Спасти жизнь

Икар чувствовал неладное. Он сегодня бежал в лагерь Изгоев, будто бы мог опоздать. Он ощущал какое-то смутное чувство… тревоги? Пожалуй, да. Икар никогда прежде не знал такого состояния, и оно ему не нравилось. Сегодня он вообще не собирался выходить за Купол, однако что-то ему подсказывало, что это неприятное ощущение исчезнет, если он увидит Музу или Барда… Кого-то, кто сможет объяснить ему всё. А Изгои, казалось, действительно знали если не всё на свете, то явно больше, чем сам Икар. — Явился, — презрительно бросил Бродяга, узнав Икара. — Дальше лучше не ходить. — Почему? — Волчонка Икар не боялся, но ему не нравилось с ним беседовать. Бродяга ничего не ответил. Он зачерпнул воду в чашку и ушёл вглубь лагеря. Икар отправился следом, ему всё равно, что о нём думает обиженный на жизнь Волчонок, он пришёл не к нему. В лагере Изгоев было шумно. Икар обычно привык к тому, что это тихое место, а сейчас оно напоминало Полис. Изгои бегали туда-сюда, пытаясь что-то найти или приготовить. Икар пробрался через толпу людей и наткнулся на Барда. — Вам плохо? — спросил он у друга, считая, что помощь нужна была старику. — Ей плохо. — поправил гостя Бард, указывая на Музу. Девушка лежала на каком-то жалком подобии кровати. На матрас накинули плащ, сама Муза была укрыта тонким одеялом. Щёки её пылали, словно алый закат, который Икар наблюдал, возвращаясь как-то из лагеря. В остальном девушка была бледна и горяча. Она хмурилась в болезненном беспокойном сне. — Я же сказал, не ходить сюда. — рыкнул Бродяга, появившись сзади с чашкой горячего отвара. Он опустился на колени рядом с Музой и стал будить сестру. Взгляд его обеспокоенно следил за лицом, Бродяга… переживал. К такому выводу пришёл Икар, внимательно наблюдая за той лаской, которую грубый Волчонок дарил сестре. — Он может нам помочь. — сказал Бард, защищая гостя. — Как? — сорвавшись на крик, спросил Бродяга. Он развернулся так резко, что расплескал часть отвара, приготовленного для сестры. — У него есть антибиотики? Медицинские знания? Или его поцелуй, подобно поцелую сказочного принца, спасёт Музу от смерти?! Мы всё перепробовали, всё, что только можно, выцедили из твоих справочников! Ничего не помогает ей, абсолютно ни-че-го! Это была настоящая истерика. Икар никогда не наблюдал ничего похожего в Полисе, хотя и там люди умирали. Неужели это всё браслеты?.. Взглядом Икар зацепился за стопку справочников. Он подошёл ближе и стал листать их. Рядом с «народной медициной» стояли кресты. Видимо, так Бард и Бродяга отмечали испробованные способы. Собственно, дальше шли антибиотики и прочие лекарства, которые нельзя было изготовить в условиях лагеря. Раздумывал Икар недолго. Он понимал, что Тесей не даст ему средства на разработку лекарств, значит, надо будет рассчитывать на свои собственные деньги. — Я, конечно, не сказочный принц, — Икар сфотографировал несколько названий давно забытых лекарств, — но я не дам Музе умереть. В мою лабораторию никто не суёт носа, я смогу изготовить необходимые лекарства. Бродяга метнул на него недоверчивый взгляд, Бард ничего не сказал, как и небольшая толпа Волчат. Они всегда таскались за Бродягой, были его бандой, и Икар чувствовал себя немного неуютно, когда они стояли за его спиной — по одному жесту Бродяги парни ещё накинутся на него и растерзают, на радость главарю. Не дождавшись ответа, Икар поспешил уйти. Получится ли у него приготовить нужные таблетки? Те, которые спасут Музу… Икар и сам не понимал, что его толкало на этот почти безумный поступок. Зачем он вообще продолжает бегать в Лагерь? И зачем ему спасать девушку, о которой он почти ничего не знает? Ему и правда было плевать на мнение Бродяги, но неужели он просто хочет отплатить Барду добром за добро? Спасение жизни его дочери как плата за рассказ о родителях... Довольно неравноценный обмен. Легенда о друзьях — возможно, даже выдуманная — не вернёт ему ни отца, ни матери, а у Барда останется живая дочь, если у Икара всё получится… Но Икар понимал: всю оставшуюся жизнь он будет мучиться, если хотя бы не попробует спасти эту прекрасную девушку, умеющую мечтать. — И почему только в Полисе нет болезней? Было бы проще просто принести уже готовые лекарства! — Икар с ненавистью посмотрел на Купол. Он защищал от «враждебного мира», но совсем не давал жить, не давал свободу. В своей лаборатории Икар провёл без малого полночи. Он внимательно изучил информацию из справочников Барда, попытался поискать информацию в Интернете, даже что-то получилось найти, хотя этого было мало. Икару не хватало знаний, не хватало возможности тестировать… у него не было ни времени, ни права на ошибку. В лаборатории пришлось поселиться в буквальном смысле слова. Доставка оплачивалась с карты, Икар почти