Пролог. Шанхай
3 июня 2026 г., 08:34
Секрет левитации в том, чтобы взлететь прежде,
чем тело осознает противозаконность своих действий. Майкл Каннингем «Дом на краю света»
Дагэ убил бы, если бы узнал о его маленьком хобби. Задушил собственными руками, закопал, а потом долго сидел на могиле и лил горячие слёзы, потому что у них не было никого, кроме друг друга. Но это лирика. Не Хуайсан проворачивал свой фокус уже третий год подряд, и Не Минцзюэ по-прежнему пребывал в блаженном неведении о том, где и с кем его диди проводил несколько недель летних каникул, свободный от универа, горы домашки, работы и гиперопеки дагэ. Каждый раз, когда он выбирал очередных клиентов, он прекрасно понимал, почему именно это хобби так его цепляет. Он закончил третий курс клинической психологии и уже давно перестал делать вид, что его интерес к запретным темам — чисто академический. Инцест, семейные табу, кодепендентные отношения, границы между любовью и собственничеством — всё это было его личным минным полем. Он читал научные статьи, диссертации, фанфики, психоанализ и тёмные романы запоем. Потому что каждый раз, когда он видел, как люди ломаются о собственные табу, он видел отражение себя и дагэ. Не Хуайсан не нуждался в деньгах, Не Минцзюэ обеспечивал его максимально, к тому же, в течение года он подрабатывал по вечерам официантом в кафе недалеко от кампуса, где отирались вечно голодные и уставшие студенты. Ему нравилось зарабатывать деньги и тратить их. Или копить, а потом тратить ещё больше. Кто вообще не любит деньги? Не пиздите. Одним из способов отлично провести время, бонусом получив за это деньги, был э-э-э… ну, эскорт. Все мы о нём думали, заёбанные жизнью по самые гланды, оттраханые судьбой во все дыры… а Не Хуайсан подумал и сделал. И с тех пор каждые летние каникулы, сразу после сессии, награждал себя отпуском за чужой счёт. Или несколькими отпусками. Не клиенты выбирают компанию, а компания — клиентов. Поскольку эскорт был скорее занимательным хобби, чем средством постоянного заработка, Не Хуайсан мог себе позволить повыёбываться и поотклонять предложения до тех пор, пока не натыкался на что-то стоящее. Уж если ему нужно было провести неделю-две в чьей-то компании, развлекать кого-то беседами и, нередко, сексом, то это должен быть кто-то привлекательный, с кем Не Хуайсан мог бы перепихнуться и в реальной жизни. Иногда он сопровождал женщин, иногда — мужчин. К своим двадцати двум годам Не Хуайсан чётко знал, что бисексуален (хотя горячие мужские задницы ему всё-таки нравились больше, и, думая о потенциальных отношениях, он всегда представлял рядом мужчину), а так же довольно раскрепощён в постели, что очень подкупало его клиентов. В этот раз Не Хуайсан выбирал между заскучавшей женой богатенького миллионера (Кипр, девять дней); двумя китайцами американского происхождения — явно парочка, полжизни провёдшая вместе и теперь испытывающая кризис на сексуальном престоле (Провинстаун, двенадцать дней); и двумя братьями из второго поколения богачей, чьи деды ещё застали реформы Дэн Сяопина, а отцы уже стали настоящими Фуидай — владельцами заводов в Шэньчжэне и недвижимости в Шанхае. Несчастная жена — классика. Скука, жалобы на мужа, который «вечно в Дубае» (потрахивает всё подряд). Изящная дорогая цепочка на золотистой шее, кольцо с маленьким бриллиантом (на грани пошлости), подкаченные губы, маммопластика… один за другим коктейли в течение дня, чтобы под вечер плакать и курить на пляже. Девять дней лёгких денег, шампанского и пресного секса (кунилингус-наездница-шлепки). Слишком легко и слишком нудно. Китайские американцы (или американские китайцы, какая разница)— интереснее. Оба успешные, оба с комплексами. Один хочет вспомнить, каково это — страстный секс — второго все устраивает, но он боится сказать об этом первому. Двенадцать дней на берегу океана с возможностью стать тем самым «третьим», который встряхнёт их двадцатилетний брак. Провинстаун — это интересно. Двое мужчин, которым надоело совать свои члены друг в друга — уже не очень. Им будет хорошо втроём, Не Хуайсан покажет, как сладко может быть вместе, но, как только отпуск закончится, у них всё вернётся на свои места. Следующий! «Маленькие императоры»… уже