Восхождение Великой Рогатой Крысы

      Лорд Гнаудвелл, военачальник Клана Морс, стоял во всём своём великолепии, облачённый в багровую пластинчатую броню. Тяжёлая силовая клешня со скрежетом сжималась рядом с рукоятью его силового меча. Как лидер самого воинственного и агрессивного клана Подземной Империи, Гнаудвелл лично возглавил штурм. Рядом с ним шагал Правый Коготь Морс — Квик Головорез, ведя свою печально известную Красную Гвардию на прорыв во дворец-шпиль бывшего планетарного губернатора.              После того как губернатор вместе с остатками своей свиты скрылся где-то на просторах Империума Нигилус, дворец, вполне ожидаемо, превратился в святилище патриарха Культа Генокрадов. Теперь это была крепость, гарнизон которой состоял из кошмарного воинства гибридов первого и второго поколений, громадных абберантов и раздутых абоминантов.              — Защищайте Патриарха! — ревели абберанты на своём шипящем, гортанном наречии, размахивая тяжёлыми силовыми молотами и промышленными кирками, пытаясь остановить волну подземных вредителей.              — Вперёд! Толкайте-швыряйте мусор туда! Быстрее-быстрее! — визжал Квик со своим привычным безумием.              В легендах Старого Света Квик был известен как безрассудный берсерк, и в этом тысячелетии он по-прежнему оставался вихрем необузданной жестокости. Но он всё ещё был скавеном, а потому его "храбрость" строго измерялась количеством тел между ним и врагами.              По приказу Квика волна за волной в бой устремлялись клановые крысы, вооружённые варп-винтовками, напоминавшими грубые удлинённые мосинки. Изумрудные трассеры озаряли дворцовые залы. И хотя абберанты каждым взмахом убивали сотни крыс это почти не влияло на общую массу скавенов.              Укреплённые галереи дворца начали рушиться, когда прибыли Погонщики Стаи клана Моулдер вместе со своими штурмовыми извергами. Эти биомеханические чудовища подняли встроенные ветромёты, направив свои маленькие злобные глазки на гибридов-снайперов наверху.              — Умрите! Сломайте-разбейте их! ДА-ДА! — завопил Погонщик Стаи, восседая на крысоогре по прозвищу Костолом.              Десятки сфер Ядовитого Ветра взмыли к оборонительным платформам. Они не взрывались. Вместо этого, с тонким звоном бьющегося стекла, сферы выпускали густые клубящиеся облака зеленоватого пара. Ядовитый Ветер, очищенный из измельчённого варп-камня, представлял собой ужасающий коррозийный яд. Любой гибрид, вдохнувший этот туман, за считаные секунды превращался в лужу генетической слизи.              Однако последний прорыв был осуществлён не тяжёлой артиллерией, а расчётами варп-буров. Используя светящиеся изумрудные свёрла, скавены прогрызали рваные проломы в "неприступных" стенах дворца. Через эти бреши орды крыс хлынули внутрь.              Каждый клан знал, что дворец был самым богатым местом на всей планете. Движимые ненасытной жаждой добычи, скавены рвались вперёд, совершенно не обращая внимания на потери.              Тем временем Гнаудвелл и штормокрысы Клана Морс сошлись в бою с внутренним кругом патриарха. Будучи на редкость дальновидным представителем своей коварной расы, Гнаудвелл понимал, что величайшим сокровищем этого дворца являются вовсе не золото или артефакты, а сам Патриарх — трофей невероятной ценности для Великой Рогатой Крысы.              — Паразиты... вы осмелились искать собственной смерти? — прошипел Патриарх.              Его массивная шестиметровая фигура возвышалась над скавенами, а голос, усиленный варпом, обрушивался на них, причиняя почти физическую боль.              — Трофей-добыча! Клан Морс схватит его! Да-да! — защёлкал Гноудвелл, скаля зубы в жадной ухмылке.              Он поднял когтистую лапу.              — Пусть Колокол звонит! Тринадцать раз! Великая Рогатая Крыса ходит среди нас!              