Полёт

— Брут, подожди! — Бродяга кидается за браслетником, когда тот собирается покидать лагерь. Последнее время Брут выходил за купол часто: первые дни с Икаром, потом в одиночку. Он сопровождал друга, но интереса к изгойской жизни не питал. Напротив, люди за куполом были для него не более чем примером того, что будет, если не идти в ногу со временем. Из всего лагеря общий язык он нашел только с Бродягой. Даже истории Барда не завлекали его с такой силой, с какой он слушай очередной рассказ об охоте на белок. Эти двое постоянно разговаривали, гуляли, иногда спорили. Порой казалось, что их было не заткнуть и тогда страдал весь лагерь. К тому же все, что Брут теперь умеет делать без использования технологий, он освоил благодаря Бродяге. — Что? — Брут обернулся к парню, останавливаясь в ожидании, когда Бродяга подойдёт ближе. Удивительно было наблюдать за тем, как изгой сам потянулся к нему, как впервые в жизни был готов выйти на компромисс с врагом. Бродяга добежал и легонько хлопнул товарища по плечу. Сегодня у них не было возможности провести время вместе. Бродяга охотился весь вечер, да и Брут из-за работы пришел позже обычного. — Прогуляемся? — предлагает Бродяга немного дрожащим голосом. Брут бы мог подумать, что он волнуется, но приписал изменения в поведении к обычной усталости. — Мне завтра рано вставать. — А мы быстро! Зря шел, что-ли? Браслетник пожал плечами и согласился. Он действительно надеялся развеяться в хорошей компании на свежем воздухе. Парни вышли за пределы лагеря. Звёздное небо раскинулось над их головами, будто одеяло. Бродяга что-то рассказывал про охоту, про идиотов товарищей, про зануду Барда. Брут мало понимал, но с интересом слушал. Безусловно, пару раз он был на охоте, однако освоить все тонкости не смог и зачастую возвращался с пустыми руками. И все же с Бродягой было что-то не то. Голос его временами подрагивал, сам Бродяга сбивался с темы и неожиданно переходил на другую. И Брут уже начал беспокоиться за состояние друга. — Брут, могу ли я кое в чем тебе признаться? — Бродяга остановился и нервно выдохнул, поднимая голову вверх. Будто набираясь смелости, перед тем, как высоко подпрыгнуть и достать звезду. — Знаешь, ты мне очень нравишься. И я бы хотел провести с тобой тот неизвестный остаток жизни, который мне отведён. — Бродяга повернулся к спутнику и посмотрел на него с надеждой в глазах. Он предполагал, каким будет ответ, но все же верил, что и для него есть счастье в этом мире. Счастье с человеком, который тебе небезразличен, который пытается тебя понять. Брут же немного удивился. Он мялся, пытаясь подобрать ответ и принять решение. Внутри все будто кричало том, что это неприемлемо. Но ведь и его неспроста тянет к Бродяге, ведь так? Настоящие это чувства или поддельные? Любовь это или жажда неизведанного? — Бродяга, я...— Брут начал, глядя на Бродягу. Голубые глаза как-то по-особенному заблестели, услышав его голос. Теперь не придавать таким мелочам значение не получилось. Но ему придется сказать то, что велел голос разума. Они не смогут быть вместе, не будет никакой середины. Все их достижения не стоят этой связи, которая неизвестно чем может закончится. Брут понимал, что если согласится - они оба потеряют все. Все то, что они вырывали зубами. После размышлений об этом, Брут продолжил то, что глубоко внутри говорить не хотел вовсе. Однако, ему не привыкать думать головой, а не сердцем. — Я не могу разделить с тобой это время и чувства, извини. Пожалуй, пойду домой. Спокойной ночи. — Браслетник похлопал Бродягу по плечу и ушел в сторону купола. Изгой даже не успел ничего ответить. Внутри него бились стекла, кричали тысячи голосов. Глаза, несколько минут назад горевшие страстью и надеждой, сейчас опустели. Этой ночью его небо упало. Бродяга так и не смог уснуть. Первые несколько часов было горько и обидно, а затем все эти чувства убил стыд. Как смел он надеяться? Брут бы ни за что не променял город, статус, друзей ради него одного. Да и воспитан он явно по другому. В идеальном мире точно нельзя любить кого вздумается. Просидев в палатке до пяти утра, Бродяга твердо решил пойти и извиниться. Он не был уверен, что после такого Брут согласится выйти за пределы купола снова. Тогда он даже не подозревал, что Полис внутри намного больше, чем кажется. Бродяга так же