Aftermath

Особняк Кочари выглядел так, словно его превратили в полевой госпиталь. Повсюду были люди – они сидели на диванах, устроились в креслах, прислонились к стенам. А те, кто не был болен, поддерживали их, держа влажные тряпки и капельницы. Воздух пропах антисептиком и паникой, которой было некуда уйти. Голоса сливались в тихом шепоте, который прерывался редким резким шипением, когда кто-то случайно дергал иглу капельницы. Элени двигалась сквозь них как призрак с записями. Сосредоточенная. Собранная. Слишком бледная. Адиль наконец поймал её за локоть и посадил на стул с той бережностью, которая ведома лишь мужчинам, прошедшим через ад и отчаянно пытающимся не стать его продолжением. – Хватит, – сказал он тихо. – Садись. Пока не упала и не стала сорок первым пациентом. Элени открыла рот, чтобы возразить. Адиль приподнял бровь. Элени вздохнула, закрыла рот и села с видом, обещавшим месть. Фадиме притворилась, что ничего не заметила. Она стояла у дверного проёма, сцепив руки перед собой, и осматривала комнату так, словно силой одного лишь взгляда могла удержать всех в живых. Её взгляд то и дело возвращался к Исо. Он сидел на дальнем диване с Ширин. Её голова была прижата к его плечу – та спала или притворялась. Его рука обнимала её привычно, машинально, с той самой заботой, которую он дарил всем, кого любил. Он поймал взгляд Фадиме. Даже с другого конца комнаты уголки его губ тронула мягкая улыбка. Вот ты где. Напряжение в её груди ослабло на полсекунды. А потом она вспомнила, каким он был раньше: мокрый от пота, дрожащий, губы неестественного цвета, взгляд стеклянный, а яд тем временем пытался забрать его у неё на глазах у всех. В желудке все перевернулось. Исо осторожно подвинулся, стараясь не разбудить Ширин, затем встал и направился к ней. Он двигался неторопливо. Без резких движений. Как будто выучил её страх наизусть и носил его как вторую кожу. – Canım karım? – спросил он тихо. – Kılçık? – ответила она, тише, чем хотела. Её голос звучал как чужой. Он остановился достаточно близко, чтобы она чувствовала его тепло, но ещё не касаясь её. Ждал. – Кажется, всё утихло, – пробормотал он. Взгляд скользнул по переполненной комнате: слишком много людей, слишком много теней, слишком много приглушённой паники. – Здесь слишком много людей. Может, поедем к нам? Вспыхнуло облегчение, и его тут же задушил страх. Фадиме подняла руку и, не успев остановить себя, коснулась его лица ладонью. Словно только так можно было убедить себя, что он не мираж. Кожа тёплая. Не липкая. Зрачки в норме. Взгляд твёрдый, живой. Она всё равно смотрела. Ещё раз. Ещё раз. Он прильнул щекой к её ладони, словно ему было больно быть без неё. – Я в порядке, – прошептал он, и его выражение стало невыносимо нежным. – Посмотри на меня. Я в порядке. Её горло перехватило. – А вдруг нет, а вдруг ты уйдёшь и ты... – Она оборвала себя, давясь остатком фразы. Она отказывалась давать страху вырасти в слова. Не дала ему имени. Не позволила жить. Руки Исо легли ей на плечи, большие пальцы мягко надавили, возвращая в реальность. – Я в порядке, – повторил он, тише, тверже. – Обещаю. Я никуда не ухожу. Её губы сжались. Её глаза всё равно молили. Не заставляй меня хоронить тебя. Не заставляй меня пережить тебя. Из-за их спин осторожно донёсся голос Адиля: – Исо? Фадиме? Всё нормально? Исо мягко отпустил её, словно она была нитью, которую он не хотел порвать, и повернулся к Адилю. – Abi. – Он шагнул на встречу и обнял его коротко и крепко. – Мы пойдем, – сказал Исо, когда они разомкнули объятия. – Поспим. Потом вернёмся. В особняке и так уже тесно. Взгляд Адиля сузился: он видел и