enchanted

      на календаре только середина мая, но жара в сеуле стоит, как будто сейчас разгар июля. для cortis это ещё и разгар промоушена их второго альбома, который успешно держался в чартах и полюбился большой аудитории. у ребят был плотно расписан каждый день, так что сил порой не оставалось даже на то, чтобы поесть, но на сцене они всегда отдавали себя без остатка, превращая каждое мероприятие в свой мини-концерт. студенческие фестивали сходили с ума по группе, заголовки статей в интернете пестрили хвалебными высказываниями, рекламные контракты сыпались один за другим. ненависть, злоба и враждебность хейтеров и диванных критиков тоже не обходили их стороной, но это было последнее, о чём парни вспоминали. по крайней мере, очень старались. несмотря на гордое название young creator crew и яркие стремления, они всё же оставались подростками, которые много сидели в интернете и нет-нет да натыкались на неприятные высказывания, от которых потом кошки скребли на душе.       хотя сонхён вот считал, что отлично с таким справляется. он и на трансляциях мог обидчикам рот закрыть или абсурдность некоторых комментариев высмеять, а в повседневной жизни просто старался подобное игнорировать. но и это было сложно, потому что лицо с субтитрами. сонхён был парнем с характером и отличался исключительным упрямством, поэтому считал, что подобные вещи не задели бы его так, как, например, других его мемберов. или мембера. в голову почему-то сразу пришёл мартин. их харизматичный, громкий и яркий лидер под два метра ростом, с открытым нараспашку сердцем и широкой улыбкой. сонхёну казалось, что мартин по-другому чувствует этот мир, и какой-нибудь глупый грубый комментарий мог действительно его задеть, но он не подал бы виду. если бы это было внутри команды, среди друзей, он обязательно об этом сказал, ведь мартин умел выражать свои чувства, старался больше говорить о них и не стеснялся их показывать, когда хотел. сонхён всё же иногда думал об этом и переживал за друга. эдвардс мартин был вихрем, который временами сложно было понять, но просто невозможно не восхищаться. он был настоящим солнцем, которое освещало собой всё вокруг, и сонхён искренне хотел, чтобы этот свет всегда был таким же тёплым и никогда-никогда не потухал.       сонхён размышлял об этом, сидя в машине в наушниках, пока ждал остальных участников после завершения очередного расписания. от вереницы мыслей его отвлёк громкий голос мартина, который зашёл последним и сразу начал что-то рассказывать. о том, как всё было весело, какая была отзывчивая публика, как ему понравились их аутфиты и что бы заказать поесть по возвращении домой. в его разговор легко вовлёкся конхо, что-то неспешно отвечал джухун, а порой утвердительно кивал с закрытыми глазами на переднем сиденье джеймс. сонхён вдруг понял, что улыбается ещё до того, как осознал почему. сердце в груди тоже вдруг сделало ту-дум.       ом сонхён никогда не скрывал своего внимательного взгляда на мартина. ему, правда, нравилось смотреть на него, особенно когда тот что-то увлечённо рассказывал или сосредоточенно создавал биты в их укромной студии. он всегда не отрываясь следил за каждой эмоцией на его лице, размашистыми движениями рук и выразительной мимикой. за паком было приятно наблюдать ещё со времён их стажировки. маленький ом сидел рядом с маленьким эдвардсом и внимал каждому его слову, а потом весело смеялся с ним на пару, сочинял музыку и радовался каждой удачно написанной мелодии и тексту.       возможно, из-за того, что мартин с самого начала был перед глазами, сонхён просто не обращал внимания на свои долгие неотрывные взгляды на друга, но теперь это почему-то стало его немного волновать. особенно когда он натыкался на видео от фанатов в социальных сетях, где откровенно, без всякого стеснения, пялился на кое-кого снизу вверх.       