В вечном сне // In Ageless Sleep

На крио-палубе всё было в порядке. Системы в норме, показатели жизнедеятельности стабильны, полёт проходит гладко. Мэл могла бы держать всех людей на «Королевской дуге» в состоянии сна, хоть до самого конца, даже если бы сама направила корабль прямо в ближайшее солнце. Увы, её желания сейчас не имели никакого значения. Важно было не то, куда они летели, а то, что двигалось им навстречу. Она откинулась в кресле и задумчиво погрызла кончик питательного батончика. На мониторе справа шёл сигнал с камер наблюдения. Увиденное заставило её улыбнуться: сто сорок восемь безмятежных лиц, запертых в своих стеклянных тюрьмах, с закрытыми глазами, обречённые никогда не проснуться — если только Мэл не позволит им. Что ж, это было нечто. Пусть она не могла контролировать силы, сжимавшие кольцо вокруг её крошечной точки в потоках солнечного ветра, но здесь, внутри корабля, она была богом. Мэл переключала камеры, осматривая каждый уголок четырёх крио-палуб. Злорадство никого не красит, но делать всё равно было нечего. А Мэл было чем похвастаться: в одиночку, голыми руками она захватила экипаж целого корабля-спящего. И это оказалось до смешного просто. Всё прошло идеально… ну, если не считать той детали, которая мигала в дальнем углу компьютерного модуля. Она демонстративно отвернулась. Её собственный челнок был там, где она его оставила, присосавшись, словно минога, к вспомогательному шлюзу «Дуги». Поле невидимости не подвело. Датчики огромного корабля не засекли её, когда она выскользнула из чернильной тьмы и пристыковалась к борту. Она знала все технические характеристики — кураторы, считавшие её неспособной на самостоятельную мысль, вбили их ей в голову до автоматизма. Она сделала в точности то, что ей велели, но допустила одну ошибку. Возможно, фатальную. Воспоминание оставило во рту кислый привкус — а может, это был просто батончик. Она продолжала жевать и переключила мониторы на одну конкретную трансляцию — ту, что всегда берегла напоследок. Даже просто смотреть на неё было достаточно, чтобы губы тронула самодовольная улыбка. Столько трубок, входящих в живую плоть — зрелище, которое никогда не надоедало. Но тут мигающий индикатор снова попался ей на глаза, и хорошее настроение растворилось, словно горькая таблетка в воде. Она приглушила яркость мониторов и потянулась за тростью, прислонённой к модулю. С её помощью Мэл поднялась, позвонки в спине отозвались хрустом. Все эти годы на дешёвой искусственной гравитации, наконец, дали о себе знать. На «Королевской дуге» всё было по высшему разряду — настоящие гравитационные поля планетарного уровня. Она не понимала зачем, ведь в любой момент времени на борту должны были бодрствовать только двое. Хотя нет, понимала. Потому что строители этого корабля были чертовски богаты и могли позволить себе любые излишества. Мэл же большую часть жизни проводила по два часа в день в кресле для восстановления гравитации, растягивая мышцы и нагружая суставы, чтобы те не разучились держать её вес. Она так долго питалась витаминными таблетками, что кожа приобрела зеленоватый оттенок, а глаза — очаровательный цвет желтухи. Планет с подходящим воздухом и гравитацией на всех не хватало. Остальным приходилось довольствоваться малым и уповать на машины, которые сохраняли в них человеческий облик, пока космос пытался скрутить их в нечто неузнаваемое. Мэл никак не могла привыкнуть к тёплому, естественному свету, заливавшему коридоры корабля — почти как настоящий солнечный свет. Когда она только поднялась на борт, могла бы часами греться в нём. Теперь же она почти не замечала его. Мысли были заняты диспетчерской, красным огоньком на модуле. Она днями пыталась погасить эту проклятую лампочку. Это бы лишь отключило индикатор, а не саму проблему, но подарило бы Мэл пять минут покоя. Если бы не эта крошечная деталь, вся миссия прошла бы безупречно. Но вот она. Мигает даже у неё в голове. Свет, который вёл к плате, ведущей к радио, которое сейчас транслировало сигнал бедствия. К этому моменту его уже наверняка приняли те самые люди, чьего внимания Мэл опасалась больше всего. Они знали, что она здесь. И не станут ждать, чтобы увидеть, что она предпримет дальше. «Суверены» ценили решительные действия — и очень мощные пушки. Тем временем корабль её народа из Дальних Пределов уже направлялся к точке рандеву, готовый вытащить её из огня. В конце концов, всё сведётся к тому, какой корабль доберётся до неё быстрее. Мэл скрипнула зубами, идя по коридору — трость отстукивала резкий, сухой ритм. План был идеален. Такой корабль работал по жёсткому, неизменному графику. Двое членов экипажа всегда бодрствовали, присматривая за спящими товарищами и следя, чтобы корабль не решил самоуничтожиться. Благодаря искусной агентурной работе кураторы Мэл точно выяснили время смены вахты: одна пара уходит на сон, другая просыпается, чтобы встать у штурвала. Между моментом, когда старая смена пристёгивалась, и моментом, когда просыпалась новая, было окно — невероятно короткое окно. Всего несколько минут. Задачей Мэл было приземлиться, проникнуть на корабль (кстати, минуя невероятно сложные автоматизированные системы безопасности) и отменить процедуру пробуждения до того, как следующий экипаж откроет глаза. И всё это за пару минут — если отбросить тщеславие, это было впечатляюще. Бескровный переворот. Члены экипажа даже не узнали бы, что на борту агент врага. По крайней мере, так задумывалось. Сколько шпионов может танцевать на кончике иглы? Как оказалось, один. И не слишком грациозно. Один из двух охранников уже погрузился в сон, когда Мэл пристыковалась. Другой был на полпути к крио-сну, когда Мэл активировала мелкий предохранитель в диспетчерской. Одно неверное нажатие клавиши — и охранник на крио-палубе получил сигнал тревоги. Он пошёл проверить, что случилось. А она не смогла убить его достаточно быстро. Даже больше: она вообще не смогла его убить. И это выбило её из колеи. Он не только успел активировать маяк бедствия, но и сбежал на спасательной капсуле прямиком домой. И когда явится кавалерия из плазменных пушек «Суверенов» и бурильщиков корпуса, она не сомневалась, что возглавлять их будет лейтенант Уоррен Адамс. Настоящий герой. Мэл ненавидела героев. Она замедлила шаг. Она точно знала, где находится на этом огромном корабле. Он был построен как замок: в основании — сердце, мозги и двигатели. А вверх, словно башни, уходили четыре узкие палубы, и по самой большой из них Мэл сейчас хромала. Она двигалась медленно, проходя мимо дверей, которые распахивались перед ней, точно объятия. Внутри было прохладно и сухо. Стены и потолок были отданы под основные узлы оборудования, кабели тянулись, как разноцветные кишки. Крио-сон — вещь недешёвая, и уж точно не компактная. Трость с глухим стуком ударялась о блестящий пол. А чуть ниже, в спящих лицах, отражались подошвы её ботинок. Экипаж лежал под стеклянными панелями пола, вытянувшись на крио-койках в гнёздах из трубок и игл — аппаратуре, которая поддерживала их жизнь и сон. Честно говоря, спящие пугали Мэл. Они напоминали призраков — вроде бы люди, но внутри пустота, пока она не щёлкнет выключателем. Но экипаж её не интересовал. Её путь лежал в конец палубы, к круглому залу, где хранились офицеры корабля. Мэл медленно подошла к центру и посмотрела на фигуру под стеклом. Улыбка поползла по её лицу. Она легонько постучала тростью по стеклу. Лицо внизу не дрогнуло. — Привет, красавица, — тихо сказала Мэл. *** Худшее в войне — то, что она на самом деле никогда не заканчивается. Ракета, способная лететь своим умом от границ пространства «Суверенов» до дальних колоний, могла преодолеть путь за три года. Когда поле битвы охватывает миллионы световых лет, когда штаб каждой из сторон отделён бездной не только пространства, но и времени, когда каждое действие нужно планировать десятилетиями... это делает войну чертовски сложной. И практически невозможной для прекращения. Вражда между Пределами и «Суверенами» длилась столько, сколько Мэл была жива. Пределы изначально заселялись выходцами из миров «Суверенов» — бедняками и обездоленными, которым лидеры обещали новую жизнь на окраинах системы. Ну, когда они добрались туда, выяснилось, что обещанные «пригодные для жизни» планеты не такие уж и пригодные. Но теперь, когда они избавились от колонистов, «Суверены» не собирались пускать их обратно. «Не повезло», — сказали они. «Мы всё равно вернёмся домой», — ответили колонисты. Вот тогда-то и полетели первые ракеты. Технически перемирие было подписано более двухсот лет назад. Но это лишь означало, что война стала тихой. Вместо сражений — покушения. Вместо уничтожения планет — уничтожение кораблей. Война превратилась в интриги, кражи и мелкие пакости. Что Мэл вполне устраивало. Несколько месяцев назад шпионы донесли: звёздный скиппер «Суверенов» перевозит исследователей на секретную базу для изучения минеральных месторождений или чего-то столь же захватывающего. Детали не важны. Важно то, что одним из главных учёных проекта была единственная дочь короля. Захват её был бы не столько разменной монетой, сколько крепким металлическим удилом в зубах врага. Так что её миссия, всё, что она сделала, должно было стать похищением. Если повезёт, так оно и будет. Ничто не говорило, что её люди не прибудут первыми и не заставят этот проклятый аварийный маяк мигать в пустоту, прежде чем лейтенант Уоррен и его подкрепление появятся на горизонте. Но до тех пор… Она была красива. Больше чем красива. Это первое, что Мэл заметила — наверное, первое, что заметил бы любой человек с глазами и мозгами. У неё было такое лицо, от которого что-то внутри тебя замирало. В мирах «Суверенов», как слышала Мэл, детей растят так, чтобы они выглядели в точности так, как хотят родители. А если ты повзрослел и решил, что предки ошиблись, есть куча врачей, которые с радостью перекроят тебе лицо. Нельзя доверять красоте, пришедшей из такого места. Но это не мешало глазам Мэл прилипнуть к её лицу, словно герметик к обшивке. Её волосы были искусно заплетены и убраны. В офицерской каюте Мэл видела стол из настоящего, натурального дерева. Лицо женщины напомнило ей об этом — отполированное до тёмного, глубокого блеска, вызывающее мысли о чём-то драгоценном и редком из далёких краёв. Венки толстых мясистых трубок, тянущихся от крио-компьютера в её вены, лишь слегка портили картину. Мэл обычно не была из тех, кто любит наблюдать за сном беспомощных женщин. Не то чтобы на этом проклятом солнцем корабле было чем заняться, кроме как следить, чтобы он придерживался своего нового курса: прямо к точке рандеву, где через два месяца её народ должен был прийти, чтобы забрать её. Женщина, на чьей табличке было написано «Аврора» — хотя, судя по досье, её звали «Рори», бесполезный факт, который всё равно засел у Мэл в голове, — была куда интереснее, чем наблюдать за навигационными экранами, пока корабль тащился через огромную пустоту. Достав планшет, Мэл открыла досье Рори. Она была умна и красива, что казалось совершенно несправедливым. Куча громких квалификаций из университетов, названий которых Мэл никогда не слышала, что почти гарантировало их престижность. На корабле Рори — ирония судьбы — числилась экспертом по крио-системам. Полезный человек на корабле, где почти весь экипаж в стазисе. Глядя на лицо под стеклянным полом, Мэл