Эйфория

Адреналин от концерта пузырится внутри в поисках выхода. Чонгук цепляется за плечи идущих впереди парней, подпрыгивает и вешается на них всем телом, получая за это несерьезные тычки под ребра в качестве требования оставить в покое. Чонгук и оставляет, потеряв интерес к этому занятию, когда ладонь Намджуна слегка сжимает заднюю сторону его шеи. Он разворачивается всем телом сразу же, толкает Намджуна в глубь металлических конструкций сцены и окружающего пространства вокруг, воровато оглядываясь, чтобы никто не заметил их исчезновения. Здесь, в полутьме технических проходов, их, вообще-то, легко могут увидеть, но Чонгук слишком возбужден, пьяный от эмоций и эйфории от прошедшего концерта чтобы об этом думать. Он обхватывает Намджуна за шею обеими руками и целует - жадно, мокро, сразу же толкаясь языком в послушно приоткрытый рот. Он чувствует крепкую хватку на своей талии, усиливающуюся с каждой секундой пока он почти насилует рот Намджуна, не в силах остановиться. Впрочем, приходится - дыхание заканчивается, Чонгук отшатывается, чтобы шумно вдохнуть воздух и слишком сыто облизывается. Даже в полутьме видно, как у него горят глаза и краснеют щёки. - Хён, хочешь прямо сейчас? - он подается навстречу, вжимается всем телом снова, и сжимает член Намджуна через джинсы. - Ты такой твердый, хён, я хочу тебе помочь. Намджун откидывает голову, позволяя влажным поцелуям рассыпаться по своей шее и плечам. Чонгук слегка царапает кожу зубами, но сдерживается от полноценного укуса - удивительная выдержка для него. Намджун против собственной воли толкается в ласкающую его ладонь и сдавленно стонет сквозь зубы. - Нет, Гук-а, хватит, - он тянет младшего за волосы, отрывая от своей шеи. Кому-то могло бы стать больно от такого, но Чонгук лишь недовольно дергает головой. - Не здесь. Иди. Чонгук надувает губы, всем видом выражая обиду, но быстро сменяет гнев на милость; он несколько раз чмокает Намджуна в губы и заискивающе заглядывает в глаза. - Можно зайду вечером? Намджун не знает, как вообще возможно отказать этому несносному ребенку. В раздевалку Чонгук влетает первым: очевидно распухшие от поцелуев губы, взъерошенные волосы и раскрасневшиеся щеки. Джин закатывает глаза так, что, наверное, видит затылок; Хосок посмеивается, бросив взгляд на вошедшего следом Намджуна, который выглядит ничуть не лучше. Никто ничего не говорит, хотя все прекрасно знают, что произошло. Привыкли к любвеобильности Чонгука, особенно в сторону их лидера; но иногда достается и всем остальным. С Намджуном после начала этого тура Чонгук слегка едет крышей. Его желание постоянно быть рядом, прижиматься, трогать, вешаться на шею и плечи выглядит будто заявление своих прав на этого мужчину. Шутки арми о краше Чонгука в лидера и его невероятные бедра становятся все настойчивее, а тот только рад добавить больше топлива в этот костёр – сознательно и не очень. Впрочем, никто младшенького и не сдерживает. ------- Вообще-то, конечно же, теперь они не в том статусе, чтобы делить номера в отелях на двоих. Теперь у каждого собственный люкс с двуспальными кроватями, огромными ванными и прочими радостями, но Чонгук все равно редко ночует у себя. Ближе всего комната Тэхёна; Чонгук торопливо стучит в дверь, переминаясь с ноги на ногу в нетерпеливом ожидании. Когда Тэхён открывает, он тут же обхватывает лицо хёна ладонями и целует, одновременно подталкивая всем телом обратно в номер и захлопывая за ними дверь ногой. Тэхён не сопротивляется. Он улыбается в поцелуй, позволяя слизывать улыбку с губ, зарывается пальцами в темные, еще влажные и вьющиеся после душа волосы, и послушно идет к кровати спиной. Он сам не настолько заводится от концертов, хотя чувствует некоторую эйфорию во время и после, но Чонгук - это что-то совершенно на другом уровне. - Гук-а, ты такой жадный, - Тэхен опускает ладонь на чужой пах и сжимает твердый член через ткань спортивных штанов и округляет глаза. - У тебя с самого стадиона стоит? Чонгук сдавленно мычит, нетерпеливо толкаясь в сжимающую его ладонь, и несколько раз кивает. Тэхен издает пораженный смешок и запускает руку за пояс штанов, под которыми - конечно же - нет белья, чтобы обхватить уже влажный от смазки член. - Я не готовился к твоему приходу, поэтому только так, - Тэхен нарочно неторопливо водит ладонью по всей длине, размазывая предэякулят. - М, дорогой? Чонгук страдающе заламывает брови и кивает, снова втягивая Тэхена в мокрый поцелуй. Он зарывается пальцами в волосы на чужом затылке, царапает ногтями совсем легко, а затем спускает ладонь к шее и мягко сжимает заднюю сторону. Тэхен в ответ на это тихо мычит от удовольствия. Ему не нужно даже, чтобы Чонгук лез к нему в штаны - после изматывающей нагрузки на выступлении хороший массаж шеи