между светом и тобой

Шиын ненавидел больницы. Их запах. Белые стены. Чужие руки. Слишком мягкие матрасы. Он ненавидел даже звук медицинских приборов — ровное электронное пиканье, которое будто напоминало: ты сейчас не контролируешь ничего. Когда он пришёл в себя окончательно, за окном уже светало. Голова раскалывалась. Правый висок пульсировал тупой болью, а перед глазами была только густая, тяжёлая темнота, в которой не было ни очертаний, ни света, ни даже ощущения пространства — словно мир внезапно исчез, оставив его одного внутри бесконечной чёрной пустоты. Шиын резко дёрнулся. Сердце ударило куда-то в горло. — Спокойно. Низкий голос прозвучал совсем рядом. Ровный.Тихий.Без паники. Шиын замер. Он не видел человека, но почему-то сразу понял — это тот самый врач из приёмного отделения. Тот, чей голос он слышал сквозь шум сирен и собственную кровь в ушах. — Где я? — хрипло спросил он. — В офтальмологическом отделении. — Я ничего не вижу. Повисла короткая тишина. Не та неловкая, от которой хочется отвернуться. Другая. Осторожная. Будто человек рядом подбирал слова слишком внимательно. — Я знаю, — спокойно сказал врач. — Не двигайся резко. Шиын сжал пальцы в простынях. Ему было страшно. По-настоящему. И этот страх был не похож ни на что, что он испытывал раньше, потому что боль можно было пережить, злость — выплеснуть, а вот мысль о том, что темнота может остаться с ним навсегда, медленно разъедала его изнутри, заставляя задыхаться от ужаса. Но страх он ненавидел ещё сильнее, чем больницы, поэтому вместо признания только раздражённо процедил: — Не разговаривайте со мной так, будто я сейчас расплачусь. Послышался тихий звук — кажется, кто-то подвинул стул ближе. — Хорошо, — так же спокойно ответил врач. — Тогда буду разговаривать как с человеком, который вчера едва не лишился зрения. Вот же… Шиын раздражённо отвернул голову в сторону. Точнее, попытался. Он всё ещё плохо понимал, где находится пространство вокруг него, и это ощущение беспомощности медленно сводило с ума, потому что раньше он всегда полагался только на себя и никогда не думал, что однажды не сможет даже нормально сделать шаг без чужой помощи. — Ваше имя? — спросил он после паузы. — Ан Сухо. Имя легло в память неожиданно легко. Ан Сухо. Шиын повторил его мысленно ещё раз. Почему-то голос этому имени подходил идеально. Сухо тем временем открыл историю болезни. — У тебя серьёзная травма орбиты и внутреннее кровоизлияние. Пока рано говорить, насколько обратимы повреждения. Сегодня проведём полное обследование. — А если я не буду видеть? Сухо поднял взгляд. Впервые за разговор в голосе Шиына появилась не злость. Страх. Настоящий. Тот самый, который люди обычно пытаются спрятать до последнего. И почему-то именно в этот момент у Сухо внутри что-то болезненно дрогнуло. Он слишком хорошо знал такие взгляды. Даже если сейчас эти глаза были скрыты повязкой. — Тогда я сделаю всё, чтобы это исправить, — тихо сказал он. Шиын ничего не ответил. Только медленно расслабил пальцы, которыми до этого почти смял простынь.