праздно гадала, кем была Рори за пределами скупого досье. Мэл вздрогнула, подумав о том, какие выводы можно сделать из её собственного дела. Была ли у Рори личность под стать лицу, или она использовала свою внешность, чтобы пробивать дорогу в жизни, не заботясь о тех, кого раздавит на своём пути? Мэл сочла это более вероятным. Именно так поступила бы она сама, если бы выживание в Пределах дало ей шанс узнать, могла ли она быть красивой. Но, может, Рори была выше этого? Разве их там, на «настоящих» планетах, не делают «лучше»? Мэл выдавила смешок. Он пусто отозвался в пустой комнате, перекрытый тихим гулом крио-оборудования. В конце концов, неважно, кто такая Рори и чем она занимается в свободное время. Мэл нужно просто доставить её. — Ты мой билет отсюда, — вслух сказала Мэл. Голос прозвучал пугающе громко в камере со стеклянным полом. *** Визг, разорвавший тишину секунду спустя, превратил вены Мэл в безвоздушное пространство. Мэл вжала голову в плечи, закрывая уши, когда свет начал вспыхивать и сменился красным. Она могла лишь присесть как можно ниже, насколько позволяли больные колени, зажмуриться и ждать, не взорвётся ли корабль. Конечно, не взорвался. Это было бы слишком просто. Её первым порывом было попытаться отключить тревогу. Металлический визг чуть не расколол ей голову, словно кувалдой, но как только она поняла, что происходит, удалось собрать мысли в кучу: добраться до диспетчерской. Получить доступ к компьютеру. Понять, какой чёрт творится, раз каждая сигнализация орёт во всю глотку. Ей удалось приглушить их достаточно надолго, чтобы начать искать сбой — заминку, дыру, проблему. Пальцы летали по клавишам, глаза сканировали тысячи строк кода, но, насколько она могла судить, с кораблём всё было в полном порядке. Вскоре свет снова погас. Снова вспыхнул аварийный красный, и вместе с ним — Мэл приготовилась. Сирена снова разорвала воздух, даже когда она печатала команды, чтобы заглушить её. Эта проклятая штука продолжала включаться и будет включаться, пока она не найдёт причину. Любой из членов экипажа, кто должен был быть на вахте, вероятно, готовился к такому кризису. Мэл же копалась в компьютерной системе, которую не до конца понимала, ища одну ошибку в море незнакомого кода. Отлично. Легко. — Давай же, давай, — пробормотала она, прокручивая строки. Она проверила все жизненно важные системы: воздух, воду, гравитацию, навигацию, даже проклятую систему утилизации отходов. Всё оптимально. Она начала верить, что сам корабль восстал против неё, реагируя на неё, как на микроб в гигантском теле, ползающий по его драгоценным крио-койкам… — …О. Мэл открыла новый экран. Чёрт. Вот оно, прямо перед глазами — стоило только вспомнить, что она не единственный пассажир на этом проклятом судне. Это системы жизнеобеспечения для сотни спящих членов экипажа вызывали тревогу. Согласно текущим показаниям, она их убивала. Очевидно, это была вина Мэл. *** Программы компьютера по поддержанию здоровья и жизни пациентов были откалиброваны автоматически. Даже вахтовым офицерам не нужно было в них лезть. А поскольку никто, кроме неё, не копался в крио-коде системы, что ж… это наводило на мысли. Похоже, прервав цикл бодрствования-сна и отключив будильник, корабль перестал понимать разницу между «спит без установленного времени пробуждения» и «мёртв». У него не было причин держать системы жизнеобеспечения для корабля, полного трупов. И он готовился всех их отключить. Впрочем, не всё потеряно. Было вполне реально вручную перенаправить ресурсы корабля на одну крио-койку. В конце концов, миссия Мэл требовала лишь сохранить в живых её цель. Тот факт, что она пощадила экипаж, свидетельствовал о её мягкости. Её кураторам же было бы плевать, если бы весь корабль разнесло в щепки сразу вслед за ними. Мэл смотрела на список пациентов. Она попыталась представить, как гаснут эти сто сорок восемь огоньков, один за другим. А потом — недели тишины, зная, что она ведёт «летающий склеп», и с каждым шагом её ноги ступают по мёртвым лицам. Забавно, она никогда не думала, что массовое убийство может быть таким простым. В него можно буквально вляпаться случайно. Она не знала, как спасти экипаж; но дело не в том, что она не могла — не совсем. Мэл тихо выругалась. А затем подхватила трость и начала долгий путь обратно к крио-палубе. Если системы стазиса корабля дают сбой, Мэл нужен эксперт. И она знает, где его взять. *** Мэл вернулась в знакомую крио-камеру с рекордной скоростью. Она посмотрела на лицо под стеклом и на мгновение заколебалась. Её план явно противоречил протоколу миссии. Корабль полностью под её контролем; пробуждение хотя бы одного члена экипажа вносило элемент неопределённости, который ей совсем не нравился. Но если быть честной, не только потенциальное спасение ста пятидесяти жизней заставило её стоять сейчас у койки Рори. Мэл испытывала жуткое любопытство по поводу женщины под полом. И это заставило её достать планшет и начать работу. Коды для запуска процедуры «подъёма» одной капсулы были не так сложны. По сравнению с изящными линиями оригинального кода корабля, они выглядели уродливо и не к месту, но свою работу сделали бы. Мэл вбила их, провела планшетом над панелью активации и стала ждать. Но недолго. Сначала послышалось слабое шипение — воздух устремился в саму камеру, а не в лёгкие объекта. Затем часть пола над лицом Рори сдвинулась, и сама койка поднялась, словно цветок, разворачиваясь с гулом механизмов, пока не оказалась на уровне бёдер Мэл. Ремни, фиксировавшие Рори, щёлкнули, открываясь. Трубки втянулись в плоть, как ползучие лианы, уползающие из вен обратно в пол, с глаз долой. Больше никакого жизнеобеспечения, больше никакого сна. Мэл наблюдала за этим и гадала, нормально ли нервничать во время первого допроса. Мэл не совсем знала, чего ожидает — трепета ресниц, глаз, медленно открывающихся, обнажая тёмные бездонные омуты, и так далее — совсем не то, что она получила. Рори проснулась так, будто кубарем скатилась с лестницы. Она охнула, дёрнувшись вперёд, глаза распахнулись. Она почти вывалилась с койки, прежде чем Мэл успела её остановить. — Где… что случилось? — выдохнула она. — Это не база… Петра, где Петра… Среди этого лепета глаза Рори ни разу не сфокусировались на лице Мэл. Мэл схватила её за плечи, прежде чем та успела рухнуть на пол, но была ли это попытка успокоить или предотвратить побег, Мэл не была уверена. Кожа под пальцами оказалась удивительно тёплой — она думала, от крио-сна будет холодно. А Рори продолжала бормотать. Это нормально для пробуждения из крио? Или Мэл тоже испортила этот код? Если она случайно стёрла Рори мозги, то обрекла экипаж и, вероятно, саму себя. — Гм, — неловко сказала Мэл, сжимая плечи Рори. Голос был хриплым. Мэл осознала, что это первый раз, когда она заговорила с другим человеком с момента высадки. Было почти пугающе видеть человеческое лицо, не застывшее в спячке. — Успокойся. Ты проснулась после крио. Ты… в безопасности. Последнее слово застряло у Мэл в горле. Это не было прямой ложью. Тут же глаза Рори сфокусировались на ней. Пелена паники и смятения сошла, словно лёд с обшивки корабля в атмосфере. Наблюдать за этим было поразительно. Мгновение назад Рори была девой в беде. В следующее — железная воля сковала эту панику, превратив её в лишь тонкий край настороженности, глаза начали анализировать всё вокруг. Красивые глаза. Мэл вдруг, отстранённо, подумала, что видит их впервые. Карие, такие тёмные, что радужка поглощала зрачок целиком. — Кто ты? — потребовала Рори. Мэл почти непроизвольно отпустила плечи. Жар от них всё ещё оставался на ладонях. Рори окинула взглядом форму Мэл, прежде чем та успела придумать ответ. — Ты не экипаж, — почти сразу определила она, отметив отсутствие формы. — И не из эскадрильи правосудия тоже. Глаза Рори переместились на коридор за открытой дверью: пусто, полно спящих. — Мы всё ещё в пути? Мэл вдохнула. Рори соединяла точки быстрее, чем она ожидала. В ходе подготовки агентов им всегда твердили одно: всегда поддерживай иллюзию контроля, даже когда ты максимально далека от истины. И Мэл контролировала ситуацию. Вся команда была в её власти. В этом-то отчасти и была проблема. — Ты меня не знаешь, и, скорее всего, никогда не узнаешь, — сказала она холодным, отточенным тоном, который приберегала для особых случаев. — Важно то, что ты проснулась, потому что у тебя есть то, что мне нужно. Словно в подтверждение, снова взвыла сирена. Обе вздрогнули — внезапный красный свет и визг были достаточно неожиданными для кого угодно. По наитию Мэл схватила планшет и вбила код временного отключения. Секунду спустя наступила благословенная тишина, вернулось нормальное освещение. Но она встретилась взглядом с Рори и поняла: пазл сложился. Чужак на корабле в середине межзвёздного полёта мог означать лишь одно. Ничего хорошего. Ну что ж, так проще. Объяснять, что Мэл здесь, чтобы похитить её, было бы немного неловко. Только вот, прежде чем Мэл успела открыть рот во второй раз, Рори сорвалась с койки и едва не сбила её с ног. Рори всё ещё была слаба после крио, но удар у неё был поставлен — Мэл едва не рухнула от первого натиска, когда Рори попыталась прорваться к выходу. Мэл схватила её, обхватив за талию — Мэл была выше, но у Рори было преимущество в весе, а трость Мэл выронила. Нога Мэл подкосилась почти мгновенно, и они обе рухнули на пол. Запах крио-химии ударил в нос, когда Рори начала биться, обнажив зубы в оскале. Она была яростна. За то время, что Мэл возилась с металлической трубкой на поясе, Рори успела сомкнуть руки на её горле и, вероятно, выжала бы из неё жизнь. Но именно у Мэл был шприц с транквилизаторами, припасённый из медблока. Она вогнала его Рори в запястье как раз в тот момент, когда зрение начало меркнуть. Секунды спустя Рори обмякла на ней, снова благословенно без сознания. Мэл позволила шприцу выпасть из дрожащей руки. Не о чем беспокоиться. Всё под контролем. Время для другого подхода. *** Когда Рори очнулась в следующий раз, она снова дёрнулась, вздрогнув от пробуждения, — и была остановлена ремнями крио-фиксации на запястьях, торсе и лодыжках. Мэл сама отключила их автоматическую разблокировку. Никаких драк ранним утром. Как только Рори вспомнила, что произошло в прошлый раз, она стала жёсткой, как металлический стержень. Челюсти сжаты, взгляд прямо перед собой — эта картина дисциплины была Мэл знакома. Мэл ожидала, что она начнёт диктовать свой номер, звание — вся эта мачо-допросная чушь. Рори дёрнула ремни, проверяя, так ли они крепки, как выглядят. Так и было. Мэл молча ждала, пока та не убедилась: побег силой больше не вариант. Мэл заранее принесла стул, трость спрятала за него. Она не хотела показывать слабость перед Рори — физическую или любую другую. Бледность кожи, неестественный рост и прочие приметы жизни Мэл в Пределах скрыть было сложнее. Она скрестила руки на груди, вытянула ноги перед собой. Поза, говорящая: «Я расслаблена, и это должно заставить тебя волноваться». Она, возможно, даже репетировала эту улыбку перед зеркалом. — Полагаю, ты догадываешься, кто меня прислал, — наконец сказала Мэл. Рори, как и ожидалось, промолчала. Профессионально. — Закончу с представлениями, — продолжила Мэл. — Меня зовут Малев Дома, а ты… ну, ты — причина, почему я здесь. Снова тишина. Мэл не собиралась позволить ей всё затормозить. — Возможно, ты заметила