Отравляющая любовь

- Перед всеми присутствующими, я прошу тебя, Гарри Поттер, стать моим мужем, - Том присел на одно колено, в его руках лежала бархатная синего цвета коробка, в которой сверкало обручальное кольцо. Все замерли в ожидании, стало так тихо, что Гарри не мог позволить себе даже вдох. В глазах Реддла плескалась такая теплота и нежность, что он даже не мог смотреть куда-то, на друзей, на семью. - Да, - коротко произнес он. Реддл улыбнулся, поднялся во весь рост. Гарри протянул левую руку. Том достал кольцо и одел его парню на безымянный палец. Зал взорвался апплодисментами. Том поцевал руку парня и взял себе под локоть. - Дамы и господа, - произнес Реддл торжественно, - представляю вам моего супруга - Гарри Реддл-Мракс, - он поднял поданные ему бокалы с шампанским, второй отдал Гарри. К ним начали подходить люди с поздравлениями. Первым делом - Сириус Блэк. - Примите мои поздравления, - он протянул букет с лилями. - Спасибо, дядя, - принимая цветы, улыбнулся Гарри и приобнял крестного. - Увидемся через 10 минут у входа, - прошептал парню на ухо бродяга. - Хорошо, - ответил Поттер. К ним подходило всё больше людей, поздравляя с союзом. Том держался максимально галантно и почтительно. — Дорогой, мне нужно отойти, — сказал Реддл, поцеловав Гарри в руку. — Не скучай. Он двинулся к стоящему министру магии и другим чиновникам. Гарри огляделся по сторонам — было странно и пусто. Все общались между собой, говоря о политике или о чём-то другом. Том стоял впереди, обмениваясь приветствиями и улыбками. Он посмотрел на часы. Пора. Прошёл незаметно — хотя, честно говоря, никому не был интересен. Вечерний воздух встретил его прохладой и ароматом роз. — Гарри, — знакомый голос из-за спины. Но он давно уже был спокоен, чтобы реагировать странно или дерганно. — Дядя, — спокойно произнёс он, оборачиваясь. — Как ты? — спросил Сириус. — Счастлив, — парень попытался улыбнуться. — Ты же знаешь… — начал было Блэк. Но тот поднял руку, прося его остановиться. — Не стоит, дядя. Я сам принял это решение. Всё в порядке. Вам лучше вернуться. Сириус направился к дверям и, не оборачиваясь, сказал. — Ты ведь мог сказать нет… — Нет, не мог, — перебил его Гарри. — Это не просто долг. Ты ведь знаешь. — Знаю, — ответил мужчина, уходя. Гарри остался стоять на балконе один, всматриваясь в тёмный сад. Звёзды светились ярко, а луну закрывали облака. Действительно, зачем он это сделал?

***

Все началось восемь лет назад, когда Гарри впервые узнал, что существует такой волшебник — Том Марволо Реддл-Гонт. В тот момент показалось, что целого мира не существует — только он один. Статный мужчина из древнего рода, что, казалось был окончен на безумном Морфине Гонте. О нём начали выходить статьи в «Ежедневном Пророке», его имя звучало везде: пожертвования в размере нескольких миллионов голлионов, открытие Кубка по квиддичу, приглашения как почётного гостя на все благотворительные вечера высшего общества. Но он оставался загадкой — ни одного скандала с его участием. Хотя ему приписывали жаркие романы с самыми статусными дамами всей Британии, как он сам утверждал, его сердце было свободно. Впервые Поттер увидел его в Хогвартсе — в начале пятого курса. Том стоял на пьедестале, где обычно находился Альбус Дамблдор, когда начал говорить. И из его рта полилась приятная слуху речь — настолько мелодичная, уверенная, что Гарри осознал: он перестал дышать. Мужчина выглядел идеально и статно — тройной костюм графитового цвета, ярко-голубые глаза, идеально уложенные волосы. Он чётко, но мягко отвечал на любые вопросы учеников. Когда их взгляды встретились — всего на долю секунды — Гарри почувствовал, как по телу пробежала волна чистой магии, словно разряд молнии. Он сглотнул, щёки порозовели, и поспешил отвести взгляд. Вторая встреча состоялась в поместье Малфой-Мэнора, куда его пригласил Драко. Парень стоял у небольшого столика, нервно поправляя