❝ Сними свою маску. Покажи свое лицо. Ты был бы так красив. ❞
25 июня 2026 г., 16:09
Меня зовут Джеймс. И моя жизнь одна сплошная фикция.
« Что случилось, Джеймс? » — спросите вы. А я вам отвечу. Мне не сложно.
Это всё Легион.
Я родился на поле сражения. Вы помните, что первое попало вам на глаза? А я помню.
Это был косяк птиц, пересекающий абсолютно чистое голубое небо. Они летели так беззаботно, будто под ними не умирали живые существа. Хотя, возможно, для них борьба — это нормально. Они же борются за свою жизнь каждый день. Естественный отбор, ну, вы понимаете.
Не помню, как долго я там лежал. Я сел только тогда, когда в глаз что-то попало. Вероятнее всего это был песок, ведь рядом со мной билась Китти Прайд — та ещё любительница навести беспорядок. Но это я узнал намного позже. В тот момент я видел лишь ловкие телодвижения и её длинные русые волосы, собранные в хвост.
Я сидел не просто на земле. Я находился в самом центре небольшого кратера. Один, среди мельтешащих фигур и спокойно лежащих тел.
С того дня мало что изменилось. Да, я успел наворотить дел, мои глаза открылись на некоторые вещи, но... Я всё ещё чувствую себя пазлом из другой коробки.
— А зачем мы сражаемся? — спросил я светловолосую девушку. Люди, в чьих рядах мне посчастливилось родиться, считали необходимым собирать вечерами всех для обсуждений. Этими всеми были самые разные обладатели способностей. Кто-то умел быстро передвигаться, кто-то выглядел не так, как остальные, слишком вычурно и даже пугающе. Их прозвали мутантами — изгоями общества, которым не суждено было спать спокойно.
Светловолосая девушка вздохнула, посмотрев на меня. В её глазах читалась печаль. Она жалела меня больше остальных и отвечала на мои глупые вопросы.
— Иначе мы умрём.
Я не понимал их. Да и сейчас не скажу, что понимаю полностью.
Они сражались с людьми, которые видели в мутантах угрозу. При этом становились этой самой угрозой во плоти.
Удивительно, но не я один видел картину целиком. Был отряд мутантов, которые пытались остановить бойню. Да что там, и среди людей такие отряды можно было найти. Но не всё было так просто, как я представлял.
— Почему мы не можем остановиться? Наши ряды редеют. У нас мало провизии. Да вы же сами говорите, что мы обречены!
— Всё из-за тебя! — заткнул меня брат светловолосой девушки. И это оказалось моим первым открытием. Нет, бросая фразу в мою сторону, длинноволосый парень не имел в виду конкретно меня. Что вы... Я ещё не успел тогда ничего сделать. Он говорил про настоящего хозяина этого тела — про Дэвида.
— Энди не хотел тебя шокировать... — пыталась успокоить меня Лорен, но у неё плохо это получалось. Я сидел в своём шатре, сжимая голову двумя ладонями. Эмоции зашкаливали, казалось, что голова сейчас взорвётся. Но я хотел узнать всё об этом теле.
— Джеймс, давай, ты поспишь, а завтра я отвечу на все твои вопросы. — упрашивала меня кареглазая Лорен, поглаживая мои руки, но я мотал головой.
— Легион имя мне, потому что нас много. — неожиданно произнёс Энди, привлекая на себя внимание. Он встал тогда у входа в шатёр, скрестив руки на груди.
— Энди! — зашипела девушка, обернувшись, и её пылкость приугасла под моим интересом.
— Легион? — спросил я, встретившись со взглядом темноволосого парня.
Лорен окатила раздражённым взглядом сначала меня, потом своего брата и вышла из шатра со словами: — Если он потеряет контроль, будешь сам его успокаивать.
Энди лишь усмехнулся. — Что скажешь? Ты сможешь держать себя в руках? А то я не горю желанием прибирать за тобой.
