Не потеряй себя

— Я правда этого не хотела! Я не нарочно, – звучит детский голосок отчаянно, срывается всхлипами. – Я не хотела... Я... Я не насылаю несчастья, поверьте... Прошу... Но девочку только толкают, отчего она падает, сдирая кожу на коленях и руках. Ее не слушают. Злость застилает любой рассудок здравый. По крайней мере то, что детей бить нельзя. — Бесовка ебучая! Из-за тебя моей жены не стало, – слышится озлобленный голос, после чего ее пинают ногой в живот. Девочка сжимается болезненно в комок, подбирая ноги. Прячет руками голову. Слезы застилают взор, а в груди сердце бьется заполошно. — Еще реветь будешь? Весь мир убить хочешь, дрянь?! Мужчина достает складной нож. В гневе люди способны на многое. Девочка кричит из последних сил, в мольбе, чтобы кто-то ее спас.

***

— Вивиан, – зовет мягко рыжая девочка, тряся названную за плечо. – Тише-тише... Это только кошмар, всё хорошо... Вивиан распахивает глаза напуганно. Над ней нависает Дина, что залезла на кровать, будучи обеспокоенная тем, что красноглазая кричала во сне. Казалось, смысла плакать нет, ведь все хорошо. Тогда ее спас отец девочки, что разбудила ее, спасая от кошмара. Ее спас Лэндон. Но вопреки этому, девочка только сильнее в рыданиях заходиться. Ее обнимают. Дина ложится рядом, обнимая бережно Вивиан. Гладит ее по волосам, все повторяя, что весь ужас, что ей пришлось пережить – в прошлом. А Вивиан молит только, прерываясь на всхлипы: «не бросай меня, прошу... Не считай, что я виновна...». И ей в ответ шепчут заверяюще, что всегда будет рядом.

