Клыкастые неприятности

Кожа бледна, как фарфор, глаза красны, как гранатовые рубины. Его дыхания не услышит никто, а сердцебиение не распознает ни один тонометр. Корни Даниэля Ламбарди брали начало из благородного и статного вампирского рода, и не солгать, что он унаследовал лучшее от своих предков:острые черты лица, массивный нос с небольшой горбинкой, телосложение "перевёрнутый треугольник", высокий и крепкий. Безусловно, он был божеством. Его семья издавна владела деревенькой на окраине обрыва, которую скрывали густые леса. У семьи был заключён союз с городком, что был за лесом. Вампиры обеспечат людей безопасностью и будут помогать с охотой, а люди в свою очередь раз в полгода будут отдавать преступников и беспризорников, которые накопятся в городе:чем больше отдано людей, тем больше они получат дичи. В таком союзе они живут уже больше сотни лет. – тебе не стыдно?! – мать взвилась, как ужаленная, узнав, что сын снова спускался с обрыва к реке. Текущая вода опасна для вампиров:в ней они становятся неуязвимы и почти что горят, как в огне, – тебе уже 121 год, а ты всё ребячешься! Даниэль слушал её вполуха, смотря в окно. Он не воспринимает эти слова всерьёз со своего столетнего юбилея. Дряхлая страхуа визжит так, словно ей осталось жить три понедельника. Раздражает. – я расскажу отцу! Надейся, что не лишишься ужина, – тощая дама развернулась и, взмахнув роскошной накидкой, пошла прочь. Вот стерва:запугивает его, как малолетку. Она действительно не может сообразить своими куриными мозгами, что её запреты словно горох об стену? Даниэль всё равно получит своё. Никто из горожан или прислуги не осмелится отказать ему и покорно отдаст свою порцию. – скучно, – процедил он, облизнувшись. В замке ему жилось невероятно скучно. Все дешёвые шлюхи, которых к нему приглашали, давным-давно наскучили. В первые несколько раз, безусловно, было забавно иметь людей, но со временем это превратилось в унижение. Разве может человек голубых кровей опускаться до этой челяди? Пригодны они только для пропитания и не более, но согласитесь:странно будет уходить девушкам в вампирское поселение и не возвращаться. Так и до бунта недалеко. Вампирские дамочки тоже не угождали ему. Все они одинаковые:ценничные суки и подлизы, готовые на всё, чтобы оказаться поближе к статному роду. Ламбарди, конечно, думал о том, чтобы начать эксперементировать.. Но не может же он "опорочить честь" своего рода. Подумаешь, всего лишь побалуется с каким-нибудь мальчишкой. Этот оборванец ещё благодарен ему будет, кем бы он ни был. Ведь абсолютно каждый мечтает, чтобы поимел Даниэль. Вампир, обдуваемый ветром из окошка, прикрыл глаза. В свете полной луны он блестел, будто бы приведение. Черт, какой же он чарующий. Неужели ещё не нашлось ни одной такой же дамы, которая могла быть достойной этого сукиного сына? Его томный взгляд скользил по вампирам, собирающимся на площади. Похоже, ужин приехал. В дверь громогласно постучали и без разрешения открыли. – сколько ещё раз ты будешь хамить матери?! – в его опочивальню влетел сначала связанный человек, а после злющий отец. Он был готов взорваться от злости. – у меня нет для этого расписания, – Ламбарди взглянул на валяющегося в своих ногах человека. Обычный простолюдин, но слишком уж спокойный для того, кого сейчас исушат до последней капли. – ещё раз я услышу подобное – сброшу тебя в реку и даже глазом не моргну, – взрослая копия Даниэля покинула спальню, громко хлопнув дверью. Безмозглый пойдёт на всё, чтобы отстоять честь своей ненаглядной. Ну и отвратительный у него вкус. – вот и мой ужин, – вампир быстро забыл об угрозах и принялся разглядывать парня. Ногой он перевернул его на бок. Острым носком ботинка он провёл по его лицу. Худощавый, с впалыми щеками и слабыми