И он рассказал мне про Дэвида Хэллера — мутанта омега уровня, который способен изменить реальность по собственному желанию. Энди сказал тогда, что Дэвид не самый обычный мутант, если среди них вообще есть обычные. Он настолько могущественен, насколько болен. Причём эта зависимость прямо пропорциональна. Будучи сыном сильнейшего телепата, Дэвид получил в подарок от генетики расстройство, которое проявляется в расщеплении его сознания на огромное множество личностей.
— ...Тебя вот зовут Джеймс, а ещё я знаком с Синди и Стиксом. Синди пирокинетик, причём, неплохой. Стикс профессиональный убийца. Но Легион остаётся сильнейшей личностью. Непонятно, сам ли это Дэвид, или вы все уже давно подавили его сознание. Точно могу сказать лишь одно — Легион главный среди вас. И твоё рождение, как и наша война, — его рук дело.
Сказать, что я был удивлён — ничего не сказать. Я не чувствовал в своей голове чьего-то присутствия. Были только мои мысли. Много, много мыслей, гудящих словно пчёлы в гнезде. И что же, неужели где-то там правда сидит другой "Я"?
— Он пожелал, чтобы я появился? — спросил я, стараясь унять гул в голове.
— Я не знаю. Но именно он хотел этой войны. И Легион сделал всё, чтобы она не закончилась мирно.
Как я отнёсся к тому, что являюсь одним из многих? Очень болезненно. Энди не упомянул тогда, что далеко не каждая личность Дэвида держит контроль дольше дня. Это я понял сам, когда каждый мой день начинался с подозрительных взглядов Лорен, Энди или Лорны Дэйн — главы подполья.
С каждой ночью я боялся всё больше, что могу исчезнуть. Вот если бы можно было к этому подготовиться. Я очень хотел поговорить с Легионом.
— Не получится. — сказала Лорна, когда я коснулся этой темы, — Единственный, кто мог проникнуть в ваш разум — ваш отец, погиб от рук Легиона много лет назад.
— Зачем? — сокрушался я, — Как можно убить своего же отца?!
— Он ошибся. — спокойно отвечала зеленоволосая высокая девушка, — Его целью был мой отец.
Мне пришлось смириться. Я больше ничего не спрашивал на совещаниях. Да я даже сражаться бок о бок со всеми не мог. Если Легион хотел моего рождения, значит он хотел смерти этому телу. Ведь даже спустя два месяца я не открыл в себе никаких способностей.
Когда нашу точку укрытия обнаружили, всё, что я смог сделать — это помогать другим, таким же, как я, бесполезным мутантам спасаться бегством.
— Что случилось до моего появления? — спросил я Энди однажды. Несмотря на то, что Легион был ему, мягко говоря, неприятен, мы нашли общий язык. Энди понял, что я не он и не забывал мне об этом напоминать, когда чувство вины пробуждалось во мне.
— Есть же причина, почему он не появляется уже столько времени.
— Не думаю, что ему нужны причины. — холодно произнёс длинноволосый парень, — Он вечно сам себе на уме.
Мы сидели тогда на крыше полуразрушенного здания. Оттуда открывался пугающий вид на то, что раньше называлось городом. Мне нравилось представлять, будто я перематываю время назад. Вон тот обломок здания вернётся туда, эта груда камней соберётся и встанет сюда... Жаль, что я не мог в действительности ничего изменить.
— И всё же... Я проснулся на земле посреди боя. Вокруг меня были тела убитых. Не мог ли он пожалеть о том, что сделал?
— И сбежать, как последний трус? — подхватил Энди. В его глазах вспыхнула ярость, так случалось часто, я уже привык. Он в принципе не отличался спокойствием. Из его телекинетических способностей буквально сочилась энергия разрушения. Я видел, как Энди с лёгкостью рушил уже разрушенные здания, видел, как он расправлялся с теми, кто стремился навредить в первую очередь слабым, видел, как он сражается в первых рядах. И знал, что это лишь маска.
— Мог, — едко усмехнулся Энди, — Знаешь, лучше пусть и дальше не высовывается.
