Бродяга Грег

Признаться, в последние лет десять-двадцать я всё больше полагался на роботов в ведении домашнего хозяйства. Началось всё с классического робота-пылесоса, а дальше — по нарастающей. Здесь же ничего такого не было, так что пришлось вспомнить, как работать руками, ногами и головой. В первый раз было даже забавно, но стоит помыть пол один раз, как эта процедура успевает надоесть так, что повторять её больше не хочется. Неудивительно, что первое, что я сделал, когда смог выйти за пределы дома, — это поход в канцелярский магазин. Нет, будь ситуация чуть иной, я бы повёл себя иначе. Но когда ты выходишь из дверей своего дома, поднимаешь голову и видишь, как в небе пролетает какая-то девчонка в обтягивающем костюмчике, твой собственный разум однозначно говорит: «Бог создал разных людей, а полковник Кольт создал средство, которое уровняло их шансы». Так что да, чтобы сохранить спокойствие, я в первую очередь задумался об оружии, затем о прочих «плюшках» и лишь в последнюю очередь — о внедрении в общество этого мира. Ещё во время обыска дома я обнаружил кое-какие запасы денег. Их было не так много — буквально столько, сколько с меня требовали за вызов скорой помощи, да ещё пару центов сверху. Но не будем вспоминать о плохом. Из записей и прочих свидетельств было понятно, что эти деньги находились в моем полном распоряжении. Грег в прямом смысле слова вёл на них домашнее хозяйство, обеспечивая себя. Точнее, в основном он покупал не самую полезную для здоровья еду и прочие вкусняшки. Так что некоторую часть этой суммы я реально мог потратить на что угодно. Что я и сделал. Порывшись в сети, я добыл плохенькую карту города и разведал местоположение интересующих меня магазинов. К счастью, канцелярию продавали не так уж и далеко. Сорок минут неспешного пешего хода — и я на месте. Ну, точнее, я так думал. Однако в реальности оказалось, что в этой Америке, как и в той, что осталась в моём родном мире, всё было заточено под автомобильный транспорт. Наркоманы, бомжи, какие-то сомнительные психи… Словом, для меня стало открытием, что разница между двумя параллельными улицами может быть кардинальной. Ну, то есть буквально: вот вам проспект, по которому ходят люди в одежде стоимостью в десятки тысяч долларов, а я сейчас без шуток — отходишь на пятнадцать метров в сторону, и вот вам, пожалуйста: палатки с бомжами, кто-то кого-то ебёт, а рядом какая-то школота пытается обдолбаться «хмурым» или чем-то не менее сомнительным. Но магазин канцелярии и товаров для рукоделия мне реально понравился. Тут было вообще всё, что мне требовалось. А уж когда я случайно наткнулся на стеллаж с гелевыми ручками, которые были не просто разноцветными, а с характерными блёстками в чернилах, я вообще душевно растаял. И тут надо объяснить: я подзабросил осознанные сновидения не потому, что это было плохое развлечение. Нет, они имели смысл. Однако, когда ты можешь заняться чем-то интересным и, что самое главное, полезным в реальности, это куда веселее. А что может быть круче, чем изучение настоящей магии? Пускай эта магия и не совсем магия, а скорее технология. С другой стороны, те, у кого я подворовывал знания, считали себя магами, так что и мне не грешно использовать это слово и терминологию. Но вернёмся к разноцветным ручкам с блёстками. К сожалению, не все гелевые ручки на этом стеллаже мне подходили, но кое-что выбрать всё же удалось. Как по мне, лучше переплатить немного за промышленный товар, чем, тихо матерясь, возиться с изготовлением самодельных чернил с нужными свойствами. Нет, самодельные чернила иной раз куда полезнее всего того, что можно купить, но я очень давно перерос начертательную схемотехнику. Говоря прямо, чернила нужны были мне для самого первого этапа — раскрутки. Это уже потом можно позволить себе вольности и упрощения, а в первое время придётся много и аккуратно рисовать. Тут ничего не поделаешь — специфика такая. Принеся корзинку с товарами на кассу, я с некоторым недоумением посмотрел на кассиршу, которая смотрела на меня с ещё большим недоумением. Я даже оглянулся, подумав, что за моей спиной кто-то стоит, однако мы тут были лишь вдвоём. — Что-то не так? — спросил я, доставая деньги. — Нет-нет, всё хорошо. С вас 95 долларов и 25 центов. Я протянул деньги и, пока мне подготавливали сдачу, сложил все покупки в пакет. В целом, я так и не понял, чего такого особенного в том, что я закупился разноцветными авторучками, чертёжной бумагой, пластилином, а на оставшуюся часть суммы купил довольно неплохую готовальню. Но в чужую голову просто так не залезешь, а спрашивать лень. Смотрит и смотрит. Без моего присутствия они могут меня даже побить… Или как там Ходжа Насреддин говорил? Вернувшись домой, я вывалил покупки на кровать и, не откладывая дело в долгий ящик, принялся чертить. В магии есть одна очень неприятная особенность. Все так называемые магические взаимодействия построены на той самой небарионной материи — субстанции, которая с электромагнитным полем не