был не в курсе системы безопасности, поэтому старался быть максимально незаметным. Завернув в переулок, он наткнулся на дрона охранника. Тот засек его, сфотографировал и передал информацию в ближайший центр безопасности. Практически животный страх сковал изгоя изнутри. Бродяга даже понять ничего не успел, но уже оказался в розыске. Его схватили быстрее, чем он смог попытаться добежать до купола. Так начались последующие дни настоящего ада. Первая неделя прошла в изоляторе, где он привыкал к браслету. Изменения проходили постепенно: замедлилась реакция, понизилась агрессивность. Там же Бродягу учили этике и обращению с техникой, чтобы бедолага не так мучился, привыкая к новой жизни. К слову, Бродягой его тоже теперь не звали. Во избежание навешивания на себя ярлыков, он назвал настоящее имя в тот же день, когда на него одели браслет. И вскоре Персей стал официальным гражданином города, который некогда ненавидел. Ему выделили общежитие в медном районе и пристроили работать охранником в магазине. Весьма благосклонно ему дали право продолжить обучение, чтобы добиться более престижной профессии, но Персей отказался. С каждым днём его все больше поглощала апатия, а время и вовсе потеряло свое значение в жизни медного. Он сильно похудел и практически не улыбался. Персей пытался найти Брута, однако из-за сильной разницы в статусах они не могли пересечься. Тогда новоиспеченный медный сдался окончательно. Так понеслись серые будни: общежитие - работа - общежитие. Охранником работать было слишком скучно, учитывая прошлый подвижный образ жизни Персея. Но это не помешало ему со временем стать законопослушным и порядочным гражданином. В каком-то смысле у него даже не было выбора: между большой клеткой под куполом и маленькой в изоляторе или тюрьме он выбрал первое. Безусловно, внутри он ругал себя за то, что сдался слишком быстро, но делать что-то против было опасно для жизни. К тому же вера в то, что Брут ему поможет все еще присутствовала. — Бродяга, Бродяга.. — тихо звал его женский голос а темноте. Он смутно его помнил и почти не мог распознать, но он звал его из такого родного прошлого. Персей неохотно открыл глаза, немного опешив от появившейся картины. Муза держала его за руку и улыбалась. Сзади стоял Икар, тоже пытаясь привести парня в чувства. Персей не мог поверить своим глазам. Неужели Икару удалось переубедить отца и сестру? Какой браслет она приняла? Они привели его в квартиру. Интерьер был довольно приятный: преобладали коричневые тона и дерево. Икар бы так не смог, значит тут явно постаралась Муза. Для начала него расспросили, как он живёт и себя чувствует. Персей не собрался врать, но и чистую правду назвать он не мог. Пусть для сестры он всегда будет в порядке. Потом Муза рассказывала как она приняла золотой браслет и про их с Икаром грядущую свадьбу. Персей был рад за сестру, но не от всего сердца. Все таки Икару он не доверял, да и к тому же первую невесту он благополучно променял. — Икар сейчас работает над крыльями. Создание семьи мы собираемся ассоциировать с началом новой, свободной жизни. — Объяснила Муза и подлила брату чай. Следом явился Икар и показал Персею чертежи. Он не был глуп и в рисунках отлично разобрался. Если они действительно будут работать, то этих двоих ждут великие дела. — Поздравляю вас. — пробормотал Бродяга, попивая свой чай — Вообще-то я хочу, чтобы ты улетел с нами — Муза наконец высказалась, с надеждой глядя на Бродягу. Она правда думала, что под влиянием браслета он откажется, но бросать Персея в таком состоянии совсем одного - слишком опасно. Бродяга поднял взгляд на взволнованный сестрёнку. Стоит ли ему рисковать? Он уже отучился принимать такие решения. Но если подумать, что его ждёт здесь? Он останется один, в лагерь вернутся не сможет. В Полисе до него никому нет дела, да и сестру нужно защищать. Сколько бы он не жил здесь, не пытался мириться с жизнью медного, голубого в душе Персей презирал это место. Казалось, полет - единственная возможность вырваться и вновь ощутить себя свободным. В мире размышлений Бродяга пробыл долго, его вытянул неловкий кашель Икара. — Ну так? — Я согласен Услышав положительный ответ Муза крепко обняла парня за плечи, и, видит Фемида, это первое проявление какой либо нежности за долгое время. Персей даже притянул ее ближе, взъерошив