Через четыре месяца я узнал, что за пару мгновений до моего появления в этом мире, погибла жена Легиона.
— Её звали Сидни, — сказал парень крепкого телосложения, — Что? Он имеет право знать.
Однако девушка с вызывающей внешностью была с ним не согласна. От её взгляда Джон замолчал и сконфуженно потёр переносицу.
— Кларис, я здесь уже сколько? Вы до сих пор боитесь, что я что-то могу сделать?
Я встал тогда так уверенно. Желал правды, а не простого существования. Думал, что правда о хозяине этого тела придаст мне уверенности в завтрашнем дне. Как же я ошибался.
— Я боюсь не тебя, Джеймс. — тихо ответила зеленоглазая девушка, — Ты узнал уже достаточно. Хватит.
Насколько же Легион силён, что все беспокоятся о его спокойствии? Один из лекарей на полном серьёзе бегал за мной, замеряя мои данные. « Как ты себя чувствуешь? » — спрашивал он каждый день. Но это ещё ладно. Он предлагал мне начать пить таблетки, действие которых мне не ясно до сих пор.
Одним днём он спросил меня: « Какие сны тебе снятся? » — и вот тут я задумался.
— Это же плохо, что мне ничего не снится?
Энди, с которым мы проводили почти всё время, пожал плечами.
— Не вижу ничего в этом плохого. — произнёс он, распуская свои волосы. Почему-то когда мы были наедине, Энди всегда так делал. В остальное время его волосы были собраны в хвост.
— Я тоже редко запоминаю подробности сна. — парень сел рядом со мной на край обрыва, облокотившись на свои руки.
— Редко... — горько усмехнулся я, — Сколько лет ты прожил? А я?
— Вот именно. — хлопнул он меня по плечу, — Тебе полгодика всего, а мне двадцать четыре скоро. Вот проживёшь с моё и скажешь потом какие сны тебе больше всего зашли.
Меня смешило то, как он говорил. Энди было по силам одной лишь мимикой заставить улыбаться. В такие моменты я забывал о его способностях. Он становился самым обычным парнем, тем самым, кто понимал меня больше остальных. Ведь он не боялся Легиона.
— Доктор настаивает на таблетках. Говорит, что я буду лучше спать.
Энди хмурил брови на мои слова, не обращая внимание на мой взгляд. А я не мог его отвести. Русые пряди парня развевались по ветру, танцуя. И этот танец завораживал.
— Это, конечно, твоё дело: пить таблетки или нет. Но мне кажется это бессмысленным. Если бы было лекарство, которое могло бы сдержать Легиона, тебя бы не просили его пить. — взгляд, до того устремлённый вдаль на лесные просторы, перешёл на меня и под светом луны я чувствовал, как от него ком встаёт в горле, — Тебя бы заставляли.
И в его словах я нашёл логику. Пить таблетки просто так меня не привлекало, хотя подкрепить таким образом надежду было бы неплохо.
Я же нашёл утешение в общении с Энди. С каждым днём он раскрывался для меня всё больше. Моргнуть не успел, как рядом со мной оказался больше, чем друг. И вот, я уже волнуюсь о совершенно других вещах.
— Это не честно. — говорил я. и мысли в моей голове не давали мне сосредоточиться. Энди мягко сжал моё плечо и взгляд его янтарных глаз был устремлен уже на меня. Ему тоже было больно, я знал это, но только сейчас понимаю насколько.
— Я могу исчезнуть в любой момент...
— Ты не исчезнешь. — спокойно говорил он, — Синди появлялась несколько раз. Жена Легиона позволяла ей даже встречаться с Сайфером.
Но я не унимался.
— И всё же. Я понимаю, это эгоистично, но я не могу избавиться от тревоги, что...
Он вздохнул, отпуская моё плечо. Давал мне возможность преодолеть вставший поперёк горла комок чувств. Моё дыхание сбилось. Я так по-детски хотел утешения, что напрочь забыл о возможных чувствах Энди.
