Дневники Сверхъестественного. Маршрут в Бейкон Хиллс.

Последующие несколько часов никто не разговаривал. Бобби часами перебирал пожелтевшие вырезки, обложившись ими прямо на ковре у дивана, Кас сидел на полу рядом с ним, методично перекладывая старые карты округа и помогая сопоставлять старые названия улиц с новыми. Крис дотошно, страницу за страницей, листал массивный кожаный фолиант – фамильный бестиарий Арджентов. Эллисон устроилась на подоконнике, уткнувшись в старые латинские словари, а Дин, мрачнее тучи, без конца перебирал и чистил оружие на дальнем столе, изредка бросая собственнические, тяжёлые взгляды на Элли, пока Сэм непрерывно стучал по клавишам, глубже и глубже увязая в базах данных округа. Ночь прошла и наконец пространство общей комнаты постепенно затопил блеклый, грязновато-серый рассвет, пробивающийся сквозь шторы мотеля. Наступило то самое изматывающее утро, когда усталость наваливается тяжким грузом, а в чашках остаётся только горькая кофейная гуща. Все были изрядно измотаны этой бессонной ночью, но хуже всех приходилось Эллисон. Сказывалось не только физическое истощение, но и эмоциональный перелом после разговора со Скоттом. Её плечи заметно опустились от напряжения, а взгляд, устремлённый в латинский словарь, стал совсем расфокусированным. Дин, заметив эту её секундную слабость, молча отложил грязную ветошь и отошёл к крошечной кухонной зоне. Вернулся он так же тихо. Не произнося ни слова, чтобы не нарушать общую концентрацию, он подошёл к подоконнику где сидела Эллисон и осторожно поставил перед ней исходящую паром кружку чая с лимоном и мятой – её любимого. Она вскинула голову, встречаясь с его заботливым взглядом и благодарно, едва заметно улыбнулась, обхватывая пальцами тёплую керамику. Их пальцы соприкоснулись и Дин не спешил убирать руку. Вместо этого он скользнул ладонью выше, уложив её на щеку Эллисон и нежно погладил большим пальцем по скуле. Это был их безмолвный ритуал – жест, который он повторял всегда, когда мир вокруг трещал по швам, а слова становились бесполезны. Так Винчестер умел без лишних слов заземлять её, укрывать от любого шторма и безмолвно спрашивать: «Ты как? Держишься?» В ответ Эллисон неосознанно, ведомая чистой потребностью в этом тепле, прильнула щекой к его ладони. Она на мгновение крепко прикрыла глаза – не только чтобы впитать это мимолётное чувство безопасности, но и чтобы спрятать под ресницами удушающее чувство вины за свою ложь.  И именно в этот момент тишину номера нарушил хриплый от усталости голос Сэма: — Кажется, есть зацепка. Дин услышав это неохотно отнял ладонь с лица Эллисон, напоследок скользнув подушечкой большого пальца по её коже. Он выпрямился и в одно мгновение подобрался, возвращая себе привычную собранность. Быстрыми, бесшумными шагами он прошёл по комнате и смахивая с лица остатки мягкости, подошёл к столу Сэма. Опершись о деревянную поверхность тяжёлыми ладонями, он навис над братом, готовый впитывать новую информацию. — Ближе к делу, Сэмми, – процедил Дин, устремив взгляд на монитор. — Глаза уже лопаются. — И так… мы знаем, что Ногицунэ нашёл себе сосуд. Знаем про мух и этот чёртов иероглиф «Я», который он оставляет как подпись на дверях, – Сэм увлеченно ткнул пальцем в экран, где мигала отсканированная фотография старого военного рапорта. — Я всю ночь пробивал этот символ по архивным базам данных округа. И, кажется, нашёл, где этот Лис заварил свою первую кашу. Сороковые годы. Лагерь для интернированных японцев Оак Крик прямо на окраине Бейкон Хиллс. Он сгорел дотла в сорок третьем во время жуткой, необъяснимой резни. Но перед этим этот конкретный иероглиф использовался там в медицинских картах как маркировка для заключённых, которые внезапно сходили с ума. Дин на секунду нахмурился, вглядываясь в пожелтевший скан отчёта, а затем перевёл взгляд на брата. — Погоди, Сэмми, – он устало потёр переносицу, пытаясь заставить уставший мозг соображать быстрее. — Ты сам говорил, что