***

Девочки сидят вместе, рисуют и болтают. Какая бы тема не начиналась, в любом случае она перетекает к отцу Дины и Ликующим. Впрочем, Вивиан не против сильно. — И все же! Какой же мой папа классный, – Дина восторженно откидывается на стуле, начиная быстро-быстро тараторить. – Благодаря нему мы сможем совсем в скором времени не переживать из-за каверн! Они будут совсем неопасны, и эфириалы тоже! Какой же он круто-ой! Хочу быть как он. — Твой отец и правда прекрасный человек, я так благодарна, что он меня спас... И знаешь, я уверена! Вы вместе достигните невообразимого успеха! Так классно, что он вместе с тобой благословляет людей, даря им это спасение! Вивиан улыбается ярко. Она верит искренне в свои слова. А Дина, и до того улыбавшаяся, расцветает еще сильнее. Лезет к Вивиан обниматься, чуть неловко, раскачивает стул, и падает вместе с ней. Они только смеются. Отсмеявшись вдоволь, Дина встает, протягивает руку Вивиан, и потом ведет ее гулять по территории Ликующих. Встречают Лэндона в одном из коридоров. — Ох, привет. Дина, можно я заберу Вивиан на пару слов, – спрашивает Лэндон. Вопрос риторический. Властный это человек, поэтому в любом случае заберет Вивиан поговорить. Так что Дине остаётся только кивнуть. Лэндон уводит Вивиан в сторону, находясь все еще недалеко от Дины, но так, чтобы та не услышала. — Знаю, ты считаешь свой дар проклятием, но это все лишь потому что никто не рассказал тебе, как направить твою силу. Ты недаром обращаешь свой дар в сторону людей, что его не заслуживают, из-за чего и случаются беды, – начинает Лэндон, тем сладким голосом, который всегда так хорошо работает, чтобы кого-то уговорить на что-то. – Позволь мне помочь. Я сумею направить твой дар на благое дело. Представь: ты стоишь перед всеми нашими людьми, и твои слезы для них станут великим счастьем. Ты способна указывать на людей, достойных высшего блага, но до этого тебя окружали лишь порочно-грязные существа, из-за чего те не смогли принять твоего подарка. Лэндон замолкает, недолго совсем. Смотрит внимательно, что же за эмоция отразится на лице Вивиан. Та нервно теребит край одежды. А не обидится ли Дина? Дина ведь так рада, что занимается раздачей благословения... Ведь она рада так, что может творить счастье вместе со своим отцом! — Но ведь сейчас этим занимается Дина, – девочка запинается, не зная, как высказать свои чувства правильнее. Она совсем недавно их стала высказывать, ей до сих пор это слишком трудно. – Знаете... Дина очень счастлива, что занимается таким благим делом вместе с вами... Я не хочу, чтобы она расстроилась, что я заберу это дело на себя... — Вот видишь, насколько ты добра? Это еще одно подтверждение того, что ты приносишь благо, а не страдания. Насчет этого не переживай, я обязательно предложу для Дины что-то не менее равноценное. Все же она моя дочь, и я не меньше твоего хочу, чтобы она была счастлива. Убеждения Лэндона сладки. И ему Вивиан доверяет. А разве можно не доверять тому, кто спас тебя от смерти, и кто подарил тебе жизнь, наполненную смыслом? Она верит. Она кивает, соглашаясь на предложение мужчины. Тот улыбается девочке мягко, и говорит, что вечером та уже сможет подарить благословение первому человеку. Говорит, что та может идти обратно к Дине, и благодарит ее, что та согласилась. И Вивиан в ответ благодарит сердечно, искренне, и бежит к Дине, потому что хочется поделиться таким счастьем! — Дина, Дина, – зовет радостно Вивиан, возвращаясь к названной. Та поворачивается, забавно наклоняя голову на бок. Видит радость на лице подруги единственной своей, и улыбается тоже, еще не зная, чем ее огорошить хотят. Вивиан подбегает, чуть запыхавшись, скорее от восторга, чем от нагрузки. Но пока отдышаться пытается, думает, как сказать об этом? Вдруг Дине больше нравилось выбирать, кого благословлять... Это