Выстрел в темноте (A Shot in the Dark)

— Это гундабадские варги. Они догонят тебя!

— А это росгобельские кролики. Посмотрим, кто кого!

Гэндальф и Радагаст

***

Можно найти много применений имбирю. Он может служить как пищей, так и лекарством, и даже приправой, если его правильно использовать. Он любил использовать его лучше всего нарезанным и заваривать, как чай. Он даже использовал имбирь, чтобы помочь своим животным, если они были больны, потому что магия была хороша и всё такое, но ничто не могло сравниться с простой и чистой силой земли. Единственным недостатком имбиря было то, что его было трудно вырастить. Лучше всего он рос в тёплых краях, а не в лесу. Он должен был постоянно держать его под прямыми солнечными лучами, если хотел, чтобы имбирь вырос и его запасов хватило на всю зиму. — Себастьян, однажды мы найдём дом в более тёплом месте. Тогда мы сможем выращивать всевозможные растения, и нам никогда не придётся беспокоиться о том, что зима убьёт их, — сказал он своему другу, когда похлопал по грязи вокруг рассады, которую посадил. Себастьян только посмотрел на него своими тёплыми и понимающими глазами. Животные были хороши в этом. Они понимали вещи намного лучше, чем смертные. Вот почему, когда ему был дан выбор, за кем присматривать, он сразу же выбрал землю и её детей. Олорин, Курунир, Моринехтар и Роместамо* могли сражаться за смертных и участвовать в их мелких спорах до скончания времен. Он был счастлив со своими грибами и кроликами. Говоря об Олорине… Он поднял глаза, когда его товарищ-волшебник, наконец, появился перед ним. Птицы рассказывали ему несколько часов назад о высоком и сером волшебнике, который ворвался в лес. Он задавался вопросом, сколько времени понадобится Олорину, чтобы найти его. Сам он никогда не умел ориентироваться в лесах, потому что ему всегда приходилось останавливаться и разгадывать загадки, которые любили шептать деревья. Он никогда не решал их все. Но теперь, несколько часов спустя, Олорин — или Гэндальф среди смертных, потому что его друг глупо думал, что из-за этого он может казаться более загадочным, — наконец предстал перед ним. Вся его одежда была в крови. Судя по запаху, это была не кровь животного или орка, и даже не смертного. На самом деле волшебник отчётливо пах кровью Курунира. Да. Интересно. — Чего ты хочешь? — спросил он, потому что такие вещи, как манеры, использовались только эльфами и Куруниром. — Если это снова о том дурацком кольце, то мне всё равно. Я уже говорил тебе, что ты должен был толкнуть того смертного в вулкан, когда он отказался уничтожать кольцо. Это спасло бы твоих драгоценных смертных от большого горя. Это спасло бы тебя от большой скорби. Олорин закрыл глаза и устало вздохнул. — Я здесь не из-за Единого Кольца… — Ты наконец-то сорвался и убил Курунира? Тебе нужна помощь, чтобы спрятать его тело? — безразлично спросил он, снова обращая внимание на свою землю. — Не то чтобы я мог винить тебя. Мы с Себастьяном никогда не любили его. Он пахнет гнилью. И ему нравится красть мои грибы, когда он думает, что я не смотрю. Ублюдок. Олорин издал задыхающийся звук, который заставил Себастьяна фыркнуть от удовольствия. — Я пришёл сюда не за этим. Он кивнул и начал копать ещё одну ямку для следующего растения. — Тогда зачем ты пришёл? — Я… я пришёл просить об одолжении, — тихо сказал Олорин, и в его голосе прозвучала заминка, которую он не слышал веками. — Радагаст, мой старый друг… Мне нужна твоя помощь.