запонки на рубашке, когда Том сам подошёл к нему и протянул бокал шампанского. Гарри кивнул в знак приветствия и принял его. Мужчина был вежлив, галантен. Они говорили о важности благотворительности, об изысканном вкусе Нарциссы Малфой. Гарри пытался взять себя в руки, но находиться рядом с таким мужчиной — было запредельно. Он не знал, замечает ли Гонт, как он нервничает или краснеет, когда тот, казалось бы, по-дружески касается плечом его плечо — но каждый раз при таком соприкосновении всё тело будто заливало чем-то горячим, густым, почти обжигающим. Третья встреча — когда Поттер успешно сдал СОВ и окончил стажировку в аврорате. Казалось, даже спустя столько времени, никого красивее этого мужчины он не встречал. Влюблённость продолжала расти, даже когда парень уже работал мракоборцем и повзрослел. Они виделись нечасто, но Гарри точно знал: Гонт приходил в Министерство магии каждый вторник. Он даже выстроил своё расписание так, чтобы оказываться в одном пространстве с мужчиной — хоть на минуту, хоть взглядом в коридоре. Когда парню исполнилось двадцать три года и он возмужал, он начал встречаться с школьной подругой — Джинни Уизли. Но порой мысли о Гонте приходили в его голову, как первая несостоявшаяся влюблённость — и в такие моменты он чувствовал себя снова школьником. Тот продолжал приходить к нему во снах. Том брал его сзади, проникая настолько глубоко, что Гарри даже не мог дышать от удовольствия. На утро трусы были все в предэякуляте — или же от семени...

2 года назад

- ...Джинни, сегодня задержусь — проверка будет, — крикнул Гарри из душа. — Тогда я к своим, — промолвила девушка, застёгивая сапоги на высокой платформе. — Ушла. Люблю тебя. Поттер улыбнулся и выключил воду. Подошёл к раковине, посмотрелся в зеркало. Ещё два дня — и отпуск, которого он ждал целый год. Они с Джинни планировали отправиться в Румынию: горы, древние таинственные замки… Что могло быть лучше? Чемоданы уже были собраны. Оставалось только отдать распоряжения секретарю и дать напутствие новичкам. Побрившись, почистив зубы, он вошёл в просторную спальню. За окном было хмуро. - Дождь, вроде бы, не обещали, — чуть хмурясь, пробормотал он, доставая из шкафа костюм и мантию аврора. Спустя тридцать минут он уже был в Министерстве магии, шагал по коридору, здороваясь с сотрудниками других отделов. Поднявшись на лифте на нужный этаж, вышел. — Глория, — кивнул он секретарше. — Мистер Поттер, доброе утро, — улыбнулась женщина средних лет. — Министр у себя. Гарри одарил её улыбкой и вошёл в кабинет, закрывая за собой дверь. В нос мгновенно ударил аромат чьих-то феромонов — настолько густой, насыщенный, почти осязаемый, что даже ему пришлось закрыть нос локтём. В полуосвещённом кабинете стояли двое. Очевидно, вели серьёзный разговор. — Что происходит? — спросил Гарри, подходя ближе. Услышав его голос, оба мужчины обернулись. Парень вначале подумал, что из-за феромонов у него помутилось в сознании — галлюцинация, обман чувств. Но нет. Это был точно он. Том Марволо Реддл-Гонт. — Ах, мистер Поттер, — Гонт улыбнулся — тонко, почтительно, но с тенью чего-то неизъяснимого в глазах. — Прошу простить меня. Он слегка отступил, и в тот же момент аромат ослаб — он сознательно подавил выделение. — Мы с министром просто вели беседу. Корнелиус Фадж сидел за столом с нейтральным, почти уставшим выражением лица. Как бета, он не чувствовал стоящего в кабинете запаха — его обоняние было менее чувствительно к таким сигналам. — Мы уже закончили, присаживайся, — сказал Фадж спокойным голосом. Тонус на губах Тома дрогнул — едва заметная усмешка, быстро погашенная. Он соблюдал приличия: слегка склонил голову. — Верно, — ответил он. — Не стану более вас отвлекать. Он пошёл к двери, но резко остановился рядом с Гарри. — Прошу извинить за бестактность, — прошептал он, понижая голос, и, подняв руки, аккуратно поправил галстук на парне. — Был рад встрече. Поттер