тревогу, когда проснулась в прошлый раз, — сказала она. — Не лучший знак. — Тревоги редко бывают хорошим знаком, — огрызнулась Рори. О, она заговорит, если её спровоцировать. Удачно. Мэл мастерски умела это делать. — Нет, не бывают, — согласилась Мэл. — Особенно для тебя, учитывая, что тревога вызвана сбоем в крио-блоках, а ты одна из тех бедолаг, чья жизнь от них зависит. — Мэл наклонила голову. — Хотя сейчас — нет. — Полагаю, это значит, ты планируешь снова уложить меня спать, — сказала Рори. Мэл пожала плечами. — Как только ты поможешь мне починить корабль — да. — И чья же вина, что он сломался? — Вероятно, того, кто его строил. Челюсть Рори сжалась. — Я не буду тебе помогать. Мэл посмотрела на неё с притворным недоверием. — Ты что, плохо расслышала? Твоя крио-система сломана, а я не знаю, как её починить. Если я не сделаю этого, это коснётся каждого члена экипажа, полагающегося на систему жизнеобеспечения. И они перестанут выживать. — Не думала, что забота о невинных жизнях — стиль твоего народа. — Извини, ты критикуешь меня за то, что я пытаюсь спасти твой экипаж? — Просто указываю на нетипичность этого. Мэл холодно улыбнулась. — Осторожнее, принцесса. Ты же знаешь, такие длинные слова только бесят тупых солдафонов. — Если уж хочешь как-то меня называть, «Доктор» будет достаточно. — Ладно, Доктор, как насчёт того, чтобы использовать своё дорогое образование для спасения нескольких жизней? Рори посмотрела на Мэл пустым взглядом. — Если крио-система неисправна, решение простое, — сказала она. — Разбуди их. Мэл замялась. — Не могу. Мерзкая ухмылка расползлась по лицу Рори. — Тогда давай не будем ходить вокруг да около. Тебе на самом деле плевать на спасение их жизней. — Мне не плевать настолько, чтобы разбудить тебя и мучиться с твоими разговорами, верно? — огрызнулась Мэл. — Я всё ещё могу просто отойти и позволить им умереть. — Очевидно, ты не сделаешь этого, — возразила Рори. — Как ты сама заметила, ты сейчас со мной разговариваешь. — Ты мой последний шанс. Если ты провалишься, значит, я официально попробовала всё, и моя совесть будет чиста. Не совсем правда — совесть Мэл изначально была мутной, и сотня смертей не сильно её очистит — но Рори этого знать не обязательно. — Так что это будет? — Мэл подняла бровь, её пальцы опасно зависли над элементами управления планшета, которые отправили бы Рори спать. — Ты спасёшь жизни своих товарищей, или проспишь их смерть? И о, Мэл могла буквально смаковать отвращение, мелькнувшее на лице Рори, когда её принципы потянули в одну сторону, а мораль — в другую. Мэл поняла, что Рори побеждена. Наконец Рори опустила голову и вздохнула. — Ты проверяла рутину обновления кода? — спросила она. Мэл моргнула. — Это же вроде не программа, связанная с крио? — Это часть общего ПО корабля. Проверь фоновые программы. Если что-то пошло не так, начинать нужно там. Мэл подняла планшет, стараясь не спускать глаз с Рори между нажатиями. Она была уверена, что ремни удержат, но там, откуда она пришла, полагаться на «достаточную уверенность» — значит напроситься на неприятности. По своему адскому и непредсказуемому таймеру тревога сработала снова. Мэл проигнорировала её. Она просканировала строки кода, о которых говорила Рори. Для глаз Мэл всё выглядело совершенно нормально, кроме… погоди… вот. Среди всего этого незнакомого кода несколько строк были просто неправильными. — Я нашла, — сказала Мэл поверх сирены. — Что теперь делать? — Удали. На мгновение Мэл заколебалась. Удалять случайные строки кода, как бы неправильно они ни выглядели, казалось не совсем безопасным делом. Но Рори не выглядела той, кто стал бы саботировать собственный корабль, выбрасывать свою жизнь и жизни экипажа, лишь бы уничтожить врага. Это была такая уверенность, какую Мэл могла получить. Она удалила код. Тревога не прекратилась. — Это не работает, — сказала Мэл, её пальцы нервно зудели. Пустое место, где был код, теперь выглядело гораздо менее дружелюбно. — Конечно нет. Ты удалила важную часть кода корабля, и теперь ему нужна замена. Дай мне планшет. Пальцы Мэл собственнически сжались на нём. — Этому не бывать. Рори вздохнула. — Я единственная, кто знает, как переписать этот код, и к тому времени, как я закончу объяснять тебе это, корабль уже убьёт каждого члена экипажа. Твой выбор. Проснулась пять минут назад и уже заставляет Мэл отдать ключи от систем корабля. Но сколько вреда она может причинить, если Мэл будет следить за каждым её шагом? «Много, — услужливо подсказал внутренний голос Мэл. — Она буквально гений, а ты… ну, нет». Рёв сирены заглушил его. Стиснув зубы, Мэл вбила достаточно команд, чтобы освободить правую руку Рори, и отдала планшет. Рори схватила его немедленно и начала печатать, переложив в левую руку, чтобы использовать обе. Мэл наблюдала, как код прыгает по экрану, пытаясь представить действия внутри корабля. Её знаний мучительно не хватало. Она могла быть лишь уверенной, что ни одна из строк не заставит корабль взорваться. Так что это было уже что-то. Внезапно сирена стихла. Рори развернула планшет и протянула Мэл с превосходной улыбкой. — Готово. Мэл взяла его обратно, всё ещё ожидая подвоха — она отказывалась верить, что Рори просто сделает так, как просила Мэл. Но тревога молчала, код выглядел нормально, а Рори даже не попыталась ударить её планшетом. — Я отказываюсь верить, что ты не могла просто сказать мне, как это сделать. — Верь во что хочешь. Это сделано. Это было правдой. Мэл получила всё, что нужно. Осталось лишь одно. Словно прочитав её мысли, холодная, насмешливая улыбка легла на губы Рори. — Итак, — сказала она. — Что теперь? Собираешься ещё немного позлорадствовать, описать все ужасные вещи, которые сделаешь со мной, чтобы мой народ пошёл на сотрудничество? — Я не особо по части злых монологов, — сказала Мэл. Она ввела последовательность активации крио-сна. Если Рори проснулась с яростью удара астероида, то ушла в сон в точности так, как Мэл могла вообразить. Веки потяжелели. Лицо приобрело мягкость, сладость, которая становилась резкой, когда она бодрствовала. Она расслабилась на крио-койке. Ресницы изящно легли на щёки. Сон, подобный смерти, всё по плану. В наступившем затишье тишина стала оглушительной. Она продлилась около тридцати одного часа, прежде чем снова включилась тревога. *** Мэл уже практиковалась в ручном вводе процедур пробуждения. Рори просыпалась не так бурно, как в прошлые два раза. Может, тело привыкало? Плохо ли для организма слишком много прерванных циклов крио? Вероятно. Но если Мэл плавила драгоценный мозг своей пленницы, она полагала, что Рори сделала бы что-то более радикальное, чем выпрямиться в креплениях койки и моргнуть. Мэл была не так спокойна. — Что ты сделала? — потребовала Мэл. На фоне сирена была постоянным пульсом. Рори улыбнулась той самой осторожно-невинной улыбкой. — О, это? Ну, на самом деле это сделала ты — когда удалила ту строку кода, на которую я указала. Думаю, ты не осознала, что выбрасываешь функции автоматического сохранения кода компьютера, но это сложный корабль. Я не могу ожидать, что каждый будет знать его так же хорошо, как я. — Ты пытаешься убить свой экипаж? — Вовсе нет. Они будут в порядке — если я буду вводить новую строку кода каждые двадцать четыре часа. Мэл сложила руки на груди и уставилась в самодовольное выражение Рори. — Скажи мне, как исправить это. Навсегда. — А зачем мне это делать? — размышляла Рори. — Чтобы ты могла снова уложить меня в стазис, с этого момента и до скончания времён? — Она покачала головой. — Этот вариант меня больше устраивает. Неважно, сколько раз ты уложишь меня спать, ты можешь будить меня, когда снова зазвучит тревога. — Или, может, я просто позволю вам всем медленно задохнуться, — огрызнулась Мэл. Рори пожала плечами. — Ну, тогда провали свою миссию. Надеюсь, твои кураторы будут снисходительны к тому, что ты погубила цель. Уверяю тебя, мой отец не будет. Мэл многозначительно постучала пальцами по планшету. Было много того, что она могла бы сделать с помощью нескольких строк кода, и Рори знала это. — Тебе, наверное, не стоит угрожать мне, — сказала она. Рори встретила её взгляд, не мигая. Мэл никогда не видела такой стали раньше. — А тебе, наверное, стоит позволить мне исправить ту строку кода. В конце концов, у Мэл не было выбора. Но что тут нового? *** В грядущие дни Мэл тратила много времени, планируя, как лучше обмануть Рори, чтобы та исправила корабль навсегда — тогда Мэл больше не пришлось бы её будить. Должен же быть способ скопировать код, который написала Рори, или перерыть резервные файлы компьютера в поисках кода, который Мэл случайно удалила — или, может, пригрозить ей как-то? Забудь. Рори знала, что Мэл нужны они живыми. В итоге у Мэл не было ничего. И так, ночь за ночью, когда часы били 00:00, она спускалась к крио-палубе, чтобы снова разбудить Рори. Мэл видела, как шестерёнки начинают крутиться в голове Рори с того самого момента, как её глаза открывались. Каждый миг бодрствования был потрачен на интриги, взвешивание преимуществ, поиск уязвимого места для атаки. Мэл следила за кодом, который вводила Рори, как ястреб, иногда прерывая её, требуя объяснений чему-то, что выглядело, не совсем правильно — даже тогда были моменты, когда она понятия не имела, что делает Рори. Но Рори могла причинить не так много вреда, имея доступ лишь к планшету, и пока работала сирена, спящие продолжали спать, а корабль продолжал следовать к конечному пункту назначения, Мэл решила, что ничего больше поделать не может. — Моя семья не будет с тобой договариваться. Никогда не будет. — Голос Рори заставил Мэл чуть не подпрыгнуть. Она смотрела на Мэл поверх края планшета, выражение лица было нейтральным, пока она вводила последние строки кода. После дней коротких вопросов и напряжённого молчания Мэл обнаружила, что постоянно на взводе, когда Рори не спала. Но в этот раз в тоне Рори не было ни вызова, ни приманки. Мэл не была уверена, пытается ли Рори напугать её или просто пугает саму себя. — Политика имеет тенденцию меняться, когда замешана семья, — осторожно сказала Мэл. — Ты не знаешь их так, как я. — Рори отвела взгляд. — Что сделают с тобой твои люди, если я не смогу дать им то, что они хотят? Мэл промолчала. Это был самый безопасный ответ. Она старалась избегать разговоров, когда могла — братание с врагом и всё такое. Плохой тон в миссии столь деликатной, как её. Вскоре они привыкли говорить только о практических вещах, или не говорить вовсе. Тишина была навыком, в котором Мэл становилась очень хороша. Мэл сидела у модуля управления компьютером, закинув ноги на стол. Компьютер работал, как всегда — если не считать предсмертного сбоя крио-системы — и будет делать то, что делает, тысячелетие: впитывать солнечную энергию, дрейфующую за миллиарды световых лет. Ему не было дела до присутствия Мэл. Ей было на него плевать. Согласно брифингу, люди Мэл достигнут точки рандеву через два месяца и один день с момента, как она проложила курс. Сколько времени потребуется «Суверенам», чтобы наступать Мэл на пятки — было полнейшей неизвестностью. С раздражённым вздохом она открыла новый файл. Сильно вылепленное лицо лейтенанта Уоррена Адамса смотрело на неё с экрана. Она достаточно хорошо рассмотрела его лично, как раз перед тем, как он скользнул в спасательную капсулу и умчался из её цепких лап. Если всё рухнет ей на