волосы на макушке. Как же давно он не чувствовал себя таким нужным. — Я могу сказать Бруту что ты здесь, если хочешь. Думаю, он будет рад. — Икар предложил, похлопывая своего нового родственника. Персей в ответ немного отдернулся и отвёл взгляд в сторону окна. А что Брут? Разве золотому мальчику интересно что происходит с ним? — Нет. Ничего ему не говори. Икар понимающе кивнул и принялся за работу. Им осталось совсем немного. Время для Брута всегда было чем-то неуловимым. Вот вроде проснулся, а затем моргнул и ты снова разбираешь отчёты, пока за окном вечереет. Так проходили дни, недели, месяцы. Он и сам не помнит, когда решил Бродягу не искать. После их разговора он наведовался в лагерь, где получал один и тот же ответ: Бродяга ушел. Из этого всего браслетик сделал вывод, что друг затаил на него обиду и общаться больше не хочет. Жизнь стала такой, какой была до их знакомства. К этому было больно, но возможно привыкнуть. Он не раз думал и о том, что вообще чувствует к Бродяге, но каждый раз уверял себя, что это уже не имеет смысла. Учёный по обычаю сидел в офисе, пока добрая часть сотрудников спустились на обед. Брут планировал быстрее разобраться с заданиями и уйти домой пораньше. Дел после работы было невпроворот: принести Икару запчасти, заехать в магазин, приготовить еду, прибраться. Посетителей Брут не ждал. Все уже получили задания, а важных встреч не планировалось. Покой ученого прервал настойчивый стук в дверь. В кабинет зашла Лия. Последнее время от былой лёгкости и позитива не осталось ни следа. В лице подруги читалась усталость и отчаянность. Будто что-то внутри нее рвалось наружу, но браслет это сдерживал. Признаться честно, Брута такая картина пугала. Конечно, Лию было жаль, но лезть в отношения друзей Брут не хотел. На удивление браслетника оба товарища отнеслись к нему с понимаем. — Икар завтра улетает...с этой своей — заявила гостья, усаживаясь в кресло. Брут пожал плечами. Пробные запуски уже были, так что хоть Икар мог взболтнуть, что летит завтра, планы легко могли оборваться. Это было в его стиле и Брут не удивился такой новости. Лия придвинулась к спинке кресла и задрала ноги, взглядом прожигая фотографию на рабочем столе Брута. На ней он, Икар и Лия. Ещё студенты, молодые, счастливые и почти невинные. От вида своей же улыбки Лию тошнит и она отворачивает ее от себя. Какой же наивной она тогда была, когда повелась на харизму гения. — Я знаю, что с ними летит ещё брат его новой невесты. Это же друг твой, разве нет? — Лия говорила будто с упрёком, но у нее были свои мотивы. Брут наконец поднял голову. Значит Бродяга жив, здоров и все это время был с Икаром, но добровольно не выходил на связь. Обида пронзила парня - его брови нахмурились. Непонятно от чего, но это позабавило подругу. — О, значит вы в ссоре? Тогда ты точно мне поможешь. — О чем ты? — Брут отложил бумаги и обратил внимание на подругу. Что-то в ее взгляде показалось Бруту безумным. — Хочу проучить их. Вернее, только девчонку, — продолжила она, протягивая Бруту запястье с золотом браслетом. — Мне нужна твоя помощь. Я ведь могу тебе доверять? Брут взял руку девушки и провел по ней пальцем. Он замолк, осмысливая происходящее. Было сложно принять, что все это не игра, встроенная в гаджет, а реальная жизнь. В реальной жизни Лия может быть способна на ужасные, непредсказуемые вещи, если останется без контроля. — Нет. — он отрезал, откидваясь в своем кресле. — Нет? — Лия усмехнулась и подорвалась с места — Тоже мне друг! Так и знала, что ты будешь на его стороне! — Лия, успокойся. Я уже говорил, что моя позиция нейтральна. Пожалуйста, прекрати им мешать. Пусть делают, что хотят. — Брут не повышал голоса, да и в принципе был спокоен. Он правда не хотел помогать никому из них, хоть друзья и дороги ему. Брут знал, что Лия будет мстить, а помогать ей в таком состоянии - крейте опасно. — Ты не понимаешь! Он изменил, он использовал меня! Он предал нас, нашу дружбу!