залился краской — осознавая, насколько близко они стоят. Тепло от тела мужчины, запах — теперь более сдержанный, но всё ещё присутствующий — смешалось с собственным сердцебиением. — Я-я тоже, — слегка заикнувшись, ответил он. Том улыбнулся ему — мягко, почти прощально — и вышел из кабинета. Дверь закрылась за ним с лёгким щелчком. Гарри выдохнул, будто не знал, что задерживал дыхание. — Министр, — сказал он, всё ещё глядя в дверь, — что-то случилось? Фадж выдохнул, протер ладонью лицо. — Как ты знаешь, в следующем квартале начнутся выборы на пост министра, — сказал он, доставая из-под стола два стакана и бутылку с огневиски. Разлил, протянул Гарри, но тот отказался. — Гонт метит на это место. Парень нахмурился. — Никогда не слышал об этом. — Он подал свою кандидатуру несколько недель назад, — устало выдохнул Фадж. — Этот… — он хотел выругаться, но сдержался. — Безумец. Считает, что имеет на это право, - он сделал ещё глоток. — Думает, раз его поддерживают семьи двадцати восеми, то можно забыть, что сделал его род. Гарри вопросительно посмотрел на министра. Он знал немногое. Никогда не углублялся в историю этого древнего рода. - Ладно, пусто ему будет, но кресло ему не отдам, — Фадж одним глотком допил огневиски, — и советую держаться подальше от него. Такие как он — только снаружи привлекательны. Внутри же — настоящие ублюдки. Гарри не стал спорить. Во-первых, было странно сейчас защищать кого-то, о ком он знал так мало. Во-вторых — а ведь Фадж, возможно, прав. Он действительно не знал, какой человек скрывается за маской Реддла-Гонта. Общались они от силы несколько раз за всю жизнь — слишком мало, чтобы судить. — А ты чего ради пришёл? — чуть мотнув головой, спросил Корнелиус. — Если вы не забыли, у меня отпуск начинается с завтрашнего вечера, — улыбнулся парень. — Хотел передать все дела Нотту, но мне сказали, что он на задании, а секретаря на месте не было. — А, ясно, давай сюда, — сказал Фадж, протягивая руку. Гарри передал папку. Министр открыл её, пробегаясь глазами по документам. — Куда рванешь? — спросил он, поднимая взгляд. — В Румынию, — ответил Поттер, и уголки его губ приподнялись. — Джинни хочет посетить замок Бран. — Звучит хорошо, — кивнул Фадж. — Мы с женой бывали там лет пять назад. Правда, никакого Дракулу так и не встретили… - усмехнувшись, добавил он. — Однако маггловского пива выпили чуть больше положенного. Гарри улыбнулся. Возможно, именно из-за таких лёгких бесед он и любил Фаджа. Проговорив ещё немного о погоде, предстоящих выборах и том, как странно ведут себя некоторые чиновники в последнее время, он попрощался и вышел из кабинета. Вернувшись с обеда в свой кабинет, парень удивился второй раз за день. В его кресле сидел не кто иной, как Том Марволо Реддл-Гонт, крутя в руках тонкую постсигару. — Мистер Поттер, — он поднял глаза, как только Гарри вошёл в кабинет. — Мистер Гонт, — повторил парень тем же голосом, — вы хотели что-то узнать? — Можно просто, Том, — улыбнулся мужчина. И в тот же момент Гарри почувствовал, как воздух вокруг него чуть ли не задрожал — не от магии в привычном смысле, а от чего-то более тонкого, плотного, почти осязаемого. Он сглотнул. — Том… — повторил он тише, щеки слегка покраснели. Он выдохнул, стараясь взять себя в руки. Всё-таки он уже давно не подросток. — Так что вас привело ко мне, Том? — спросил Поттер, проходя вглубь кабинета и останавливаясь у рабочего стола. — Как вы уже могли слышать, я планирую занять пост нового министра магии, — сказал Гонт, поднимаясь с места и приближаясь к парню. — Вы не против? Он указал на сигарету в своих руках. — Конечно, — кивнул Гарри. Том вытащил палочку и аккуратно прикурил тонкую бумагу. Как только он затянулся, аромат мятных феромонов — свежий, острый, чуть сладковатый — разлился по кабинету, обволакивая парня тёплым покрывалом. Поттер заворожённо смотрел на дым, вылетавший со рта мужчины, на то, как