лучше. Старшему — 31, младшему — 29. Высокие, красивые. Богатые тихой роскошью: дорогие, но неброские часы, идеальные стрижки, лёгкий запах хлопка и дорогого парфюма. Их деды начинали с маленьких фабрик при Дэн Сяопине, отцы уже строили империи. А эти двое — типичные богатые наследники, которые устали от повышенного внимания к себе и хотят чего-то настоящего. Больше Лаоцяньфэн, чем классическое Фуэрдай, так часто произносившееся в их обществе с лёгкой иронией и чаще всего имеющее негативную коннотацию. Двое сыновей… Интересно. При политике одного ребёнка это было почти невозможно для обычных людей. Значит, у папаши Лань были очень длинные руки и очень толстый кошелёк. Или они просто заплатили штраф размером с небольшой город. Типичные фуэрдай — даже своим рождением нарушают правила. Запрос был прямой: «Нам нужен человек, который сможет… направить нас». Что бы это ни значило, но оно не про скуку и жалобы друг на друга. Если клиентами были двое — это всегда были супруги или любовники. Братья? Не Хуайсан почувствовал практически болезненное наслаждение только представив, что, возможно, его ждёт. Знакомый прилив возбуждения внизу живота. Братья. Не муж и жена, не любовники со стажем — именно братья. Это было почти больно хорошо. Он уже представлял, как между ними висит тяжёлое, удушающее напряжение, которое они оба старательно делают вид, что не замечают. Как старший, скорее всего, мучается виной, а младший — молча тонет в этом чувстве. «Проецируешь, Хуайсан?» — мысленно усмехнулся он. Конечно, проецировал. Именно поэтому и выбрал их. Он откликнулся. И один из братьев тут же позвонил ему — разумеется, такие люди предпочитают решать всё при личных встречах или, на худой конец, по телефону. Переписки ниже их достоинства. К счастью, Не Хуайсан не страдал лишней застенчивостью и боязнью звонков. Не Хуайсан принял звонок на третий гудок, лёжа на кровати в их с дагэ квартире и лениво скроля ленту Douyin на планшете. Ноги он задрал на стену и болтал ими время от времени. — Добрый вечер, Не Хуайсан, — голос приятный, с идеальной дикцией. — Меня зовут Лань Сичэнь. Я звоню по поводу вашего отклика на нашу заявку. — Добрый вечер, — Не Хуайсан в предвкушении улыбнулся. — Я так понимаю, вы старший брат? — Верно, — мягко подтвердил Лань Сичэнь. — Мой младший брат, Лань Ванцзи, тоже на линии. Небольшая пауза заполнила эфир неловкостью. Не Хуайсан уже хотел было разбавить её, как его прервал второй голос — очень похожий на первый, но чуть более низкий и лишённый всяких интонаций: — Ванцзи. «Охо-хо», — подумал Не Хуайсан. Уже по одному этому «Ванцзи» стало ясно: младший проблемный. Не затисканный щеночек. Молчащий и смотрящий на всех со скучающим равнодушием — там органичнее всего прячется одиночество, тоска, комплексы и прочее дерьмо, которое люди так любят копить внутри себя, будто одно то, что они накапливали это дерьмо годами, делает его величайшей ценностью. — Очень приятно, — сказал Не Хуайсан, подёргивая ногами, рассматривая свои стройные ступни (сделать перед поездкой чистый педикюр в японской технике). — Давайте обсудим детали, раз уж мы все втроём. Лань Сичэнь взял инициативу. Голос оставался вежливым, но Не Хуайсан отчаянно хотел выцепить в нём что-то тёмное, почти голодное. Он почти убедил себя, что слышит эти нотки: — Мы хотим, чтобы всё было максимально чётко прописано. Четырнадцать дней в Турции. Три дня в Стамбуле, три дня в Каппадокии, восемь дней в Белеке, в закрытом resort-отеле. Перелёты, все трансферы, проживание и ваши расходы — полностью за наш счёт. Оплата вашего сопровождения — двести пятьдесят тысяч юаней за весь период. Плюс бонус в сто тысяч, если мы с братом останемся довольны. Хуайсан тихонько охуел. Столько он не получал ни разу. И был не дураком: так много платят только самые мерзкие типы, любящие извращённые (мягко говоря) развлечения. Сумма была жирной. И опасной. Поэтому следовало уточнить. И да: договор — отличная идея. — Щедро. А что входит в понятие «сопровождение»? Лань Сичэнь ответил не сразу. Было слышно, как кто-то рядом с ним тихо выдохнул — видимо, Ванцзи. — Всё, — наконец сказал старший брат. Голос стал ниже. — Мы хотим человека, который будет с нами двадцать четыре часа в сутки. Общие