мартин был очень тактильным и всегда любил обнимать своих друзей со спины, поднимать их на руки, касаться невзначай и придумывать разные виды рукопожатий. для сонхёна это тоже было привычным и, признаться, оказаться в больших медвежьих объятиях старшего было очень уютно.       иногда тин мог просто подойти и схватить его за руку со словами:       — у тебя ладони холодные.       — я знаю.       — давай согрею.       — обойдусь, — отвечал совершенно беззлобным, обыденным тоном сонхён.       для мартина это звучало как согласие, поэтому он накрывал обеими руками, с грелкой в придачу, маленькие ладошки младшего, и теплее становилось ещё где-то в районе сердца.       в последнее время мартин взял за привычку поднимать мемберов на руки или сажать на шею. это почему-то приносило ему особое удовольствие, и он светился лампочкой, таская на руках то одного, то другого. сонхёна эта участь тоже не обошла стороной, поэтому его частенько могли просто переставить с места на место в зале для практики или поднять на руки как пушинку, параллельно давая интервью. во время съёмок клипа acai мартин вовсе решил покатать его на шее. сонхёну было страшно оказаться почти на два метра над землёй, поэтому он вцепился в голову мартина, заставляя того смеяться. после очередной просьбы:       — отпусти, отпусти меня вниз.       мартин всё-таки поставил его на землю и с весёлой улыбкой сообщил, что никогда не видел сонхёна таким взволнованным.       на самом деле тин часто замечал изменения в эмоциях сонхёна и отмечал его предпочтения. он лучше всех знал, что, когда сонхён молча ест или пьёт что-то, значит, это пришлось ему по вкусу, потому что в противном случае он обязательно пожаловался бы вслух, что ему не нравится. мартин помнил, какой у него любимый вкус рамёна, замечал, какую футболку он чаще всего носил в последнее время и какой запах кондиционера для белья ему нравился.       самое удивительное, что со стороны сонхёна всё было абсолютно так же. он тоже знал всё до одной мелочи о мартине.       как-то они с конхо и менеджером взяли на всех еду, и сонхён выбрал для мартина сэндвич с курицей и матчу, а остальным — с ветчиной и латте.       — о, вы взяли мне то, что я хотел, — обрадовался лидер, вытаскивая еду из пакетов.       — а, это сонхён, — кивнул конхо.       — как и ожидалось от сонхёни, он лучше всех знает, что я люблю, — широко улыбнулся мартин, протягивая ему кулачок.       хён отбил его с довольной ухмылкой на лице.       он всё чаще замечал, как искал глазами их лидера, едва заходя в помещение. и что инстинктивно ходил за ним по сцене, потому что так было комфортнее, безопаснее и непременно веселее — попрыгать, покричать вместе, увидеть звёздочки в карих глазах мартина и почувствовать его широкую горячую ладонь на своём плече.       сонхён не мог скрыть улыбки, когда эдвардс садился рядом в машине или за обедом, ухаживал за ним, подавая столовые приборы, или отдавал свою куртку, стоило хёни только заикнуться о том, что тот замёрз. мартин хорошо умел говорить комплименты и поддерживать людей, и в его речах всегда чувствовались искренность и честность, поэтому услышать от него добрые слова всегда было особенно приятно.       — у сонхёна такая красивая улыбка, — однажды вслух сказал пак, пока они рассматривали фотографии после фотосессии для рекламы какого-то косметического бренда.       — ты отлично получился, — повторил он с ободряющей улыбкой, глядя уже прямо на младшего и показывая большой палец вверх.       обычно сонхён мог просто поблагодарить и гордо кивнуть в ответ, но в этот раз вместе со словами благодарности его накрыла невероятная волна смущения. глупое щекочущее чувство где-то в районе живота не оставляло его в покое весь день после этих слов, и даже во сне сонхён не мог выбросить из головы этот чуткий взгляд и как будто сказанный невзначай комплимент.       