summer

ㅤЛёгкий ветерок задорно играется с брюнетистыми волосами, которые Илья то и дело убирает с лица. Этот жест — вечное, автоматическое движение — уже стало приметой времени, встроенной функцией его натуры. Руслан, сидящий на парапете в двух шагах, наблюдает за этим с ленивой полуулыбкой. — Смирись, — резко подаёт голос Руслан. — У тебя с ветром роман, а я тут третий лишний? Илья фыркает, но уголки губ предательски ползут вверх. У него манера смотреть исподлобья, когда он смущён, отчего кажется сердитым, — контраст с вечно распахивающейся на ветру чёлкой выходит комичным. — Перестань, — огрызается Илья, как будто его это задело. — Ладно, — Руслан спрыгивает с парапета, поднимая кроссовками маленькое облачко пыли. Он делает шаг вперёд и негромко, так, чтобы слышал только Илья, говорит: — А давай я буду вместо ветра. Тоже буду тебя тормошить, но волосы с лица убирать буду сам. Илья замирает. Даже не пытается поправить чёлку, которая спадает на глаза. Кажется, секунду он переваривает, а потом его лицо разглаживается — от удивления к внезапной, тёплой, какой-то совсем детской улыбке. — Дурак, — шепчет он беззлобно. Ветер тут же, словно обидевшись, поднимается пуще, но ни один из парней даже не моргает. Илья всё-таки сдаётся и улыбается — широко, открыто, так, что в уголках глаз собираются тёплые морщинки, которых Руслан не замечал раньше. — Ты безнадёжен, Рус, — отвечает Илья уже резче на его выходку. — Знаю, — Руслан легко касается его локтя, ведя в обход лужи, которую Илья, увлечённый своим монологом, уже почти наступил. — Но ты ведь не поэтому остановился? Илья фыркает, но идёт ближе. Теперь почти плечо к плечу. Ветер снова лезет в лицо, и Руслан, недолго думая, наконец вынимает руку из кармана и мягко, будто невзначай, заправляет ту самую упрямую прядь. Пауза. Короткая, как вздох. — Спасибо, — тихо говорит Илья, и голос его уже не звенит, а стелется, как дым. Они проходят мимо кофейни, где пахнет корицей и апельсином, и Руслан дёргает за рукав: — Зайдём? Илья не успевает ответить, Руслан идёт вперёд, открывает дверь. Илья цокает и заходит за ним. За окном стемнело. Вернувшись с прогулки, они решили посвятить свободное время себе: долгие разговоры обо всём и ни о чём, молчание, тихое ровное дыхание, тёплые руки Руслана, аккуратно обхватившие его, заставляющие Илью забывать, как дышать. Они сидели на балконе, устроившись без лишних забот. Окно в комнату было распахнуто, и лёгкий сквозняк шевелил шторы. Илья вдруг замолчал — не наигранно, а так, будто наткнулся внутри на что-то важное. Раньше, бывало, между ними всегда мелькало лишнее: суета, желание доказать, нетерпение. Сейчас же в воздухе висело только то, что не надо торопить. Никто ни к кому не тянулся с жадностью, не искал подтверждения в чужом дыхании. Просто тепло, просто рядом. Как будто оба выдохнули после долгого, сбивчивого бега. Илья невольно подумал, что это, наверное, и есть то, чему не учат в учебниках: не зависимости от касаний, а умению молчать в лад. Руслан что-то спросил, но Илья не ответил. И Руслан не перебил. Только рука его на Ильиной талии стала тяжелее, спокойнее. Илья закрыл глаза и подумал: а может, и не надо уже ничего договаривать. Всё главное уже было сказано. — Иль, — окликнул старший. Илья дёрнулся, открыл было рот, но тут балконный сквозняк едва подул — и прядь небрежно упала на глаза. Руслан, не говоря ни слова, убрал её. Медленно. Тыльной стороной ладони. — Договорим потом. ***