ведь так почётно... Решено! Надо спросить, чем хотела бы заняться Дина, если не осчастливливать других напрямую, и попросить Лэндона исполнить ее желание! Он ведь не откажет? – У меня такой вопрос возник, а если бы ты не выбирала тех, кого благословлять, то чем бы ты хотела заниматься? — Мне кажется, что ты совсем другое сказать хотела... Что-то не так? — Ну, есть и такое... Я расскажу обязательно, но можешь на мой вопрос ответить, пожалуйста? — Мм... Папа много времени проводит, чтобы совершенствовать благословение... Не знаю точно, что он делает, но точно хочу этим заняться... Хотя, думаю, он совершенствует формулу, чтобы не приходилось выбирать, кто получит благословение, а получить его могли все во всем Нью-Эриду! Да, думаю, я бы хотела работать вместе с папой в лаборатории, даже если просто помогать... Да и в конце концов, если я была бы хорошей помощницей, то он обязательно разрабатывал бы новую формулу со мной! Вивиан улыбается. Она обязательно будет спрашивать Лэндона до посинения, чтобы тот исполнил желание Дины. И вечером Лэндон приходит в комнату Вивиан и Дины. Просит первую пойти с ним. А Дина не понимает: зачем папа второй раз зовет куда-то Вивиан, так ещё и ей ничего не объясняет? Она обязательно спросит... Пока Вивиан и Лэндон идут в главный зал, та к нему обращается: — Господин Лэндон, могу я вас попросить, – и получив в ответ кивок, та продолжает, уже более уверенно. – Я спросила у Дины, чем бы она хотела заниматься. Она очень хочет вместе с вами заниматься вместе с вами в лаборатории! Кажется, вы совершенствуете благословение, чтобы все могли его получать, и Дина очень хочет вам в этом помогать... Не могли бы вы ее взять помогать? Она была бы очень рада! — Проблемы в том нет, если она того хочет, то конечно, – улыбается он заверяюще. Ведь девочки уже нашли для себя свою истину, ему даже не придется что-то выдумывать. Они приходят в зал. Лэндон просит девочку встать в центре и посмотреть на всех присутствующих. Вокруг центрального подмостка стоят ряды людей, жаждущих благословения. Она смотрит. И когда скользит взглядом по девушке, что надеялась так на благословение, чувствует, как слезы текут по лицу горячо. Тогда Лэндон громогласно произносит: — Поздравляю, Амалия! Ты достойна благословения, о чем говорит дар нашей Вивиан. Уже завтра ты сможешь получить свое благословение! И девушка плачет от счастья, благодарит, хочет кинуться в ноги и Вивиан и Лэндона. Бедняжка Амалия не знает. Никто из присутствующих не знает, кроме Лэндона. Только вышестоящие и он. И благословенные, в последний день их. Следующим днем после обеда все собираются все в том же зале. Теперь на центральном подмостке стоит та самая девушка, что была выбрана накануне. Дина смотрит, не понимает. Она не выбирала эту девушку, тогда почему она получает благословение? Девочка ждет, пока отец ее пройдет мимо, рядом со всем, зовет его. — Папа, – восклицает она, и Лэндон подходит. – Почему Амалия принимает благословение? Я же не выбирала ее? — Ох, прости, милая, я совсем запамятовал тебе сказать, – он обнимает ее отвлекающе. Нужно тешить гордость и желания девочки. – Я хочу, чтобы ты помогала мне в лаборатории. Думаю, мне не хватает твоего прекрасного ума. Поэтому вчера я попросил Вивиан помочь с выбором благословения, как она с этим справится. Я очень надеюсь, что ты не против этого? Дина замирает. Но в другом случае... Когда Вивиан подрастет, она не будет выбрана ни коим образом! Она не знала почему, но те кто получал благословение, почему-то к ним не возвращались. А папа бы все равно рано или поздно позвал бы ее в лабораторию, ведь он сам сказал, что нуждается в остром уме ее! И Дина кивает, соглашаясь. Она не против, ведь значит, что она будет больше времени проводить с папой, а она очень его любит. Одни плюсы, как ни посмотри!

