За кулисами предательства. Первый выход.

В свои пятнадцать лет Мария была главной витриной школы искусств. Дочь влиятельных спонсоров, идеальная ученица, чьи фото украшали главный стенд, она казалась окружающим прекрасной фарфоровой статуэткой — безупречной, ледяной и абсолютно недоступной. Мальчики боялись подойти к ней без разрешения её строгих родителей, которые лично контролировали каждый шаг дочери, выстраивая вокруг неё глухую стену из правил и запретов. Система требовала от Марии быть идеалом, и она им была. Снаружи.Александр был полной её противоположностью. Обычный парень из небогатой семьи, который попал сюда исключительно благодаря таланту и зубодробительному упорству. Вокруг него всегда крутилась толпа восторженных поклонниц, готовых ловить каждый его взгляд. Он был прост, чертовски харизматичен и плевать хотел на школьную иерархию.Их первая встреча в репетиционном зале должна была стать триумфом системы, но превратилась в поле боя. Хореограф, тяжело вздохнув, указал на центр зала: — Итак, руководство и родители Марии приняли решение. В этом сезоне вы встаете в пару. Ваша задача — показать идеальный союз.Мария медленно повернула голову. На её лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах вспыхнуло откровенное презрение. Ей, лучшей ученице, навязали в партнеры этого выскочку, который вечно опаздывал на занятия из-за свиданий и ухмылялся преподавателям в лицо. — Я не буду танцевать с тем, кто путает дисциплину с балаганом, — холодно и громко произнесла Мария, глядя мимо Александра, прямо на тренера. — Мои родители платили не за то, чтобы я вытягивала чужие огрехи.Вокруг шепотом ахнули девчонки-почитательницы Александра, пришедшие подглядывать за репетицией. Александр даже не смутился. Он лениво отделился от станка, засунул руки в карманы спортивных брюк и сделал три шага навстречу «принцессе». — Не переживай, золото школы, — его голос прозвучал с явной издевкой. — Твоя идеальная прическа не пострадает, надеюсь я в том числе. Я кстати - тоже не в восторге, что мне придется таскать на руках безжизненную куклу, которая двигается только по указке родаков. Взгляды скрестились, словно рапиры. Это была мгновенная, чистая ненависть. Мария задохнулась от его наглости — никто и никогда не смел говорить с ней в таком тоне. Александр же искренне презирал её за то, что она была частью той самой душной системы, которая оценивала людей по кошельку их родителей. — В позицию. Живо, — сквозь зубы скомандовал хореограф, пресекая назревающий скандал. Они начали двигаться под счет, идеально выполняя сложные элементы. Но это не был обычный танец по правилам школы. Это была ожесточенная, чувственная борьба за лидерство, в которой искры летели во все стороны. Каждый шаг превращался в вызов, каждое прикосновение обжигало. Вопреки их собственному желанию, между ними мгновенно вспыхнула бешеная, необъяснимая химия — та самая, которую невозможно отрепетировать или сыграть искусственно. Вся школа, затаив дыхание, наблюдала за этой бурей. — Если ты уронишь меня на поддержке, тебя вышвырнут отсюда до захода солнца, — прошипела Мария ему в самое ухо, чувствуя, как бешено колотится сердце от его пугающей близости. — Не дождешься, — так же тихо, с обжигающей улыбкой ответил Александр. Он уверенно держал ее, чувствуя, как под ледяной маской недоступной принцессы бьется живое, мятежное пламя. — Я не отпущу тебя, куколка. Даже если ты очень попросишь. Они яростно спорили, смотрели друг на друга волками, но эта скрытая страсть и взаимное притяжение связали их намертво. Пройдет совсем немного времени, и Мария поймет: Александр — единственный, с кем она может сбросить маску. Он станет ее главным союзником, ее убежищем от удушающего контроля родителей и жесткой школьной системы. Они будут дышать в один такт, уверенные, что их связь способна разрушить любые правила. *** После тренировок их напыщенная враждебность осыпалась, как дешевый грим. В пустых коридорах школы искусств, когда разъезжались дорогие машины её родителей и расходились визгливые поклонницы Александра, они оставались вдвоём. Наедине с той самой бешеной химией, которую оба так отчаянно пытались отрицать на публике. Мария сидела в своей личной, отдельной раздевалке — ещё одна "привилегия" от родителей-спонсоров, превратившаяся в одиночную камеру. Она устало стягивала ленты с туфель, когда дверь без стука приоткрылась. В проёме показался Александр. Без куртки, в растянутой тренировочной майке, с полотенцем на плече. Он зашёл абсолютно по-хозяйски и запер за собой дверь на защёлку. Щелчок замка, который в тишине прозвучал как выстрел, вовсе не - не смущал Марию. — Ты с ума сошёл? — Мария резко выпрямилась, её сердце мгновенно пустилось вскачь. — Сюда в любой момент может зайти моя мать или охрана. Тебя отчислят в ту же секунду. — Пусть заходят, — Александр лениво усмехнулся, шагнув вглубь комнаты. — Посмотрят, как их идеальная фарфоровая дочка общается с простыми смертными. Он подошёл слишком близко. В маленьком помещении сразу стало тесно, а воздух будто наэлектризовался. Александр опустился на корточки прямо перед её скамейкой, бесцеремонно перехватил её тонкую щиколотку и притянул к себе, помогая развязать запутавшийся узел на ленте. Его пальцы были горячими, и от этого простого прикосновения у Марии перехватило дыхание. — Зачем ты пришёл, Алекс? — уже тише спросила она, пытаясь сохранить остатки своей напускной ледяной гордости. — Посмотреть, живая ты вообще или нет, — он поднял глаза, и в их глубине вместо привычной дерзости мелькнуло что-то тёплое, почти защищающее. — Ты сегодня на прогоне была как натянутая струна. Родители опять читали нотации перед входом? Мария горько усмехнулась и отвела взгляд: — «Ты должна быть лучшей, Маша. Второе место — это позор для семьи, Маша». Они расписали мою жизнь на десять лет вперёд. В ней нет меня. Только их амбиции. Александр аккуратно снял с её ноги туфлю и мягко, но уверенно сжал её ладонь, заставляя снова посмотреть на него. — Плевать на их амбиции, — тихо, но твёрдо сказал он. — На паркете есть только ты и я. Слышишь? Они построили эту чёртову систему, но танцуем в ней мы. И правила здесь устанавливаем тоже мы. Мария смотрела на его уверенное лицо, на эту шальную улыбку парня, у которого за спиной не было ничего, кроме таланта и этой непонятной, пугающей верности ей. Именно в эти минуты, в душной школьной раздевалке, её ледяная броня окончательно трещала по швам. Она понимала, что этот наглый, невыносимый парень с кучей поклонниц — единственный человек во всём мире, который видит её настоящую. Не проект родителей, не живую куклу, а просто пятнадцатилетнюю девчонку, которая хочет дышать свободно. Между ними искрило так, что, казалось, можно было обжечься. Александр медленно поднялся, по-прежнему не выпуская её руки, и наклонился к самому её лицу. — Мы сломаем их правила, куколка, — прошептал он, и в его голосе Марии послышалась клятва, которой она поверила без оглядки.