Лёд под софитами

Лёд занимал в жизни Белдарута особенное место. Даже сейчас, не способный выйти на него как прежде, он не мог заставить себя перестать приходить на каток, терзая тем самым душу. Смотреть на лёд порой приносило почти физическую боль, но даже это казалось ему лучшей альтернативой той пустоте, что осталась в его душе после ухода из спорта. Он жил льдом. Каток захватил его сердце и разум, когда мать впервые привела его на ледовое шоу. На льду был свой отдельный мир, поражающий контрастами. Сила и лёгкость сплелись в танце, исполняемом фигуристами. Бел захотел научиться так же. В тот же вечер он уговорил родителей записать его в подготовительную группу на том самом катке. Было сложно. Было больно, обидно и часто накатывало разочарование. И всё же он упорно вставал каждый день в пять утра и выходил на лёд. Несмотря на все слова о том, что начинать в семь лет слишком поздно, что он слишком нескладный для фигурного катания, что это пустая трата времени и денег. Многим позже Бел понял, что подобными ядовитыми высказываниями они пытались спрятать собственные страх и разочарование. Скольким из тех, кто бросал ему в спину обидные слова в итоге удалось пробиться к вершине? Оглянись он сейчас назад, даже посочувствовал бы им, но в то время его занимали совсем другие мысли. Каждую свободную минуту в его голове звучала музыка, а стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором представал лёд и следы от лезвий на нём. Следы, которые никто ещё не оставил. Следы его первой программы. После первого месяца занятий мечта о ледовом шоу отошла на второй план. Белдарут знал, что большинство спортсменов остаются на катке либо в качестве артистов, либо в качестве тренеров, но ему уже хотелось большего. Ему хотелось быть один на один со льдом, не отвлекаться ни на кого другого, а подобное было возможно только в одиночных программах. В одном его недоброжелатели были правы, он действительно начал кататься слишком поздно по меркам профессионального спорта, и всё же каждый прыжок, каждое удачное приземление лишь сильнее распаляли внутренний огонь, помогая, заставляя работать до изнеможения. После первой медали злые языки притихли, только чтобы вновь начать плеваться ядом, когда на следующих соревнованиях снова занять призовое место не вышло. «Повезло», «случайность», «это его потолок». Возможно кто-то другой сломался бы, бросил бы спорт, покинул бы лёд. Многие его знакомые так и сделали, кто-то раньше, кто-то позже. Но Бел от них отличался. Испытывал ли он обиду и разочарование? Как и любой человек, вложивший в какое-то дело много времени и сил и потерпевший неудачу. Завидовал ли он победителю? О да, но не золоту. Белдарут катался не ради медалей и зрительских оваций, он выходил на лёд чтобы отдать ему свою душу. Чтобы превратиться на несколько минут из обычного мальчика в жителя ледяной страны. Чтобы почувствовать тот восторг, что испытал впервые увидев прыжок со стороны. Он завидовал победителям, но не потому что они стояли на пьедестале. Он завидовал тому, что им лёд был ближе. Чемпионы не притворялись жителями ледяной страны, лёд в самом деле был их домом. И Бел очень хотел, чтобы он стал домом и ему. Через два года отца повысили и перевели в другой город. Это стало отправной точкой карьеры Белдарута. Родители никогда не подавляли желание сына стать лучше и поддерживали как могли, даже если отец не мог присутствовать на каждом соревновании, а мать отвозить на них в другой город. Они поддерживали сына, как могли это делать занятые взрослые, далёкие от мира спорта, и всё же без регулярных выездов сложно добиться успеха. Переезд в большой город позволил выезжать на соревнования не несколько раз в год, а каждый месяц. Он тренировался ещё больше, но и конкуренция усилилась в разы. Местные ребята с самого начала занимались серьёзнее, соревновались чаще. У них больше опыта и навыков. Бел пытался дотянуться до них, сравниться с ними в ощущении льда, но каждый раз оказывался в середине таблицы. Но каждый раз на одну строчку выше. В течение года он подбирается к первой десятке, но тело предаёт почти на финальном рывке. И до того худой и высокий, он меньше чем за полгода вытягивается почти до двух метров. Наработанные