голову, он будет причиной. Лицо её провала. И, возможно, её палача. Как всегда, индикатор сигнала бедствия мигал и мигал. Посылая аварийное сообщение всем, кто хотел его прочесть. И Мэл не могла ничего поделать, кроме как ждать тех, кого оно привлечёт. Она устала быть окружённой вещами, которые не могла изменить. Неизбежно Мэл оказывалась перед крио-койкой Рори. Она больше не пялилась, как раньше. За время, проведённое вместе, Рори превратилась из «просто красивого лица и цели миссии» в нечто большее, и смотреть, как она спит, казалось чем-то куда более странным. Но опять же, что в этой ситуации было не странно? Когда она приняла задание, Мэл ожидала получить не более чем несколько строк кода, а не заложницу с тяжёлым характером и IQ, который делал мозги Мэл похожими на тарелку заменителя белка. Не то чтобы она была запугана или что-то в этом роде. Мэл, может, не была начитанной, но была уличной умницей. Она была так же хороша, как любой высокопоставленный «Суверен». Даже лучше. В конце концов, она побеждала. Точно по расписанию снова сработала тревога. Со вздохом Мэл запустила нужную крио-койку и стала ждать пробуждения Рори. Что-то было иначе в этот раз. Может, мрачные мысли Мэл просачивались сквозь края её осторожной маски, потому что Рори продолжала бросать на неё ищущие взгляды между вводом кода. Мэл делала всё возможное, чтобы игнорировать их, не сводя глаз с планшета. Какую бы слабость ни чувствовала в ней Рори, Мэл не даст ей шанса использовать её. — Так, где сейчас корабль? — спросила Рори, наконец, так же буднично, как если бы они просто встретились за чашкой солнечного суррогата. Мэл чуть не рассмеялась. Если Рори пытается хитрить, то Мэл не о чем беспокоиться. — Если ты думаешь, что я достаточно глупа, чтобы сказать тебе… — А почему бы тебе не сказать? Всё равно я ничего не могу с этим поделать. — Рори дёрнула ремни для пущей убедительности. — Ты лишь успокоишь мой разум. — С чего ты взяла, что я хочу это делать? — Человеческая порядочность? — О. Это. Рори раздражённо вздохнула. Некоторое время стояла лишь благословенная тишина и стук клавиш. Это было не суждено продлиться долго. Рори проверяла её слабые места, и она была дотошной. — Я заметила, что ты хромаешь, — сказала Рори. Внутренне Мэл выругалась. Она, должно быть, прокололась, позволив Рори увидеть трость — или, может, Рори заметила с самого начала и держала при себе до этого момента. — Похоже на компрессионный перелом от гравитации. Полностью излечимо операцией. — Может, там, откуда ты, — сухо сказала Мэл. — Как это случилось? Молчание Мэл было острым, как нож. Наконец Рори вздохнула. — Ты могла бы хотя бы поговорить со мной, — сказала она. — Не могу представить, что тишина и изоляция нравятся тебе больше, чем мне. — Я не большой любитель болтать, — безэмоционально ответила Мэл. — К счастью для тебя, я — пленённая аудитория. Мэл взглянула на Рори, чтобы увидеть её мимолётную, кривоватую улыбку. — Эта шутка была ужасной, — сказала Мэл. — Знаю. Но она заставила тебя посмотреть на меня, верно? Как только Рори сказала это, Мэл снова отвела взгляд. Это было не просто упрямство или даже плохие социальные навыки Мэл. Она не возражала бы против разговора с Рори; совсем наоборот. Упомянутая изоляция начинала рвать края сознания Мэл. Но она знала, что делает Рори, и это не было «заводить друзей». Это была базовая ситуация с заложниками. Заставь захватчика симпатизировать тебе, шансы на выживание возрастают экспоненциально. Может, они с Мэл выучили одни и те же трюки, но с противоположных сторон. Где Рори учили пытаться подружиться с тем, кто её захватил, Мэл раз за разом твердили никогда не начинать испытывать «тёплые чувства» к объекту, который она должна доставить. Тот факт, что она вообще разбудила Рори, был ошибкой. Мэл хотелось с кем-то поговорить, и у неё появился кто-то. Было слишком легко открыть рот. *** Без голосов, без людей, коридоры корабля казались раздутыми, словно вены, лишённые кислорода. Мэл бродила по ним без цели, обходя двигательный отсек, грузовой трюм, мостик. Она избегала самой диспетчерской. На корабле ничего не менялось — они двигались к одной точке, с одной скоростью, и временами скука была настолько ужасной, что Мэл задумывалась о том, чтобы самой улечься в крио-койку. Вместо этого она бодрствовала, тишина и пустые комнаты съедали её разум, пока не оставалось места, куда могло бы укорениться естественное желание спать. А потом часы снова отсчитывали 00:00, цифры росли к крещендо, прежде чем наступало время снова встретиться лицом к лицу с Рори. — Думаю, я догадалась, — задумчиво произнесла Рори между написанием строк кода. Поскольку зондирование предполагаемых слабостей Мэл не принесло результатов, похоже, Рори пробовала новую тактику. Она приостановилась, чтобы посмотреть на Мэл с выражением тщательно выверенного веселья. Позирование. Мэл узнала его по практике. Мэл уставилась на неё пустым взглядом. — Я очень надеюсь, что ты говоришь о кодах корабля. Рори продолжала говорить, словно не услышала. — Я всегда считала странным, что Пределы послали тебя — одиночного агента, и не особо внушительного, если не возражаешь… — Возражаю, вообще-то, — сказала Мэл. — …но как ни посмотри, они послали тебя одну. — Рори склонила голову, слабая улыбка всё ещё на месте. Это была улыбка, которая намекала, что Рори знает больше, чем хотелось бы Мэл. — Тебе никогда не казалось это странным? — Они знают, что я хороша в своём деле. Рори рассмеялась. При всей её красоте, этот смех звучал уродливо. — Уверена, ты сделаешь именно то, что им от тебя нужно. Мэл потерла затылок, словно что-то ползало по нему. «Не ведись», — сказала она себе, но слова уже были на языке. — Что это должно означать? — Это значит, что тобой играют. Ты на самоубийственной миссии, знаешь ты это или нет. — Я завершила свою миссию, — огрызнулась Мэл. — О чём свидетельствует тот факт, что я здесь, а ты прикована к крио-койке. — Ты сделала, как тебе велели, да. Но если бы они действительно хотели захватить столь высокопоставленную особу, как я, не думаешь ли ты, что послали бы пару помощников? — Ты пытаешься намекнуть, что послали меня так далеко только ради того, чтобы лично меня подставить? — Вовсе нет. Я говорю, что ты — лишь очередной винтик в большой машине, и, как я вижу, ты — из расходного материала. — Ты так это видишь? — сказала Мэл. Её голос повышался, и она не пыталась его приглушить. — Если я расходный материал, то кто тогда ты? Ты даже не винтик. Ты просто… просто как козырная карта в игре «краваш». Просто здесь, чтобы передаваться из рук в руки, никогда не делая ничего. Слабая хмурость покрыла лоб Рори. — Что такое «краваш»? Мэл уставилась на неё пустым взглядом. — Это карточная игра. Ты, правда, не знаешь… ладно. Что угодно. Поверь, это была хорошая метафора. И она была хороша — Рори больше не была так холодно-невозмутима. Мэл давно поняла, что хотя Рори может запереть своё лицо в эту красивую, безэмоциональную маску, именно тело выдаёт её. Напряжение в мышцах, подёргивание пальцев, то, как челюсть начала тикать, словно неисправные часы — Мэл достала её и не могла не наслаждаться этим. Через мгновение она подалась вперёд, готовая воспользоваться слабостью Рори так же, как Рори накинулась на её собственную. — Я могла бы помочь тебе, если бы ты позволила, знаешь ли. Рори демонстративно уставилась на ремни, всё ещё затянутые на запястьях, прежде чем посмотреть на Мэл с мрачным выражением. — Почему-то я тебе не верю. Мэл холодно улыбнулась. — Ты умна. Это очевидно. Но мозги не вытащат тебя из этого, и я думаю, ты это знаешь. Если твоя семья не пойдёт на переговоры из принципа, тебе придётся найти способ изменить это — а ты знаешь лучше других, как изменить их мнение. Ты достаточно сильна, чтобы не сломаться. Но если хочешь жить, поможешь нам сломать твоих людей первой. — Я не предатель. — Это не предательство, это самосохранение. — А, значит, ты из таких. — Я выжившая. Можешь ли ты сказать то же самое? Рори промолчала. Её молчание длилось, пока Мэл не реактивировала крио-сон и не отправила её в более глубокий вид неподвижности. Даже во сне лицо Рори выглядело обеспокоенным. Мэл старалась не смотреть на него долго. Не то чтобы Мэл чувствовала себя плохо. Нет. Она просто делала то, что должна была, понемногу ломая Рори. Это было не мило, но это была работа. Так что, если Мэл задела Рори за живое, не то чтобы её это волновало. В следующий раз, когда она разбудила Рори, она принесла колоду карт для краваша. Рори уставилась на колоду пустым взглядом. — Ты не можешь быть серьёзна. — Тот факт, что ты никогда не играла, честно говоря, расстраивает, — сказала Мэл, начиная тасовать колоду. — Эта колода почти в одиночку выиграла мне достаточно денег, чтобы купить билет до внешних лун. К тому же это игра для двоих, а у меня сейчас нехватка партнёров. — Боже мой, ты серьёзна, — сказала Рори, когда Мэл закончила раздачу. — Невероятно. Ты осознаёшь, что ты — по сути, мой тюремщик, верно? И что ты сопровождаешь меня в руки врагов, которые с большой долей вероятности могут меня убить — но ты хочешь, чтобы я поиграла с тобой в карточную игру? — Ну, не похоже, что ты была занята, — сказала Мэл, указав на крио-койку. Рори открыла рот, словно собираясь спорить, затем почти немедленно закрыла его. Она вспоминала свою стратегию выживания. Если она будет бодрствовать, то может пытаться долбить защиту Мэл, собирать данные, планировать побег. Спящая, она будет полностью беспомощна. И Мэл уже видела, что «беспомощность» — не тот ярлык, который Рори принимает легко. Наконец Рори вздохнула. — Как именно ты играешь? *** Ушла большая часть цикла бодрствования Мэл, чтобы научить Рори правилам — она была безнадёжна, правда, и Мэл уничтожила её, даже не мухлюя. Что само по себе было замечательно, потому что Мэл всегда была ужасна в краваше без нескольких лишних карт в рукаве. — Серьёзно, — сказала Мэл, когда перетасовывала карты. — Ты ходила в школу. Умные дети не додумались, как играть на деньги? Или разговоры о деньгах были слишком вульгарны? — У меня не было много времени на игры, — сказала Рори, хмуро глядя на разложенную перед ней руку. — Мой ход, верно? Я поверну синюю звезду на девяносто градусов. — Тебе не обязательно озвучивать свои действия, знаешь ли, — сказала Мэл с усмешкой. — А теперь, думаю, я просто разверну двух своих красных карликов и заберу парочку тех хороших карт планет, которые, как я вижу, ты приберегала. Рори смотрела, как Мэл полностью уничтожает её руку. — Это плохо, полагаю? Мэл вздохнула. — Побеждать каждый раз не так весело, как я представляла. — Должно быть, резкая перемена. — Только одна из нас — привычный проигравший на данный момент. — Тем не менее Мэл сдала новую руку. — Знаешь, — сказала Рори. — Ты всегда могла бы выпустить меня отсюда. И тогда мы могли бы поиграть во что-то другое. — Если ты планируешь попытаться соблазнить меня, должна предупредить: это может сработать. Комментарий вылетел до того, как Мэл смогла подумать, к чему это приведёт, и внезапно она не желала ничего, кроме как держать рот на замке. Рори смотрела на неё, шестерёнки крутились в новом направлении. Возможно, гадая, серьёзна ли Мэл. К ужасу Мэл, она действительно почувствовала жар, поднимающийся к лицу. Скорее всего, Рори рассматривала её обесцвеченную кожу, тусклые тёмные волосы, неестественный рост и