Твои слова на моей коже (Your Words on My Skin)

***

В утро своего восемнадцатого дня рождения Джон просыпается от жжения в правом запястье. Он несколько минут молча лежит в постели, не шевелясь, с интересом рассматривая потолок и мысленно проклинает свою родственную душу, которая могла обойтись банальным «Привет». Он буквально чувствует каждую новую букву на своей коже, которые отныне останутся с ним до самой смерти, превращаясь в «ту самую фразу». Джон не раз видел «Спасибо. Я Грейс», выведенное аккуратным почерком матери на запястье отца. Фраза «Прощу прощения! Позвольте мне помочь вам» — тёмной, некрасивой кляксой застыла на бледной кожи матери, которая всегда с улыбкой повторяла, что «это самая прекрасная вещь в мире, Джон; сразу же после тебя». Джон, будучи ребёнком, частенько залезал к родителям в постель и с интересом отслеживал чёрные линии чужих надписей, прося рассказать одну и ту же историю в сотый раз. «Патрик Шеппард врезался в мою жизнь, сбив меня с ног и выбив из рук все мои важные бумаги». Отец на этой фразе всегда хрипло смеялся, крепко переплетая свои пальцы с пальцами матери и отвечал: «Это был школьный доклад о влиянии озоновых дыр на хомяков, Джон». Спустя час или около того, когда запястье Джона перестаёт жечь, он глубоко вздыхает и с опаской смотрит на воспалённые покрасневшие буквы, которые складываются в надпись, выведенную поспешным почерком: «Майор, представьте себе наше положение в Солнечной системе». «Майор» — значит военный. Джон думает о том, что карьера военного не так уж и плоха. Через час он уходит из дома лишь с лёгким рюкзаком на плечах, под громкую ругань своего отца и плач младшего брата, спустя шесть часов забирает документы из Стэнфорда, а спустя двенадцать отбывает на базу военно-морских сил США, которая находится в самой жопе мире. В следующий раз он видится со своим сводным братом и отцом на могиле последнего.

***

Родни просыпается в день своего восемнадцатилетия с твёрдым намерением убить своего будущего (если они встретятся, когда он будет в состоянии это сделать, само собой) соулмейта. До самого важного экзамена по астрофизике в его жизни остаётся менее 36 часов, и Родни собирается потратить это время на зубрёжку и здоровый сон, а не на то, чтобы возиться с зудящим запястьем и собственным раздражением. Он глубоко вздыхает, откидывает одеяло в сторону и тянется к ночнику, стоящему на тумбочке возле кровати, наполовину заваленной чертежами и схемами. Лампа удивлённо мигает, так как её хозяин лёг спать лишь полчаса назад, прежде чем озарить комнату тусклым светом. Родни моргает несколько раз, прежде чем его глаза привыкают к полутьме. Под напульсником, на зудящей покрасневшей коже, корявым почерком выведено лишь несколько слов: «Это я сделал?». Он думает о том, что из всего того слащаво-ванильного дерьма, что могло вылезти на его запястье — эти слова не так уж и плохи.

***

Спустя 16 лет с того самого момента, как на его руке появилась надпись, решившая всю его дальнейшую судьбу, Джон Шеппард успевает жениться, развестись, отслужить в самом пекле Афганистана, потерять лучшего друга, нарушить прямой приказ и получить весьма паршивую отметку в личном деле, которая напрочь перечеркнула все годы его службы в одночасье. Он стоит перед трибуналом, напрочь состоящем из каких-то шишек, и ждёт своего звёздного часа, чтобы его наверняка отправили в одиночку на десяток-другой лет, когда в коридоре раздаётся приглушённая ругань, а спустя несколько мгновений кто-то с силой распахивает двери, являя взору всех присутствующих генеральские нашивки на чужой форме. Спустя десять минут с него снимают все обвинения, а спустя два часа Джон летит в очередную жопу мира на личном самолёте генерала Джонатана О`Нилла.

***

Джон молча сидит в светящемся кресле, боясь пошевелиться, когда доктор Карсон, который чуть не взорвал их с генералом О`Ниллом четверть часа назад, в панике куда-то убегает, возвращаясь с несколькими людьми, среди которых парень в нелепой рыжей кофте. Он нетерпеливо постукивает ногой, пока генерал О`Нилл отчитывает Джона, прежде чем не выдерживает и вклинивается в разговор: — Майор, представьте себе наше положение в Солнечной системе. Джон практически не слышит о том, что его просят. Он чувствует это. Отчаянное желание парня в нелепой рыжей кофте на удачный исход и отголоски его эмоций: восторг, предвкушение и надежда. Модель Солнечной системы вспыхивает над их головами, яркая, серебристая, и переливающаяся всевозможными оттенками ржавого золота в глазах пары Джона.

***

Родни не отрывает восхищённого взгляда от мерцающей диаграммы над головой, думая о том, что доктор Вейер должна сделать всё что угодно, чтобы заполучить в их команду этого непонимающего банальных приказов парня, поэтому едва ли обращает внимание на покалывание в своём запястье, когда военный солдафон, неподвижно лежащий на кресле, произносит: — Это я сделал?

***

Маккей первым подходит к нему, сразу же после весьма убедительной речи Вейер о важности предстоящего путешествия в другую галактику, успешность которого напрямую зависит от участия Джона. Вейер окидывает задумчивым взглядом Джона и Родни, застывших друг напротив друга, прежде чем попрощаться и уйти, бросив напоследок что-то вроде «дайте знать мне ваше решение, майор». Джон едва ли её слушает, полностью сосредоточившись на тёмно-карих глазах перед собой. — Привет. Уголки губ Маккея дергаются в подобии на улыбку. — Итак, майор… — Джон. — Джон, — кивает головой Родни, нелепая рыжая кофта которого уже и не кажется Джону такой нелепой. Скорее она напоминает по своему цвету волосы покойной матери Джона или тёплый оранжевый закат на берегу моря. — Элизабет удалось убедить тебя пойти с нами? «Путешествие в другую галактику без обратного билета». «10% — вероятность успешного завершения миссии». «Доктор Маккей будет возглавлять научный отдел». Отец, не тот, которым он стал после смерти матери, а тот, которым он был, хрипло смеясь над всеми нелепыми шутками своей жены, наверняка бы одобрил выбор Джона. В конце концов, все его поступки вели Джона к этому самому моменту и к этому самому парню с самыми красивыми глазами цвета ржавого золота. Он слегка вздрагивает, но, тем не менее, безропотно позволяет Джону оголить своё запястье и провести пальцами по чёрным линиям, сплетающимися в банальную, но имеющую огромный для них обоих вес, фразу. — Ей? Нет. Это сделал ты.

Конец