веснушками по всему лицу, парень еле дышал, смотря на вампира из-под опущенных ресниц. – да ты ж почти дохлый. Прям сейчас дух и испустишь, – Даниэль соизволил опуститься на колени и взять парня за подбородок:он стал осматривать его черты лица ближе, – кожа да кости. А я поужинать собирался, понимаешь? Тот открыл глаза пошире и кивнул. – простите. Так тихо и устало, словно он и правда умрёт. Воистину жалкое и забавное зрелище. – извиняешься? – Ламбарди прыснул от смеха, сжав его щëки, – очаровательно. Это всё, что ты можешь? Ответа не последовало. Только томный вздох, словно последний. – эй, не отключайся. Я с тобой не договорил, – вампир легко ударил его по щеке. Парень, прикладывая огромные усилия, открыл глаза пошире и сфокусировал взгляд на нём. Его глаза карие, почти потухшие. Симпатичный был бы парнишка, не будь он на волоске от смерти. Его что, посмел кто-то осушить до Даниэля? – откуда тебя взяли? – он взял парня грудки и подтянул к себе, – ободрыш с улицы или из борделя? – я сидел в тюрьме, – признался парень, на секунду зажмурившись. – да прям что ли? С такой мордашкой и в тюрьме? – уголок губ Ламбарди пополз вверх, – где ж ты так провинился? – я.. – парнишка собирался что-то сказать, но глаза у него закатились, а сам он резко обмяк. – дышишь ведь, – Даниэль припал нему ухом и услышал тихое дыхание. Потерял сознание. Вампир, неприятно цокнув, потащил его к своей постели. Он мог бы расправиться с ним прямо сейчас, но очень уж этот оборванец его заинтересовал. Впервые в жизни в нём пробудился драный интерес к жалкому человечишке. Может, именно этот парень сможет уталить его желание? Ох уж эти пределы возможностей человеческого организма. Такие хрупкие и немощные создания, что не могут прожить без еды. Жалкое зрелище. – и что мне прикажешь делать? – рассуждал вслух Даниэль, понимая, что ему не ответят, – переться в лес? Или, не дай бог, в вашу людскую деревню? Парень лежал на его кровати, как принц, впавший в вечный сон. От мысли, что его пришлось бы разбудить поцелуем, одновременно тошнило и возбуждало. Кто знает, где его жизнь помотала и что у него за болячки? Вампиру голубой крови, конечно, хотелось развлечений, но про первого попавшегося он, все-таки, думал несерьёзно. Он, откинувшись на своём стуле к окну, выглянул наружу. Народ ещё не разошёлся:торговцы всякой дребедени не разъехались. Каждый раз они приезжали вместе с теми, кому не посчастливилось стать чьей-то едой, и продавали людские сувениры. Вампиры грешили заинтересованностью к чужому миру и велись на это, как маленькие дети. Удивительно,но на руку Даниэлю. На улицах вампирской деревеньки всегда пахло кровью и приторно-смертоносно. Этот запах постоянно ласкал рецепторы её обитателей, но людей от него часто воротило, из-за на шеях они носили перевязанные верёвкой пучки шалфея и розмарина. Ламбарди нацепил на себя плащ и укрылся капюшоном:вдруг кто-то его узнает. Сенсация:сын хозяина деревни ошивается среди людских торговцев. Репутации конец. Он спешно протиснулся сквозь толпу и подошёл к незатейливой телеге:она полна овощей и зелени. Вампиры часто интересовались, какова на вкус человеческая еда. Пускай насыщения они не получат, но насладятся вкусом. – что интересует? – возле телеги стоял поджарый мужчина средних лет с чёрной бородой. Казалось, вампирская атмосфера его не пугала. – дайте всего, что есть. И траву на Вашей шее, – Ламбарди бросил ему мешок монет, указав на свисающий с массивной шеи пучок. – Вы, господин, смотрю, не лезете за словом в карман, – мужчина усмехнулся и достал мешок, начиная складывать в него весь свой ассортимент, – что привело в мою лавку? Всё толпятся у ремесленников. – я плачу за товар, а не за болтовню, – Даниэль угрожающе блеснул клыками из-под капюшона. – понял-понял. Хорошего вечера, – тот опасливо отвёл взгляд и подал мешок, забитый товаром, – шалфей и розмарин сами разделите на пучки. Вампир выхватил мешок и поспешил скрыться из виду. Он ненавидит, когда вокруг много народа. Мерзость. – нет! Я не хочу! – истерично раздалось на всю улицу, что привлекло внимание всех. Поползло шушукание и поражённые вздохи. Ламбарди ускорил шаг и тут же на него напоролся человек. Человек, пытающийся избегать участи быть съеденным, врезался прямо в его могучее тело и отпружинил назад. Всё внимание прицепилось к ним.