дрогнул его кадык при выдохе. Он не мог оторвать глаз от его губ. — А чем же я могу вам помочь? — прошептал он, голос едва дрогнул. — Ваша семья ведь является одной из двадцати восьми, — улыбнулся Том. — А у вас самого, Гарри… Когда он произнёс его имя, парень резко поднял глаза и встретился с его голубыми — глубокими, блестящими, как лёд под светом луны. — У вас блестящая репутация и власть в волшебном обществе. И то, насколько вы отдаёте себя работе… это восхищает меня. — Вас? — переспросил Гарри, голос почти не узнаваем. — Безусловно, — кивнул Реддл, делая следующую затяжку и обходя парня, становясь за его спиной. Поттер вытянулся, как струнка. Он почувствовал дыхание мужчины за спиной — тёплое, ровное, и от этого по спине прошёл разряд тока, по телу побежали мурашки. — Я был бы вам признателен, если бы вы проголосовали за мою кандидатуру, — сказал Том, выдыхая дым прямо ему в шею. — Конечно, заняв пост министра, я бы сделал что-нибудь и для вас. — Для меня? — прошептал Гарри, губы сухие. Гонт усмехнулся. — Вы можете обдумать всё, я понимаю, ваши отношения с Фаджем очень дороги вам… но думаю, он не станет держать на вас обиду. Он протянул руку и чуть задел рукав парня — достаточно, чтобы вызвать искру — и потушил сигарету о пепельницу. — Насколько я знаю, вы собираетесь в отпуск. Давайте после вашего возвращения поужинаем вместе… и вы дадите свой ответ. Его голос звучал прямо рядом с ухом — тёплый, низкий, щекоча дыханием. Шея Поттера мгновенно покраснела. — Не… против? — уточнил он, голос прерывался. Поттер выдохнул и кивнул. — Да. — Тогда до встречи, Гарри, — Том хлопнул его по плечу — легко, почтительно — и вышел из кабинета. Дверь закрылась за ним с мягким щелчком. Парень остался стоять, одной рукой упёршись в край стола, другой — прижав ладонь к рту, как будто пытался удержать крик или стон, который поднимался из груди. Его тело горело, будто его бросили на раскалённые угли. Жар заливал всё лицо — уши, шея, щеки пылали. А внизу — болезненно и напряжённо. - Блять, — выругался он сквозь сжатые зубы. Резко выпрямился и пошёл в ванную комнату — к счастью, находившуюся прямо в его кабинете, за дверью, которую никто не мог открыть без его разрешения. Затворив задвижку, он расстегнул пуговицу и ширинку, вытащил из трусов эрегированный член — горячий, пульсирующий, блестящий от предэякулята, обильно вытекающего из уретры. Обхватив ладонью ствол, он начал двигать рукой вверх и вниз — медленно, затем быстрее, следуя ритму голоса в голове, голоса, который всё ещё звучал в ухе: «Давайте поужинаем вместе…» «Для вас…» «Ты не против?» В ушах стоял голос Гонта. Под закрытыми веками — его глаза, губы, тот самый дым - аромат мяты и чего-то терпкого. - Ах… — выдохнул Гарри, чувствуя, как возбуждение накатывает волной. - Ах, Том… — простонал он, голос сорвавшись в полушёпот. Сделав ещё несколько движений рукой — ритмичных, настойчивых, почти ритуальных — он кончил. Горячее семя плеснулось на ладонь, пару капель упало на мраморный кафель со слабым кап-кап. Поттер шумно выдохнул и оперся лбом о плитку на стене. Грудь поднималась и падала тяжёлыми, прерывистыми вдохами. Пот выступал на висках. Помыв и вытерев руки полотенцем, он вернулся в кабинет — из которого ещё не выветрился аромат синтетического феромона. Член снова дернулся в штанах. Гарри покачал головой — не от дурного мысли, а от бессилия. Взял со стола палочку. Взмахнув ею, прошептал очищающее заклинание — и остаточный аромат растворился в воздухе, словно его никогда и не было. Взял со стола необходимые документы, вышел из кабинета и закрыл дверь на магический замок — на всякий случай. Проверка затянулась достаточно, и только к одинадцати он оказался дома. Квартира встретила его тишиной. Ни голоса Джинни, ни шороха её движений — он вспомнил ее слова "тогда, я к своим". Гарри опустился в мягкое кресло у панорамного окна, скинув с себя верхнюю мантию и рубашку. Небо