ужины, прогулки, деловые встречи, где нужно будет выглядеть… приятным спутником. И ночи. — Ясно, — Хуайсан провёл языком по нижней губе. — То есть полный сервис. Секс, совместный сон, любые кинки и фетиши по согласованию. Должен сказать, что сумма довольна крупная, и если у вас с братом есть какие-то особенные… предпочтения — скажите сразу. — Всё так. Особенных предпочтений нет, сумма не зависит от… этого. Однако есть несколько важных условий. Первое. Абсолютная конфиденциальность. Ни слова, ни намёка, ни одного фото. Если хоть что-то утечёт — последствия будут крайне неприятными. Не Хуайсан согласно угукнул. Его умилил несколько растерянный голос Лань Сичэня, когда речь зашла об «особенных предпочтениях». Видимо, бедняге такое и в голову не пришло. Это немного успокоило Не Хуайсана. — Второе, — вступил Лань Ванцзи. — Вы не задаёте вопросов о наших отношениях. Хуайсан не удержался от дерзости (а ведь дагэ так учил его держать язык за зубами): — Не переживайте, господа Лань, об этом несложно догадаться. Молчание. Потом Лань Сичэнь тихо, почти ласково произнёс: — Тогда вы будете умным мальчиком и оставите свои догадки при себе. Пока мы сами не решим, что и в каком объёме вы можете знать. Хуайсан ухмыльнулся. — Третье, — продолжил мистер Собранность. — Мы можем захотеть вас… В разных вариациях. Вы должны быть готовы ко всему этому без истерик и морализаторства. — Я понимаю, произносить всё это несколько смущающе, так что просто пропишите в договоре всё более детально, — предложил Не Хуайсан. — Сейчас ваши формулировки весьма расплывчаты. К тому же, секс обязательно должен быть защищённым: презервативы, либо анализы. С обеих сторон, конечно же. И любые сексуальные действия с моего вербального согласия. — Разумно. Мы все сдаём свежие анализы перед поездкой. Презервативы по умолчанию, но если мы решим иначе — обсудим отдельно. Они обсудили ещё несколько организационных моментов: одежду, украшения (братья оказались без особых предпочтений), время и место встречи. Лань Сичэнь обещал прислать договор на согласование в течение двух дней. Вежливо попрощались, согласились быть на связи. Не Хуайсан впервые чувствовал настолько сильное предвкушение от предстоящего отпуска. Он просто обожал всё запретное и уже давно понял, что это не просто «фетиш». Это про него. Про то, как дагэ смотрит на него иногда слишком долго или иногда заходит к нему в комнату, проверить, как он спит. Про то, как сам он иногда ловит себя на мысли «а что, если бы…». Про то, как ему хочется быть одновременно и любимым до безумия, и свободным. А эти двое уже там, уже тонут в этом. И хотят, чтобы он нырнул вместе с ними. После того, как Не Хуайсан нажал «отбой», он ещё несколько секунд лежал неподвижно, глядя в потолок. Планшет с Douyin давно потух. Ноги всё ещё были задраны на стену. Он медленно провёл ладонью по своему животу, опускаясь ниже, и тихо выдохнул сквозь зубы. «Чёрт… они реально в отношениях. Или в шаге от того, чтобы начать». Голоса обоих братьев до сих пор стояли в ушах. Тёплый, бархатный — у старшего. И холодный, почти безжизненный — у младшего. Но именно в этой холодности Хуайсан услышал самое интересное: сдерживаемое до дрожи напряжение. Когда Ванцзи сказал: «Вы не задаёте вопросов о наших отношениях», в его голосе было столько всего сразу — стыд, вызов, угроза и мольба о том, чтобы их наконец увидели. Хуайсан закрыл глаза и улыбнулся: он знал этот тип динамики. Читал, изучал, фантазировал о ней годами. Старший брат, который несёт на себе всю ответственность и вину, и младший, который вырос в тени этой вины и любви. Они наверняка спали в одной кровати в детстве. Наверняка один из них когда-то перешёл черту первым — скорее всего, по пьяни или в момент слабости — всё как у всех. А второй не остановил. И теперь они оба захлёбываются. «А я буду тем самым третьим, — подумал Не Хуайсан, слегка сжимая себя через ткань шорт. — Тем, кто даст им разрешение. Тем, кого можно будет трахать, пока они смотрят друг другу в глаза. Тем, через кого они наконец позволят себе сорваться». Ему было немного страшно и очень сладко: он уже представлял, как Лань Сичэнь будет смотреть на него виновато и нежно, а потом переведёт этот же взгляд на Ванцзи. Как Ванцзи