Глаза Ламбарди тут же налились яростью и кровью. Он схватил беглеца за шею свободной рукой и, подняв над землёй, безжалостно продырявил ему шею острыми ногтями. Тот начал биться в конвульсиях и истошно орать, пока из него фонтанировала кровь. Он отбросил человека в сторону и пошёл дальше:толпа, словно разъярённые звери набросились на лёгкую добычу. Отврат. – оклемался? – Даниэль подсунул к носу шалфей и как следует потряс парня за плечо. Не будет он тут церемониться с собственным ужином. – а? – парень поморщился и кое-как открыл глаза. Перед ним всё двоилось и кружилось. Он, тяжко дыша, попытался подняться на предплечьях и оглядеться. – уже с того света собрался общаться? – Ламбарди уселся на край кровати, вальяжно встрехнув волосами. – почему.. Почему я ещё живой? – прохрипел он, исподлобья глядя на вампира. Честно говоря, он и правда не надеялся, что доживёт до этого момента. – я так захотел. Ты занятный парень, – Ламбарди прошёлся пальцами по его бедру, упираясь в тонкую кожу острыми ногтями. Надави он хоть немного сильнее, и бедро точно начало бы кровиться, – будешь моим щеночком. Я всегда мечтал о питомце, – он ядовито улыбнулся, обнажив клыки. Парень готов был потерять сознание снова от одного этого зловещего взгляда. – поешь, а то прямо на глазах иссохнешь, – Даниэль подтянул к себе мешок с накупленным и вывалил его содержимое прямо на постель. Глаза парня озверели, рот наполнился слюной. Он схватил сырой грязный картофель и начал есть его прям так. Он не успевал даже прожевать, как запихивал новые куски. Боялся, что отберут. – удивительное зрелище, – Даниэль не мог не прокомментировать, игриво прикусывая губы. Он запустил пальцы в лохматую макушку и начал тормошить её, как дворовой собаке, – как же тебя зовут? – Тимофеев.. – у парня аж сбилось дыхание:он попытался прожевать, чтобы речь была более разборчивой, – Миша. Как идеально ему подходит. Этим вопросом можно было и не задавать, сразу было понятно, что он Миша. – так что ты забыл в тюрьме, Миша? – Ламбарди зарывал руку в его волосах, ласкал. Миша же, поглядывая на него с опаской, продолжал вгрызаться в клубнеплод. Он сглотнул большой кусок, задумавшись, стоит ли рассказывать о своей жизни. – я украл книгу, – коротко сказал он. – вороватый книжный червь.. Всё ясно, – вампир продолжал, опускаясь к затылку, – ты не представляешь, как тебе повезло оказаться со мной. Другой бы слопал тебя без раздумий, – он сжал волосы и подтянул к себе и сказал властно:скажи мне "спасибо". Миша на момент зажмурился, фыркнув. Его взгляд продолжал был звериным, но напуганным. Похоже, чтобы выжить, ему придётся вести себя покорно. – спасибо, – процедил он, пока его потряхивало от страха. – хороший мальчик, – хватка ослабла. – что за хрень? Тебя не учили, что с едой не играют? – мать, увидев, как показушно сын разгуливает по особняку с человеком, вновь насупилась и раздраконилась. – о, ну ты посмотри, какой он очаровательный, – Даниэль, добившись желаемого внимания, ехидно улыбнулся и начал презентовать Мишу со всех сторон:умытый, одетый и причесанный. Лицо его выражало абсолютное ничего в приправу с пустым взглядом. Будь его кожа бледнее, здесь бы он точно сошёл за своего. – мне снова идти к отцу? Не расслышал, что он тебе сказал? – женщина оскалилась, как будто сама набросится на Тимофеева в эту же секунду. – да ладно тебе. Разве этот маленький и тихий щеночек сможет как-то тебе помешать? Не будь такой.. – Ламбарди не мог сказать "бессердечной", потому что искренне считал, что у этой женщины сердца быть не может, – ..