гадала, как Мэл вообще могла шутить о подобном. — Твой ход, кстати, — тихо сказала Рори. С толчком Мэл поняла, что она права. Она переставила карты чуть слишком поспешно, благодарная за предлог посмотреть вниз и взять себя в руки. — Верно, — сказала Мэл, сохраняя голос ровным. — Вижу, ты запомнила правила. У тебя, может, даже есть шанс победить меня когда-нибудь. — И что я получу, если это сделаю? Мэл снова взглянула на лицо Рори. Слабая улыбка была на её губах, но глаза оценивали каждое движение Мэл. В них не было отвращения, не было жалости. Только… интерес? Нет. Вызов. Мэл выдерживала взгляд Рори так долго, как могла, но всё же первой отвела глаза. Когда она быстро закончила карточную игру и перезапустила привод крио-сна, Мэл не могла не почувствовать, что провалила тест. Но каким бы ни был вызов, который она увидела в глазах Рори, Мэл не могла преследовать его. Она не была настолько глупа. Только достаточно глупа, чтобы начать привязываться к собственной пленнице, а затем выболтать это ей в лицо. Это изоляция сделала это. Не было ничего, чтобы отвлечь её — ничего и никого, кроме Рори. Корабль казался пустой обителью призраков, полным призраков без вежливости стучать вещами, чтобы составить ей компанию. Всё, что они делали — лежали неподвижно, в то время как в своей койке Мэл ворочалась и пыталась остановить тишину, вытекающую в уши. Что бы ни происходило между ней и Рори, Мэл не могла допустить этого. Она не могла позволить себе провалить миссию. В прошлый раз, когда Мэл испортила миссию, её разжаловали до оттирания налёта внутри гравитационного двигателя. Неэкранированные силы внутри чуть не убили её. Она всё ещё могла чувствовать боль в костях, ощущение, что плоть висит на ней, как провисший холст. Она была уверена, что это доконало её ногу. Пределы не наказывали. Механизмы, делающие жизнь возможной, требовали постоянного ухода, и если ты не хотел смазывать их своей кровью, ты старался не провалиться в первую очередь. Только неудачники шли в мясорубку. Если она провалится, её не будут наказывать. Её просто отправят обратно к гравитационному двигателю, и она будет знать, что это её долг — пойти. Мэл не провалится снова. Привычная боль грызла её колено, когда она положила трость и устроилась в кресле рядом с крио-койкой Рори. Она остановилась, чтобы вытереть слабый блеск пота со лба и перевести дыхание. Ноги слегка дрожали, когда она сняла с них вес. Всё это время на гравитации планетарного уровня начало сказываться. Как уместно, что единственное, что могло спасти Мэл в первую очередь, должно было так сильно её ранить. Ирония, возможно, была вкусной, но Мэл не была голодна. *** Что-то было не так. Даже в полусне Мэл чувствовала это. Она вздрогнула, проснувшись у консоли центрального компьютера, потирая щёку, где она прилипла к металлу. Она уставилась на экран, не понимая — она видела сон? Что её разбудило? Экраны перед ней изменились с обычных лент безопасности и показаний расстояния для путешествия — вместо этого был открыт дисплей навигационного поля, и чёрная пустота на всех экранах, с крошечной белой точкой корабля, висящего в центре. И в верхнем углу — Предупреждение о близости, — повторил компьютер, и тогда Мэл стала очень бодрой. Немедленно она нырнула к элементам управления и начала печатать дрожащими руками. Она сканировала свои каналы связи, ища вызов, сообщение, что-то, что могло прийти от кого-то, кто не хотел её убить. Ничего, кроме мёртвого воздуха. — Дерьмо, — прошептала она. Если люди Рори нашли её, Мэл уже мертва. Если она попытается сбежать на своём собственном корабле, они просто собьют её. Если она спрячется где-то в «Дуге», они просто выкачают весь пригодный для дыхания воздух. Если она сдастся — ну. Она начинала понимать, как чувствует себя Рори. Она вывела лог данных корабля, ища ID, который пинговался как входящий корабль. Она нашла его довольно быстро. Размер и мощность, на которые указывали показания, вызвали холодный пот на ладонях Мэл. Корабль вроде этого мог уничтожить её в мгновение ока. Тем не менее, дата, которую записал ID корабля, не могла быть верной — корабль должен быть древним, сотни лет, и слишком потрёпанным, чтобы путешествовать. И количество жизней — несуществующее. Автоматизирован, значит? Как это имеет смысл? Если только — Если только — Медленно Мэл выдохнула. Затем закрыла лог корабля и прислонилась лбом к металлу стола. Заброшен. Корабль не показывал признаков жизни, потому что ничего на нём не было живым, и не было два столетия. Мэл закрыла навигационное окно и вместо этого активировала наружные камеры наблюдения. Все экраны перед ней внезапно отобразили части одного и того же изображения, фрагментированную картинку песка, рассыпанного по поверхности нефтяного пятна. Мэл почувствовала прилив головокружения и тошноты, сопутствующий этому, но она заставила глаза сфокусироваться на крошечной форме, безмолвно растущей с каждым мгновением. Он был тускло-серым. Когда он дрейфовал ближе, она увидела, что изначально он был белым. Корпус был затемнён следами от взрывов, некоторые прошли насквозь на другую сторону, так что чёрная пустота космоса выглядывала из них. Ионизирующие пушки имели тенденцию к такому эффекту — Мэл видела их в действии. Она представила, что первый взрыв, если он попал точно, разгерметизировал бы хорошую часть корабля до того, как взрывные двери смогли бы запечатать воздух. Вся атмосфера, груз и экипаж выброшены в космос. Мгновенная «заморозка». И затем всё, что убило корабль, продолжало стрелять и стрелять, пока от него едва ли осталось достаточно, чтобы надеть на пляж. Чрезмерная сила была лишь началом. Это была чистая жестокость. Но так обстояли дела тогда, когда война всё ещё выглядела как война. Последняя настоящая битва была сражена в том пустом звёздном поле, «Суверены» и Пределы дубасили друг друга громом пушек и криками умирающих людей, вся та чушь про «ура-патриотизм». Мэл не могла представить, каково это — жить в мире, где вся борьба ведётся солдатами в назначенном месте далеко отсюда. В эти дни хорошо размещённая ракета, путешествующая годами на субсветовых скоростях, могла упасть где угодно. Общественные доки. Медицинские центры. Личные дома. Всё честно и справедливо. У каждого был равный шанс умереть. Когда корабль Мэл проплывал мимо старых обломков, она узнала отличительные черты корабля. Это было судно «Суверенов», разнесённое в ад и обратно. Люди Мэл сделали это, сотни лет до того, как она вообще родилась. И в усыпанной звёздами пустоте перед ней было полно мёртвых судов Пределов, вращающихся в темноте рядом со своими врагами. Мэл не знала, кто потерял больше в той битве. Она даже не могла вспомнить, кто победил. Весь этот сектор космоса был гробницей, и она летела прямо в него. Всё согласно плану. Если она сделает всё правильно, к тому времени, как она достигнет центра мёртвого поля битвы, её люди будут ждать её там. Она была так близко. Хотя её руки перестали дрожать от стресса, что гнев правящей семьи «Суверенов» обрушится на её голову, другое грызущее ощущение начало жевать её внутренности. Как только её люди придут за ней — если так сложится — на этом всё и закончится. Она никогда больше не увидит Рори. Мэл не была уверена, что чувствует по этому поводу, потому что была слишком занята попытками ничего не чувствовать. Рори была просто посылкой для доставки. Мэл не сформировала никакой привязанности. Это было бы непрофессионально. Это было бы опасно. В любом случае, ничего нельзя было поделать. Когда её люди прибудут, Мэл передаст Рори без лишних вопросов. Конец истории. Никаких альтернатив. Мэл направилась обратно к крио-доку, вертя в кармане колоду карт. Минимум, что она могла сделать перед их последним «прощай», — убедиться, что Рори выиграла партию. *** — Я мало знаю о Пределах, — сказала Рори однажды. Прошло много времени с тех пор, как она закончила обновлять коды корабля, и Мэл ещё не уложила её обратно спать. Они забросили свою игру некоторое время назад в пользу жевания пары питательных батончиков и построения карточной пирамиды. Если бы только её кураторы могли видеть её сейчас, подумала Мэл с раскаянием. Или, точнее, она старалась не думать об этом вообще. Мэл положила ещё одну карту на второй уровень карточного домика. — Зачем тебе беспокоиться о Пределах? — Я слышала истории о жизни там. Мэл фыркнула. — Сомневаюсь, что они соответствуют реальности. Рори уставилась на неё, вертя карты, оставшиеся в руке. — Расскажи мне тогда. — Зачем мне? — Без причины, просто я попросила тебя. Я могу рассказать тебе о своей жизни в обмен. Мэл безрадостно рассмеялась. — Отлично. Ты послушаешь мои истории слёз, пока будешь жужжать о роскоши. — Сомневаюсь, что ты найдёшь это таким гламурным, как ожидаешь. — Правда? Я довольно уверена, что ты найдёшь мои обстоятельства такими же мрачными, как представляешь. Рори долго молчала. — Когда мне было десять лет, отец повёл меня на мою первую казнь, — сказала она, наконец. Краем ногтя она подтолкнула карточную пирамиду, отправив её кувыркаться вниз. — Это был пилот, один из ваших, захваченный за краем наших границ. На его корабле нашли достаточно оружия, чтобы взорвать маленькую луну. Не было сомнений в приговоре. — Её глаза расфокусировались, уставившись в прошлое, или, может, в противоположную сторону. — Мы, может, более технологически развиты, но старый бренд правосудия говорят, что эффективнее. Его повесили, транслировали публично. Это был первый раз, когда я помню, как видела, как кто-то умирает, но к настоящему времени я, может, забыла других. Мэл возилась, вбрасывая и выбрасывая карту из рукава, не в силах встретить взгляд Рори. — Они тренируют их рано в пространстве «Суверенов» тоже, а? — Я бы не назвала это тренировкой, — сказала Рори. — Больше как… формирование. Я была тщательно сформирована, как расплавленный металл в форму. У меня не было права голоса в том, что я делала или с кем проводила время. Это уже было решено за меня. Никто никогда не доверял мне заботу о себе самой. — Это всё, что люди когда-либо доверяли мне делать, — тихо сказала Мэл. — Никто никогда не думал заботиться обо мне. — Мэл вздохнула, потёрла руки о лицо. — Меня завербовали как агента раньше, чем я помню, тренировали, чтобы убедиться, что я стою воздуха и воды, потраченных на поддержание моей жизни. Я удостоверилась, что стою. Ты можешь представить, что случилось с теми, кто не стоил. — Рот Мэл горько скривился. Она похлопала по больному колену. — Это был сувенир их нежной заботы. Мне повезло. Это был не мой позвоночник. Тишина взревела. Если бы Рори извинилась, предложила бы сочувствие, Мэл сорвалась бы. Но Рори только сидела там, в тихой, товарищеской тишине, пока они врачевали свои раны. Внезапно Мэл пожелала, чтобы она вообще ничего не говорила. — Я не должна была говорить тебе это, — пробормотала она. — Я сказала себе, что не буду говорить об этом. Ни с кем. Рори печально улыбнулась. — Ты звучишь как один из старых ветеранов. Те, кто вернулся. Мэл отвела взгляд. — Я не солдат. Просто шпион, проныра, никакой чести или славы в этом. — В солдатском деле тоже мало чести и славы. — Ты прочитала это в учебнике? — Опыт из первых рук. — Ты? Нет, — сказала Мэл со смехом. — Это перебор. — Ты, правда, ничего не знаешь обо мне. — Мэл была удивлена страстностью в голосе Рори. Когда она взглянула на неё искоса, Рори смотрела