***

Да только все не так, как Дина думала. Когда Вивиан стала выбирать, кто получит благословение, Лэндон стал обращать внимание только на нее. Вот, какая она молодец, какая умничка, как же им пригодилась ее способность. А как же она? Она ведь изо всех сил помогает, хотя в итоге оказывается только девочкой на побегушках: подай, принеси. А как же обещания и заверения, что ее острый ум необходим ему? Почему он наврал? Почему она стала ему не важна? Почему Вивиан теперь занимает все его время? И зависть поглощает с головой, накрывает, душит. Она хочет быть на месте Вивиан! Она хочет, чтобы обращали внимание только на нее! И сама она, увы, уже тоже не знает, правильно ли то. Она все еще относится к ней как к подруге. И единственное, в чем она уверена, так это то, что Вивиан не должна получать столько внимания от отца Дины. И от голоса Вивиан отчего то почти что тошно становится. А та как обычно, все еще считая Дину самым драгоценным человеком в жизни, хочет поболтать с ней, как прежде. — Привет, Дина! Как у тебя дела? — Нормально, — не смотря на то, что интересуется Вивиан искренне, Дина отвечает сухо. Обида душит жестоко. — Что-то не так? Что-то случилось? Дина только губу прикусывает. Пока все это не наполнило чашу. Она терпит, и только отмалчивается. А Вивиан понять не может, в чем дело. Но ей не отвечают. И стучится оттого она вечером в кабинет Лэндона. Входит чуть нерешительно, когда разрешают. — Скажите, пожалуйста... Что-то в лаборатории случилось? Дина совсем не своя, но не рассказывает. Она стала очень отстраненной и молчаливой, я за нее беспокоюсь... И сам Лэндон еще не знает, к чему в итоге приведет то, что обращать внимание свое стал только на Вивиан. Пожимает плечами легкомысленно. Но чаша вберет в себя обиды горькие и зависть сполна.