***

Гномы оказались достаточно эффективными в том, чтобы собирать лагеря в рекордно короткие сроки. Прежде, чем он понял, лагерь был разрушен и они покинули Мордор. Бильбо оказался между суетливым Оином, который не отпускал его локоть, и молчаливым Двалином, который всё время хмурился. — Я могу ходить сам, Оин, — жаловался хоббит целителю в шестой раз за десять минут. — Ты можешь отпустить меня в любое время. — Я знаю, что ты можешь ходить, — успокоил гном, ни на минуту не ослабивший свою хватку. — Я держусь за тебя на случай, если ты попытаешься сбежать с какой-нибудь сумасшедшей миссией мученика-одиночки. Снова. Бильбо усмехнулся и повел рукой вокруг. — Куда ты ожидаешь, что я уйду? Вернусь в Мордор? — Ты уже сделал это однажды. Я бы не удивился, если бы ты сделал это во второй раз, — ответил целитель, бросая на него хмурый взгляд. — В этом не было бы никакого смысла. У меня больше нет кольца. — Где ты нашёл этот проклятый кусок зла? — удивился Оин, подняв густую бровь. — Он был у тебя до того, как ты присоединился к нам, или ты нашёл его позже? — Позже, — ответил он, покачав головой. — Помнишь Мглистые горы? Я нашёл его в туннелях. Рядом с ним Двалин вдруг издал шум, который звучал как сдавленный кашель. Это был первый намек на присутствие гнома, что Бильбо услышал за весь день. — Что ты сказал? — воин захрипел, останавливаясь, хватая его за плечо и разворачивая хоббита к себе. — Где ты его нашёл? — В Мглистых горах, — повторил Бильбо, моргая в замешательстве, прежде чем его мозг, наконец, понял, чем вызвано замешательство гнома. — О, это было в пещерах, которые мы нашли! Помнишь, когда ты потерял сознание и я сказал тебе, что это падающий камень? Так вот, я солгал. Голлум сделал это, и мне пришлось столкнуться с ним и забрать кольцо. Двалин выглядел так, будто только что наблюдал, как Торин умирает снова и снова. — Что? — Что случилось? Почему ты так расстроен? — спросил Оин, косясь на воина. — Ты был под моей защитой, когда нашёл его, — сказал Двалин, игнорируя целителя, продолжая смотреть на Бильбо. — Я должен был быть более внимательным и защитить тебя от него. О, Махал, я подвел тебя… Хоббит усмехнулся и закатил глаза. — Ты вряд ли бы смог защитить меня от чего-то, о чём ты не знал. Кроме того, у меня есть воспоминания о будущем, помнишь? Я бы нашел кольцо, так или иначе. Двалин не выглядел успокоенным словами хоббита. Но прежде чем он смог погрузиться в пучину мрака и вины, Оин протянул руку через Бильбо и ударил воина по голове. — Хватит, — приказал он своему кузену. — Мы не играем в игру: «Кто может погрязнуть в собственной жалости к себе и испытать вину больше всего»! Достаточно того, что я вынужден мириться с тем, что наш взломщик и король борются за титул; мне не нужно, чтобы ты участвовал в этом соревновании! — Я думаю, что мы все можем с уверенностью сказать, что Торин всё ещё является бесспорным лидером, — прокомментировал Бильбо. Двалин нахмурился и потёр голову. — Я не задумываюсь… — Не заставляй меня звать Балина, — угрожал старший гном. Двалин тут же закрыл рот. — На самом деле нет смысла останавливаться на этом, — утешил Бильбо, похлопывая своего друга по руке. — Что сделано, то сделано. Давайте просто двигаться дальше, хорошо? Воин не выглядел так, словно собирался отпустить это в ближайшее время, но он освободил хоббита из своей хватки и присоединился к остальным гномам. Бильбо обменялся взглядами с Оином, прежде чем последовать за их упрямым другом. Бильбо изо всех сил старался не отставать от гномов, когда они шли через пустынную землю из Мордора. Через некоторое время он заметил, что за ними идёт армия эльфов Трандуила, а следом — армии людей. Когда Оин заметил его взгляд, он начал объяснять, как им удалось создать армию за столь короткое время. — Каждый из нас использовал часть нашей награды за путешествие, чтобы нанять людей, — сказал целитель, игнорируя шокированный взгляд Бильбо. — Глоин следил за этим, поэтому всё не закончилось тем, что мы разорили сокровищницу Эребора своими требованиями. Мы также использовали Гэндальфа, чтобы запугать их, чтобы они двигались как можно быстрее. За этим было так забавно наблюдать. Старый ублюдок может быть страшным, когда он захочет. — А что насчёт Трандуила? Вы тоже заплатили ему? — Нет, — ответил Двалин, присоединившись к разговору. — Он присоединился к нам, не потребовав награды. Я думаю, что твоя эльфийка как-то с этим связана. Когда мы нашли её и медведя, он разозлился. Никогда не видел, чтобы эльф так злился. — Я никогда не думал, что