такой. – ты просто невыносим, – она вновь исчезла в пустынных коридор. Ежу было ясно:пошла ныть отцу. Безмозглая подстилка. – не волнуйся, тебя никто не укусит, – Ламбарди схватил его за бедро и сжал. Под давлением его пальцев кожа ощущалась безумно аппетитно, – разве что я, – он прикусил мочку его уха, избегая клыки. Послышался сдавленный вздох Тимофеева.– говоришь, ты книги воровал? – Ламбарди продолжил некую экскурсию по особняку, уводя Мишу в подвал, освещая дорогу масляной лампадой. Пыльный, полный паутины и мерзких насекомых коридор напрягал. Миша сдержанно лишь кивнул. – не думаю, что поощрять хулиганство – хорошая идея, – ему было всë равно, – но, так и быть, чувствуй себя как дома. Перед ними отворились огромные красные двери и в нос ударил резкий запах старости. Миша закашлялся, прикрыв лицо руками. – что это? – наконец спросил он, прищурившись. В кромешной мгле ничего не разглядишь, даже со светом лампады. – библиотека, – Даниэль опустил пальцы в лампаду:огонь мягко окутал их, словно пальцы измазаны чем-то огнеупорным. Он сбрызнул огонь с пальцев, словно это вода, прямо в глубь библиотеки. Игривые огоньки разбежались прямо по свечам в канделябрах, освещая своим ярким свечением всë помещение. Библиотека раскинулась большим, но до ужаса не убранным помещением. Паутина, свисающая с потолка, грозилась сцапать их своими нитями и окутать в кокон. – ого.. – Тимофеев, поражённый сие зрелищем, осматривал его с опаской:он никогда не видел ничего подобного. Начиная от размера помещения, заканчивая чудаковатой способностью вампира. Черт возьми, он стреляет огнём?! – нравится? – вампир, взяв его за воротник, повёл внутрь библиотеки. – а как ты.. Пальцами.. – он от шока позабыл, как правильно разговаривать. Мямлил и мямлил. – пальцами я умею многое, – Даниэлю польстило такое внимание к собственным способностям. Указательным пальцем он пробежался по подбородку парня, словно он ласкает котёнка, – а способность к огню у меня отца. Мелочь, не более. Они прошли в центр библиотеки, где лежала куча старых одеял и мятых подушек. Словно здесь проводили вечера маленькие дети и строили из них шалаши и укрытия, пока зачитывались старыми рассказами. – так что за книженцию ты там украл? – вампир подошёл к большому круглому столу, на котором лежала толстая книга. Она открылась с характерным для старой книги треском и шелестом. Книжный каталог. Миша заметно засмущался и замялся, не зная, как правильнее сказать об этом. – да я не помню уже.. Я не смотрел на название, – он отмахнулся, пытаясь скрыть румянец на щеках. – все ясно. Вас, сопливых любителей романтики, видно издалека, – Даниэль пролистал несколько страниц и, остановившись на нужной, просмотрел её и направился в один из проходов, – хоть что-то стоящее бы крал. Тимофеев готов был сгореть со стыда. Над ним и без этого посмеивались из-за любви к книгам такого содержания. – неужели кому-то действительно нравятся это? Вульгарные романчики будут получше, – Даниэль вернулся с небольшой стопкой книг, просматривая их с пренебрежением. Одну из книг он бросил прямо в руки парня. Тот поймал её, конечно, чуть не уронив, и вчитался в название. Одна из тех, которую он хотел прочитать. Невольно он улыбнулся. – лыбишься, будто к тебе девушка в постель прыгнула, – Ламбарди надавил ему на плечо, и тот упал прямо на подушки. Под ним поднялись клочья пыли, из-за которых он снова закашлялся. Вампир сел возле него и