волей-неволей сонхён постепенно осознавал, что его чувства к мартину становились больше, чем просто дружескими. это было нервно и странно, но одновременно казалось таким само собой разумеющимся, ведь просто: «как можно не любить мартина?»       и когда сонхёна настигла эта мысль, вместе с ней пришло осознание, что он явно такой не один.       «конечно, кто-то ещё обязательно должен его любить».       и тут всё его тело словно свело судорогой и покрылось мурашками.       мартин так легко со всеми общался и быстро заводил приятелей. некоторые артисты и участники других групп подходили к нему знакомиться за кулисами, и тот даже обменивался с ними номерами. сонхён слышал, как многие девушки из стаффа охают, когда мартин-щи проходил мимо, и смущаются, когда он вежливо им улыбался и шутил.       пак уджу* был по-настоящему дружелюбен и отзывчив абсолютно с каждым, и все эти люди души в нём не чаяли. из-за этого сонхён задавался вопросом: «а почему именно я должен быть для него особенным, если вокруг столько людей, которые тоже его любят?»       когда ом стоял чуть поодаль и смотрел, как мартин тихо переговаривался о чём-то с джухуном, нежно перебирая его пальцы в руках, ласково обращался к конхо, несмотря на его подколы, или заливисто смеялся с джеймсом, внутри всё странно и неприятно скручивалось, потому что: «а вдруг есть человек, которому он рассказывает о себе то, чего никогда не рассказывал мне?»       сонхён не мог спрятать эмоции на лице в такие моменты. его сердце продолжало предательски колотиться, когда он смотрел на этого высокого парня, поэтому, чтобы успокоить себя, начинал насильно отводить взгляд или просто выходил из помещения на время.       в один из таких дней сонхён вернулся после индивидуального расписания поздно вечером и застал мартина уснувшим на их маленьком диване в студии. он аккуратно укрыл его пледом, посмотрел на эту несуразную скрюченную позу и подрагивающие ресницы в свете тусклой лампы и подумал, что, возможно, однажды наберётся смелости признаться. только:       «пожалуйста, пусть твоё сердце ещё не принадлежит кому-то».       день, когда этот момент всё-таки настал, пришёл не как гром среди ясного неба и не казался чем-то неожиданным. он просто должен был однажды наступить, совершенно естественно и самоочевидно, только никто не знал когда именно. ни сонхён, ни мартин.       чем больше младший думал обо всём, что творилось у него в душе, тем сложнее было сдерживать свои чувства, которые так и хотели вырваться наружу и окутать его любимого хёна. эта эмоция виделась ему в образе рыжей лисички с милой мордочкой и пушистым хвостом, которая свернулась бы клубочком у мартина на шее и ткнулась мокрым носом ему в мягкую щёку. сонхён бы и сам хотел так сделать, но он, к сожалению, не лисичка, а самый настоящий человек, и даже несмотря на разницу в их габаритах это было невозможно. а так хотелось.       сонхён грустно улыбался своим мыслям, стоя на пустой кухне в три часа ночи со стаканом воды, когда в комнату вошёл мартин и осторожно закрыл за собой дверь.       — ты чего не спишь? — тихо прошептал он, замечая младшего и потирая сонные глаза.       — воды захотелось попить, — ответил сонхён и увидел, как мартин перевёл взгляд на стакан в его руках, а потом снова на него.       светло-карие глаза блондина совершенно иначе выглядели в свете луны, которая была единственным источником света в комнате. в лучах солнца они становились похожи на янтарные камни на побережье какой-нибудь невиданной страны, а в свете луны напоминали дымчатый топаз или старое золото, потускневшее от времени.       — мне кажется, что ты избегаешь меня в последнее время, — вдруг сказал мартин и уже не выглядел таким сонным, как несколько минут назад.       — если бы я тебя избегал, я бы не замечал, с кем ты разговариваешь каждую минуту, — быстро ответил сонхён и сразу понял, что сказал слишком много.       тишина.       