эта лиса – древний, тысячелетний японский дух. Какого чёрта его занесло в американскую глушь в сороковых годах? Как он вообще там материализовался? Сам по себе из воздуха соткался, потому что ему Бейкон-Хиллс приглянулся? — Не сам, – подал голос Крис Арджент. Он закрыл бестиарий Джерарда, хлопнув кожаной обложкой и подошёл ближе к столу Сэма. — Его вызвали, Дин. Силой, рождённой из колоссальной боли и жажды мести. Эллисон, сделав глоток горячего чая, внимательно посмотрела на отца. Крис опёрся о спинку кресла Сэма и устремил взгляд куда-то сквозь стену, словно оживляя в памяти старые рассказы Джерарда. — Чтобы понять, вы должны знать, что происходило в стране после сорок первого года, – констатировал Арджент. — После нападения на Перл-Харбор в Штатах началась настоящая паранойя. Правительство подписало указ, по которому больше ста тысяч этнических японцев – обычных фермеров, студентов, юристов, родившихся и выросших в Америке – в одночасье объявили потенциальными шпионами и врагами. У них отобрали дома, бизнес, заблокировали счета и под конвоем вывезли в пустынные, Богом забытые районы. Оак Крик был одним из таких лагерей интернированных. Это было жуткое место. Бараки из тонких досок, обтянутые толем, сквозь щели в которых зимой завывал ледяной ветер, а летом задыхались от жары. Вокруг колючая проволока и вышки с вооружёнными часовыми. Людей держали как скот. К сорок третьему году снабжение стало совсем скверным – комендант беззастенчиво урезал и без того скудные пайки, а медикаменты на чёрном рынке стоили дороже золота. В лагере вспыхнула эпидемия тифа, начался голод и доведённые до крайности, отчаявшиеся люди вышли на протест. Обычный мирный бунт против скотских условий. Но испуганные, озлобленные солдаты охраны не стали разбираться. Они просто передернули затворы и открыли огонь на поражение по безоружной толпе. Крис тяжело вздохнул и его голос в сонной тишине мотеля зазвучал ещё тише. — Среди этого кровавого хаоса оказалась молодая женщина по имени Ношико Юкимура. До войны она была обычной девушкой из приличной семьи, училась на медицинском, а в Оак Крик работала медсестрой в том самом тифозном бараке, пытаясь хоть как-то спасти своих соплеменников. Во время расстрела Ношико бросилась защищать лагерного врача – молодого парня, которого любила. Но его застрелили прямо у неё на руках, да и сама она получила несколько тяжёлых ранений. Оставшись умирать среди гор изувеченных трупов, в порыве безумного отчаяния Ношико взмолилась о возмездии. Она пыталась призвать Кицунэ – духа-лису, посланника богов. Обычно эти сущности веками живут среди людей и выступают хранителями баланса. Ношико надеялась, что на её зов явится Громовой Лис – светлая, но яростная стихийная сила, которая поможет ей наказать палачей по справедливости. Она хотела стать карающим мечом, но при этом сохранить себя и не потерять человеческую душу. Крис сделал короткую паузу, бросив быстрый взгляд на экран ноутбука Сэма, где были видны жуткие рапорты о вскрытиях. — Но её молитва была слишком тёмной, а вокруг было слишком много боли. Вместо защитника на зов явился Ногицунэ – тёмный Лис. Древний паразит, который плевать хотел на её справедливость. Ему нужен был только хаос. Ношико не смогла удержать его и дух вселился в мёртвое тело её возлюбленного, устроив в лагере Оак Крик кровавую баню. Он вырезал и военных, и оставшихся заключённых. Ему было всё равно, чью кровь проливать, пока люди сходили с ума от страха. — И чем всё закончилось? – негромко спросил Дин. — Ношико смогла похоронить его, – ответила Эллисон, заглядывая в свои записи, которые успела перевести с латыни. — Она убила его, а дух заперла в корнях Неметона – древнего священного дерева здесь, в Бейкон-Хиллс. Он спал там больше восьмидесяти лет. Но… судя по тому, что происходит в городе прямо сейчас, оковы разбиты. Похоже, его кто-то выпустил, намеренно призвав сюда снова. В комнате мотеля на секунду воцарилась тяжёлая тишина. Сэм оторвался от экрана ноутбука, нахмурившись. — Но кто? – озвучил общий вопрос Сэм, переводя взгляд с Эллисон на её отца. — Кому вообще могло понадобиться выпускать изголодавшегося по крови древнего темного духа?  