статуя может даже чувствовать гнев, — признался Оин, почесывая бороду. — Хорошо, что его сын был там, чтобы успокоить его. Бильбо вздохнул и кивнул. — Я верю в это. Трандуил, может, и ненавидит чужаков, но он очень яростно любит свой народ. Видя, что Тауриэль — эльфийка, которую он должен защищать, — тяжело ранена, должно быть, он пришёл в бешенство. — Да. Он скользкий старый змей, но, похоже, он заботится о своих, — сказал Двалин. — Должно быть, он очень зол на меня за то, что я втянул её в это, — размышлял Бильбо, потирая лоб двумя пальцами. — Я не знаю, как я собираюсь встретиться с ним после всего этого. — Тебе не обязательно видеть его, если ты этого не хочешь, — заверил Оин, похлопывая его по руке. — Тебе не нужно видеть никого, кто тебе не нравится. — Мне очень нравится Трандуил. Меня просто заботит его непредсказуемая натура. — Ну, тебе не стоит об этом беспокоиться. Ты не покинешь наше поле зрения весь следующий век, — пробормотал Двалин. — Это твой тонкий способ намекнуть, что ты собираешься запереть меня в Эреборе? — пошутил Бильбо, поднимая брови. Оин и Двалин фыркнули в унисон. — Какая часть наших действий показалась тебе тонкой? — спросил целитель. Бильбо моргнул. — Что? — Ты возвращаешься с нами в Эребор, где собираешься выйти за Торина и остаться там, где мы сможем защитить тебя, — наполовину приказал, наполовину сказал очевидное Оин, закатывая глаза. — Махал знает только, какой ещё вред ты можешь причинить сам себе, если останешься один… — Это правда. Мы действительно не можем оставить тебя в одиночестве. Когда так происходит, ты ввязываешься в самоубийственную миссию, тебя берут в плен, а душу связывают с древним злом, — добавил Двалин, задумчиво кивая. Бильбо не знал, что ответить на эти слова. Хоббит не знал, был ли он раздражён из-за того, что они не верили в его способность остаться в живых, или чувствовал глубокую любовь из-за их заботы. В конце концов, он решил, что это всё же любовь. Какое ещё чувство могло заставить его пойти ради них в Мордор? — Мне всё ещё нужно вернуться в Шир, чтобы мои родственники знали, что я не мертв, — сказал хоббит. — Я также должен позаботиться о своем доме и имуществе. — Мы все пойдём с тобой, — успокоил Оин. — Как только Дис прибудет, мы сможем на время оставить Эребор в её руках. Затем мы отвезём тебя обратно в твой Шир, чтобы забрать твой фарфоровый сервиз и материнские салфетки. — Торин также должен получить разрешение на вступление в брак с тобой, — отметил Двалин. — Если он этого не сделает, я уверен, что тётя Арнд встанет из могилы, чтобы задушить его. Бильбо поднял брови. — Тётя Арнд? — Мать Торина, — объяснил Оин. — О, верно. Теперь я вспомнил. Он рассказал мне о ней, когда мы нашли её комнаты. — Ну, по крайней мере, ты так много помнишь, — пробормотал Двалин. В ответ Бильбо ударил его по плечу. Бильбо смог походить сам по себе, пока не настал полдень. К тому времени его головная боль вернулась, и дыхание стало затрудненным. Когда Оин заметил, что он замедляется, он что-то выкрикнул Двалину на кхуздуле, в ответ младший гном только кивнул. Затем, прежде чем хоббит понял это, он оказался в массивных руках Двалина, как будто он был всего лишь ребёнком. — Двалин! — вскрикнул он от удивления, инстинктивно схватив гнома за плечо. — Что ты делаешь? Поставь меня! — Не могу. Приказ целителя, — ответил воин, ухмыляясь. — Но я не ребёнок! Я должен быть тяжёлым! Поставь меня обратно, прежде чем напрягать себя! Гном усмехнулся. — Ты что, шутишь? Кили весил больше, будучи ребёнком, чем ты сейчас. — Ты не можешь идти дальше, Бильбо, — заметил Оин, вступая в их спор. — У тебя нет сил для этого. Так что заткнись и позволь Двалину нести тебя. Бильбо хмуро посмотрел на целителя, но не стал возражать. В конце концов, они оба были правы, хотя он не хотел этого признавать. — Ты ужасно пахнешь. Кровью, потом и пеплом. — Ты пахнешь ничуть не лучше, — возразил Двалин, сморщив нос. — Когда ты в последний раз мылся? Когда был в Эреборе? — Не будь глупым. Это было до того, как меня схватили призраки, — ответил хоббит и продолжил игнорировать угрюмое выражение лица Двалина. — Кажется, им было всё равно, как я пахну; им было важно только то, чтобы я прожил достаточно долго, чтобы встретиться с их хозяином. — Когда мы вернемся в Эребор, я сожгу твою одежду и брошу тебя в ближайший водоём, — поклялся воин, снова сморщив нос. В ответ Бильбо снова ударил его в плечо. Когда они, наконец, остановились на ночь, Бильбо оказался на руках у Дори, без единого слова со стороны