взаимодействует. Говоря проще, если это «что-то» пройдёт сквозь человека, тот и не заметит. Однако, чтобы колдовать, надо иметь возможность на эту материю как-то воздействовать. А как на неё воздействовать, если она более инертна, чем знаменитые нейтрино? Частицы этой гадости пролетают планету насквозь, не замечая её. И звёзды они пролетают сотнями. Вот здесь и вступает в игру статистика. Через каждый квадратный метр проходит огромное количество нужных мне частиц. По моим прикидкам, их поток меньше, чем у солнечных нейтрино, а пролетает их за секунду столько, что число содержит не то 12, не то 14 нулей. Даже если предположить, что все эти частицы почти никогда не взаимодействуют с обычной материей, в течение года-двух хотя бы одна из них да провзаимодействует с рисуемой мною ловушкой. Например, в своём мире мне пришлось ждать три года. Правда, тогда у меня не было опыта и знаний, которые я получил позже, так что сейчас я надеюсь справиться месяцев за пять-шесть. Конечно, для этого придётся нарисовать штук сто ловушек. Не сказать чтобы сложно, но монотонно и очень скучно… Но на банальном ксероксе нужное не размножишь, а жаль. Закончив с первым чертежом, я почувствовал голод, поэтому торопливо соединил две области рисунка карандашным штрихом и с недоумением уставился на результат своих трудов. То, что первый рисунок был кривоват и, скорее всего, не стал бы работать, было очевидно. Но мне надо было набить руку, вспомнить, так сказать, как это делается. Тем неожиданнее стало то, что этот бракованный по сути своей чертёж внезапно заработал. Не через три года, не через шесть месяцев, а прямо сразу. Произошедшее поразило меня до такой степени, что я минут пять стоял с листком в руках, молча глядя на него со все возрастающим недоумением и шоком. К счастью, я заметил какое-то движение за окном и, вскинув взгляд, обнаружил, что вдалеке пролетел какой-то местный супергерой. Опустив глаза, я полюбовался активной ловушкой, затем вновь посмотрел в окно на супергероя и многозначительно протянул: — Хм… Подозрительно. Аккуратно, я бы даже сказал — подчеркнуто бережно, я положил листок на стол и позволил себе осторожно выдохнуть. О том, что местная костюмированная братия как-то влияет на нужный мне ресурс, я могу подумать и позже. А вот продолбать заполненную ловушку из-за торопливости — это сродни идиотии. Поэтому я был максимально осторожен. Я понимаю, что листок с ловушкой невозможно испортить так просто, но когда помнишь, насколько сложно это далось тебе в первый раз, ты, черт возьми, будешь избыточно осторожен. Ловушка. В ней нет ничего особенного. Самое главное заключается в том, что она способна вытянуть из одного взаимодействия эффект усиления. То бишь, как только хотя бы одна частица попадается в чертеж ловушки, она резко увеличивает эффективный радиус своей работы. Вероятность взаимодействия со второй частицей возрастает кратно: вместо ожидания нескольких лет достаточно максимум суток, а то и часов. Когда взаимодействуют уже две частицы, эффективность продолжает расти, но уже не столь стремительно. Говоря проще, после второго взаимодействия ловушка активируется на максимум буквально сразу, задержка не достигает и нескольких секунд. Хлоп — и всё. Однако здесь и сейчас не прошло ни года, ни даже часа. Это говорит лишь о том, что, судя по всему, супергерои являются источниками тех самых частиц. И это странно, потому что магам не нужно фонить этой материей. Наоборот, чем меньше ты её тратишь, тем лучше. Плавно отступив от стола, я выдохнул, выматерился и только после этого позволил себе жизнерадостную улыбку. Мне потребовалось некоторое время, чтобы восстановить душевное равновесие, и лишь затем я вернулся к работе. Дальнейшие действия были куда проще. Мне лишь требовалось перенести содержимое ловушки на рабочий инструмент. Самый простой и полезный способ использовать ловушку — это активировать стило. Впрочем, по старой доброй радиолюбительской привычке я предпочитал называть это устройство паяльником. На деле же оно представляло собой обычный держатель для чертёжных перьев — ручку. Благо эта штука продавалась в магазине, и я не забыл её купить. Минута ушла на то, чтобы побороть дрожь в пальцах, и вот ловушка, которая всё это время словно светилась неярким синеватым светом, угасла. Зато под пером, которым я тыкал в середину ловушки, вспыхнул огонёк; он почти мгновенно потух, оставив после себя запах горелой бумаги. Вот и все спецэффекты. Теперь, если не знать или не иметь интегрированного в себя источника управления магией, ты никогда не догадаешься, что эта приспособа — очень полезное устройство. Не волшебная палочка, конечно, и «Авадой Кедаврой» из неё не стрельнёшь, но в потенциале это куда более полезная и классная вещь. Аккуратно вложив созданное устройство в футляр, я убрал его в стол и ушёл на кухню. Честно говоря, пальцы всё ещё подрагивали, дыхание было неровным — в общем, у меня были все признаки серьёзного шока. Когда я пытался изучать так называемую магию в своём