Любовь под звёздами

Четверг встретил Женю непривычно ярким, почти ослепительным солнцем. На её губах всё ещё горело едва ощутимое, покалывающее воспоминание о вчерашнем поцелуе на пирсе, а в мыслях царил полный хаос. С одной стороны, внутри неё пело хрупкое, пугливое счастье — Влад выбрал её, настоящую. С другой — поступок с удалением аккаунта Astra казался ей одновременно правильным и трусливым. Она сожгла мосты, так и не найдя в себе смелости признаться ему в лицо. В главном холле Академии было не протолкнуться. Студенты толкались у расписания дополнительных консультаций к конкурсу «Новые имена». — Миронова, ты светишься так, будто тебя уже зачислили на стажировку в Италию, — Лера перехватила Женю у кофейного автомата, протягивая ей стаканчик с горячим эспрессо. Подруга внимательно прищурилась сквозь стёкла очков. — Или наш раненый лев вчера превзошёл сам себя в амплуа джентльмена? Женя вспыхнула, утыкаясь носом в бумажный стаканчик. — Лер, перестань. Мы просто... поговорили. На пирсе. — Ну да, поговорили, — хмыкнула Васильева, но в её глазах промелькнула искренняя радость за подругу. — Судя по твоему румянцу, Соколов наконец-то научился использовать рот по назначению, а не только для того, чтобы ворчать на весь белый свет. Ладно, шутки в сторону. Ты эскизы для портрета подготовила? Профессор сегодня лично будет утверждать концепты для закрытого отбора. Женя кивнула, прижимая к груди рюкзак, где лежал скетчбук с карандашными набросками Влада. Она была уверена в своей идее: показать сильного, сломленного, но возрождающегося человека на стыке его спортивного прошлого и туманного будущего. Это было честно, это было глубоко. — Отлично. Тогда беги в третью мастерскую, профессор сейчас там, — Лера ободряюще похлопала её по плечу. — А мне пора на лекцию к цивилистам. Карпов обещал сидеть на первой парте и не спать, нужно проверить, держит ли он удар. Попрощавшись с подругой, Женя поднялась на третий этаж. Возле нужной аудитории было тихо. Она мягко толкнула тяжёлую дубовую дверь и вошла внутрь, но профессора там не оказалось. Зато посреди просторного, залитого светом класса у огромного подрамника стоял Марк. Он был без своего льняного пиджака, в белоснежной рубашке с закатанными рукавами. На холсте перед ним уже угадывались очертания будущей картины — изящный, почти воздушный женский силуэт в светлых тонах, окружённый абстрактными мазками. В этой работе была безупречная техника, но, как и говорила Лера, в ней не хватало чего-то живого. — О, Женечка, — Марк обернулся, заметив её, и его лицо мгновенно просветлело. Он отложил палитру и вытер испачканные в масле пальцы тряпкой. — Профессор ушёл на кафедру, будет минут через двадцать. Заходи, не бойся. Как раз оценишь мой эскиз. — Красиво, Марк. Очень профессионально, — искренне сказала Женя, останавливаясь в паре шагов от мольберта. — Это только форма, Женя. Без содержания, — Марк сделал шаг к ней, и его взгляд стал пугающе серьёзным. — Я ведь не шутил вчера. Мне нужна ты. Твой портрет должен стать центром этой композиции. В тебе есть эта удивительная, чистая органика, которой нет у других девчонок на курсе. Твоя увлечённость, твой взгляд… Позволь мне написать тебя. Это гарантированное первое место на конкурсе для нас обоих. Женя невольно отступила назад. Настойчивость Марка начинала её тяготить. — Марк, спасибо, но я не могу. У меня уже есть готовый концепт, и я буду писать своего натурщика. Я уже всё решила. Улыбка Марка на секунду померкла, став холодной и натянутой. Его породистые ноздри едва заметно дрогнули. — Твоего натурщика? — переспросил он, и в его бархатистом голосе прорезались жёсткие, неприятные нотки. — Ты про того пловца из больницы? Соколова? Женя, не глупи. Тратить холст и время на парня, чья карьера закончилась, едва начавшись? Провинциальная драма о павшем спортсмене — это пошло и предсказуемо. Комиссия оценит академизм и тонкую эстетику, а не дешёвую жалость. Внутри Жени мгновенно закипела ярость. Слова Марка ударили по самому больному. — Это не жалость, Марк! — твёрдо и громко оборвала она его, глядя прямо в его сузившиеся глаза. — И Влад не «павший спортсмен». В нём силы и настоящей жизни больше, чем во всех твоих идеальных, рафинированных холстах вместе взятых. Извини, но мне здесь больше нечего делать. Она резко повернулась, чтобы уйти, но Марк перехватил её за локоть. Хватка его пальцев была на удивление крепкой и совсем не вязалась с его образом утончённого художника. — Пусти, мне больно, — процедила Женя, пытаясь вырвать руку. — Послушай меня… — начал было Марк, но договорить не успел. Дверь мастерской с грохотом распахнулась, ударившись о стену. На пороге стоял Влад. Он обещал Жене встретить её после занятий, а столкнувшись на первом этаже с Лерой, узнал, что подруга поднялась в третью мастерскую к профессору. Васильева, зная настойчивый характер Марка и заметив его отсутствие в холле, намеренно отправила Соколова повыше — и, как оказалось, не зря. Влад стоял на пороге, тяжело дыша, словно бежал по лестнице вверх через три ступени. Его карие глаза горели опасным, первобытным огнём, а челюсти были сжаты так, что на скулах ходили желваки. Влад пришёл в Академию, чтобы сделать Жене сюрприз после вчерашнего, но то, что он увидел сейчас, мгновенно сорвало с него все предохранители. — Руки убрал. Быстро, — глухим, вибрирующим от ярости голосом произнёс Влад, делая три стремительных шага вглубь мастерской. Марк медленно, словно нехотя, разжал пальцы и повернулся к вошедшему, сохраняя на лице маску высокомерного спокойствия, хотя Женя заметила, как у старшекурсника на секунду дрогнуло веко. — О, а вот и наш главный герой, — усмехнулся Марк, поправляя манжеты рубашки. — Соколов, кажется? Ты перепутал двери, парень. Здесь Академия искусств, а не боксёрский ринг. Твои пещерные замашки тут неуместны. — Влад, не надо, пожалуйста, — испуганно прошептала Женя, бросаясь между ними и упираясь ладонями в широкую грудь Соколова. Она чувствовала, как бешено и рвано стучит его сердце. Только не сейчас. Ему нельзя нервничать, доктор Власов предупреждал об опасности любых перегрузок. Влад не сводил глаз с Марка, но послушно остановился, бережно обнимая Женю за плечи одной рукой и отодвигая её себе за спину, защищая от чужого взгляда. — Ещё раз увижу тебя рядом с ней или замечу, что ты трогаешь её за руки — я забуду про запреты врачей, — тихо, но так веско пообещал Влад, что Марк невольно сделал полшага назад, ближе к своему мольберту. — Пошли, Жень. Нам здесь нечем дышать. Влад развернулся, крепко взял Женю за руку и повёл её вон из мастерской. Они шли по длинным коридорам Академии под удивлёнными взглядами студентов, и Женя не пыталась вырваться. Её сердце разрывалось от страха за него, но в то же время она понимала: маски окончательно сорваны, и теперь их реальная история покатилась на полной скорости туда, где скрывать тайны станет физически невозможно.