Служебный роман

Толпа, наконец, расступилась, словно водные потоки перед могучим кораблем, и Миранда с Энди быстро сели в ожидавший их черный седан. Дверца захлопнулась с глухим стуком, отрезая их от внешнего мира и оглушительного шума репортеров. Но тишина внутри машины была не менее давящей, пропитанной невысказанным шоком и яростью. Энди откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает, оставляя после себя опустошение и дрожь. Слова "служебный роман" эхом отдавались в голове, обжигая, словно клеймо. Она украдкой взглянула на Миранду. Та смотрела прямо перед собой, на дорогу, но ее профиль был высечен из камня. Челюсть была сжата, и в глазах, обычно холодных, теперь горел опасный огонь. Водитель, явно опытный в подобных ситуациях, ловко маневрировал по улицам Нью-Йорка, увозя их подальше от места скандала. Внутри машины повисло напряжение, настолько густое, что его можно было резать ножом. —Найджел, — произнесла Миранда, ее голос был низким и ровным, но в нем звучала такая сталь, что Энди вздрогнула. Она не спрашивала, она констатировала факт. Энди медленно кивнула. Как только она увидела обложку журнала, в голове моментально сложилась мозаика. Жаклин Фолле не просто так знала о той фотографии. И не просто так она так быстро оказалась в печати. Кто-то очень близкий, кто-то из их круга, должен был помочь ей. И Найджел… Найджел был единственным, кто имел доступ к кабинету Миранды, кто был в курсе происходящего, кто... —Она использовала его, — тихо сказала Энди, чувствуя горечь предательства. —Жаклин. Она знала о его уязвимостях. Она умеет давить на нужные точки.— Миранда коротко хмыкнула, и это был звук, в котором смешались разочарование, боль и глубокая, убийственная ярость. —Я знала, что она попытается ударить. Но я не думала, что она найдет такого... союзника. Слова повисли в воздухе. "Союзник". Найджел, который прошел с ними через столько испытаний, который был голосом разума и сарказма в безумном мире "Runway", теперь оказался пешкой в игре Жаклин Фолле. Миранда повернула голову и посмотрела на Энди. В ее глазах была боль, но и железная решимость. —Он ответит за это. А потом мы разберемся с госпожой Фолле. Это не было угрозой, это было обещание. Обещание, которое заставило Энди почувствовать холод по спине. Месть Миранды Пристли всегда была холодной и безупречной. Они ехали молча, каждый погруженный в свои мысли. Энди пыталась понять, как Найджел мог пойти на такое. Деньги? Амбиции? Или Жаклин Фолле нашла какую-то другую, более тонкую струну, на которой сыграла? Предательство ощущалось как физическая боль. Миранда же, казалось, уже обдумывала стратегию. Её мозг, несомненно, работал на полную мощность, прокладывая пути к отмщению. Её империя была атакована. Её личная жизнь – опозорена. И её верность – подорвана. Она не оставит это без ответа. Машина свернула на знакомую улицу в одном из престижных районов Нью-Йорка. Это был район, где жили многие сотрудники "Runway", включая Найджела. Сердце Энди заколотилось быстрее. Предстоял тяжелый разговор. Или, скорее, не разговор, а приговор. Седан остановился у изящного здания. Водитель вышел и открыл дверцу для Миранды. Та выскользнула из машины, ее высокая фигура была олицетворением грации и смертельной опасности. —Пошли, — произнесла она, не глядя на Энди, но ее тон не оставлял выбора. Энди вышла следом, вдыхая прохладный вечерний воздух. Здание казалось совершенно обычным, но для них двоих оно стало местом, где им предстояло встретиться с лицом предательства. И никто не знал, что произойдет после этой встречи. Дверь в квартиру Найджела открылась после второго настойчивого звонка. На пороге стоял сам Найджел, одетый в домашний халат, и с выражением глубокой усталости на лице. В его глазах мгновенно мелькнуло узнавание, затем ужас, когда он увидел Миранду и Энди, стоящих на его пороге, словно две фурии возмездия. —Миранда? Энди?— пробормотал он, его голос дрогнул. — Что... что вы здесь делаете? Миранда не ответила. Она просто шагнула вперед, не дожидаясь приглашения, и вошла в его квартиру. Энди последовала за ней, чувствуя, как дрожат колени. Внутри царил обычный для Найджела хаос: эскизы, журналы, образцы тканей были разбросаны по всем поверхностям, но сейчас это выглядело не как творческий беспорядок, а как декорации к концу света. Найджел попятился, сжимая полы халата. Его взгляд метался между ледяным лицом Миранды и растерянным, осуждающим взглядом Энди. —Я... я могу это объяснить,— начал он, но голос его звучал жалко и неубедительно. Миранда наконец повернулась к нему. В ее глазах не было ни ярости, ни разочарования – только пустота, которая была страшнее любого крика. —Объяснить что, Найджел?