будет молча ревновать — и к нему, и к брату одновременно. Как они оба будут использовать его тело, чтобы не сойти с ума друг от друга. Хуайсан тихо засмеялся, перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. «Я такой больной, — подумал он с нежностью. — Но они, кажется, ещё хуже». Он уже знал, что поедет. Даже если бы они платили в два раза меньше. Он поехал бы даже бесплатно. Потому что это было совсем не про деньги и хороший секс. Это было про то, чтобы наконец-то увидеть вживую то, о чём он тайно мечтал уже много лет. Про двух людей, которые любят друг друга так сильно, что это разрушает их изнутри. И про себя — того, кто очень хочет оказаться между ними.𓂃 ོ☼𓂃
Не Минцзюэ представлял собой идеальный образец маскулинности. Накачанный любитель футбола, пива и солёных снеков, он никогда не говорил о своих проблемах и чувствах, всегда привык всё тащить на себе и считал, что работа — лучшее занятие для состоявщегося мужчины. С коллегами и друзьями он обсуждал спортивные новости, никогда не курил и презирал «этих сопливых слабаков», которые ходят к психологам и ведут дневники настроения. Он слишком много использовал ум на работе, так что во «внеурочное» время потреблял всё для раскисания мозгов. Футбольные и баскетбольные матчи были его слабостью. Для Не Минцзюэ существовал чёткий свод правил, по которому должен жить настоящий мужчина, и особенно — старший брат. Впрочем, для младшего брата у него тоже был готов свод правил. По его мнению, диди должен: 1) хорошо учиться 2) быть в безопасности 3) не должен связываться с сомнительными людьми 4) возвращаться домой к двенадцати, а лучше — вообще никуда не уходить. Не Хуайсан иногда думал, что если бы дагэ узнал правду о его «летних каникулах», то сначала действительно придушил бы его, а потом, скорее всего, сел бы рядом с могилой и молча напивался до потери сознания. Потому что в мире Не Минцзюэ существовал только один правильный способ любить — жёсткий, собственнический и абсолютно контролирующий. Именно поэтому Хуайсан никогда ничего ему не рассказывал. Он любил своего дагэ до резьбы в животе, но именно эта любовь и заставляла его искать то, чего он никогда не получит от Не Минцзюэ: разрешения хотеть запретного, быть желанным именно в том виде, в котором он есть — со всеми своими тёмными, извращёнными фантазиями и мыслями. Поэтому он снова придумал историю о том, как они с Вэй Усянем и его братом Цзян Чэном потащатся в Турцию на каникулы. Вскоре после звонка Лань Сичэня Не Хуайсан пришёл в гостиную и сел рядом с дагэ. Тот сосредоточенно щёлкал свою ленту в Youku, жалуясь себе под нос, что нечего посмотреть. На подсевшего к нему Не Хуайсана даже не взглянул, хотя привычным жестом провёл рукой по его волосам. — Дагэ, — позвал Не Хуайсан, ложась на диван и вытягивая ноги на подлокотник. — М-м? — Этим летом я еду в Вэй-сюном и его шиди в Турцию. Примерно через неделю. Просто чтобы ты знал. Не Минцзюэ нахмурился и повернулся к нему лицом: — В Турцию? Нет ничего поближе? — удивился Не Минцзюэ. — Это сколько лететь, часов десять-двенадцать? — Ну… то, что поближе, я уже всё видел. Почему бы и нет? — Не знаю, А-Сан, — с сомнением протянул дагэ. — Может, ещё подумаешь? — Уже подумал. Я полечу, — твёрдо ответил Не Хуайсан. Лицо дагэ болезненно скривилось, но он только спросил: — Деньги нужны? — Нет, за год я достаточно накопил. Не надо. — М-м, — снова протянул Не Минцзюэ. Не Хуайсан чувствовал его недовольство, но таковы были правила жизни: нельзя всё время лелеять желания дагэ, иначе они бы просто задушили его самого. Хотя не испытывать при этом чувство вины всё ещё казалось чем-то недостижимым. Не Хуайсан попробовал заткнуть его пустой болтовнёй: — Я наготовлю тебе полуфабрикатов перед отлётом. Пожалуйста, не ешь один рамён и дамплинги с баоцзы пока меня не будет. Не забывай про овощи: делай салаты с редькой и капустой, питайся хорошо. — Как-нибудь уж справлюсь, — ответил Не Минцзюэ, вытянув руку в сторону. Это было приглашение. Не Хуайсан нырнул под руку, и крепкие объятия тут же сомкнулись у него на груди. Не Минцзюэ, наконец, щёлкнул какое-то видео и откинулся на спинку дивана. Не Хуайсан опёрся на него и прикрыл глаза, мысленно составляя список дел перед отлётом.