остаточную слабость, и тени под глазами. – Ты как? Отравление что-то забрало – силу, цвет лица, иллюзию неуязвимости. Сейчас он держался лучше, дышал ровнее, но слабость ещё сидела в костях — как привкус, который долго не уходит. Исо всё равно улыбнулся. – Всё хорошо, abi. Адиль выглядел неубеждённым. Но кивнул один раз, как это делают командиры, когда у них нет времени спорить. – Возвращайтесь домой осторожно, – сказал он, затем обнял Фадиме крепко и долго, словно удерживал свою младшую сестру силой любви. Он снова обнял Исо на этот раз крепче, по-мужски, немой приказ больше так их не пугать. Фадиме настояла на том, чтобы вести машину. Исо не стал спорить. Он сидел на пассажирском сиденье и смотрел на неё с той глупой, оглушённой нежностью, словно не мог поверить, что она существует в одном мире с ядом и угрозами. Её руки были спокойны на руле. А вот челюсть была сжата. Можно было подумать, что близость смерти подпортит настроение. Но вместо этого он снова и снова вспоминал, как жена смотрела на него испуганным и отчаянным взглядом, когда шептала, что одержима им. Одержима. Слово приземлилось в его груди как пуля и как благословение. Он едва не поцеловал её до беспамятства прямо там, но сдержал себя. Она была пугливой. Только-только открывшейся. Ещё не привыкшей говорить такие вещи вслух. Поторопись — и она рванёт прочь, как испуганная лань, и возненавидит себя за это. Поэтому он ждал. А потом его дядя и тот ублюдок взяли хрупкий мир и попытались его сжечь. Исо смотрел в окно. Скулы напряглись. Эюпхан. Он закрыл глаза и медленно выдохнул, загоняя ярость на поводок. – Исо? Он открыл глаза. Они были дома. Их дом. Тот, что пах ими, а не страхом и антисептиком. Фадиме припарковалась и смотрела на него с беспокойством, которого не могла скрыть. Он взял её руку и мягко поцеловал её, губы задержались на костяшках её пальцев, как клятва. – Я в порядке, canım karım. Она не верила ему, не до конца. Но всё равно последовала за ним, когда он вышел. Внутри они переоделись в усталом молчании. После хаоса особняка Кочари стены казались слишком тихими. Слишком много места для мыслей. Тело Исо ныло, словно его выжали как тряпку. Он уставился на кровать. А потом, особо не раздумывая, стащил постельное бельё и бросил на пол рядом. Подхватил подушку и кинул её туда же. Так лучше. Безопаснее. Отсюда он сможет следить за обстановкой. Он мог бы... – Что ты делаешь? Он обернулся. Фадиме стояла в дверном проёме, волосы распущены, лицо всё ещё бледное, в глазах что-то подозрительно похожее на ярость. – Сплю? – ответил он, искренне озадаченный злостью на её лице. Она промаршировала в комнату, схватила постельное бельё с пола и швырнула его обратно на кровать. Потом выдернула подушку из его рук и бросила туда же. Затем она положила руки на пояс и уставилась на него так, словно он лично оскорбил Бога. Исо смотрел на неё. Пытался не улыбаться. Его сердце вело себя глупо. – Canım karım? – Ты не будешь спать на полу, – отрезала она. – Тебя только что отравили. Ты едва не умер. Он медленно моргнул, словно пропустил ключевую часть разговора. – Я понимаю, – сказал он, всё ещё борясь с усмешкой. – Так... на какой кровати мне спать? Её взгляд дрогнул. Её глаза скользнули к кровати. Потом обратно к нему. По её лицу промелькнула тревога мимолетная, но не прикрытая. Она открыла рот. Закрыла. Проглотила. Его выражение осталось невинным, мягким. Он не двигался. Не давил. Просто ждал. Молчание растянулось до тех пор, пока он не решил спасти её от неё самой. Из него вырвался тихий смех. – Я правда в порядке, – пробормотал он. – Я могу спать на полу. Он снова потянулся к постельному