— произнесла она медленно, каждое слово было отточенным лезвием. — Как твоя жажда признания и, возможно, несколько тысяч евро оказались важнее десяти лет верности? Десяти лет, Найджел, на протяжении которых я защищала тебя от всех, кто хотел тебя уволить. Я давала тебе шанс за шансом, я верила в твой талант, когда никто другой не верил. Лицо Найджела побледнело. Он опустил голову, не в силах выдержать ее взгляд. —Она... она знала мои слабости, Миранда, — пробормотал он. —Жаклин. Она предложила мне место в ее новом издании. Свободу творчества, собственный бюджет... и она знала о том... о вас с Энди. Она сказала, что если я не помогу ей, она все равно это опубликует, но сделает это так, что это разрушит всех нас. Она обещала мне, что это будет мой шанс вырваться из твоей тени, Миранда. Наконец-то быть кем-то значимым... Найджел поднял глаза, и Энди увидела в них смесь вины, страха и какого-то извращенного оправдания. —Мне надоело быть вечно вторым, Энди! Вечно на подхвате! Я тоже хочу, чтобы мое имя что-то значило!— выкрикнул он, его голос сорвался. Энди почувствовала укол боли. Она понимала его амбиции, его желание быть замеченным. Но не такой ценой. И ты думал, что предательство – это единственный путь? — тихо спросила Энди, ее голос был полон горечи. — Ты бросил нас под поезд, Найджел. Миранда сделала еще один шаг к Найджелу, и тот инстинктивно отступил. Ее взгляд был пристальным, проникающим в самую душу. —Ты сделал свой выбор, Найджел, — произнесла Миранда. Ее голос не повысился ни на тон, но каждое слово звенело, как разбитое стекло. —И это был самый большой промах в твоей карьере. Ты сжег все мосты, которые у тебя были. С "Runway", со мной... и со своим будущим в этой индустрии. Найджел открыл рот, чтобы возразить, но Миранда подняла руку, не давая ему сказать ни слова. —Не нужно оправданий. Ты предал мое доверие. Ты предал верность, которую я тебе дарила. И ты предал все, что мы строили вместе. Ее глаза сузились. —Ты уволен, Найджел. С сегодняшнего дня. И ты никогда больше не будешь работать в мире высокой моды. Я позабочусь об этом. Найджел замер, словно под ударом молнии. Слова Миранды были не просто увольнением; это был смертный приговор его карьере. Он знал, что она не шутит. Если Миранда Пристли решила, что кто-то не будет работать в этой индустрии, этот человек исчезал. —Миранда, пожалуйста...— начал он, но его мольба оборвалась. Миранда отвернулась. —Я закончила здесь,— сказала она, и в ее голосе не было и тени колебания. — Энди, пошли. Энди бросила последний, полный боли взгляд на Найджела. Он стоял посреди своей комнаты, жалкий и сломленный, с лицом, на котором отразились все оттенки отчаяния. Он был не просто уволен; он был стерт. Они вышли из квартиры так же тихо, как вошли. Дверь закрылась за ними, отрезая Найджела от мира, который он предал. Когда они спускались по лестнице, Энди чувствовала, как навалилась усталость. Встреча была быстрой, жестокой и окончательной. Миранда шла впереди, ее спина была прямой, как всегда. Но Энди знала, что за этой броней скрывается глубокая рана. Предательство Найджела было ударом в самое сердце, не только из-за личных отношений, но и потому, что он был частью ее команды, ее семьи, в каком-то смысле. Уже в машине, когда они отъехали от дома Найджела, Миранда наконец заговорила, глядя в окно на суетной Нью-Йорке. —Теперь, когда мы покончили с этим,— ее голос был низким и ровным, но в нем слышался новый, холодный огонь. —Пора заняться Жаклин Фолле. Энди посмотрела на нее. В глазах Миранды не было сомнений, только абсолютная решимость. Месть будет холодной, продуманной и разрушительной. И Энди, несмотря на всю боль и отчаяние от предательства Найджела, знала, что она будет рядом, чтобы помочь Миранде сдержать это обещание. Месть Миранды Пристли никогда не была импульсивной или грязной. Она была холодной, хирургически точной и всегда направленной на то, чтобы разрушить оппонента наиболее эффективно и без лишнего шума. Для Жаклин Фолле Миранда задумала нечто куда более сокрушительное, чем скандал в прессе или публичное унижение. Она собиралась уничтожить саму основу, на которой Жаклин пыталась построить свою новую империю Первым и самым важным шагом было перекрыть финансовые потоки. Миранда