мире, из-за череды глупых косяков стартовый период растянулся на годы. Поэтому неудивительно, что из-за того, что здесь и сейчас всё получилось буквально сразу, я искренне боялся: вдруг меня постигнет неудача и столь сладкая морковка, которой мироздание помахало у меня перед носом, исчезнет? Так что я отложил дальнейшие шаги на час-два, чтобы прийти в себя, отдышаться и поесть. И лишь на следующий день, когда я окончательно пришёл в себя и поверил в происходящее, я достал вчерашний девайс. Вынув его из упаковки, я использовал его для активации простейшей схемы, которая только и умела, что перехватывать поток нейтрино и трансформировать часть энергии в банальный свет. Мгновение — и листочек засиял приятным свечением. Не светодиодная лампа, конечно, но тоже очень и очень неплохо. В принципе, если увеличить рисунок хотя бы до формата А4, такой штукой вполне можно заменить не самую мощную лампу. Причём, что ценно, устройство будет работать до тех пор, пока его структура не будет разрушена. А она, к сожалению, разрушится куда быстрее, чем хотелось бы: взаимодействие с этой условной «маной» бесследно не проходит. С другой стороны, какая вам разница, когда именно испортится листок бумаги, если это всего лишь листок бумаги? Даже если бы рисунки портились за час, это всё равно было бы полезно, а портились они значительно медленнее. Тетрадный листок мог выдержать неделю, а хорошая бумага для принтера могла и месяц, и два проработать светильником. С большими мощностями пришлось бы уже плодить двух-трёхстадийные схемы, но это всё равно проще, чем любой привычный нам техпроцесс. Видать, поэтому мир тех магов, у которых я подворовывал знания, и не перешёл в технологическую эру. Им это просто не требовалось. Ну, то есть совсем. Полюбовавшись фонариком, я свернул листок бумаги в классического журавлика и отложил его в сторону. Раз даже свернутый листок продолжал работать, значит, всё было сделано правильно, без ошибок. Это радовало. А ещё я осознал, что все эти дни был неимоверно напряжён. Я думал, что спокоен и рационален, но это было ложью. До тех пор, пока я не начал восстанавливать свои возможности, я подсознательно боялся. Что, в целом, логично: события моего попадания сюда были достаточно болезненными и неприятными, чтобы так быстро о них не забыть. Да и информация о возможном шантаже не давала мне покоя. А через час приехали родители Грега. Это было как ушат холодной воды. Я уже так привык к одиночеству, что подспудно думал, будто дальше будет так же. Но нет. Неожиданно подъехала машина, из неё вышли мужчина и женщина. Они шли к дому и, судя по всему, ссорились. Я глубоко вздохнул и приготовился к тяжёлому испытанию. Как ни крути, родители должны были заметить неладное буквально сразу. И… они ничего не заметили. Мать Грега поприветствовала меня, отец лишь кивнул, и на этом всё. И вот стою я, смотрю вслед прошедшим мимо людям и понимаю, почему этот пацан был таким социально неблагополучным. Эта его торопливая речь, эмоциональность, неумение общаться с людьми — всё это взялось не на пустом месте. Это результат воспитания, точнее — обстоятельств. Вздохнув, я покачал головой и со спокойной совестью ушёл в свою комнату. В конце концов, какой смысл переживать из-за глупостей, если о них можно не переживать? Даже если я сделал что-то не так, ну что со мной могут сделать? Наорут? И хоть развёртывание магической инфраструктуры ещё в самом зародыше, уже сейчас я могу сказать, что худо-бедно, но сам себя обеспечить смогу. Не рвусь к этому, но смогу. Погрузившись в свои дела, я очнулся через час-два, когда нос учуял запах полноценной домашней еды. На душе потеплело, и я резко переключился в режим мимикрии. За нормальную готовку можно многое простить. Припомнив все материалы и сведения о Греге и его семье, которые я обнаружил за время своего пребывания здесь, я вышел из комнаты и прошёл на кухню, где… чуть не выматерился, так как запах домашней еды мне, откровенно говоря, померещился. На самом деле аромат шёл от двух пакетов с символикой доставки. В общем, предки Грега либо не умели нормально готовить, либо умели, но им было лень; в любом случае пришлось довольствоваться какой-то хоть и вкусной, но сухомяткой. Ни тебе супа, ни салатика… печально. — Сын, мне звонила секретарь из школы и сказала, что ты три дня не ходил на занятия, — произнёс отец, наливая себе в стакан сок. — На тебя это не похоже. Что-то случилось? — Съел какую-то гадость в школьной столовой, — ответил я односложно. — А остальные два дня? — уточнила мать Грега. — Признаться, было просто плохое настроение, и не хотелось никого видеть, — пошутил я и обалдел: что отец Грега, что его мать лишь кивнули и стали обсуждать между собой какую-то неизвестную мне женщину. Переход от внимания к игнорированию был настолько резким, что даже такой толстокожий человек, как я, растерялся. И вот сижу я за столом и охреневаю. С одной стороны, конечно, удобно, а с другой… Грег, бедолага, да как ты жил вообще? Как кукухой не поехал?