Углы искажения.

Глава 6.

Дождь.

Нил. Звук качелей вперемешку со звонким смехом окунали меня в гипноз. Вот, передо мной снова она со своими шуточками и желтыми сандалиями, и я снова маленький мальчик, который не знает многого. Скрип качели, шорох листьев, палящее солнце, заставляющее жмуриться, смех… Чистый, счастливый. — Ниил! Послышался её голос. Я, конечно же, ей ответил: — Да? Не успел я, и опомниться, как прямо мне в лицо прилетел песок. Я начал кашлять, а она откровенно заливалась смехом. Я нахмурился, по детски надул щеки, а затем одолжил из песочницы песка, и кинул точно ей в лицо, что та упала с качели. Увидев, как она упала я тихонько захихикал. Ответка не заставила себя долго ждать, и уже через несколько секунд мне по голове прилетело рюкзаком, с какой – то принцессой. — Это было нечестно! Обиженно сказала она, а я потер голову от удара, и сказал: — Ты тоже со спины мне песком кинула. — Это другое! Надув губы, и скрестив руки на груди, ответила она. Вдруг я почувствовал каплю, вторую, третью. Подняв голову, я понял, что полил дождь, а я этого не заметил, так как светило солнце. Я встал, а она взяла свой рюкзак и попыталась прикрыть свою голову от капель. — Мама меня убьет! Она плела мне эти косички пятнадцать минут! Проскулила она, а я глянул на свою старую, потертую куртку, и снял её, протягивая ей. — Бери. Твёрдо сказал я, а она аккуратно взяла мою куртку, надела, и накинула капюшон себе на голову. Она аж засветилась от радости: — Ура, я буду жить! Спасибо, Нил! Она подбежала ко мне и крепко обняла, а я её в ответ, пока по моим волосам капали холодные капли дождя. Она выпустила меня из объятий, протянула мне руку, и мы побежали домой под звуки дождя. Плюх-плюх-плюх. Лужи брызгали под ногами. Кап-кап-кап. Дождь стучал по асфальту. Кап. ...Кап. Почему дождь стал таким тихим? *** Я проснулся от неприятного запаха. Несколько секунд просто лежал, пытаясь понять, что не так. Голова гудела. Телефон завибрировал. Эрик: «Нил.» «Я не знаю, что ты опять творишь, но от твоей квартиры пахнет так, будто ты там кого-то кремировал.» Я нахмурился и только потом повернул голову в сторону кухни. ...Чёрт. На столе стояла кружка. Рядом валялись обгоревшие края бумаги. Я несколько секунд просто смотрел на это, а потом устало закрыл лицо руками. — Мама меня когда-нибудь прибьёт. Я рванул на кухню, кое-как затушил уже тлеющую бумагу и сразу распахнул окна. Только бы мама не проснулась после пьянки. Только бы не учуяла. Закончив, я сел обратно на матрас и несколько секунд смотрел в телефон. Потом всё же быстро напечатал: «Извини, утюг забыл выключить.» Ответ не заставил себя долго ждать. Буквально через несколько секунд пришло следующее сообщение: «Ты квартиру утюгом сжигал?» Я коротко ответил: «Да.» Эрик просто был в сети, а затем пришло: «Молодец. Если дом взорвётся, предупреждай заранее. Я хотя бы рюкзак соберу.» Я поднялся с матраса и пошёл в гостиную. Подойдя к дивану, привычно приложил два пальца к маминой шее. Пульс есть. Значит всё нормально. Можно спокойно собираться в школу. Наспех поджарив хлеб и собрав рюкзак, я подошёл к шкафу. На улице похолодало. В футболке с митенками уже будет холодно, значит из семи вещей в гардеробе на выбор осталось только четыре: две кофты и пара штанов. Думать долго не пришлось. Я взял болотную кофту с чёрным воротником и длинными рукавами. Из штанов выбрал те, на которых была одна дыра вместо двух. Летом я выделил деньги на третью футболку — две уже выглядели так, что их даже в мусор стыдно выносить. Пришлось выбирать: либо скрывать следы, либо… Ну, остальное. Одевшись, я взял свой паспорт на всякий пожарный, схватил ключи, открыл дверь, и шагнул за порог квартиры, закрывая дверь. — Всё? Послышался сзади голос Эрика, и я невольно вздрогнул. Иногда мне кажется, что он и не человек вовсе. Обернувшись, я улыбнулся и ответил: — Ага. Эрик глянул на меня спокойно, и спросил: — Как давно ты не ешь? Я пожал плечами, и ответил: — День, может два. Денег не хватает. — А фудстам? — Так он же закрыт, сегодня пятница. Спокойно напомнил я. — Точно. Ответил Эрик, и, окинув меня своим взглядом, сказал: — Идём ко мне. — Зачем? Озадачено спросил я. — Мама приготовила вчера еду, перекусишь, наконец. Я стыдливо улыбнулся, и сказал: — Не нужно… — Ладно. Спокойно сказал Эрик, но я остановил его стеснительно: — Постой!.. Он посмотрел на меня, и отведя взгляд в сторону, я сказал тише: —… Я буду… Эрик просто кивнул, и завёл меня в квартиру. Жерара сразу побежала на меня, оставляя следы от своих лап на моей кофте. Я её обнял, садясь на колени перед ней. Эрик лишь потрепал собаку по голове, и пошёл на кухню. Дверь ванной распахнулась и оттуда послышалось: — Солнце, а ты не видел мой диффузор? Из комнаты вышла тётя Анна, и, заметив меня, сразу улыбнулась, и обратилась ко мне с теплотой: — Нил! Как ты? Как дома? Дженни выздоровела? Я стеснительно улыбнулся, и начал отвечать на эти вопросы, кидая ложь в чистом виде: — Здравствуйте тётя Анна, всё хорошо у меня, мама пока, что в больнице. Тётя Анна охнула, и, положив руки себе на щеки, спросила: — Как так то!.. А как ты справляешься? Я почувствовал как в груди колит, но затолкал все чувства куда подальше, и ответил: — Да в фудстам хожу, маме покупаю лекарства и еду. Тётя Анна удивленно ахнула, и её слова заставили моё сердце замереть на время: — А в какой больнице она лежит? Давай я ей буду привозить лекарства и еду? Ты же всего лишь ребёнок! Я попытался отмахнуться нервно: —… Тёть Анн, я это… Вдруг, из кухни послышался голос Эрика: — Готово. Я выдохнул, и пошел на кухню вместе с Анной. Когда я сел за стол, то Анна боролась с Эриком за право наложить еду. Анна выдавала аргумент: «дети должны быть беззаботными!» а Эрик в свою очередь давал аргумент: «дети должны учиться, и помогать родителям.» Говорят зависть плохая штука, но я не завидую, я просто хочу себе маму Эрика. Спустя минуту, в этом бою победила тётя Анна, дав аргумент: «сиди и не выеживайся, я твоя мать!» и Эрику пришлось принять поражение, и сесть рядом со мной. Анна наложила сначала мне порцию, потом Эрику, а уже после – себе. Я смотрел на еду. Слишком долго. В последний раз я ел рагу, когда был в гостях у Шуры. Это было у Шуры, значит, было давно. Я неуверенно взял ложку, и зачерпнул туда немного. Подняв над тарелкой ложку, я смотрел на неё изучающе, а затем попробовал. В голове прошли воспоминания, от которых не хотелось убегать. Хотелось остаться в них навсегда. Анна заметила это, и с какой – то ноткой вины в голосе, спросила меня: — Тебе не понравилось?.. Я поднял на неё взгляд, и поспешно сказал: — Нет – нет! Вы что? Это очень вкусно! Она смотрела на меня какое – то время, молча, и так нечего и не сказала, отведя взгляд обратно в свою тарелку. Никто больше ничего не сказал.