прекрасно знала, что ни одно глянцевое издание не выживет без крупных рекламных контрактов от домов моды и люксовых брендов. Она не стала звонить им и прямо угрожать. Вместо этого она использовала свою непререкаемую репутацию и влияние: В течение следующих нескольких дней Миранда организовала ряд "случайных" встреч и звонков с ключевыми рекламными директорами и руководителями люксовых брендов. Темой разговоров было будущее моды, предстоящие тренды и, конечно же, эксклюзивные рекламные кампании в Runway. В этих разговорах Миранда лишь намекала на рискованность инвестирования в "непроверенные и нестабильные новые проекты" или выражала "сомнение в долгосрочной перспективе изданий, построенных на скандалах". Через своих подчиненных (и, конечно, через Энди, которая теперь полностью осознала свою роль в этой игре), Миранда инициировала серию сверхвыгодных, почти беспрецедентных предложений для крупных рекламодателей, которые могли бы заинтересоваться журналом Жаклин. Это были многостраничные развороты, эксклюзивные цифровые кампании и интеграции в редакционный контент Runway, которые делали предложения Жаклин попросту бледными. Выбор был очевиден: гарантия успеха с Runway или риск с сомнительным новичком. Через свои обширные связи в индустрии, Миранда позволяла "слухам" распространиться. Слухи о том, что новый проект Жаклин испытывает финансовые трудности, что ее бизнес-план нереалистичен, что ее команда ненадежна. Ничего прямого, только зыбкая почва сомнений, которая заставляла инвесторов и рекламодателей нервничать. Следующим шагом было лишить Жаклин главного – эксклюзивного контента и сотрудничества с ведущими талантами индустрии. Миранда устраивала закрытые показы и встречи с ведущими дизайнерами. В ходе непринужденных бесед она, опять же, не прямо запрещала им сотрудничать с Жаклин. Но она очень четко давала понять, что те, кто ценят свое место на страницах Runway и влияние Миранды, не должны распылять свое внимание на "проекты, не соответствующие высокому стандарту". Несколько ключевых дизайнеров, которые уже договорились об эксклюзивных интервью или коллекциях для журнала Жаклин, внезапно изменили свои планы, ссылаясь на "непредвиденные обстоятельства" или "изменение стратегии". Миранда знала, что Жаклин уже собрала талантливую команду. Через своих "скаутов" Миранда начала предлагать ключевым фотографам, стилистам и редакторам из команды Жаклин позиции в Runway или в других изданиях издательского дома "Элиас-Кларк", но с гораздо более привлекательными условиями. И, что важнее, с гарантией стабильности и престижа. Накануне запуска нового журнала Жаклин Фолле, Миранда обеспечила абсолютную тишину в информационном пространстве, контролируемом ею. Ни одно из изданий "Элиас-Кларк", включая Runway, не опубликовало ни строчки о предстоящем запуске журнала Жаклин. Никаких новостей, никаких анонсов, никаких обзоров. В мире моды, где каждый чих значимого игрока освещается, это было равносильно тому, что событие просто не существует. За несколько дней до запланированного запуска Жаклин, Runway внезапно анонсировал запуск нового, инновационного цифрового приложения или мини-издания, посвященного "будущему моды и независимым дизайнерам", которое обещало быть революционным. Это было не только прямое конкурентное действие, но и мощный информационный удар, полностью затмивший любые попытки Жаклин привлечь внимание. Когда журнал Жаклин Фолле, наконец, вышел в свет, он был обречен. Без рекламы он не мог поддерживать свое существование. Без ведущих дизайнеров и эксклюзивного контента он выглядел бледной копией того, чем мог бы быть. Без поддержки индустрии и какой-либо информационной шумихи, он просто утонул в океане безразличия. Миранда не произнесла ни слова в адрес Жаклин Фолле публично. Она не позволила себе ни одного оскорбления или прямого выпада. Она просто наблюдала, как ее противник медленно задыхается, отрезанный от всех ресурсов, необходимых для выживания. Через несколько месяцев стало известно, что новый журнал Жаклин Фолле не смог набрать необходимый объем рекламы и подписок, и проект был свернут. Жаклин Фолле, когда-то считавшаяся восходящей звездой, оказалась отброшенной на обочину индустрии, ее репутация была подорвана, а амбиции – разбиты. Миранда Пристли же продолжила править своей империей, непоколебимая и могущественная, как и всегда. Она преподала урок, который никто в мире моды не забудет: с Мирандой Пристли не шутят, и ее предательство не прощается.