***

Девочкам уже по 15. И с этого возраста они могут принимать участие в принятии благословения. Точнее, только Дина. Ведь Вивиан выбирает, кто его получит. Слезы теперь текут тогда, когда взгляд алых глаз замирает на фиолетовых чарующих Дины. Текут тогда, когда скользит ее взгляд по веснушкам на лице, текут тогда, когда смотрит на красивые рыжие волосы. Раньше все, кому она дарила благословения радовались до глубины души. Но Вивиан невдомёк, почему же девушка перед ее взором смотрит с выражением отчаянного ужаса, пока отец ее поздравляет. Вивиан невдомек, почему вечером, в их общей комнате, Дина кидается на нее, пытаясь подушкой придушить. Невдомёк, почему когда она сумеет ее оттолкнуть, подруга схватит ее за плечи, толкнет на пол, и шипеть озлобленно начнет. — Меня ещё угробить решила? Ты и так все внимание забрала! Забрала у меня папу! Он на меня вообще не смотрит теперь, но ты решила пойти еще дальше? Какая же ты гниль, – выплевывает на дыхании одном она, сжимая пальцы на хрупких плечах Вивиан. Но она боли не чувствует, физической боли не чувствует. Но чувствует, как в груди жжет что-то. Почему Дина так реагирует? — О чём ты?.. Я не забирала никогда внимание твоего отца, и тебе желаю только лучшего всего... Я тебе в этом поклясться своей жизнью готова! Но ее только отталкивают, заставляя удариться головой об край тумбочки. Дина уходит. А Вивиан в себя все прийти не может. Почему? Что случилось? Она нарушает правила. Она следит за Лэндоном. Он идет в каверну, и девушка идет за ним. И притаившись за полуразрушенной колонной, она не сдерживает ужаса. Лэндон стоит перед Тиамом. Нет, это уже не Тиам. Вместо того радостного парня стоит монстр, в чьих очертаниях он едва угадывался. И лишь обращение Лэндона к эфириала по этому имени понять дает. А потом Лэндон заносит кинжал, убивая его. Он идёт в каверну дальше. Вивиан знать не хочет, что он еще будет делать. Неужели никакого благословения нет?.. Ей десяток с лишним лет говорили о том, что это великое благо. Что человек получивший его, может заражения не бояться. Что человек получивший его, может жить счастливо, ни о чем не боясь. Но почему тогда тот парнишка стал эфириалом? И едва оправившись от шока, она бежит обратно. Пока Лэндон не узнал. Пока он не вернулся. Вивиан бежит, проникает в кабинет. Роется во всей возможной документации, в возможных личных записях Лэндона. И оседает на пол, ужасаясь строчкам, что читала на листах. «Дражайший наш Лэндон. Мы, разумеется, со всей нашей выдержкой терпели твои попытки создания сыворотки. Но и сам ты должен понимать, что прошло уже более 15 лет. За это время ты продвинулся ни на шаг. Нашей целью являлись жертвы с личностью. Твои же результаты не удовлетворяют нашим целям. Сколько мы должны это раз повторять? Твое финансирование скоро подойдет к концу. Ты давно утерял всякий авторитет.» – письмо от... Она не знала от кого. Не подписано. Кто-то вышестоящий. И они все знали? «Любой мой эксперимент заканчивается неудовлетворительно. Но уверен, я близок к разгадке. Тогда я наконец получу полную власть, ведь все узрят, что я гений. Жизнь, пусть и сотен людей – ничто, перед планом, который я воплощу в жизнь. Я не допускаю смертей от этих эфириалов. Душа моя чиста.» – дневник Лэндона. Он все это время обманывал... — А что будет с Диной, – с ужасом шепчет Вивиан самой себе. Она рывком встает, пытается убрать все то, что переполошила, как было. Выбегает из кабинета, искать Дину. И пока бежит по коридорам, что кажутся теперь бесконечными, в голове себе кричит: «я смогу уберечь ее, я смогу... Все будет хорошо. Никто больше не умрет.» Дина уже вернулась к себе в комнату. Сидела, читала. Вивиан врывается в комнату. — Я... Дина, я, – Вивиан даже не попыталась перевести дыхание. Ужас накрыл с головой, нельзя позволить Дине погибнуть! – Я не знала о том, как работает это «благословение»! Я... Вивиан подходит ближе, хватает Дину за руку, что скепсисом во взгляде смеряла девушку перед собой. — Давай сбежим? Я не хочу, чтобы ты... Чтобы... Мы сможем сбежать, я обещаю. Нам... Нам Камилла поможет! У нас получится, и ты будешь цела, все будет хоро... – Она перебита грубой пощечиной. Ее хватают за волосы, прижимая к стене. — А потом что? Подставишь меня, а сама останешься на месте пригретом? Хочешь меня со счетов со всех свести? Хочешь чтобы я лишилась даже призрачной надежды на то, что у меня было? Как ты не понимаешь, – кричит уже она. – Все что у меня есть, это отец! Ты отвернулась от него, когда просто узнала, что благословение не работает так, как считала ты. Ты не заслуживаешь ни его любви, ни внимания! Я видела тех эфириалов, он держал их в лаборатории, я видела, а потом они меня чуть не растерзали. Но отца я люблю, даже зная, что он даст мне это «благословение»! — Дина... Я клянусь... — Даже если ты не врешь, я уже сказала, по какой причине я отказываюсь. Я не брошу отца, даже если превращусь в эфириала из-за него. Так и заканчивается их диалог. Вивиан в слезах убегает из комнаты. Надо найти Камиллу, срочно!.. И влетает она к ней в комнату, без стука, заплаканная, отчаянная. Ее просят успокоиться, рассказать последовательно. Но она, заикаясь от истерики, лепечет только о том, что узнала. Просит помочь, хоть как-нибудь. И ей помогают. Камилла крадет деньги сектантские, передавая их Вивиан. Рассказывает, как безопаснее сбежать.