кинул рядом книги, не побрезговав из-за такого грязного местечка, – открывай давай. Миша послушно открыл книгу на первых страницах, стараясь игнорировать постороннее присутствие рядом. А присутствие это ощущалось очень даже явно. Даниэль по-собственнически положил руку ему на талию и прижал к себе, также смотря в книгу. Он тоже читает? Стоит ли спрашивать, дочитал он страницу или нет? Тимофеев, вздохнув, решил лишний раз не возникать и углубился в чтиво. Книга увлекала. Банальная история про невозможную любовь, которые Миша любил читать до упоения. Он рос в бедной семье, где книги были большой роскошью, а для книголюба это сущий ад. Все докатилось до того, что он решился на воровство, но сделал это так нелепо, что сразу же попался. Здесь, где книги в шаговой доступности, было не по себе. Ощущение вседозволенности, которого никогда не было, угнетало. Так ещё и вампир над ухом чуть ли не выгрызался ему в душу:в прямом и переносном смысле. С каждой прочитанной страницей он прижимал его к себе всë ближе. Рукой он опускался все ниже и ниже, плавно отодвигая ногу парня в бок. Положение, в котором они сидели, становилось не очень удобным. Так ещё и в какой-то момент по шее начали сползать чужие губы, оставляя влажные дорожки поцелуев. Вздохи начали заполнять бибилиотеку с неприличной скоростью, а напряжение чуть ниже живота щекотило и заставляло ноги неметь. – сколько тебе говоришь лет? – как будто для приличия спросил Даниэль, расстегнув пуговку на рубашке, которую он любезно предоставил Мише. Ему было глубокого да все равно на возраст. – девятнадцать.. – прошептал он, прикусывая губу. В копчик ему начало упираться что-то твёрдое. – вот и замечательно. Они остановились на 18 странице, 3 абзаце и строчке:"О, Всевышний,убереги нас от этого союза". __________ – "Иоанн молвил слова любви, целуя её плечи". Скукотень, – Ламбарди широко звенул, листая книгу, которая так привлекла Мишу. Тот лежал рядом голый, укрытый одеялами, полностью обессиленный. Он размеренно дышал, находясь где-то между сном и реальностью, – тебе серьёзно это нравится? Ждёшь такого же принца на белом коне? Тимофеев тяжко вздохнул, лёжа в подушках и одеялах, как подстреленное животное. Сил не хватает, даже чтобы поговорить. Хилый, что с него взять. – прям как девица в брачную ночь. Ещё рыдать начни, – Даниэль стянул с его плеч одно из одеял, улыбнувшись, – эй, спящий красавец, я с тобой говорю. Что, даже не посмотришь на меня? Вампир навис над ним, опуская одеяло ниже. Давно его так никто не раззадоривал. Сцапать хочется не от голода, а от переполняющих где-то глубоко в его чёрной душе чувств. Тимофеев, превозмогая себя, приоткрыл глаза. Вновь он смотрит на вампира из-под опущенных ресниц, дыша тихо, будто соверши он один лишний вдох, и он покойник. Жалеет ли он, что не мëртв? Правда ли ему должно нравиться все то, что он сейчас переживает? Стоит ли жизнь всего этого? – и правда плачешь. Жалеть тебя что ли, – Даниэль припал к нему и поцеловал холодными губами в лоб. До сих пор Мишу пробирает до мурашек, – давай, не реви. У меня нет с собой платка, чтобы тебе слезы вытирать. Он сам не понимает, из-за чего плачет. Не понимает, может ли остановиться. Реально ли все это? Он чувствует прикосновение холодных пальцев на своей щеке. В детстве мама также вытирала ему слезы, когда он разбивал коленку, резвясь во дворе, или резался ножницами, пытаясь сообразить себе хоть какое-нибудь развлечение. Как он хочет снова быть ребёнком. Ребёнком, который не думает о трудностях жизни. Ударившись в воспоминания о солнечных днях на зелёных лужайках, он окончательно впал в отчаяние и рыдал уже навзрыд, уткнувшись в холодную ладонь вампира. Просыпается он вновь в покоях Даниэля. Его престало удивлять происходящее. Он снова одет и