А он жестоко подыгрывал мне.
Я оказался в его объятиях и, пожалуй, это стало отправной точкой всего. Всё, чего я хотел после этого — это не остаться в этом теле навсегда, нет. Я не был настолько глуп никогда. Понимал, что рано или поздно моё место займёт Легион или Синди, или любая другая личность из тысячи запертых. Я лишь хотел сделать хоть что-то для того, чтобы Энди и остальные жили спокойнее. Ох, как я был наивен.
Каждое утро я смотрел на себя в зеркале. Передо мной молодой парень лет двадцати. Растрёпанные волосы, карие глаза. Но таким ли меня видели все остальные?
— Джеймс? — позвал меня Энди из нашей спальни. И я вышел к нему.
Мой парень лежал в нашем одноместном спальнике полностью обнаженный. Его длинные волосы рассыпались по его плечам. Несколько прядей впитали пот его тела. Только это оставалось доказательством нашей близости. Я рассматривал изгибы его тела, не смущаясь, а в ответ получал обеспокоенный взгляд.
— Что ты задумал? — спросил он меня, когда я лёг подле него. И в голове моей среди множества других мыслей особое место занимала одна: « И хоть я не знаю, каким он видит меня, я вижу его настоящего »
Я не посвящал его в свои планы. Он — последний, кто мог поддержать меня. Я сделал свой выбор. И готов был за него поплатиться.
— Джеймс? — повторил Энди, разрывая требовательный поцелуй, — Я хочу знать.
— Какой я в твоих глазах? — спросил я, игнорируя его. Мои губы, будто в последний раз изучали его шею. Мне хотелось продлить эту ночь, целовать его влажную грудь, рисовать круги на его коже пальцами, слушать его тихий голос...
— Не переводи тему. — произнёс он севшим тембром, и пальцы его рук противоречили ему. Он мягко сжимал мои волосы, не останавливая меня.
— Легион старше тебя, — продолжал я, — Так какой я в твоих глазах? Ведь я вижу себя другим.
Наши взгляды встретились, когда я услышал его шумный вдох. И это мой самый любимый взгляд. Так, как тогда, он не посмотрит на меня больше никогда.
— Я вижу перед собой своего парня. Он любит забивать свою голову всякой ерундой. Глупый, наивный, но мой.
« Так, что же случилось, Джеймс? » — спросите вы. « Почему твоя жизнь фикция? »
А совершил ту же ошибку, что и Легион. Только я осознал, что ошибся сразу. А вот он отрицал это до последнего.
И ошибка наша — вера, что нам по силам изменить мир.
Я поделился своей идеей только с одним мутантом — с Лорен. Она, будучи старшей сестрой Энди, кардинально отличалась от него. Светловолосая девушка чуть ли не единственная в их отряде надеялась на мирное окончание войны. Это, конечно, не мешало ей сражаться в первых рядах рядом с братом. Как и высказывать своё непопулярное мнение на совещаниях во всеуслышание.
— Нам нужен ещё кто-нибудь третий. Слишком опасно вдвоём идти на переговоры.
— И кто нас не выдаст? — был против я, — Нет. Мы не можем больше никому доверять. Если не хочешь идти, я могу отправиться один.
Но девушка скептически усмехнулась: — Ну, да. Чтобы тут же меня четвертовал Энди.
И хоть эту тему она больше не поднимала, она всё равно сделала по-своему.
Мы отправились в туннель поздно ночью. Незадолго до этого, я смог связаться с отрядом мутантов, которые по слухам боролись за мир. Полярис, так зовут Лорну Дэйн, даже слышать о них не хотела. В их рядах был её муж, и он погиб от рук людей. Тем не менее их идея была ближе мне. Я тоже хотел мира. Хотел узнать, что они планируют для этого сделать.
Связаться с ними было сложно. Если бы не Лорен, ничего бы не получилось. Именно благодаря её связям мы установили место и время. И вот, покинули наше поселение.