годами навыки словно крадут, оставляя неловкие движения и неспособность нормально прыгать. Бел почти сдался в то время и возможно отказался бы от своей любви ко льду, что приносил с каждым годом всё больше страданий, но ему встретилась Виннана. Вернее её тренер по балету, которая порой проводила занятия для детей из их клуба. Эта женщина практически спасла его, научив снова чувствовать тело, как когда-то научила собственную подопечную. Научила снова управлять своими движениями, держать баланс. «Почувствуй напряжение в мышцах, почувствуй своё дыхание, почувствуй своё тело целиком и ты сможешь чувствовать лёд». После почти трёх лет застоя Бел пробивается в десятку лучших на национальном первенстве. Ещё через год он отправляется на чемпионат страны среди юниоров и переходит во взрослый спорт серебряным медалистом. Четыре года уходит на то, чтобы вновь оказаться на пьедестале. Всегда в десятке лучших, вечный второй эшелон — только в двадцать два года наконец-то получает бронзу. Ещё через год его шею украшает серебро, а в двадцать четыре Бел впервые становится чемпионом страны. Удержать титул удаётся не каждый год, почти пять лет они делят первые два места то с одним, то с другим восходящим талантом, и всё же до бронзы он не опускается больше никогда. Он отдаётся льду без остатка, ощущает его частью себя и не смыслит жизни вдали от катка. Он дышит морозом и сталью лезвий. И как передать это ощущение кому-то другому? Как научить за два месяца чувствовать то, чему он учился почти двадцать лет? Как можно объяснить что-то, о чём сам почти забыл за прошедшие четыре года? Белдарут отрывает взгляд от бумаг в своих руках и смотрит на лёд. Нет, они не того выбрали на роль тренера для этого человека. В сценарии, который ему дали прочесть после подписания договора о неразглашении, описана жизнь юного вундеркинда, который с детства проявлял невероятный талант. Он не смог бы научить его этому, даже если бы хотел, потому что сам никогда таким не был. Даже если в интервью все говорят, что всегда видели в нём потенциал, Бел помнит, как злились они на каждый его успех и как злорадствовали над его падением. Он прикрывает глаза, сдерживая эмоции. Сейчас не время вспоминать прошлое, не эту его часть. Это всё давно его не касается, уже давно не важно, кто был прав, кто виноват. Сейчас нужно вернуться во времена до краха его карьеры и вспомнить, каким он был на вершине. Вспомнить и представить, что он был таким всегда. И как-то научить этому Динредлия. — Итак, что думаете? — мужчина возникает рядом словно из ниоткуда, выдёргивая Бела из раздумий. Он внимательно осматривает актёра, стоящего по ту сторону бортика. Можно ли представить его в виде успешного фигуриста? Легко. Динредлий спортивный, пластичный и достаточно уверенно держится на коньках. Возможно он даже смог бы освоить пару комбинаций, не включающих прыжки. Можно ли при этом научить его быть человеком льда? Бел в этом не уверен. — Думаю, что я не понимаю, чего вы от меня хотите, — честно признаётся мужчина, внутренне надеясь, но собеседник признает в ответ его правоту и они разойдутся как в море корабли. — Я хочу, чтобы вы научили меня быть фигуристом, — беззаботно отзывается Дин, проезжаясь вдоль бортика. — Это невозможно. Этому учатся с детства и не один год, — резко отвечает Бел, вновь начиная испытывать раздражение. — Не настоящим фигуристом, разумеется… Научите меня выглядеть фигуристом, чувствовать себя как фигурист, чтобы зрители поверили в этот образ. — Разве этому не учат в актёрских школах? Вживаться в роль? — Учат, но для каждой отдельной роли всё равно нужны консультанты. Если бы нас учили играть каждого возможного персонажа заранее, ни один актёр не закончил бы учёбу. Никогда не знаешь, кого придётся сыграть в следующий раз: шеф-повара или убийцу. Я могу сыграть чувства детектива сидящего в засаде, но для этого мне нужно знать, что именно играть. Я не знаю, что чувствует человек на льду, но хочу… должен понять это за ближайшие месяцы. Вы поможете мне? — он заглядывает в глаза с щенячьим выражением на лице, но всё равно больше похож на дикого кота. — Контракт уже подписан, у меня нет средств оплатить его разрыв, — бессовестно врёт Бел, получая в ответ довольную улыбку.