***

Никки. Я бегал по дому, ища свою кепку, и каждый раз проходя мимо гостиной, я видел, как папа сидит на коленях, а мама сзади перебирает его волосы. Когда я уже третий раз прошел, а они так же сидели, то я наконец поинтересовался: — Маме захотелось тебе косички заплести? Папа хмыкнул, не окинув меня даже взглядом, а затем сказал: — Мне коллега сказал, что у меня седые пряди появляются, вот Анжелина и проверяет точность информации. Мама тихо хихикнула, и продолжила перебирать волосы папы. Вдруг, она сказала: — Мики, у тебя тут одна прядь есть седая. Папа угрюмо вздохнул. Я даже дышать стал стараться реже. — Зато, не обманул. Прервала эту тишину мама, а папа хмыкнул, и сказал: — Вот тебе повезло, у тебя волосы белые, и седые пряди даже не видно, а я шатен. — Зато мы будем как Эльза и Анна. Папа посмотрел на чисто белые волосы мамы, потом на её красные, слегка трясущиеся глаза, а затем сам улыбнулся, потянул маму аккуратно к себе, и обнял. Мама легонько улыбнулась, и сказала: — Мой маленький Мики… Для меня это прозвучало абсурдно: мама, которая едва сто шестьдесят ростом называет папу «маленьким Мики» который два метра. Повисла пауза, а затем уже вздохнул я, и пошёл к родителям со словами: — Маам, проверь и у меня. Я аккуратно отодвинул папу с его места, и сам сел туда, вспоминая слова Нила про «седые пряди».