— Девушка всхлипнула, усаживаясь на колени к Бруту. Тот покосился на нее и немного выпрямился, пытаясь сдвинуть девушку. — Мне очень жаль, что так вышло. Но пойми, ты и сама можешь пострадать, и другим проблем найдешь! — не выдержав он начал прикрикивать, от чего Лия замолчала и расплакалась прямо на плече друга. Брут смолк, приобнял ее и провел рукой по спине. Когда-то такая близость казалась самой порочной и пошлой мечтой парня, но сейчас он чувствовал только груз ответственности за происходящее, от чего прикосновения парня были грубыми, как наждака. Лия смотрела на Брута почти жалобно, сжимаясь в крепких руках. Быстро сообразив, что его не уговорить просто так, она впилась в ученого губы поцелуем. На мгновение парень опешил. В душе ему стало горько, стыдно. Пусть Лия и старалась доставить ему удовольствие, в действиях ее было лишь отчаяние. Брут понимал, что ей уже все равно, каким путем совершать месть, раз она не побоялась предложить собственное тело, свое израненное сердце. Их губы вскоре расстались. У Лии потекла туш, взгляд был решительно направлен на Брута, но наполнен страхом и мольбой. Вот только стоит ли вестись на это? Учёный взял запястье девушки, ввел на компьютере нужный код и ловким движением снял браслет. — Будь осторожна. — Спасибо...Брут, спасибо, ты настоящий друг — Лия потянулась, чтобы оставить поцелуй на его щеке, но Брут отвернулся. Она не стала настаивать, потому встала с его колен и ушла. Далее Брут работать не смог, как и ночью не сомкнул глаз. Какая-то часть его буквально кричала о том, что он сделал что-то отвратительное. Брут выпустил из клетки дикого зверя, за что может поплатиться. К утру Брут все же нашел себе силы предупредить Икара об опасности и позвонил ему. — Икар, вам лучше сегодня не лететь. — Ты чего? Брут, я тоже буду скучать, но все будет хорошо, я уверен. — Нет, ты не понимаешь, вам с Музой грозит опасность! Давайте вы побудете пару дней у меня, прошу. — Брут буквально кричал, пока внутри его грызла тревога за друга. — Успокойся, Брут. Приходи к вечеру за купол. Может передумаешь и улетишь а нами, но если нет, я бы хотел тебя увидеть. Икар сбросил. Брут откинул телефон на диван и сел на пол. В голове раздавалось противное тиканье, будто бомба, готовая вот-вот взорваться. Теперь он не вправе повлиять на чужую судьбу. Со временем внутренний голос начал его успокаивать - эффект браслета, не иначе. Ничего не оставалось, кроме как ждать. Быть может Лия сможет одуматься и все пройдет хорошо. Ближе к вечеру Лия покинула город. За ночь она успела перенести самую настоящую истерику. Никогда прежде эмоции ее так не подавляли. Однако, благодаря этому она поняла, что лучше умрет, лишится статуса, попадет в тюрьму, чем отступит. Лия быстро успела подложить бомбу в крылья, которые Икар не опрометчиво решио оставить без охраны. После произошедшего в офисе, Брут так отвлекся на рассуждения о собственном поступке, что и не заметил недосчета взрывчатки. Впрочем, этого она и добивалась. Жаль, конечно, впутывать в это друга. Брут поддерживал и ее, и Икара, очень многим жертвовав ради них. Он был слишком хорошим, чтобы этим не воспользоваться. Заметив Музу недалеко, она взяла крылья в охапку и поторопилась к ней. — Лия? Что ты здесь делаешь? — Обернулась к ней Муза. У них не было долгих ьесел прежде, но изгойка чувствовала себя крайне неловко рядом с ней. Несмотря на это, она пыталась быть уважительной к Лие. До Музы они с Икаром были связаны целой историей, грубо было бы отвергать поошлое того, кого любишь. — Пришла поздравить вас лично. Я очень рада, что вы наконец нашли свою формулу счастья. — Она с улыбкой протянула девушке крылья. Лия очень боялась не сдержаться в момент и выдать себя, но удивительно хорошо совладала с гневным пламенем внутри себя. — Неужели ты не сердишься на меня? — Я? Сержусь? Милая, у вас с Икаром впереди счастливое будущее. Я рада, что он отправляется в него не один. Кто-то должен лететь с ним, купол не способен сдержать такого гения. Тогда Муза приняла крылья и подарила Лие самые искренние и теплые свои объятия. Девушка ответила на них пассивно, поглаживая Музу по плечу. Не было ни страха, ни чувства вины. Лия выиграла эту войну и этим вечером Икар почувствует ту же боль, что и она. С тем Лия ушла, стараясь не попасться на глаза бывшему жениху. Муза, сидя в траве, разглядывала изобретение. Икар в этот момент казался ей чуть ли не всемогущим. И все же ей немного льстил факт, что ради нее он сумел побороть саму гравитацию. Впереди только будущее, наполненное приключениями. Задумышись об этом, девушка прикрыла глаза. Бродяга, уже освободившийся от браслета, стал невольным свидетелем их разговора. Лия