие от меня, с тобой церемониться не будет. Смотри не захлебнись своей радостью раньше времени. Морозов осекся. Он явно ожидал от Влада криков, драки или привычной вспышки агрессии, которая добила бы его окончательно. Но этот новый, спокойный и ментально непробиваемый Соколов его искренне напугал. Денис зло сплюнул на бетонный пол, резко повернулся и быстро пошёл вниз к воде. Влад проводил его взглядом и впервые за последние недели почувствовал, что одержал победу. Настоящую победу над самим собой. Его броня больше не была нужна — внутри него зарождалась новая, настоящая сила. Он достал телефон и, не колеблясь, быстро набрал сообщение Жени в реальном мире: > *«Колючая, привет. Нам нужно встретиться. Сегодня. У меня получилось не бросить камень, и мне очень нужно, чтобы ты снова достала свой шуршащий карандаш».* >