было темно-серым, тяжёлым, будто впитало весь дневной свет. В воздухе витал запах озона — прохладный, чистый. Он точно знал: через несколько минут пойдёт дождь. Взял со стола обычные маггловские сигареты со вкусом вишни — не волшебные, не ароматизированные феромонами, просто привычная слабость из прошлого. Подкурил с помощью газовой зажигалки. Сделал глубокую затяжку. Выдохнул дым, прикрывая веки. Он правда надеялся, что все те чувства к Тому — давно в прошлом. Прошло уже достаточно лет. Он уже давно не подросток, который не знает, что это за жжение в груди, покалывание в кончиках пальцев, учащённое сердцебиение при одном лишь упоминании имени. Джинни… Она замечательная. Понимает его без слов. Поддерживает во всём. Любит. И он любил — действительно, искренне, всей душой. Но чувства, которые он когда-то отдал чужому мужчине… Они были иными. Глубже. Как будто та часть его — что откликается на Гонта — не просто любила, а поглощала его целиком, оставляя после себя пустоту. Возможно, это просто похоть. Он не знал. Но одно было ясно: Ничего в Джинни так не заводило его, как сегодня Том. Ни её смех, ни прикосновения, ни шепот «люблю тебя» на ухо — ничего. А тут — лишь голос. Лёгкая интонация. Предложение поужинать. Гарри почувствовал, как член вновь набух — плотный, тёплый, требовательный. Одно представление мужчины — голубые глаза, тот же голос, говорящий его имя — и его мозг отказывался сотрудничать. Логика отключалась. Воля таяла. Оставалось только тело — и память о дыхании за спиной, о дыме, о словах: «Для вас…» Сигареты не успокаивали. Наоборот — с каждой затяжкой, по телу растекалось не успокоение, а возбуждение, никотин лишь усиливал отклик на феромоны, которые, возможно, всё ещё витали в его памяти. Он шумно выдохнул дым, резко потушил сигарету о край пепельницы, поднялся с места и, не глядя на часы, скинул брюки на пол — и направился в душ. За окном ударил дождь — сначала редкими каплями, затем всё чаще и увереннее, стуча по стеклу.

***

Они прибыли в Трансильванию около одиннадцати утра. К трем часам дня заселились в заказанный номер в деревушке Бран. Жилье было далеким от идеала: скрипучие полы, простоватая мебель, но при этом в воздухе витало то самое, неуловимое ощущение домашнего уюта, которое нельзя купить за деньги. — Я положу твои вещи в комод, — проговорила Джинни, начиная распаковывать их чемоданы. Гарри лишь кивнул. Он сидел на большой двуспальной кровати, рассеянно изучая брошюру и карту местности. До знаменитого замка было минут тридцать ходьбы, но парень хотел оставить его напоследок. Сначала — старые пабы, музеи, атмосфера города. Разложив вещи и переодевшись в удобную одежду для прогулок, они решили зайти в небольшую домашнюю таверну, чтобы перекусить. Интерьер дышал историей: на стенах висели потемневшие от времени полотна с изображениями битв, древних правителей, а почетное место занимал портрет статной женщины в богатом убранстве. Джинни заказала большую порцию запеченного картофеля с телятиной и темный эль. Поттер выбрал запеченные овощи с уткой и яблочный сидр. Они вели непринужденную беседу, осматриваясь по сторонам. — Я читала о ней, — сказала Джинни, делая глоток эля и указывая подбородком на портрет. — Ее звали Илона Силади. Она была второй женой графа, представительницей знатного венгерского рода, - глаза Уизли заблестели. — Первой была Елизавета. Источники гласят, что от ревности она покончила с собой, бросившись со стен крепости Поенари. — От ревности? — переспросил Гарри, прожевывая кусочек утки. — Да, — кивнула девушка. — Она считала, что Цепеш влюблен в одну из своих любовниц — Катарину — и хочет сделать ее своей законной женой. Джинни доела последний кусочек картофеля, вытерла губы салфеткой и, пожав плечами, продолжила. — В итоге он действительно женился во второй раз, но на Илоне, причем практически сразу после смерти Елизаветы. — Думаешь, он любил ее? — спросил