на что-то далёкое. — Эта война уродлива, и никто не выиграет, — сказала она. — Я провела большую часть своей политической карьеры, пытаясь подтолкнуть к настоящему прекращению огня, а не к «выглядит хорошо на бумаге, пока мы продолжаем взрывать друг друга» соглашению, которое у нас есть сейчас. — И как это сработало для тебя? — сказала Мэл, её тон был фривольным, чтобы скрыть подлинное любопытство внутри. Рори грустно улыбнулась. — Меня вытеснили давлением. Обратила свою энергию в науку, так как не казалось, что они сделают что-то хорошее в другом месте. Я думала, что смогу подождать, выждать время. Я не рассчитывала на тебя. — Сюрприз, — сказала Мэл с фальшивым весельем. — Но я полагаю, ты видела свою долю опасности задолго до того, как я появилась. Я удивлена, что они вообще позволили королевской дочери попробовать себя в солдатстве. — Военная служба требуется для всех способных людей, когда они достигают совершеннолетия, — сказала Рори. — Я отслужила свои два года, как и все остальные. — Дай угадаю, ты отказалась принять особое обращение. — Да, вообще-то. — Видишь, это то, что действительно беспокоит меня в тебе, — резко сказала Мэл. — Ты знаешь, что бы я сделала, если бы у меня был шанс, даже самый несправедливый и предвзятый, жить счастливой, безбедной жизнью? Я бы схватилась за неё обеими руками и всеми зубами, и будь проклят любой, кто назовёт меня слабой за это. — Разве не лучше хотя бы попытаться сохранить вещи честными? — Честными? — Мэл рассмеялась. — Честность — роскошь для таких, как ты. Вы можете отказаться от неё, когда хотите, и оставить остальным из нас играть грязно и получать травмы на вашем месте. — Она уставилась на свои руки, тонкую, зеленоватую кожу, шрамы и следы ожогов и обкусанные ногти. Рот Мэл горько скривился. — Если бы жизнь была честной, я бы не оказалась такой. Она чувствовала глаза Рори на себе. Всегда наблюдающие. — Какой такой? — Не надо. — Мэл сжала кулаки. Со вздохом Мэл потянулась за тростью — она перестала скрывать её от Рори некоторое время назад — и приготовилась встать, направиться к двери, отправить Рори обратно спать. Так было лучше. — Мэл, подожди. — Это был первый раз, когда Рори сказала её имя. Оно звучало хорошо из уст Рори. Это больше всего заставило Мэл остановиться, что заставило её повернуться обратно, когда она не желала ничего, кроме как спрятать свои предательские выражения лица безопасно. Она не знала, что Рори видит на её лице. Но тогда взгляд Рори сместился, переместился вниз по её телу и снова вверх, охватывая её рост, её хромоту, её недокормленную фигуру, глядя, не отводя глаз. Мэл застыла на месте. К тому времени, как глаза Рори вернулись к её собственным, Мэл почувствовала, как будто её никогда по-настоящему не видел другой человек раньше. — Мне нравится, какой ты стала, — сказала Рори. Если она лгала, Мэл не могла сказать. Она летела вслепую. Всё, что она видела — глаза Рори, их красивую мягкую темноту. Они поглотили все слова, которые Мэл могла бы сказать в ответ. Когда Мэл, наконец, оторвала глаза, она сделала всё, что могла: запустила последовательность крио-сна и выбрала путь труса, чтобы уйти от невысказанного вопроса Рори. После того как Рори ушла под лёд, Мэл задержалась в крио-камере. Она посмотрела вниз на спящее лицо Рори и почувствовала странный укол зависти. Должно быть, приятно быть мёртвой для мира, знать, что нет ничего, что ты можешь сделать, кроме как спать. Они с Мэл в конце концов не так уж отличались. Они обе были в стазисе, висели между одним состоянием и другим, не имея способа узнать, как будет выглядеть мир, когда они проснутся. Было проще не думать о Рори как о человеке. Просто разменная монета, объект, способный только подвергаться воздействию. О, это было проще. Но бог, это не казалось правильным. Она пыталась напомнить себе, что Рори — враг. Она пыталась заставить себя забыть каждую грань её лица. Это было бесплодно. Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела лицо Рори, но в её сознании глаза Рори всегда были открыты, глядя прямо на неё. *** Три дня спустя они прибыли в правильные координаты. Людей Мэл там не было. Она не говорила Рори, что они приближаются, но Мэл подозревала, что какая-то её часть знала. Когда корабль остановился, постоянный гул его двигателей затих, наконец, воздух стал плоским и мёртвым во внезапно наступившей оглушительной тишине. Рори не прокомментировала это. Но Мэл видела, как её глаза метались по комнате, как она изучала Мэл с немного большей осторожностью, чем раньше. Это был не только корабль. Что-то изменилось между ними, соскользнуло из-под контроля Мэл. Они обе кружили друг вокруг друга, ожидая, когда напряжение взорвётся. Атмосфера корабля казалась густой, как реакторный шлам, и ночь за ночью Мэл просыпалась в холодном поту, мечтая о ста сорока восьми парах глаз, наблюдающих за ней из сознательной темноты. Что бы ни должно было случиться, случится очень скоро. Мэл чувствовала, как оно приближается, как статика перед плазменным разрядом. Чистой случайностью было то, что Мэл запустила код корабля и сканировала его праздно. Она не делала этого неделями; она была слишком занята обучением Рори правилам новой карточной игры, которую Мэл сама изобрела. Может, она не уделяла достаточно внимания кодированию Рори, как должна была. Мэл обнаружила, что смотрит на лицо Рори вместо этого, изучая линии беспокойства, которых никогда не было в крио. Мэл они нравились больше. Они означали, что Рори бодрствует, и это облегчало что-то в груди Мэл. Так что она должна была уделять больше внимания. По-прежнему стало сюрпризом просмотреть элегантные линии кодов Рори и увидеть скрытую вещь, глубоко зарытую внутри них. Мэл почти не поверила в это — вот как далеко она зашла. Она уставилась на коварный маленький раздел кода и пыталась убедить себя, что читает его неправильно. Но вокруг него не было пути. Зажатый между строками кода, чтобы поддерживать крио-сон в рабочем состоянии, была новая рутина для регуляторов пригодной для дыхания атмосферы корабля. Как только она будет активирована, скрубберы воздуха будут перевернуты — превращая эту пригодную для дыхания атмосферу в невидимый, необнаружимый яд. Всё, что потребовалось — команда уничтожения. Мэл не тратила времени. С того момента, как Рори снова открыла глаза и увидела выражение лица Мэл, начало улыбки исчезло с её лица. — Что-то не так? — осторожно спросила Рори. Сжав губы и не произнеся ни слова, Мэл повернула планшет, чтобы Рори увидела. Строки собственного кода Рори промелькнули в ответ, обвинение. Мэл ждала, пока не увидела взгляд узнавания на лице Рори, прежде чем отвернуться. Она увидела то, что ей нужно было увидеть. Долгое мгновение ни одна из них ничего не говорила — что было сказать? Тот код был просто напоминанием о том, как всё было на самом деле. Они были врагами. Мэл почти забыла. — Один вопрос, — сказала Мэл, слова сидели кисло на языке. — Почему не активировать код? Судя по виду вещей, он был готов неделями. Ты могла бы выкачать весь воздух из моих лёгких, когда бы захотела. — Ты спрашиваешь меня риторически? — спросила Рори. — Или ты, правда, хочешь знать? — Да, я хочу знать! — Мэл ударила рукой по подлокотнику своего кресла со звоном. — Я очень любопытна, почему ты не убила меня, когда у тебя был шанс! Так что начинай говорить, прежде чем я передумаю и избавлю нас обоих от смущения говорить вообще. — Не было смысла убивать тебя, — сказала Рори через мгновение. — Твои люди всё ещё могли добраться сюда первыми, и я всё ещё была бы беспомощна. — Чушь, — холодно сказала Мэл. — Я знаю тебя, Рори, и я знаю твой тип ещё лучше. Ты хватаешься за каждое преимущество, независимо от того, насколько оно тривиально, всегда толкая, видя, какие варианты открываются — если бы была самая маленькая возможность, что моя смерть могла принести тебе пользу, я была бы мертва. Так что скажи мне, — сказала Мэл, подаваясь вперёд, — почему ты не убила меня, когда у тебя был шанс? Рори уставилась в ответ. Её лицо было пустой маской, невозможной для Мэл, чтобы прочитать. Прошло много времени, прежде чем Мэл поняла, что Рори не собирается отвечать ей вообще. — Ну, что ты знаешь, — сказала Мэл с холодной улыбкой. — Похоже, мы обе трусихи. Бесхребетные для убийства, даже когда нам не нужно пачкать собственные руки. Прежде чем Рори смогла ответить, Мэл повернулась и похромала из комнаты. Она слышала, как Рори зовёт её, когда она уходила, и игнорировала это. Если она так сильно хотела оставаться бодрствующей, пусть. Мэл не могла даже заставить себя волноваться, могла ли она найти способ сбежать. Мэл покинула крио-палубу, идя так быстро, как позволяла нога. Недостаточно быстро. Её гнев и предательство не несли никаких гандикапов. Это было глупо, идиотски — Рори всегда была врагом, только делала то, что должна была делать. Мэл была той, кто вышла за пределы сценария, пошла и стала симпатизировать другой стороне. Может, больше чем симпатизировать. Может — Мэл не могла думать об этом. Она позволила своему разуму цепляться за один единственный вопрос, повторяющийся с каждым сотрясающим шагом: Почему Рори просто не активировала код и не убила её? У неё не было ответа. Боль в ноге вспыхнула с каждым шагом, но она не замедлилась, не остановилась, пока не мерила палубы часами и не могла больше ходить и думать. *** Даже Мэл должна была спать когда-то. Крио лишь напоминало сон для того, кто смотрит извне. В стазисе ты не видишь снов. Но Мэл не была в крио. И её сны были невозможны для контроля. В тех снах не было корабля. Никакого надвигающегося чувства обречённости. Никакой миссии. Что было по-прежнему тем же самым — Рори, её лицо гладкое в сне столь же глубоком, как крио, однако никакие провода не входили в её вены и никакие машины не гудели колыбельную вокруг неё. Она лежала на кровати, неподвижная как смерть, её заплетённые волосы были разложены на подушке вокруг неё. Даже во сне, когда Мэл приближалась к кровати, она знала, что под её ногами реальная гравитация. Она шла через комнату, место, которое она никогда не видела раньше, и чувствовала, как будто она ступала через густой блеск времени, словно паутина, натянутая невидимо в воздухе и ломающаяся по её лицу. Во сне она подходила к стороне кровати и, с тем же жестом каждый раз, убирала косу в сторону лица Рори. Затем она подавалась вперёд. А потом она просыпалась. *** Она никогда не хотела, чтобы сон закончился, но никогда не могла сделать его длиннее, чем это. Если она пыталась удержаться, он превращался в сны о зарослях колючек, которые поднимались вокруг неё, невозможных для побега. Когда всё рухнуло в следующие несколько часов, это началось самым тихим образом из возможных. Мэл была разбужена ото сна слабым пиканьем компьютера — уведомление, не тревога. Заспанно Мэл уставилась на экран. Она получала подобные пинги раньше, мелкие вещи, требующие нескольких быстрых строк кода для исправления. Она могла позаботиться об этом, не вставая с кровати. Она открыла панель уведомлений. — Предупреждение о близости, — сказал компьютер, и в этот раз ошибки не было. Сердце Мэл упало через низ её рёбер. «Суверены» прибыли. *** Мэл сидела на палубе контрольной станции и читала показания сканера. Новый корабль был почти на вершине неё. Это был меч-класс судна, известный за свою скорость и ловкость в бою. Топ линии. «Суверены» не жалели