причёсан, словно уже является частью этой конченой семейки. – знаешь, ты превый, кто плачет после секса со мной, – Даниэль вновь рядом. Снова расселся на стуле, как чеширский котяра, наблюдая за сном Миши, – не знаю, гордиться мне этим или нет. – долго ты будешь со мной это делать? – он был немногословен. Внутри у него была сплошная пустота. Сколько он будет проживать этот день сурка? И будет ли? – все-таки ты за убогую романтику. Уговорил, – вампир похрустел пальцами и, встав со стула, протянул парню руку, – я устрою тебе романтику. Это звучало, как угроза. И что же с ним будет? Его высосут до последней капли или подвесят на главную стену особняка, как украшение? Деваться ему некуда. Миша взял его за руку, и в ту же секунду он потянул его к окну. То есть он решил выбросить парня в окно? Не так оригинально, как Тимофеев мог подозревать. – ах! – вскрикнул он, оказавшись за окном. Секунда свободного падения казалась вечностью. Сердце остановилось, по телу разбежался табун мурашек, а в горле пересохло, как в пустыне. Весь спектр эмоций он ощутил в этот момент. Он понял, как дорога ему жизнь. – испугался? – он оказался в крепких руках Даниэля, казалось, совсем не видящего проблем в том, чтобы спускаться через окно. Они плавно спланировали на землю. Тимофеев вцепился в его плечи, жмурясь. Его сердце билось, как сумашедшее, а на лбу выступили холодные капельки пота. Он дрожал, как напуганная мышь. – мы на земле? – робко спросил он, прижимаясь к вампиру все сильнее. – да, – Даниэль поставил его на ноги осторожно, будто парень стеклянный, – высоты боишься? – не каждый день выхожу на улицу через окно, – коленки до сих пор дрожали, а сам он был бледнее вампира. Ещё немного и его бы точно стошнило тем, что он съел недавно. – со мной придётся привыкнуть и не к такому, – Ламбарди взял его под локоть и плавно повёл его по крутому спуску. Плохо протоптанная тропинка слабо виднелась, но точно не ошибёшься:относительно безопасно спуститься можно только по ней. Корешки и кочки были расположены идеально, чтобы лишний раз не навернуться и кубарем не полететь вниз. Даниэль то и дело придерживал парня, которого мотало из стороны в сторону. Клал руку на талию, придерживал за плечи, а иногда и вовсе переносил его на руках через особо опасные участки. – ты ведешь меня в преисподнюю? – поинтересовался Тимофеев, нагибаясь, чтобы не удариться головой о массивную ветку дерева. – вряд ли в преисподнии так красиво, не бывал там, – вампир отодвинул рукой несколько более хилых веток и перед ними открылся чудесный вид на реку. Вода была спокойная, почти штиль. Лишь редкие дуновения ветра заставляли поверхность чуть колыхаться. В нос бил запах сырости и свежести. В свете заходящей за горизонт Луны это место казалось райским уголком. – ого.. – дыхание парня замерло, но не из-за страха, а из-за восхищения. Это воистину самое красивое место, которое он видел в своей жизни. – ты по-другому реагировать умеешь? – Даниэль провёл его дальше, – что на библиотеку, что на реку ты реагируешь по одинаковому. – у меня просто.. Нет слов. Так красиво.. – Миша продолжал пораженно осматриваться, застыв на месте, – что это за место? – я прихожу сюда подумать. У воды всегда тихо, и никто не отвлекает, – Даниэль уселся на один из камней, на которых, походу, он давно обосновался, и подозвал его к себе. – подумать? О чем? – тот осторожно сел на край, поближе к воде. Он никогда не бывал у реки. – обо всем. Когда ты бессмертный, то успеваешь задумать о многом, – он бросил один из маленьких камушков в воду. Он плюхнулся, шумно булькнув, оставляя после себя водяные круги, – я даже не знал, что есть столько тем для размышлений. Ты когда-нибудь задумывался, что было бы, если все было охотниками, а жертв не существовало? Или