Двалина. Затем, прежде чем он смог пожаловаться, что он не был предметом утвари или домашним животным, воин ушёл, а его брат занял его место перед ним. — Добрый вечер, Бильбо, — небрежно поздоровался Балин, словно они только вчера видели друг друга, а не несколько месяцев назад. — Как ты себя чувствуешь? — Отлично, я чувствую себя хорошо, — ответил хоббит, глядя на огромного гнома, удерживающего его. — Привет, Дори. Приятно видеть, что у тебя всё хорошо. Дори нахмурился. Это выглядело не так угрожающе, как хмурое выражение лица Торина, но в нём была определенная доля разочарования, которое напомнило Бильбо о его матери, из-за чего он мысленно содрогнулся. — Я не знаю, хочу ли я ударить тебя или обнять, — признался ткач, поставив хоббита на ноги. — Если ты ещё не получил ранения, это, вероятно, будет первым. Бильбо осторожно сделал шаг назад и попытался спрятаться за Балином, не будучи слишком очевидным. — Пожалуйста, не надо. Мне достаточно одного удара от Ори, спасибо. — Не думаю, что Оин оценит, если ты усложнишь ему работу, — разумно заметил Балин, вытолкнув Бильбо вперёд из сомнительного укрытия. При всех своих дружелюбных и невинных манерах Балин мог быть таким же подлым, как и его младший брат. Бильбо начал подозревать, что Балин был тем, у кого Двалин перенял свои манеры. Дори фыркнул и бросил свою сумку на землю. — Оин сможет справиться с этим. Если он может одновременно управлять больными и кричащим Нори на пару с Ори, думаю, он справится с одним хоббитом. — Если это поможет, мне жаль, что мне пришлось так вас всех оставить. Я не так представлял себе наше прощание, — признался Бильбо, кусая нижнюю губу и смотря на ткача. Дори поднял серебряную бровь, когда опустился на колени и начал рыться в своей сумке. — О, правда? Тогда это значит, что ты обещаешь больше не делать этого? Бильбо прикусил губу ещё сильнее. — Я не знаю, смогу ли я. Ткач ничего не сказал, вытащив небольшой кожаный мешочек. Когда он, наконец, поднял голову, на его лице появилось каменное выражение. — Это не очень хорошо. Обещай мне, или я закончу нашу дружбу здесь и сейчас. Балин ахнул. — Дори… — Нет, не спорь со мной, Балин, — приказал гном, не отводя от хоббита зелёных глаз. — Мне достаточно сложно жить с кем-то вроде Нори, как своим младшим братом. Я постоянно волнуюсь, что он мёртв, или в тюрьме, или в какой-то опасности из-за своей собственной глупости. Я не добавлю к этому списку беспокойство за тебя, Бильбо. Хоббит вздохнул и кивнул. — Я понимаю. Мои действия были эгоистичными, даже если это было не то, что я намеревался. Я не сожалею о том, что спас вас всех, и никогда не буду этого делать, но мне жаль, что этим в конечном итоге разочаровал вас всех. Я никогда не хотел этого делать. Вот почему я не втягивал вас всех в это. — Значит ли это, что с этого момента ты начнёшь думать о себе? — спросил Дори, его лицо не дрогнуло. — Что ты не будешь подвергать себя опасности? — Я сделаю всё возможное, чтобы избавиться от этой привычки, — пообещал Бильбо, кивая головой. — Это займёт у меня некоторое время. Я не могу измениться в одночасье. — Я и не ожидаю, что ты это сделаешь, — успокоил Дори, когда его взгляд потеплел. — Достаточно того, что ты готов попробовать. А теперь иди сюда и дай мне заплести твои волосы. Бильбо моргнул. — Что? — Ты слышал меня. Я собираюсь заплести твои волосы. Они сводят меня с ума с тех пор, как мы тебя нашли, — объяснил ткач, жестом приглашая его сесть перед ним. Хоббит обернулся к Балину в поисках поддержки, но тот только пожал плечами. — Не смотри на меня так. Делай так, как он говорит. У тебя довольно грязные волосы. — Никакой помощи. Никакой помощи, — пробормотал Бильбо, бросив на старого гнома обозлённый взгляд, когда он подошел, чтобы плюхнуться перед Дори. Как только он это сделал, то почувствовал, что гном начал развязывать несколько косичек, которые выдержали время в дороге и тюремное заключение. Балин ухмыльнулся, когда сел напротив них и вытащил трубку из своей одежды. — Я научился избегать сражений с Дори. — Почему? — удивился хоббит, слегка вздрогнув, когда его волосы слишком больно потянули. Позади него Дори фыркнул и ослабил хватку. — Потому что он знает, что не стоит вставать между мной и моими братьями, когда я их ругаю. Бильбо потребовалось время, чтобы понять слова Дори. Когда хоббит, наконец, это сделал, то всхлипнул и пробормотал что-то о пепле, который попал ему в глаза, осторожно протирая их запястьем. Дори и Балин ничего не сказали, но этого и не нужно было. Они оба уже сказали достаточно.

***