Поттер. — Кого из них? — уточнила Джинни. — Елизавету, — коротко ответил он. — Говорят, она была слишком юна, когда вступала в брак, но покорила графа своими черными, как смоль, волосами и неугомонным характером, — девушка сложила салфетку аккуратным треугольником. — Не знаю, любил ли он ее… Но думаю, недостаточно сильно, чтобы остановить трагедию. Я даже не уверена, любила ли она его сама. Ведь за любовь обычно борются, а не бросаются в пропасть. Гарри заметно кивнул. Ему было жаль Елизавету. Ее глупая, отчаянная любовь, похоже, и погубила ее. Расплатившись за обед, они вышли на улицу. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо, мгновенно рассеяв ту сонливость, что накрыла их после сытной трапезы в теплом помещении. Они двинулись дальше. На часах было уже около восьми, когда они закончили осмотр местного музея и направились по узкой тропинке к замку Бран. Выкупить входные билеты ночью было непросто, но не для Гарри Поттера — пара заклинаний и убедительный взгляд решили вопрос. Изначально они планировали посетить замок с гидом, чтобы услышать больше легенд, но Джинни сама оказалась ходячей энциклопедией, знающей каждый камень этой истории. Пожилой сторож, впустивший их через черный ход, лишь тревожно покачал головой. — Держитесь друг друга. По ночам здесь происходят странные вещи. Гарри подумал, что старик просто решил их напугать, будто они были перепуганными подростками на экскурсии. Но Джинни, судя по выражению ее лица, правда верила, что призраки обитают в этом величественном и загадочном замке. Тени сгущались. Ворота скрипнули, пропуская их внутрь, и воздух сразу стал тяжелее, пахнул сыростью, старой древесиной и чем-то еще… чем-то древним, что заставило Поттера невольно вспомнить мятный аромат феромонов, оставленных Томом в его кабинете. Он резко мотнул головой, отгоняя навязчивую мысль. Здесь, в Трансильвании, среди легенд о кровавом графе, границы между реальностью и мистикой казались тоньше, чем обычно. Они переступили высокий, скрипучий порог. Замок Бран встречал их холодом, который, казалось, проникал не просто под одежду, а прямо в кости. Его размер был по-настоящему масштабным: сводчатые потолки терялись в темноте, огромные каменные колонны, увитые искусственным плющом для туристического антуража, создавали лабиринт теней. Здесь готика средневековья странным образом переплеталась с современностью. Вдоль стен стояли старинные рыцарские доспехи, но рядом с ними — аккуратные информационные таблички на трёх языках и пластиковые указатели «Выход» с зеленым светодиодным светом. Под ногами скрипел старый паркет, местами прикрытый красными бархатными лентами, ограждающими экспонаты. Воздух пах сыростью, старой пылью и воском от свечей, которые, вопреки правилам пожарной безопасности, горели в массивных канделябрах, отбрасывая пляшущие, живые тени на стены. — Давай разделимся, чтобы осмотреть второй этаж быстрее, — предложила Джинни, её голос эхом отразился от каменных сводов. — Я пойду налево, в спальню воеводы, а ты проверь библиотеку и западное крыло. Встретимся у лестницы через двадцать минут. Гарри кивнул, хотя чувство тревоги, зародившееся ещё в таверне, усилилось. — Хорошо. Не отставай далеко. Он двинулся по коридору, освещаемому лишь тусклыми лампами музея и мерцанием свечей. Тишина здесь была иной — густой, давящей, словно сам замок затаил дыхание. Поттер проходил мимо витрин с пыльными книгами и старинным оружием, пока вдруг не остановился. Воздух изменился. Среди запаха старой древесины и плесени явственно проступил другой аромат. Резкий, сладковатый, с нотками мяты и табака. Синтетические сигареты. Точно такие же курил Том. Сердце пропустило удар. Он медленно повернул голову. В конце коридора, у приоткрытой двери, мелькнула тень. Не призрак в белом саване, а чёткий, статный силуэт в современном костюме. — Том? — шёпот сорвался с его губ, но звука не последовало. Ноги сами