Путь не занял много времени. Чудом сохранившийся туннель соединял самым коротким путём бывшие промышленные территории.
Моему взгляду предстали потрескавшиеся, едва влажные стены, поросшие мхом. С каждым шагом становилось всё темнее. Я и не думал останавливаться. Мною двигала великая цель.
Когда воздух в туннеле стал до невозможности давящим, мы поняли, что пришли. Пред нами оказался высокий светловолосый мужчина с суровым лицом и презрительным взглядом.
— Привет, Хавок. — произнесла Лорен, и её голос эхом разнёсся по туннелю.
— Давно не виделись, — сказал он, смотря на меня. Этот взгляд я видел уже множество раз. Хавок искал повода усомниться в том, кого видит. Я не осуждал его.
— Я Джеймс. — На что из тени позади мужчины вышла девушка. Если бы не алый цвет волос, я бы всерьёз посчитал её Полярис, но это была не она.
— Ещё одна личность Легиона. — тихо сказала она, осматривая меня с ног до головы.
— Ты хотел поговорить. — напомнил Хавок, и я собрался с мыслями.
— Да. Я не Легион. У меня нет той силы, которой наделён он. И я знаю, что мало чего могу изменить. Но я хочу мира.
— И ты готов на всё ради этого?
Я не задумываясь ответил светловолосому мужчине: — Да.
— Он пришёл сюда, значит уже доказал, что готов. — Послышался женский голос из темноты. А в следующий момент вокруг рук девушки с алыми волосами зажглась алая энергия. Туннель осветился алым, и оказалось, что нас встретило далеко не трое мутантов. Их было целое множество. Они стояли друг за другом, и все, как один, смотрели на меня.
Алый цвет давил. Я не понимал почему, но моё сердце сжималось от набирающего обороты страха. И что больше всего меня тревожило — это чувство дежавю.
— Ванда? — подала голос Лорен, выставляя светящиеся руки перед собой.
— Ты можешь уходить, мы тебя не держим. — ответила ведьма, не отводя взгляд от меня, но обращалась она, разумеется, не ко мне.
Я видел, что алая энергия окутывает меня. Она не грела и не холодила. Давление — вот, что я чувствовал. Ноги наливались свинцом, в голове гудели мысли, и ведь я ничего не мог сказать. Меня будто лишили дара речи.
— Джеймс, верно? Прости нас за грубость с нашей стороны, но единственная помощь, которую ты можешь нам оказать — это позволить себя заковать.
Сквозь гул голосов в голове, откуда-то доносился раздражающий звук. Будто что-то капало, не останавливаясь. Глядя в пылающие глаза Ванды, я пытался понять, откуда этот звук. Далеко ли это, близко ли, с какой стороны... И почему в конце концов я чувствую, что всё это уже было.
— Ты даже не попытался отстоять своё мнение, Джеймс... — услышал я у себя в голове знакомый мужской голос, — Ты хотел просто переметнуться на другую сторону. Возможно, стать шпионом, но в любом случае предателем. А они поступили умнее.
Ванда стояла передо мной, не моргая. Её энергия обвивала меня, но я переставал чувствовать давление. Будто артист на сцене, неожиданно пробудившийся ото сна, я смотрел по сторонам. Щекотливая мысль вертелась на языке, будто я что-то очень хотел сказать, но забыл. А то, что я считал реальностью распадалось на мелкие частицы.
— Ну же, скажи хоть что-нибудь в своё оправдание. — услышал я позади себя.
Кто-то стоял прямо за моей спиной, требуя связать два слова. Но меня сбивали те многочисленные взгляды незнакомцев, которые всё так же стояли в туннеле, освещенные красным светом.
Стало легче, когда Он вышел из-за моей спины и встал на место распыляющейся Алой Ведьмы. Я увидел, наконец, как выглядит Легион. Да, это был Он. Воспоминание о нём возникло само по себе, будто я всегда его знал, его дурные повадки, его уверенность в себе и власть.