средств, когда дело касалось семьи. — Трансляция получена, — проинформировал её компьютер. Мэл откинулась в своём сиденье. После начальной паники странное чувство спокойствия воровало над ней. Как будто всё случалось с кем-то другим, далеко. Это была, вероятно, своего рода защитный механизм выживания. Она возьмёт то, что могла получить. — Включи это, — сказала она. Сразу же экран погас. Новый образ заменил его — человек с причёской, которая выглядела так, что не сдвинулась бы, если бы вы воткнули её в туннель ветра. Идеальные зубы и кожа, конечно. Регулярный рыцарь в сверкающих доспехах. Кулаки Мэл сжались на коленях. На фоне, безмолвные и стальные, были две фигуры, которых Мэл узнавала почти с каждого пропагандистского видео, когда-либо произведённого Пределами. Король и королева сами были на том корабле. — Это лейтенант Уоррен Адамс, изначально из «Королевской Дуги», — сказала запись. Рот Мэл неприятно искривился при звуке имени. Она знала немедленно, кто он такой. — По приказу короля вы сложите оружие и сдадите корабль нашему авторитету. Мы оборудованы смертельной силой. Мы будем использовать её, если необходимо. — Судя по звукам, он собирался убедиться, что это будет так. — Готовьтесь к посадке. Трансляция погасла. И на её месте — — Дерьмо! — крикнула Мэл, её пальцы прыгали по клавишам. Было слишком поздно. С корабля «Суверенов» дело было сделано: одинокий импульс энергии, который отключил всю активность двигателей её корабля. Никакой тяги. Никакой манёвренности. Она была официально «сидящей уткой». Через несколько секунд «Суверены» будут на борту. Её шприц с «отключающим соком» был на её поясе. Это было единственное оружие, которое у неё было под рукой. Она могла с таким же успехом вогнать его в собственную ногу и сэкономить им хлопоты, ради всей пользы, которую он сделает. Не было времени бежать, не было времени прятаться. Не было времени даже добраться до Рори и рассмотреть возможность сказать… что? Всё, что Мэл хотела сказать, стало слишком большим, чтобы поместиться в интервал моментов, оставшихся у них обоих, слишком громоздким, чтобы даже пройти мимо горла Мэл. Она была трусихой до конца, казалось. И так Рори запомнит её. Если она вообще запомнит Мэл. Мэл закрыла лицо руками. Это был точно тот момент, когда второй корабль прыгнул в радиус действия. Мэл села прямо в своём кресле и уставилась на экран в недоверии. Она не могла поверить в это. Прямо там, мигая на её сенсорах, был корабль, который она ждала всё время. «Чёрный Дракон» был одним из самых мощных кораблей во флоте Пределов, и он был там, как раз вовремя. Это было слишком идеально. Ура подтянулось к концу её горла, когда она уставилась на показания экрана, ожидая, что её люди придут, набрасываясь на её спасение. — Открыть трансляцию, — сказала она, игнорируя то, как дрожал её голос. — Это агент Малев Дома из Базы Замка, ID 16790, ожидающий назначенного подбора в назначенных координатах. Вы точно зрелище для воспалённых глаз. — Трансляция отправлена. Мэл ждала, ухмыляясь и нервничая, ответа. Первое, что сделал «Дракон», — запер оружие на «Суверенах». Мэл моргнула. Разве они не собирались отправить кого-то пристыковаться к её кораблю, чтобы прийти за ней? Пока она даже не получила сообщения в ответ. — Вторая трансляция к «Чёрному Дракону», — сказала она, и в этот раз её голос был устойчивее. — Вы принимаете меня там? Снова, это Малев Дома, 16790, ожидающий подбора с назначенной меткой. Вы копируете? «Дракон» выстрелил. Мэл наблюдала за его ракетами, дугообразно идущими через поле сенсоров её компьютера, направляясь прямо к «Суверенам». Корабль «Суверенов» даже не попытался избежать их. Заряды врезались в их щиты, и щиты развернулись в зелёной волне, чтобы сжечь оружие «Дракона» безвредно вдали от корпуса. Люди Мэл не были равны кораблю вроде того, поняла Мэл. Их огневая мощь просто была недостаточно хороша. Очевидно, её люди поняли это тоже. Следующее, на что нацелилось оружие «Чёрного Дракона», был корабль Мэл. Мэл наблюдала за экраном. Вдруг её триумф испарился, оставив что-то очень холодное на его месте. Нет. Они не сделали бы этого. — Вражеское оружие заряжается, — констатировал компьютер холодными тонами. — Нет, — прошептала Мэл. — Нет. Нет, нет, нет… — Но опять же, конечно. Это было слишком идеально. Как если бы они прибыли в точный момент, когда «Суверены» сделали это по чистому совпадению. Миссия всегда была засадой, и Рори не была целью — она была наживкой. Они знали, что её семья выйдет спасти её. Но если они не могли уничтожить корабль короля, они успокоятся на дочери его. Она возилась с элементами управления, вытаскивая что-то, что угодно. Подавитель двигателей «Суверенов» блокировал её на каждом повороте. Она не могла бежать. Не могла даже попытаться уйти с дороги. Она знала точно, что системы вооружения «Чёрного Дракона» сделают с кораблём-носителем вроде её. Она видела это собственными глазами. — Оружие выстрелило, — сказал компьютер. — Расчётное столкновение через: Пятьдесят пять. Пятьдесят четыре. Пятьдесят три… Всё, что у неё осталось — было — Мэл ковыляла через залы корабля так быстро, как позволяла нога. Её колено было тупой агонией, которая угрожала поглотить её сознательный разум целиком. Тридцать два. Тридцать один. Марш времени был неумолим. Мэл гонялась с ним с каждым шагом, чувствовала, как он стучит в её ноге, в её голове, в её груди. Она не могла думать об этом. У неё не было плана. Она даже не знала, что она делает — только то, что она должна добраться до Рори, быть там, когда это случится. Она ввалилась на крио-палубу за двадцать секунд до конца. Рори бодрствовала — странность этого почти заставила Мэл споткнуться, прежде чем она вспомнила, что так она оставила её прошлой ночью. Рори дёргала свои крепления с яростью, которую Мэл узнала, страх, рождённый из того, кто хотел жить и не видел способа достижения этой цели. Только когда Рори увидела Мэл, хромающую на палубу, она застыла. Её глаза стали широкими от шока. — Мэл? — крикнула она. — Что ты делаешь здесь? Ты не можешь быть здесь. Ты должна добраться до своего собственного корабля — Мэл упрямо покачала головой. Она уже падала на колени у приёмников крио-койки и вытаскивала свой планшет. — Не без тебя. — Мэл, нет времени — Мэл игнорировала её. Она должна была сделать это, должна была освободить её. Если это была последняя вещь, которую она сделает, этого было бы достаточно. Время тикало вниз, и не было ничего, кроме счёта, пальцы Мэл дрожали, когда она пыталась выяснить правильный код, звук прерывистого дыхания Рори. — Слушай, — сказала Рори, новая нота срочности в её голосе. — Код убийства… Я хочу, чтобы ты знала, почему я не активировала его. — Заткнись, Рори, — сказала Мэл сквозь стиснутые зубы, её глаза зафиксированы на планшете перед ней. Она потянулась внутрь матрицы крио-койки самой и начала дёргать за провода, любые провода, но глубокий удар электричества заставил её отдёрнуть руку с криком. — Пожалуйста, Мэл, мне просто нужно сказать это — — Я не могу! — крикнула Мэл. — Не сейчас, не так — её пальцы путались на планшете. Она не могла поднять взгляд и встретить взгляд Рори, не когда у неё не было идеи, что могло ждать её там. Мэл никогда не была так напугана. Десять. Девять. — Мэл. Мэл остановилась, позволила голове повиснуть. Планшет мог быть бесполезным куском металла в её руках. Она не могла освободить Рори. Она не могла спасти ни одну из них. Снова, и в последний раз, она провалилась. Но это был не провал, который съедал её, не провал, который останавливал её от поднятия глаз. — Мэл. Посмотри на меня. Пять. Четыре. — Пожалуйста. Мэл посмотрела вверх. Рука Рори была открыта внутри своего крепления, пальцы растопырены, словно тянущиеся к спасательному кругу. В её глазах был страх. Боже, Мэл хотела сказать ей, что ей не нужно бояться. Но всё, что Мэл могла сделать, — это позволить планшету со звоном упасть на пол и схватить руку Рори, как будто это была единственная вещь в мире, за которую стоило держаться. Три. Мэл подалась вперёд, чтобы прижать свой лоб к Рори, их глаза заблокировались в последний раз. Рука Рори была тёплой в её собственной, сжимая её пальцы так сильно, что они болели. Два. Мэл закрыла глаза. Она почувствовала прикосновение губ Рори к своим собственным, лёгкое как перо и дрожащее. Этого было недостаточно. Это должно будет быть. Если это был конец, это должно будет быть всем. Один. — Предупреждение о столкновении. Весь мир трясся как поверхность барабана. Всё стало чёрным. Мэл была брошена вперёд, назад, летя из-под контроля — была боль — Затем не было ничего. *** Мэл проснулась, вращаясь в пустой пустоте. На момент чистого ужаса она подумала, что вокруг неё нет космического корабля. Но тогда её голова ударилась обо что-то твёрдое и болезненное, и её руки потянулись найти гладкую поверхность потолка корабля. Затем она дрейфовала прочь от него снова, пальцы скребли в поисках покупки и находя ни одной. Свет в углу её глаз проплыл мимо, и она потянулась за ним. Её пальцы нашли трубки, которые бежали вдоль одной из стен. Она вцепилась за них ради жизни. Рори, где Рори — ужас был таким внезапным и мощным, что угрожал подавить её. Мэл боролась с ним. Рори всё ещё была пристёгнута к крио-койке во время удара, и это было место, где она будет. Если Мэл хотела помочь ей, ей нужно оставаться сфокусированной. Мэл сделала один вдох, два вдоха, заставила себя в состояние спокойствия. Она прожила хорошую часть своей жизни на кораблях, и кораблях без хорошего гравитационного сдерживания вдобавок. Она могла справиться с нуль-г. Прежде всего остального, она должна была увидеть, сколько корабля осталось. Свет, который она видела, парил перед её глазами — её планшет, мягко вращаясь на месте. Мэл потянулась, чтобы зацепить его из воздуха, прежде чем он мог дрейфовать вне её досягаемости. У корабля было немного мощности, немного воздуха, и казалось, никто больше не стрелял по ним. Это было что-то. Она сощурилась против яркости экрана, даже когда он освещал коридор. Она дрейфовала от того места, где была при начальном крахе. Она всё ещё была где-то на крио-палубе, но камера Рори нигде не была видна. Мэл потребовался момент, чтобы осознать, что все крио-койки под стеклянным полом были совершенно, ужасно тёмными. Рот Мэл пересох. Она вывела проверку системы крио компьютера пальцами, которые едва могла удерживать устойчиво. Внутри крио-капсул виталы каждого человека тикали так же гладко, как всегда. Мэл почти выдохнула облегчение, пока не увидела следующие строки кода. Жизнеобеспечение не было повреждено ударом оружия. Протоколы пробуждения, с другой стороны, были полностью уничтожены. Люди в своих крио-койках не были мертвы, но только потому, что их сердца всё ещё бились. У Мэл не было способа разбудить их снова. И с каждой проходящей секундой умы, которые компьютер держал так тщательно поддерживаемыми во сне, собирались ускользнуть, один за другим, в пустую пустоту крио-сна. Никогда не вернуться. *** Не было времени звать на помощь. Корабль «Суверенов» несомненно ждал снаружи, возможно, тратя время, чтобы тщательно уничтожить остатки корпуса «Чёрного Дракона». Даже если они уже собирали посадочную партию вместе, даже если они были в пути, сколько времени у экипажа «Дуги» действительно было до того, как компьютер совершит кровоизлияние их умов в пустоту? Мэл закончила ждать