***

И через пару дней наступает он. Роковой. Дина лежит на кушетке, в центре подмостка, все в том же зале, как года назад. Лежит, закрыв глаза. Успела смириться. Да и репутация отца давно стала хромать. Если он введет сыворотку своей дочери, то все они проверят, что она работает. Ведь разве может любящий отец убить свою дочь? Конечно, не может. Только загвоздка. Ее и не любили никогда. И она – мясо пушечное. И тогда Лэндон медленно, помпезно входит в зал. В руках он держит шприц, что скоро воткнется в тело его же дочери. Рыжие, такие же волосы, как и у девочки, в хвосте высоком лишь чуть покачиваются. Остается пару шагов, перед ступеньками к подмосту, как вдруг слышится голос до одури знакомый, из зрительных мест. — Господин Лэндон, – Вивиан встает решительно, идет ближе к центру зала, под замерших сектантов. – Благословение должна получить не Дина, я чувствую это. Благословения достойны вы. Твердо произносит она, пока Лэндон отпирается, а Ликующие шепчутся: «неужели, благословение не работает, ведь почему Лэндон отказывается применить его на себе?». Вивиан поднимает глаза. И даёт слезам волю. Она не видит пророчества привычного. Но кто проверит? Она позволяет слезам горячим течь по щекам, намочить одежду. И заставляет лицо свое не кривить, а сделать радость, что Лэндон благословение получит. И Лэндон безумеет. Хватает пистолет, орет в зал, что никто ему не нужен. Стреляет, в кого только можно. Пока Камилла борется с ним, Вивиан взлетает по ступенькам, бежит к Дине, трясет ее. И когда глаза та открывает, садясь на кушетке, она за руку ее тянуть уже хочет, чтобы убежать. Но она видит только отца. Видит, как Камилла ему руки заламывает. — Папа, – кричит она, искренне волнуясь за него. Сколько бы зла он не сделал, он будет ей отцом. Но Лэндон уже безумен, это уже не тот добрый мужчина. Он вырывается из хватки Камиллы, поворачивается к ней, и наводит пистолет. Гремит выстрел. Не в Дину. Женщина, что до этого руки ему заламывала, вырвала пистолет, стреляя в грудь Лэндону. И погружается все в тишину. Ликующие разбежались. И стояли только они одни. Лэндон лежит на полу, истекая кровью. Кровь течет тонкой струйкой с губ. И Дина к нему бежит. Он уже мертв. И когда Вивиан к ней подходит, уже напуганная. Она не знает, как уговорить Дину. Не знает. — Дина, – она не успевает даже и начать. — Замолчи! Замолчи-замолчи-замолчи!!! Ты убила моего отца, ты! Если бы не ты, он был жив! Ты лишила меня всего! Почему умер он, а не ты! Всем было бы лучше, если бы ты только подохла! Лучше бы тот мужик тебя убил еще девкой мелкой, когда еще почти не было смертей по твоей вине! Снова удар. Она падает, как тот маленький ребенок много лет назад. Падает, смотря со слезами, кто ей был так дорог. Она только хотела ее уберечь! Она хотела ее уберечь! — Ты!.. Ты лишила меня всего... И считаешь себя благодетельницей!.. Ты хуже всех, кто есть в этом мире! Дина смотрит бешеным взглядом на Вивиан. Сжимает ногти на нежной коже лица Вивиан, пока ее не оттаскивает Камилла. — Дина, – хочет вновь начать Вивиан, но осекается. Ее слова не несут смысла больше. Дине всегда был дороже ее отец, смысла нет с этим спорить. Потому она только слабо поднимается, от пережитого стресса. Подходит ближе, к Камилле, но Дина, которую удерживала она же, чтобы та не убила Вивиан, начала брыкаться. Держали крепко. И Вивиан только просит, шепча на ухо Камилле. — Прошу... Когда Дина отойдет от шока, помогите ей... Она заслуживает лучшего... И сказав это, с безумной болью в глубине груди, она уходит. Так, как ей посоветовали уйти. Только перед этим заходит в комнату. Пишет на листке бумаги, письмо, прощальное письмо.

«Знаю, что теперь ты меня ненавидишь. Прости, что загнала тебя в эту ловушку. Я повела себя эгоистично, похоже, но мне хочется, чтобы ты знала: я не хотела, чтобы ты погибла. Это был ужасный способ. Мне жаль, что мне не удалось тебе помочь. Прости меня, если когда-нибудь сумеешь.»

Оставляет на столе. Вивиан уходит. Уходит, больше не оборачиваясь, надеется только, что Камилла сможет подарить Дине лучшую жизнь.

***

Она вдыхает запах свободы. Она вышла из этой секты. Но свободы той не чувствует. Чувствует болезненную тяжесть. Просит кого-то купить сигареты, она слышала, что они помогают с муками душевными. Сидит на крыше. «Почему Дина не сказала раньше? Почему Дина не сказала прямо, что на душе ее? Возможно, вдвоем мы смогли бы что-нибудь сделать... Я ведь так пыталась ей помочь. И всё же... Я вижу только несчастья.» Вивиан зажигает сигарету. Вдыхает. И давится дымом табачным. Мерзость какая. И как это может облегчать страдания чьи-то? Так что тушит она ее об бетон крыши, так и оставляя ее там лежать. Вивиан готова отдать была все. Увы, жертва ее оказалась бессмысленна. И, возможно, нарушь она те правила раньше, узнай все раньше, она все равно бы не уберегла Дину. Все с самого начала ее обманывали, кроме Дины. Только Дина, тогда, в детстве... Но и она, теперь... Не нужно было верить, что можно что-то изменить. Когда те два дня, со встречи с Камиллой, до дня рокового, она день и ночь думала, как поступить, репетировала, просчитывала все... А зачем это было? Доказать, что она может уберечь от несчастья? Может уберечь, если того захочет? И не доказала ни-че-го... С неба капает дождь.