понесли его вперёд. Он забыл о Джинни, о музее, о реальности. Он шагал за этой тенью, которая манила его, как магнит. Тень скользнула в просторную комнату в конце коридора. Гарри вошёл следом. Как только его нога ступила на ковёр посередине зала, дверь за его спиной с громким, финальным щелчком захлопнулась. Замок повернулся в замочной скважине. Парень резко обернулся, но дверь исчезла. Вместо неё была сплошная каменная стена. — Кто здесь? — спросил он, и голос дрогнул. И тут он почувствовал это. Нечто обняло его сзади. Не холодное прикосновение призрака, а жаркое, тяжелое, живое объятие. Дыхание обожгло шею. Поттер замер, не в силах пошевелиться, парализованный смесью ужаса и нарастающего, неконтролируемого желания. Он обернулся. Перед ним стоял Том. Реальный. Осязаемый. В своём идеальном графитовом костюме, с той самой усмешкой, что сводила Гарри с ума. Гонт не произнес ни слова. Он просто смотрел на парня своими глубокими, гипнотическими глазами, в которых плескалась тьма и обладание. Его руки медленно поднялись и коснулись тела Гарри. Пальцы скользнули по груди, сжимая ткань рубашки, затем спустились ниже, находя самые чувствительные точки, заставляющие кровь кипеть. Каждое прикосновение казалось электрическим разрядом. Мужчина водил руками по бедрам, по животу, медленно, мучительно, изучая реакцию тела парня, который уже дрожал всем существом. Гарри не издавал ни звука, захваченный в плен этой иллюзией или реальностью — он уже не понимал. Мир сузился до точки контакта их тел. Реддл подтолкнул его назад. Поттер оступился и упал на что-то мягкое — это оказалась огромная старинная кровать с балдахином, материализовавшаяся из ниоткуда посреди каменного пола. Том навис над ним. Его взгляд был голодным. Он наклонился и поцеловал шею парня — влажно, горячо, оставляя след, который обжигал. Затем его рука опустилась ниже, прямо на возбужденный член, уже болезненно твердый и пульсирующий сквозь ткань брюк. Он сжал его ладонью, медленно проводя вверх и вниз. — Ах… — вырвался из горла Гарри громкий, протяжный стон, полный боли и наслаждения. Он выгнулся навстречу руке, теряя последнюю связь с разумом. — Том… пожалуйста… Поцелуи становились глубже, рука работала быстрее, доводя его до грани. Он уже был готов сорваться в бездну, когда вдруг мир вокруг содрогнулся. — Гарри! Гарри, очнись! Резкий рывок. Чьи-то руки сильно схватили его за плечи и развернули к себе. Поттер часто заморгал. Мрак рассеялся. Кровать исчезла. Том исчез. Перед ним стояла Джинни. Её лицо было бледным, глаза расширены от страха. — Гарри! Ты что, уснул стоя? Я зову тебя уже минут пять! — её голос дрожал. Парень затравленно осмотрелся. Он стоял в том же зале музея, у стены. Но не у каменной. Прямо перед ним возвышалось огромное, старинное готическое зеркало в тяжелой раме из темного дерева. В отражении он видел себя: растрепанного, с покрасневшим лицом, с расстегнутой ширинкой и рукой, всё ещё сжатой в кулак у паха. А на его шее, в отражении, виднелся ярко-красный след, как от укуса или сильнейшего поцелуя. — Что… что произошло? — прошептал Гарри, тяжело дыша. Голова гудела. — Я не знаю! — Джинни отпустила его, шагнув назад, словно он был чужим. — Ты стоял здесь, глядел в зеркало и… ты стонал, Гарри. Ты говорил какое-то имя. Поттер резко мотнул головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Это была иллюзия. Галлюцинация. Проклятие места. Конечно, Тома здесь не было. Это всего лишь игра воображения, вызванная усталостью и навязчивыми мыслями. Но когда он опустил взгляд вниз, холодный ужас сковал его внутренности. Его плоть была болезненно возбуждена, ткань брюк была мокрой от смазки. А когда он коснулся шеи пальцами, то вздрогнул от острой, колющей боли. Кожа горела. Он поднес руку к глазам. На пальцах осталось крошечное пятнышко крови там, где «призрак» поцеловал его. Иллюзия рассеялась. Но тело помнило всё. И боль была реальна.