***

В итоге спустя восемь минут поисков седых прядей, и болтовни с родителями, мама заключила: — Нет прядей седых у тебя, лисёнок. Я вздохнул, и уже начал придумывать, какую месть я устрою Нилу за эти слова, шутник чертов. Мама покрутила мои рыжие вьющиеся локоны, и устало вздохнув, прошептала: —… Ты так похож на бабушку… Уточнять какая из, не пришлось, так как я был очень похож именно на бабушку по маминой линии. Когда мне было восемь, родители показывали семейные фотографии, и на бабушку по папиной линии я был похож лишь цветом глаз. Больше ничего. Зато от своей второй бабушки я взял рыжие волосы, а кудри с веснушками или от папы, или от неё. Я помню, что после просмотра фотографий я посмотрел на маму, и спросил её, что я взял от неё? Она тогда лишь нежно улыбнулась, и сказала, что я взял самое ценное – доброту. Тишину прервал приглушенный стук, и тихое папино «блин!» Обернувшись с мамой, мы увидели, как папа ударился лбом о дверной проем. Повисла пауза, а затем мама прикрыла рот ладонью, и тихо захихикала. Папа повернулся, по-детски хмурясь, и сказал: —… Вообще не смешно. Я не сдержался, и тоже начал тихонько ржать, а папа глянул на меня с родительской строгостью, и сказал, обращаясь уже ко мне: —… Ты чё ржешь? Тут уже мама не выдержала и рассмеялась в голос, а я подхватил её смех тоже. Папа смотрел на нас обоих, какое – то время, а затем вздохнул глубоко, и прикрыл рот, дабы не показывать улыбку.

***

Шёл я в школу тихо, не спеша, как будто урок сейчас, в общем, не шёл. Подойдя к двум дорогам к школе, я выбрал ту, где жили Эрик и Нил. Встречу – поболтаем, не встречу – в школе поболтаем. Прошёл мимо их дома и сразу словил этот запах — как будто Нил решил устроить у себя “уют с огоньком” и немного не рассчитал. Обернулся — и да, конечно, источник был там. Его квартира. Подошёл к подъезду, дёрнул дверь — закрыто. Код. Прекрасно. Стоять тут и подбирать цифры, желания не было вообще. Зная Нила, он в этот момент мог спокойно сидеть внутри, жевать что-нибудь и даже не заметить, что устроил в квартире аромат “подгоревшая жизнь”. Я выдохнул и уставился на панель, думая уже не о коде, а о том, как у него вообще всё ещё цело. Я набрал в домофон номер квартиры Нила, взял проводной телефон, и позвонил. Какое – то время были только гудки, аромат из квартиры Нила, и пение птичек. Вдруг, на том конце трубки послышался голос: — Чё надо? Нет. Это был не Нил, у него голос хриплый, а не как у сорока летнего мужика. Я испугался и ради своей безопасности решил сбросить вызов. —… Что. Это. Было? Тихо спросил я сам себя. В итоге я решил, что эффективнее будет позвонить в квартиру Эрика. Только была проблема: я не знал номер квартиры Эрика. Я вздохнул, и решил устроить операцию по спасению Нила. Я отошел на расстояние от двери, сделал шаг, быстрее, и толкнул дверь. Правда, силу я не рассчитал. Дверь открылась то, но она улетела с петель к чертям. Я, молча, смотрел на упавшую в подъезде дверь. Я услышал шаги сверху, и в голове встал важный вопрос: мне бежать со всех ног, или стоять? Выбирать не пришлось, я услышал хриплый голос: —… Эту дверь дед Валера открыть не мог… Подняв взгляд вперед, я увидел Нила с тарелкой рагу, а рядом Эрика, с нервной улыбкой, и дергающимся глазом. Повисла гробовая тишина. Никто из нас и слова произнести не мог, все до одного были в шоке с моей силушки богатырской. Всё же тишину прервал Эрик: —… Такую хрень обычно вытворяет Нил… Нил лишь гордо выпрямился, и сказал с такой интонацией, будто выиграл нобелевскую премию: — Ты быстро учишься, я горжусь тобой. Я переводил взгляд сначала с Эрика на Нила, а потом на дверь, и так по кругу. В итоге я подал голос: —… Это конечно прекрасно, но с дверью, что делать?.. — То же, что и с каруселью. Совершенно буднично сказал Нил, а я пожал плечами, и подумал: «не пропадать же добру.» Эрик сказал спокойно: — Надо будет зайти в аптеку за маской. — Зачем? Поинтересовался Нил, а я внимательно посмотрел на Эрика, и тот спокойно ответил: — Мало ли, вдруг это заразно? Я лишь пошел к двери, и начал поднимать её, а Нил, передав тарелку с рагу в руки Эрику, пошел помогать мне, дотащить сокровище.