сердце сонхёна замерло то ли от страха, то ли от волнения, и тело не могло двинуться с места. такое ощущение, будто он прирос к полу этой маленькой скромной кухоньки их уютного общежития, и бежать теперь было совершенно некуда.       выражение лица мартина изменилось со слегка удивлённого на самодовольное и счастливое.       — даже если я говорю с кем-то каждую минуту, то каждую следующую смотрю на тебя, — сказал он с доброй усмешкой, а потом очень быстро сократил расстояние между ними и нежно щёлкнул младшего по носу.       это движение словно по волшебству заставило сонхёна снова почувствовать свои ноги, и он резко втянул ртом воздух — то ли от возмущения, то ли от того, что вовсе не дышал всё это время.       — мартин-хён, ты... — заикнулся на первом слове сонхён, а потом на одном дыхании выдал: — тымнеоченьнравишься.       — а?       — яговорютымнеоченьнравишься.       — ничего не понял.       — не ври! всё ты понял! — уже покраснел и возмущённо топнул ногой ом, заставляя старшего снова весело усмехнуться.       — ладно-ладно, не злись.       мартин притянул сонхёна к себе в объятия, и его подбородок так удобно устроился на его макушке, а длинные руки словно лианы охватили худые плечи напротив.       — ты мне тоже очень нравишься, сонхён-а. всегда очень нравился.       сказал тин и мягко поцеловал его в висок, вдыхая свежий запах цитрусового шампуня и нежно укачивая в своих объятиях.       губы сонхёна сначала округлились в немую «о», а потом растянулись в смущённую счастливую улыбку, которую так обожал мартин. он поднял висевшие по бокам руки на талию хёна и крепко прижал его к себе, уткнувшись носом в острую ключицу в вырезе белой растянутой майки перед собой.       на самом деле сонхёну не нужно было переживать и думать, что сердце мартина уже занято кем-то другим и что в его жизни есть человек, который занимает особое место. ведь все взгляды мартина, всё его восхищение, забота и внимание чаще всего были обращены именно к сонхёну.       именно с ним тин делился своими самыми большими и абсурдными мечтами, именно на его плече или коленях ему было уютнее всего засыпать, именно с ним было интереснее всего спорить, чтобы в итоге вдохновиться на очередное творение. внимательные круглые глаза сонхёна горели словно две полярные звезды, когда мартин заглядывал в них и терялся, будто космонавт в неизвестной галактике за миллиарды световых лет от солнца. сладкая улыбка с милейшей ямочкой на щеке просто выбивала землю из-под ног - ему хотелось утонуть в этой ямочке.       все привычки, упрямство и высказывания ома мартин принимал целиком и полностью, пусть временами и ворчал или дулся. он нуждался в поддержке и заботе сонхёна и всегда старался отвечать тем же, чаще напоминая ему, какой он талантливый, красивый, исключительный и как сильно нужен их группе и самому мартину.       просто сонхён был рядом слишком давно, слишком прочно вплетён в его жизнь, что мартин уже не помнил момента, когда начал чувствовать к нему нечто большее.       для мартина чувства к сонхёну были чем-то само собой разумеющимся. чем-то, к чему он обязательно должен был однажды прийти. он просто делал и говорил то, что чувствовал, хотя, будучи человеком, который слишком много думает, почему-то именно по отношению к сонхёну все его человеческие настройки ломались, и оставалась только любовь.       на следующее утро мартин вновь плюхнулся на место рядом с сонхёном в машине, поделился вторым наушником и сплёл их пальцы в крепкий замок. они мягко улыбались, полностью погружённые друг в друга, и даже не замечали короткого взгляда и доброй ухмылки джеймса в зеркале заднего вида.       у их группы был ещё долгий путь впереди: множество событий, успехов, провалов, ссор и примирений, слёз и смеха. но они как-нибудь всё преодолеют. и эти двое тоже справятся.       джеймс, который наблюдал за их крепкой дружбой, превращающейся во что-то большее ещё со времён стажировки, знал это как никто другой.