не спал и, казалось, работал на износ, не пуская к себе ни Брута, ни тем более Лию. Не хватало, чтобы друзья узнали о его помощи Изгоям. После первого похода за Купол между ними возникла дистанция, и увеличивать её лишний раз не стоило: Икар не хотел остаться один в безжизненном городе. Икар стал бояться опоздать. Он снова и снова склонялся над столом и пробирками, в задумчивости перелистывал найденные записи и всё никак не мог понять, получилось ли у него правильно. Икар ощущал себя первооткрывателем, и всё, на что он мог рассчитывать, — это старые докатаклизмовские записи и исследования. А если природа болезней изменилась? А если старые достижения уже ничего не значат? Икар ничего не знал и только надеялся. В лагерь Изгоев он вернулся только через неделю. От напряжённой работы и плохого сна Икар и сам выглядел болезненным, но ему ничего не угрожало. Спокойный сон — вот его лекарство. Но только после выздоровления Музы он сможет выдохнуть и нормально отоспаться. До этого момента Икар будет думать о том, получилось или нет. — Если твои таблетки ускорят её гибель, я лично утоплю тебя в озере. — рыкнул Бродяга, отводя его в сторону. Он забрал лекарство и ушёл к сестре, не подпуская к ней городского мальчика. Столько злобы в голосе Волка Икар ещё не слышал. Ему оставалось только остаться у костра и ждать хоть каких-то результатов. Он был готов остаться в лагере на несколько дней, лишь бы знать, что он не ошибся! И неважно, что подумают в Полисе, не важно, будут ли переживать Брут и Лия. Если у него не получится, он даже не будет сопротивляться Бродяге. Всё равно это глупо, ведь за изгоем как минимум целая банда, если не весь лагерь. — Возьми. А то совсем замёрзнешь. — Бард протянул чашку с кипячённой жидкостью. То ли это чай был, то ли ещё что-то, Икар проглотил, не чувствуя вкуса. Он и правда согрелся, но к костру пододвинулся ближе. Наверное, на его лице выступили все его переживания: Бард сжал его плечо. — Не переживай ты так. Она сильная, а твои таблетки помогут ей встать на ноги. Уже сейчас жар несколько спал. Икар облегчённо выдохнул. Он получил разрешение остаться в лагере на ночь, Бродяга даже уступил ему пост у кровати сестры, разрешая подежурить, правда сменил задремавшего Икара через несколько часов. Волчонок даже поделился своим одеялом, чтобы Икар не окоченел на ветру. — А ты? — спросил Икар, кутаясь в тонкое одеяло. — Меня греет любовь к сестре. — ответил Бродяга, смотря на девушку. Она уже была не так бледна, и он сел рядом с ней, взяв за руку. Икар ничего не ответил и быстро заснул. Он провёл в лагере целые сутки и ушёл вечером, обещав вернуться через несколько дней и проведать Музу. Он вдруг остро ощутил, что в Полисе куда холоднее, чем за Куполом, и не столько даже из-за отсутствия костров... В Полисе каждый сам за себя, в Полисе никто не поможет. Все существуют, все похожи на роботов. И чем «дешевле» браслет, тем бесчувственнее люди. Есть ли в этом какая-то связь? И если есть, не поэтому ли Бард ушёл? Икар закрыл двери квартиры и прошёл на кухню. Его окружали передовые технологии, прогресс, дом и будущая семья… Лия должна была вернуться со съёмок через час, у него есть время побыть в тишине. Только вот нужна ли ему эта чёртова тишина? Этот прогресс, его же изобретения? Нужно ли всё это, если рядом нет понимания, если рядом нет любви? Такая уж Лия живая? По сравнению с Музой она — дешёвая и бездушная кукла. Икар вскипятил чайник и залил лапшу быстрого приготовления, он смотрел на свою квартиру и чувствовал себя самым несчастным человеком во всём мире. Казалось бы, что ещё нужно: невеста есть, карьера есть, статус в обществе тоже есть. Но здесь не было… любви. Пожалуй, Икар нашёл недостающий элемент счастья. Он подскочил с кресла, оставил нетронутым «ужин», бросил телефон и кинулся в лабораторию. В углу стояли белые крылья, те самые, что он делал для Музы. Потребовалось каких-то пятнадцать минут, чтобы открутить ограничитель полёта. Купол погрузился в искусственную ночь, Икар покинул стены лаборатории и снова побежал к Изгоям. Он бежал навстречу свободе. Лагерь был погружён во тьму, все уже спали. Стараясь никого не разбудить, Икар прошёл к небольшому шатру, в котором ещё несколько часов назад спала Муза. Его встретил Бродяга, но на этот раз никакой ядовитой злобы в его голосе не было. — Ты… спас её. Почему? — шёпотом спросил он, наблюдая за тем, как Икар кладёт рядом с девушкой механические крылья. — Потому что она дала мне осознание, что я неправильно живу. — Икар посмотрел на Бродягу и протянул ему руку. — Я хочу остаться с вами. Бродяга ответил на рукопожатие, его губы тронула улыбка — решение Икара точно поднимет Музу на ноги, ведь только слепой не заметил бы, как эти двое друг на друга смотрели.