если бы существовала только добыча? – а если бы картошка росла из земли, а не в землю? – у Тимофеева были свои филосовские мысли, в корне отличающиеся от мыслей вампира. Тот лишь прыснул от смеха. – тебе даже не интересно, добыча ты или охотник? – он, потянувшись, встал с камня и слишком уверенно направился к воде. – конечно же добыча. Был бы я охотником, ты бы меня не поймал, – Миша обеспокоено последовал за ним. Он знал про слабости вампиров. – ты так уверен? Даже не постараешься поймать меня? – Ламбарди хитро прищурился и начал медленно падать в воду, словно он актёр драматичной сценки убийства. Но Мише было не до шуток. Как верный щенок, он бросился за ним, слепо надеясь, что сможет его словить. Вампир только ловко встал на ноги,а Тимофеев пролетел мимо него, угодив прямо в воду с громким шлепком. – что.. Что ты творишь?! – он вздохнул, вынырнув, хотя было довольно трудно сказать, что он вообще нырял:сидел почти на самом бережке. По его лицу стекала вода, а сам он вмиг продрог, – я же тебе поверил! – уморительно.. – Даниэль чуть не задыхался от смеха, смотря на мокрого парня, – ты как решился? Миша раскраснелся, но на этот раз от злости. Впервые Даниэль смог разозлить его собственным поведением. – о, ну не дуйся, крошка, – он вытер слезы, которые выступили от смеха, – вылезай, а то замëрзнешь. Он протянул парню руку, но Миша демонстративно проигнорировал его помощь, вылезя самостоятельно. – обожжешься ведь, – напомнил он, попытавшись вытереть сырое лицо таким же сырым рукавом рубахи. Рядом с неотразимым вампиром он стал выглядеть ещё хуже. Даниэль, наконец успокоившись, снял с себя чёрный плащ и ловким взмахом завернул в него парня, подтянул к себе и коротко поцеловал. За эту долю секунды Миша почувствовал, как он поморщился, сжав губы. – не так уж и страшно, – он улыбнулся чуть криво:губы его неестественно покраснели. Все-таки обжёгся, – терпимо. – вот дурак, – Тимофеев в ту же секунду остыл, глубоко вздохнув, – я ведь правда подумал, что ты упадешь. – настолько привязался ко мне? Это, несомненно, очаровательно, – в его словах не было былой насмешки. Все стало чуть серьёзнее, – отцу понравится. Он не против, чтобы ты остался. – но твоя мать.. – моя мать каждое утро напивается мышьяком для лучшего сна и симулирует оргазмы так, будто её режут серебром. Она не начнёт возникать, поверь. Слова Даниэля не прозвучали так обнадеживающе, как должны были, но Мише не оставалось ничего, кроме как поверить ему. – но ты – мой подарок на ближайшие 3 дня рождения. Так что отрабатывать тебе ещё ого-го сколько, – он облизнулся, хищно прищурившись, – с условием, что в твоей шее появятся лишние дырочки. – все-таки ты привёл меня сюда, чтобы убить? – парень взглянул на Луну, которую уже спешило сменить Солнце. Жалко умирать в таком прекрасном месте. – опять ты со своей убогой романтикой, где в конце все умирают, – Ламбарди страдальчески простонал, – меньше драматизма, куколка. Я сделаю тебя таким же, как я. – ты.. А! – он и одуматься не успел, как перед глазами все потемнело, а тело пронзила невыносимая боль, от которой лучше умереть, чем пережить её. В него словно воткнули раскалённые иглы, которые с каждой секундой становились все горячее и горячее. Ноги его подкосились, а тело обмякло. – и все-таки ты слабак, – Даниэль с трудом остановил себя. На губах его блестела кровь Тимофеева:аппетитная и сочная. Первые лучи Солнца начали коварно подкрадываться к ним. Ламбарди, заметив это, закутал его в плащ посильнее и, проведя ладонью по щеке, взял его на руки. – будешь перестраивать свой режим на ночной, спящий мой и ненаглядный, – процедил он и двинулся к особняку. Им предстоит пережить рост клыков, голод и приспособление к новой жизни. Все предстоящие трудности они проживут вдвоём.