белью и застыл, когда её рука сомкнулась вокруг его руки. Её хватка не была сильной. Она была отчаянной. Он посмотрел на неё. Она не сводила с него глаз. Решительные. Перепуганные. Любящие. Она сглотнула и сказала так тихо, что это почти сломало его: – Просто поспи рядом со мной. Исо повернулся к ней полностью. В груди было слишком тесно. Он взял обе её руки в свои и поднёс к губам, целуя их по одной, как молитву. – Ты уверена? – трепетно спросил он. Осторожно. – Да, – сказала она, на этот раз без колебаний. Словно она выбрала это и умрёт, прежде чем возьмёт слова обратно. Что-то внутри него отпустило. Улыбка расплылась по его лицу – мягкая и ошеломлённая. – Tamam, – прошептал он. Её глаза тут же заблестели. Она опустила взгляд на его грудь, словно не решаясь встретиться с ним глазами, словно боялась рассыпаться, если сделает это. – Ты почти оставил меня, – прошептала она, сжимая его руки. – Мне было так страшно. Слова ударили его в лёгкие как кулак. Он отпустил одну из её рук и потянул пальцы к её лицу, чуть помедлил потому что разрешение теперь имело значение больше, чем когда-либо. Она смотрела на него так, словно он был ей нужен, чтобы дышать, молчаливое согласие было в её взгляде. Поэтому он коснулся её щеки тыльной стороной руки лёгко, как пером. Глаза Фадиме закрылись. Губы чуть приоткрылись. Лицо само потянулось к его руке, как тянется к теплу человек, давно забывший, что такое нежность. Он вытирал её слёзы одну за одной. – Прости, – пробормотал он. – Я здесь. Я не ухожу. Она снова открыла глаза, губы дрожали, пока слёзы всё равно вырывались. И тогда она сломалась. Рыдание вырвалось из неё, и она бросилась к нему, руки крепко сомкнулись вокруг его талии. Исо застыл на полсекунды. Шок, потом облегчение, потом этот старый знакомый ужас снова потерять её, а затем выдохнул и как следует обнял её. Держал её. Становясь её якорем. Он зарылся лицом в её волосы и дышал ею, как кислородом. Она плакала, уткнувшись ему в грудь, и вся дрожала. Она плакала почти беззвучно, но так надрывно и опустошающее, будто слишком долго держала все в себе. Он бормотал ей в волосы тихую бессмыслицу, молитвы, обещания, пока её тело не перестало дрожать. Когда она наконец отстранилась, то быстро вытерла лицо, пристыженная, словно не отдала ему только что своё сердце по кусочкам. Исо улыбнулся ей, в глазах было жжение. Его руки остались на её талии как будто он ничего не мог с этим поделать. – Canım kocam, – сказала она наконец тихим голосом . – Хм? – Если ты когда-нибудь надумаешь уйти в могилу и бросить меня, – сказала она, смертельно серьезно сквозь слёзы, – я буду преследовать тебя на том свете. Смех вырвался из него. Облегчение, неверие и любовь вперемешку. Он притянул её обратно в объятия и поцеловал её в волосы. – Ни на что меньшее я и не рассчитывал, sol yanım. Она обняла его крепче. Они стояли так мгновение, дышали, возвращали друг друга на место. Потом она потянула его к кровати по-хозяйски, несмотря на свою нежность, и укрыла его, словно хрупким был он. Исо не возражал. Он позволил ей. Потому что всё ещё чувствовал её страх под своей кожей, и если позволить ей укрыть его было тем, что нужно, чтобы успокоить его, он готов был стать мужчиной, которого укрывают каждую ночь до конца его жизни. Он лёг. Она скользнула рядом. Он автоматически потянулся к её руке и переплёл их пальцы. Другая рука Фадиме потянулась к его волосам. Медленно и успокаивающе. Пока его глаза снова не закрылись, пока мир не сузился до тяжести её прикосновения и правды, что она всё ещё здесь. И впервые с тех пор, как яд прожёг его, Исо позволил сну забрать его без сопротивления.