Тишина

Северуса уводят в наручниках, и у Лили сжимается сердце. Она стоит посреди зала, онемев и потеряв дар речи, не слыша, как ее окликают по имени и чья-то рука — Боже, она же прекрасно знает, чья именно, — осторожно берет ее под локоть. Для Лили мир словно замер, словно все теперь происходит в замедленной съёмке: в память впечатался лишь образ Северуса, на лице которого застыла чудовищная гамма из боли от предательства, злости и недоумения. У Лили была одна конкретная цель: заманить Северуса в ловушку и передать его в руки мракоборцев. Это было правильное решение. Здравое. Способное приблизить их к победе над Темным Лордом. Умом Лили это прекрасно понимает. Но дыра внутри ее груди, несмотря на это, разрастается все больше и больше. Она позволяет Джеймсу увезти себя из зала, потому что боится то ли разрыдаться на месте, то ли сделать то, что поставит под угрозу ее карьеру, если не безопасность или жизнь. Лили почти не слушает поздравления и похвалу коллег; все это сливается в один общий шум, который долетает до неё словно через вату. Нет, она отчаянно ищет глазами того, кого уже не может найти.

***

— Ты его любишь? — необычайно мягко спрашивает Джеймс, усаживаясь напротив Лили на диван. Она слишком давно его знает, чтобы понять, какой вопрос он на самом деле хочет и боится задать: «Ты на самом деле не любишь меня?» Лили тяжело вздыхает: — Я не знаю, что чувствую, — наконец произносит в ответ она, и это — чистая правда. — Но мне точно надо разобраться во многом. Это тоже чистая правда. С той операции по поимке Снейпа на живца прошло уже пару недель. Лили заметно возвысилась среди коллег из-за своего успеха, но понимала, что теперь ее старательно пытаются держать подальше от этого дела. Она ничего не знала и могла добыть лишь крохи информации о том, что сейчас с Северусом. Лили понимала, почему так. Но ещё и понимала, что сложившееся положение дел ее категорически не устраивает. — Я поживу у Марлин пока, — наконец решается сказать Лили. Вообще-то она уже успела упаковать вещи, просто долго собиралась с духом, чтобы рассказать о своём решении Джеймсу. — Ты мне очень дорог, — быстро говорит она, — но я ни с чем не разберусь, если останусь в твоём доме.

***

— Кингсли, пожалуйста! — Лили хочется сжать кулаки и топнуть ножкой. Если бы она думала, что это поможет, а не навредит, то точно бы так и сделала. Кингсли тяжело вздыхает. Он даже все понимает. Но это не значит, что он готов идти на риски. — Лили, ты ценный сотрудник, и я искренне тебя уважаю. Но не могу позволить себе идти на поводу у твоих эмоций. Мы на войне, Лили, — голос мужчины становится жестче, — и у нас тут нет права на ошибку. — Я все понимаю, Кингсли. — Голос Лили не становится ни на йоту менее твёрдым. — И я не подведу и не поставлю кого-то под угрозу, клянусь вам! Но дайте мне шанс попробовать. Кингсли на секунду отводит взгляд. Он давно отбросил сантименты, но если уж на то пошло, ему жаль и парнишку, ставшего Пожирателем Смерти, едва закончив школу, и эту молодую женщину, которая так старается всем помочь. О сотнях павших товарищах Кингсли упорно старается не вспоминать. Лишь не хочет допустить новых жертв. — Ладно, — наконец произносит Кингсли, полагая, что, наверное, не совершает такую уж большую ошибку. — Но смотри, Эванс, второго шанса у тебя не будет точно. Не подведи меня.

***

Лили греет руками чашку чая и смотрит на Северуса в упор. Он выглядит ещё более изможденным, чем обычно, но следов побоев девушка не замечает. На видных местах, по крайней мере. В комнате для допросов как всегда полумрак, сыро и очень тихо. Безумно тихо. — Так зачем пришла? — глухо, хрипло, словно он молчал уже очень долгое время, наконец спрашивает Северус. — Что тебе надо, Лили? Они решили, что ты — лучший кандидат, чтобы вызнать у меня информацию? Что же, просчитались, — фыркает он и откидывается на стуле. Лили глубоко вздыхает. Ставит чашку на стол перед Северусом. Садится на стул. — Я пришла, чтобы помочь и сделать так, чтобы ты не гнил в Азкабане всю жизнь. — Примерно так же, как ты поступила, когда втерлась мне в доверие, сказала, что снова хочешь дружить, что тебе печально от того, что ты потеряла меня, потеряла нашу дружбу?! — буквально выплевывает ей в лицо Северус. Его голос звенит от гнева и боли. — Чтобы только потом сдать меня этим!.. — Можно подумать, ты был таким уж белым и пушистым. — Лили тоже вспыхивает. — Напомнить, на кого ты работал? То-то же, — фыркает она, замечая, как Снейп отводит взгляд. — Но мне на самом деле было грустно из-за того, что я тебя потеряла, — уже тише продолжает девушка. — Я действительно хочу… Мне действительно тебя очень не хватало. Гораздо больше, чем я могла предположить. На секунду в комнате повисает тишина. — А как же Поттер? — нарушает ее Северус. — Я ушла от Джеймса. И думаю, уже не вернусь. Он хороший, правда, но… Наверное, мне нужно от жизни кое-что другое. Снова молчание. Которое почти кажется осязаемым. — Если ты говоришь все это, только чтобы я… — вновь начинает первым Северус, но Лили его обрывает: — Не только, — и ее голос звучит как никогда решительно. Она готова рискнуть и пойти ва-банк. Она видит по его глазам, что и он тоже.

***

Северус прячет руки в карманы мантии и сутулится: от ветра или от неуверенности, сам до конца не понимает. Лили откидывает со лба прядку волос и решительно подходит к нему, чтобы наконец обнять. Прошли долгие месяцы переговоров, заключения сделок и договорённостей о защите свидетеля. И теперь, наконец, у них есть шанс, чтобы попробовать.