***

Дотащив дверь до ближайшего металлолома, мы получили тринадцать долларов, и пошли с деньгами в магазин. По дороге к магазину я спросил, наконец: — У меня к вам вопросы: во первых, почему из квартиры Нила воняло хуже, чем когда я упал в детстве в канализацию? Во вторых, какого черта Нил стоял с тарелкой рагу в подъезде? — А ты святое не трогай! Ответил Нил, по – детски отворачиваясь, а Эрик спокойно ответил, держась в метре от нас: — Он утюгом сжигал квартиру, а рагу я его угостил. Я задумался, и вдруг вспомнил: — А почему мне ответил в домофоне какой – то мужик, когда я звонил Нилу? Нил как – то странно улыбнулся, и нечего не ответил. Я прищурился, и спросил его: — Кто это был? — Брат мой… Нил быстро добавил, перебивая меня: —… Надо в магазин зайти Эрику за энергетиком!.. Я ответил, серьезно, не давая ему уйти от темы: — Он может себе сам купить, у него паспорт есть. — Вообще – то у меня нет паспорта. Спокойно ответил Эрик, а я посмотрел на него, и ответил: — Ну, так сходи домой, возьми. — Мне нет шестнадцати. Я уставился в удивлении на Эрика, и только через несколько секунд спросил: —… Стой, а тебе сколько?.. — Мне четырнадцать, скоро пятнадцать. Тишина. — ДА НУ! ТЫ ШУТИШЬ!.. — А по мне не видно? Спокойно ответил Эрик, и я начал внимательнее смотреть на него. Он явно не выглядел на столько! — Вообще нет! Эрик пожал плечами, и сказал: — Ну ладно. Я начал задумываться на счет Эрика, и спросил его: — Ты в школу во сколько пошёл? — В пять. Всё складывалось, ведь если ему сейчас четырнадцать, и он в девятом классе, значит, что он правда в пять пошел. И тут проскочила мысль, уточнить их возраст: — Так, Эрику четырнадцать, а Нилу сколько? — Мне семнадцать. С улыбкой ответил Нил, и в голове появились вопросы. Как Нил может быть в девятом? Как они познакомились, смотря на их разницу в возрасте? — А почему ты в девятом? Уточнил мягко я. — Я остался на второй год в восьмом классе. Теперь стало понятно мне, так как всё сходилось: Эрик рано пошел в школу, Нил пошел позже, но остался на второй год. Очевидно, почему они в одном классе. В итоге мы дошли до магазина.

***

Купив Эрику его энергетик, мы вернулись на площадку. Я сел на качелю, Эрик на соседнюю, а Нил сел в песочнице. Около нескольких минут Нил лепил замок, Эрик, что – то говорил, а я лишь изредка встревал в разговор. Вдруг мне пришла идея кинуть песок в Нила. Я остановился на качели, зачерпнул песок в кулак, и с самодовольной ухмылкой окликнул: — Ниил! Нил мигом обернулся с улыбкой, и произнес: — Да? Я кинул прямо в волосы Нилу песок, и прикрыл руку, чтобы сдержать смех. Нил молчал, и только через несколько секунд мне в лицо прилетел песок. Я откашлялся, а затем посмотрел на Нила. Он улыбался. Я зачерпнул ещё песка, и кинул точно в кофту Нилу, заставляя песок попасть ему под неё. Нил не медлил, и с легким смехом кинул в меня ещё песок. Я потянулся к песку, и кинул в Нила. Так у нас пошла борьба. Вдруг, я почувствовал мокрую каплю на голове, а подняв голову, я понял, что пошёл дождь. Незаметно появились тучи, и полились капли. Я достал из сумки кепку, и накинул её на голову. Эрик уже встал с качели, и ждал нас под крышей горки. Нил подошел ко мне, и спросил: — Не намокнешь? Я махнул рукой, и сказал: — И не такое бывало. Он просто кивнул, и мы все втроем пошли с площадки под звук дождя.