Красная Гвардия — сотни штормокрыс в кроваво-красной броне, вооружённых варп-алебардами, — бросилась вперёд. Они использовали десятки тысяч крыс-рабов в качестве живых щитов, выпуская из своих древковых оружий дуги варп-молний, в то время как когти Патриарха, способные разрывать броню терминаторов, с пугающей лёгкостью вспарывали скавенские доспехи.              Гнаудвелл оставался невозмутим. Чудовище уже билось в предсмертных судорогах. Несколько пушек, метающих варп-молнии, выценливали патриарха, пробивая в его толстом хитине рваные светящиеся зелёным проломы. Ни Гнаудвелл, ни Квик не собирались рисковать собственными шкурами, пока монстр ещё был полон сил.              Наконец, когда движения патриарха становились всё более вялыми, а его элитные гибриды стали погибать под тяжестью бесконечной орды, культ разыграл свой последний козырь.              Несколько нейротропов направили объединённую психическую волю каждого гибрида на планете в патриарха.              Воздух загудел от биоэлектрической энергии. Мощный психический выброс превратил ближайших скавенов в обугленные трупы. Страх — естественное состояние любого скавена — начал брать верх. Несмотря на удары кнутов своих хозяев, крысы стали пятиться от сияющего существа, стоявшего перед ними.              И как раз в тот момент, когда Гнаудвелл начал размышлять, какой соперничающий клан можно будет принести в жертву, чтобы прикрыть собственное отступление, на дворец опустилась колоссальная психическая тень.              Хлоп. Хлоп. Хлоп.              Словно перегретые зёрна, головы нейротропов и астропатов взрывались одна за другой.              Остатки их мозга не падали на пол кровавыми ошмётками. Вместо этого они прямо в воздухе превращалось в пищащих белых крыс, которые тут же разбегались по теням.              Тук. Тук. Тук.              Размеренный звук деревянного посоха, ударяющегося об металлический пол, эхом разнёсся по внезапно наступившей тишине.              Из моря съёжившихся от страха крыс вышел человек в чёрных одеяниях, опирающийся на посох, обтянутый крысиной шкурой.              — Значит, ты решил наконец показать себя, хозяин этих крыс, — выплюнул Патриарх, и его чужеродное лицо исказилось.              — Ты проиграл, насекомое, — произнёс Люций, поднимая посох. — Прими суд Великой Рогатой Крысы.              Издав яростный рёв, Патриарх бросился вперёд, атакуя всеми четырьмя конечностями.              Люций лишь слегка взмахнул посохом. Ужасающий всплеск варп-энергии мгновенно отсёк руки патриарха.              Затем он поднял ладонь.              С оглушительным грохотом патриарх был раздавлен так, словно на него наступила невидимая нога титана, превратившись в брызги кислотного ихора и осколки расколотого хитина.              С его смертью психическая завеса, окутывавшая весь мир, рухнула.              Миллионы культистов генокрадов, которые сражались ради своей "семьи" и "родни", в одно мгновение были вырваны из иллюзии.              Они посмотрели вниз и увидели, что "благословенные дети", которых они держали на руках, были многорукими кошмарами.              Их "любимые родственники" оказались четырёхрукими хитиновыми чудовищами.              Коллективный крик целого мира, внезапно осознавшего весь ужас содеянного, окончательно сломил сопротивление.              Скавенов их экзистенциальный кризис совершенно не волновал. Подгоняемые клинками и пулями своих хозяев, они хлынули на сломленных и рыдающих культистов.              С момента начала последнего штурма прошло тринадцать терранских часов. На пронзающей облака вершине Улья Завка древняяя имперская аквила была сорвана и сброшена вниз.              На её месте возвышался огромный зазубренный Великий Колокол. В течение следующих тринадцати терранских дней оставшиеся очаги сопротивления, культы Хаоса и многочисленные банды были поглощены волной визжащего меха.              На этом малоизвестном шахтёрском мире в Сегментуме Обскурус скавены не просто выжили. Они создали плацдарм.