— Я спрашиваю ещё раз, друг мой недальновидный, признаёшь ли ты, что предал Нас?
Сероглазый темноволосый мужчина лет тридцати смотрел на меня с усмешкой на губах. Я смотрел в ответ, боковым зрением замечая, как вокруг нас реальность распадается до абсолютно белого полотна.
Где я был тогда?
В тюрьме для Легиона личностей, бесспорно.
Это была уже не первая наша беседа, нет. С того дня, как я совершил ошибку, прошло уже много времени. Но что для Нас время?
Легион, действительно, сильнее Нас всех. Я родился, и он был рядом. Всегда и везде его тень была поблизости. Так что я понимаю теперь, почему на меня смотрели с подозрением. Откуда им знать, Джеймс ли перед ними или опять что-то замышляющий Легион?
Омега наказал меня справедливо. Я не спорю с ним.
И всё же... Считаю, что Он не прав.
— Почему ты не объяснил мне правила раньше? — ответил я на вопрос, абсолютно не страшась его гнева, — Вместо того, чтобы наблюдать, ты мог бы ответить на мои вопросы!
Усмешка пропала с его лица.
— Я никогда не вмешиваюсь в чужую жизнь, пока это напрямую не коснётся Нашей безопасности. — ответил он спокойным голосом.
— Так откуда я должен был знать, что своим поступком предам тебя? — и из моих глаз полились слёзы.
Сейчас вот задумываюсь: « Когда я потерял контроль? ». А произошло это именно тогда, когда Ванда решила меня заковать.
Едва её руки зажглись алым, пришёл Легион. И карты так совпали, что в том туннеле оказался Энди.
Гнев Легиона был невероятен. Знай я тогда, к чему приведёт одно моё желание сделать хоть что-то хорошее, сидел бы и не рыпался.
А теперь мои руки в крови.
— Ты мог бы просто телепортироваться из туннеля... — произнёс я, не сдерживая рыдания, — Зачем... Убивать...
Легион смотрел в сторону от меня.
— Посмотри на неё. — прошептал он.
Я не хотел смотреть.
— Посмотри. — перешёл он на голос.
И я посмотрел...
Лорен лежала на боку в растекающейся красной жидкости. Светлые волосы прикрывали её лицо, но это не помогало мне. Я всё равно не мог успокоить своё сердце.
А капли падали одна за другой с её пальцев.
— Твоя наивность погубила её. — тихо произнёс Легион и надолго замолчал.
Я зажмурил мокрые глаза, чувствуя, как боль чёрной пульсирующей энергией выходит из меня. Возможно, я бы смог успокоиться, если бы позволил себе. Но я не имел на это права.
Передо мной были глаза Энди... Нет, даже сейчас я не имею на это права.
— Но моя... наивность... погубила куда больше... — медленно разрезал гробовую тишину мужчина и голос его дрожал, — Я не хотел этого признавать. Хотел, чтобы мутанты жили в лучшем мире, но... Я ошибся.
Мои глаза раскрылись от его слов. Я увидел, как Легион сидит на том, что должно было быть полом, и смотрит пустым взглядом вдаль. Что видел он перед собой? Не знаю. Возможно в том белом полотне он видел то, что когда-то было городом...
— Правильно отец говорил... — он шмыгнул носом, а затем грустно улыбнулся, — Мне нужно повзрослеть.
Меня зовут Джеймс. И моя жизнь одна сплошная фикция.
Я появился, чтобы хозяин тела смог забыться, но даже с этой маленькой задачей мне не удалось справиться.
Однако одно я всё же сделал. Хоть и ценой своего существования.
По решению Легиона реальность, в которой я родился перестала существовать. Легион вернулся в тот момент, когда по его вине погиб его отец. И он остановил себя же, позволив времени идти в правильном ключе.
Случился ли парадокс времени? Частично.
Суждено ли родиться мне вновь? Возможно...?
Но вот в чём я уверен: Вселенная в руках одного мутанта. И если она погибнет, знайте, —
Это всё Легион.