кого-то ещё, кто придёт за ней. Она проплыла свой путь обратно к финальной комнате в конце крио-палубы. Ей удалось активировать горстку огней корабля на пути — вид крио-койки Рори в центре пола почти залил Мэл облегчением. Часть её верила, что Рори будет сидеть там, бодрствующая, готовая к ещё одной игре в краваш. Но когда Мэл потянула себя в комнату и увидела лицо Рори, она знала, что многое из этого было ложью. Когда системы перегрузились с Рори, всё ещё подключённой, они потащили её обратно вниз в бессознательность. Её выражение было таким же гладким и мирным, как оно когда-либо было в крио. Только в этот раз Мэл не могла разбудить её. Волосы Рори дрейфовали вокруг её лица, нуль-гравитация заставляла её плавать, как кого-то тонущего. Мэл держала себя устойчиво по обе стороны койки и смотрела на лицо Рори. Без слоя стекла между ними она могла видеть родинку на стороне её шеи, места, где её ресницы слиплись, потрескавшуюся текстуру её губ. Всё происходило слишком быстро для Мэл, чтобы осознать. Она поцеловала Рори, думая, что это будет последняя вещь, которую она когда-либо могла сделать, одна вещь в жизни, которую она могла, может сделать правильно. Вместо этого это становилось лишь одной дополнительной раной для Мэл, чтобы нести, воспоминание о губах Рори — агония, которую она сомневалась, что могла пережить, зная, что это был последний раз. Что-то выло в груди Мэл, но она не могла дать этому голос. Рори была единственным человеком на всём корабле, кто мог исправить цикл пробуждения. Если бы она только открыла глаза, они могли бы выяснить это вместе. Ужасная ирония. Рори была неподвижна как камень. Если жизнь когда-либо планировала дать Мэл чудо, она нуждалась в нём прямо тогда. Она не заботилась о том, по какой цене. Разве не было какой-то старой истории, о магическом поцелуе, который разбудил спящую принцессу? Мэл убрала косу за ухо Рори, пытаясь игнорировать комок в горле. Конечно, там было также что-то в истории о настоящей любви. И что, чёрт возьми, Мэл знала о любви? Она бы предпочла знать больше о кодировании. Может, тогда она действительно была бы способна сделать вещи правильными. А затем это ударило её. Она не знала коды, чтобы исправить протоколы пробуждения, но, может, ей не нужно было. Компьютер корабля был одним из самых продвинутых кусков технологии в галактике, загруженный предохранителями и резервными планами. Если бы она могла перепрошить оборудование, чтобы обойти ущерб, а затем перезагрузить компьютер, он бы адаптировался к новым путям и довел крио до такого состояния, как новенькое. Как только автоматизированные системы взяли бы на себя, Мэл не нужно было бы делать ни вещи. Конечно, просто выключить и включить снова было недостаточно. После того, как он был отремонтирован и перезапущен, он просто сбросился бы к нулю: больше не регистрируя оставшиеся сто сорок восемь членов экипажа вообще. Это означало отсутствие жизнеобеспечения, а это означало смерть. Системы жизнеобеспечения активировались бы только в том случае, если бы он обнаружил нового пациента, входящего в стазис. Был только один человек, оставшийся быть этим триггером. И если Мэл уложила бы себя под, она бы с такой же вероятностью проснулась к отряду казни «Суверенов». Но она проснулась бы. И Рори тоже. Мэл работала быстро. Она выдернула кишки из незанятого крио-пода и вплыла их в камеру Рори. Она соединила их напрямую — наполовину к тому, что осталось от компьютера, и другую половину к пустой койке. Мэл старалась очень сильно не думать о возможных опасностях, связанных с подключением её мозга к компьютеру, который был по сути лоботомизирован. Она думала о Рори вместо этого. Если её план сработает, он спасёт всех. Что касается Мэл, то, что случится — случится. И если это не сработает — ну. Худший сценарий, Мэл просто ушла бы в стазис и никогда не проснулась. Но она была бы на стороне Рори. Этого было бы достаточно. Она приладила устройство, которое она добыла из пода, над головой и взяла дрожащий вдох. Это, вероятно, была ужасная идея. На самом деле она была уверена, что так и есть. Но она посмотрела на лицо Рори, такое неподвижное и пустое. Она шла туда, где была Рори. Всё, что ей было нужно, — что-то, чтобы помочь ей уснуть. Она вытащила шприц из своего пояса. Там было достаточно сока, чтобы выключить лошадь. Не слишком много, значит. Только достаточно, чтобы уложить её под, а крио сделает всё остальное. Она подняла шприц и выставила палец. Она уколола кончик, увидела, как кровь забилась красной как роза. На мгновение ничего не произошло. Всё стало серым. Сон ворвался как песок в песочные часы, самый глубокий сон, который она когда-либо знала. *** Месяц спустя Это была хорошая камера, правда. Четыре стены и крыша были всегда хорошим началом, но эта имела кровать, которая не заставляла вас тосковать по старым добрым комфортам сна на деревянной доске, и гравитацию, которая не отказывала каждый второй день. У неё даже была собственная ванная. Горячая вода была магической вещью. Мэл лежала с руками за головой и пыталась убедить себя, что она становится лучше в ожидании того, что другие люди решат, что произойдёт с ней. В некотором смысле Мэл была своего рода героем. Это то, что она сказала людям, которые арестовали её, по крайней мере. Они заверили её, что переделка нового крио-пода была настоящим ударом гения, когда они сопровождали её, в наручниках, в шикарную тюрьму «Суверенов». Они поблагодарили её за то, что она рискнула, чтобы спасти экипаж, а затем они обвинили её в захвате корабля «Суверенов», безрассудном создании угрозы ста сорока восьми жизням и попытке похищения. Именно «попытка» действительно задела. В конце концов, она преуспела. В итоге Мэл не могла винить их. Она была врагом, в конце концов. Даже если она не была очень хороша в этом. Но если Мэл была героем, а также преступником, это было только по совпадению. Она не планировала спасти всех. Все её мысли были об одном человеке, и она не видела Рори с тех пор, как проснулась под стражей полиции «Суверенов». Мэл пыталась не думать об этом. Она также пыталась не думать о том, что её собственный народ предал её. Это было немного легче проглотить. Мэл предполагала, что могла уважать их решение, при условии достаточного времени и расстояния и факта, что они фактически не смогли убить её. Это не меняло факта, что она была оставлена дрейфовать, некуда принадлежать, некуда идти, нечего делать, кроме как мерить четыре стены своей камеры и думать о попытке не думать о Рори. О смехе Рори. О взгляде в её глазах, когда ракеты собирались приземлиться. О том, как её губы изогнулись в Мэл, как будто они хотели проглотить всё, что они нашли. Да. Мэл было трудно не думать ни о чём из этого. Не то чтобы было много, чтобы отвлечь её, в конце концов. Просто много людей, с которыми она должна была поговорить, рассказать им, кто она и почему она сделала то, что сделала. Она была сыта по горло разговорами. Она просто хотела мира. Она просто хотела — ну. Исторически, то, чего она хотела, не имело значения. Почему вещи должны быть другими сейчас? Шаги, движущиеся по коридору за пределами её камеры, привлекли внимание Мэл. Её была последняя камера в коридоре — кто бы ни приходил, приходил видеть её. Мэл села в постели, положила локоть на своё хорошее колено и попыталась выглядеть расслабленно. Вероятно, просто очередной правительственный чиновник, который хотел услышать ту же самую историю немного другим способом. Честно, это было так, как если бы у них не было другого источника развлечения, чем слушать того же старого скучного заключённого — Посетитель вошёл в поле зрения. И всё внутри головы Мэл стало очень, очень тихо. Рори улыбнулась в той полу боковой манере. — Привет, Мэл, — сказала она. Долгое время Мэл могла только пялиться. — Забавные места, где ты сталкиваешься с людьми, — сказала она, наконец. Её голос звучал странно. Как будто она не разговаривала ни с кем долгое время. Рори задержалась за пределами прутьев камеры, всё ещё улыбаясь той манере, о которой Мэл думала так много эти прошедшие недели. — Я пыталась получить разрешение посетить с тех пор, как смогла выяснить, куда они забрали тебя, — сказала она. — Отец был менее чем счастлив о том, что я посещаю человека, который почти заставил меня умереть, но — ну, я дёрнула за некоторые струны. — Я в восторге от того, что являюсь источником семейного раздора, — сказала Мэл. Рори рассмеялась. Слышать это облегчило что-то в груди Мэл, боль, которую она не признавала, пока она не исчезла. — Ты выглядишь хорошо, — тихо сказала Мэл. На самом деле Рори выглядела уставшей — получая значительно меньше «сна красоты» в эти дни, без сомнения — но она выглядела сфокусированной, бдительной, живой. — Ты тоже, — сказала Рори. — Ну, конечно, я выгляжу. Ты знаешь, какой вид еды они дают мне? Я думаю, они откармливают меня для забоя. — Вероятно. Человеческая плоть — деликатес здесь. Мэл ухмыльнулась вниз на свои руки. — Это иронично, — сказала она через мгновение, жестикулируя вокруг своей тюрьмы. — Большинство наших разговоров происходили наоборот. Рори положила руку на прутья. — Это не кажется слишком другим. — Ну, что это говорит о нас? — Ничего хорошего, я уверена. Тишина между ними напомнила Мэл неприятно о тех неделях, проведённых в ожидании на корабле. Как будто что-то ждало случая, только в этот раз всё было на Мэл. Наконец она вздохнула и похромала вперёд, опираясь на прутья своей камеры с кривой улыбкой на губах. — Почему ты здесь, Рори? Рори отвела взгляд, глаза вниз, как будто репетируя строки в своей голове. Затем она посмотрела вверх, чтобы встретить взгляд Мэл снова — и достала колоду карт для краваша. На мгновение Мэл могла только пялиться. А затем она рассмеялась, громко и внезапно и без оговорок. — Видишь, теперь я просто думаю, что тебе действительно нравится проигрывать. Рори переместила карты из руки в руку, маленькая улыбка на её губах. — Ты никогда не заканчивала учить меня правилам. — Всегда есть больше для обучения. — Мэл сложила свои длинные конечности на пол, двигая свои старые травмы осторожно. — Если ты предана становлению экспертом, тебе лучше планировать быть здесь некоторое время. — Я полагаю, я могу жить с этим. — Рори устроилась на полу на другой стороне прутьев и начала сдавать. — Но не слишком долго. Разрешение освободить тебя на основаниях акта героизма должно прийти в течение следующих пары месяцев. Мэл почувствовала, как её сердце прыгнуло в горло, а затем замерло. Прошло время, прежде чем она смогла найти слова, чтобы говорить. — Это должно было потребовать много большего дёргания за струны. — Ты и понятия не имеешь. Я использовала каждую услугу, которую мне когда-либо были должны. Не говоря о том, что любое влияние, которое я имела, теперь в основном ничто. Люди не принимают симпатизирование вражеским агентам в эти дни. Фактически, я бы сказала, что моя политическая карьера почти закончена. Я свободна. Мэл не могла даже взглянуть на карты, которые Рори расставляла перед ней. — Почему бы ты сделала это для меня? Рори подняла свою собственную руку карт. — Будем играть за ответ? Должна предупредить тебя, я практиковалась. Мэл не могла остановить улыбку, которая дёргалась на краю её губ, зеркаля собственную Рори. Безмолвно Мэл потянулась за своими картами. Это была хорошая рука. И как всегда, Мэл играла, чтобы победить.