Крис Арджент тяжело вздохнул, убирая руки в карманы куртки.  — Видимо, кому-то это очень нужно, Сэм, –ответил Крис. — В нашем мире чудовищ редко вызывают ради развлечения. Тьма всегда ищет того, кто готов использовать её ради собственной выгоды, мести или власти. И если этот «кто-то» пошёл на такой риск, значит, у него есть чёткий план. Дин, до этого молча слушавший Арджента, качнулся с пятки на носок и хмуро потёр подбородок. — Из легенды пока понятно всё, кроме главного. Как Ношико его упокоила? Нам-то что делать, когда мы встретимся с этой тварью лицом к лицу? Святой водой её поливать или башку рубить? — В том-то и проблема. Страницы, где Джерард описывал сам финал того боя, вырваны. – проговорил Арджент. — Отец никогда не делился тем, чего сам не знал до конца или просто скрыл это. Мы знаем только, что Ношико Юкимура выжила. И если она до сих пор жива, она – наш единственный шанс узнать, как уничтожить Ногицунэ. Нам нужно найти её.  — Ну, удачи нам в поисках столетней японки в городе, где каждый второй – оборотень, –мрачно хмыкнул Дин.  Он бросил эту фразу просто к слову, абсолютно не подозревая о Скотте. Для Дина это была лишь очередная циничная шутка про аномальное количество монстров на душу населения в Бейкон-Хиллс. Но Эллисон от этих слов в секунду переменилась. Ее спина под кофтой натянулась так резко, словно по позвоночнику пустили разряд тока. Лопатки окаменели, а плечи едва заметно приподнялись, выдавая напряжение. Она тут же поспешно отвернулась к столу, делая вид, что увлечена картами и слишком громко, неестественно бодро перебила:  — Это пустая трата времени. У нас есть конкретная зацепка по лагерю? Сэм, ты ведь наверняка что-то раскопал по базам данных, кроме этой легенды? Давай ближе к фактам. Дин на секунду даже смутился от того, как бесцеремонно его шутку прихлопнули, и неловко замолчал, переступив с ноги на ногу. Но его взгляд тут же зацепился за то, как ходором ходили мышцы на её спине, пока она судорожно пыталась казаться занятой. Дин слишком хорошо знал Эллисон и её повадки, чтобы не сообразить: дело не в спешке – она явно нервничает. В голове у Винчестера мимолётом зажёгся жирный предупреждающий знак. Это было чертовски подозрительно. Охотник ничего не сказал, но мысленно звякнул колокольчик – девчонка явно что-то скрывала. Он лишь молча прищурился, продолжая буравить взглядом её напряжённые лопатки, когда тишину комнаты нарушил уверенный голос его младшего брата. — Вообще-то, искать её вслепую не придётся, – проговорил Сэм. Он повернул ноутбук к команде, показывая карту города с отмеченной точкой. — После резни в Оак Крик в сорок третьем году лагерь расформировали, а всех раненых заключённых и выживших военных привезли в одно место – в Центральную окружную больницу Бейкон-Хиллс. Дин нахмурился, переводя взгляд с экрана на брата. — И что нам это даёт? Предлагаешь потрясти главврача расспросами о событиях почти вековой давности? — Нет, – покачал головой Сэм, не отрывая взгляда от экрана. — Медицинские карты тех лет, личные дела интернированных и рапорты дежурных врачей никто никогда не оцифровывал. Судя по сайту округа, Центральная больница Бейкон-Хиллс – это огромный старый комплекс и там до сих пор есть заброшенное, законсервированное крыло. Если верить старым планам здания, подвалы под ним отданы под архивные коробки. Скорее всего, все документы Оак Крик мёртвым грузом хранятся именно там. И если Ношико Юкимура была среди выживших, её имя, диагноз и адрес, куда её выписали, до сих пор лежат в этих подвалах. Это наш единственный шанс выйти на её след. — Ну, значит, едем в больницу, – твёрдо произнесла Эллисон, отлипая от стола. — Как раз навестим Стайлза и Шерифа, узнаем, как они после взрыва на участке.