не вызывала в нем доверия. В конце концов, она могла передать поздравления и через Икара, но ей зачем-то понадобилось Муза. Он тихо сел рядом с сестрой и взъерошил ее волосы. Муза недовольно фыркнула и отвлеклась от своих фантазий. Персей провел рукой по холодному металлу и задумался, прежде чем начать говорить. — Я могу полететь на них сегодня? Муза с недоумением уставилась на брата. Ещё несколько часов назад, они с Икаром спорили, потому что не поделили крылья красного цвета, а теперь Бродяга резко меняет решение. — Ты Лию видел? Это поэтому хочешь поменяться? Персей, нужно давать людям второй шанс. Я уверена, она правда хорошая. Наивность Музы поражала и выводила из себя одновременно.В идеале они не должны были общаться ни с кем из Полиса, кроме Брута, ведь понимали потенциальные риски. Но Муза правда верила, что Лия пришла к ней исключительно с добрыми и искренними намерениями. — Да, из-за нее, — честно признался Бродяга — Но пожалуйста, прислушайся ко мне в этот раз. Если и правда ничего не произойдёт, мы ничего не потеряем, верно? Муза пожимает плечами и кивает, уступая брату. Убеждать его в чем-то или отговаривать было бесполезно, но Муза была уверена, что ничего не произойдёт. Было приятно лететь, когда совсем стемнеет и появятся первые звёзды. Все трое были взволнованы, ведь каждый мечтал когда-нибудь подняться к ним, дотронуться. Ничто больше не стояло у них на пути, даже гравитация. Ближе к назначенному времени пришел Брут. Его встретили Муза и Икар, счастливые и в обнимку. Глядя на них Бруту и самому хотелось улыбаться, настолько сладкий сколотился из них дуэт. Хоть он и был безумно уставший, Брут нашел в себе силы поговорить с другом. Все его страхи смылись их смехом и приятными воспоминаниями. Муза в порядке, Икар счастлив. Значит Лия все же передумала, значит теперь все будет хорошо. — И где только брата носит. Никогда не любил гостей встречать. — Муза недовольно сложила руки на груди и посмотрела вдаль. — А где Бродяга? Он ведь должен быть с вами. — Брут сказал очень тихо, с едва уловимной надеждой в голосе. С того дня, как он отверг Бродягу, они так и не виделись. — Где-то там — Муза показала рукой в сторону поляны — проверяет крылья, которые сегодня принесла мне Лия. Она так искренне за нас радовалась, как он вообще мог подумать, что она пытается навредить?! Брута встряхнул звон в ушах. Он кивнул им и быстрым шагом пошел туда, куда показала Муза. Значит Лия все же была здесь и возможно сделала что-то с крыльями. Ноги несли его быстрее и быстрее, Брут сбило дышал и не мог успокоиться до тех пор, пока не увидел знакомые очертания. Персей уже надел крылья. Он все такой же худой, немного пыльный и жадный до чего-то нового. Будто они никогда не расставались. Несколько раз Брут споткнулся, пока ускорялся, чтобы хоть на миг приблизиться к изгою. Когда он практически подбежал к Бродяге, тот уже поднялся на несколько сантиметров вверх, неуклюже размахивая руками. Казалось, что Брут мог допрыгнуть до него, вернуть обратно на землю. Только теперь парень был не в силах даже пошевелиться. Его сковал страх, а разбитые колени прижали к земле. Он только смотрел вверх, на улетающего Бродягу, мысленно молясь на лучший исход. Персей тоже смотрел на Брута, который с каждым разом становился все меньше и меньше. Хоть прошло столько времени, обида не смогла поселиться в его сердце. Бродяге на мгновение стало жаль, что они так и не успели поговорить и обняться в последний раз. — Не смотри так печально! Мы ещё встретимся! — Крикнул Бродяга вниз, заливаясь ярким смехом. Этот смех заполнил уши Брута, он разлился по всем окраинам , казалось, что слышно его было даже под куполом. Поднявшись достаточно высоко, когда Персей уже не видел Брута за облаками, он потянул руку к звездам. Но что-то изменилось. Внутри сильно потеплело, будто звезда сама влетела прямо в грудь и поселилась там. Бродяга зажмурил глаза. Боль была невыносимой, но за ней последовало облегчение. Мателлическая конструкция сменилась настоящими крыльями и он улетел на них открывать новые миры. В эту ночь на небе зажглась ещё одна звезда, а облака окрасились в кроваво-красный цвет. Но единственное, что что видел Брут, это цепь, которая упала с неба прямо перед ним. Даже звон и смех Бродяги в его голове стих, осиавив за собой абсолютную тишину.