может сам по себе привести к оргазму. Не Чонгука, естественно - его выносливость иногда делает с ним ужасные вещи. - Ты разве не хотел к Намджуну? - они дышат буквально в губы друг другу, соприкоснувшись лбами. - Передумал? Чоннук закатывает глаза от удовольствия, когда чужая ладонь плотно обхватывает головку, растрирая по ней смазку - слишком интенсивно для болящего от возбуждения члена. Он хватается за плечи Тэхёна, не особо контролируя силу, привстает на носочки и тихо скулит сквозь сжатые губы. - Пойду, - задыхаясь говорит он. - Пойду, хён, пожалуйста... Тэхён снова предвкушающе улыбается. Он забирается второй рукой за пояс штанов сзади и проводит пальцами между ягодиц, сразу же натыкаясь на силиконовое основание анальной пробки. Чонгук обессилено мычит и роняет голову на плечо хёна, неконтролируемо вздрагивая каждый раз, когда длинные пальцы нажимают на пробку, вгоняя её чуть глубже. - Ещё немного, - шепчет он едва слышно, бездумно водя губами по чужой шее, изредка чуть прихватывая кожу. - Хён... Тэхён хотел бы растянуть всё происходящее чуть дольше. Вообще-то, после последнего концерта в городе он мог бы трахать Чонгука всю ночь в любых приходящих в голову позах, и тот бы просил ещё и ещё - бесконечная энергия, помноженная на эмоции от хорошо прошедших концертов, всегда превращает младшенького практически в ядерный реактор. Но сегодня не был последний концерт, и Тэхён сглатывает набежавшую от мыслей слюну, с сожалением осознавая, что не настолько мудак, чтобы всю ночь мучать того, кто будет уже утром танцевать на репетиции. Пусть ему и кажется иногда, что Чонгук мазохист. Тэхён, пребывая в своих мыслях, опускается на колени одним слитным движением и дергает спортивки вниз, освобождая влажно поблескивающий от смазки член. Чонгук, кажется, открывает рот, чтобы что-то сказать - вероятно, о скором оргазме, но Тэхён не дает даже начать фразу. Он неторопливо погружает головку в рот, обхватывает губами плотно и втягивает щеки. Хотел бы взять так глубоко, чтобы член распирал горло, чтобы подавится и расплакаться на нем, касаясь носом гладкого лобка, но снова не может - завтра нужно петь, и делать это долго и много. Тэхён недовольно сморщивает нос и вскидывает глаза, сразу же встречаясь с тёмными до черноты чонгуковыми, и Чонгук, сдавленно хныкнув, густо кончает ему на язык. Тэхён отстраняется, когда член во рту перестает пульсировать, выталкивая последние капли семени, и открывает рот, демонстрируя стекающую в горло сперму задыхающемуся Чонгуку, прежде чем проглотить всё и сыто облизнуться. - Ужин подвезли, - шкодливо улыбаясь, мурлычет он, и встает на ноги, чтобы сразу же быть втянутым в поцелуй. Чонгук так тщательно вылизывает его рот и посасывает язык, толкающийся навстречу, что создается впечатление, что он хочет почувствовать каждую ноту собственного вкуса. Тэхён отстраняется первым, прекрасно зная, что Чонгук заведется по новой через считанные минуты и вряд ли доберется до своей цели в итоге. Поэтому он самостоятельно натягивает чужие штаны под плывущим от возбуждения и остаточного удовольствия после оргазма взглядом и легко хлопает Чонгука по заднице. - Давай, детка, хён ждёт, - напоминает он, увернувшись от новой попытки поцеловать. - Или ты хочешь, чтобы он нашел кого-то на ночь? Чонгук тут же недовольно надувает губы и морщит нос, раздражаясь от самой возможности такого развития событий. Он неуверенно бросает взгляд на топорщащиеся в паху штаны Тэхёна и переводит обратно на лицо. - Но ты же... - Я же могу себе помочь, - Тэхен сжимает чужие щеки пальцами до легкой боли. - Если ты не свалишь, то я трахну тебя сам и уже не отпущу на ночь. Чонгук плывёт. Ему тяжело сконцентрироваться и отказаться - когда Тэхён ведёт себя так, у него отключаются последние остатки разума. И тот прекрасно это знает - закатывает глаза, легко отталкивает от себя, коснувшись двумя пальцами лба, и снова хлопает по бедру. - В следующий раз, Гук-и, - он коротко улыбается. - После следующего уикенда я тебе спать не дам. Чонгук, судорожно вздохнув и поежившись от рассыпавшихся по коже мурашек, несколько раз кивает. - Хорошо, хён. Ты пообещал! - он указывает пальцем на Тэхёна с претензией. - Я запомнил! И все же вылетает за дверь, едва не забыв натянуть тапочки. Тэхен, фыркнув, заваливается на кровать и лениво обхватывает собственный член, всерьёз раздумывая, дрочить или лечь спать. И отстраненно думает о том, что Намджун вполне может в буквальном смысле вытрахать из головы Чонгука любые воспоминания об этом обещании. ———— Намджун открывает дверь не сразу. Чонгук от предвкушения заводится всё сильнее, переминается с ноги на ногу и даже прижимается лбом к прохладному дереву, чтобы немного остудиться. Когда он слышит шаги, тут же выпрямляется, облизывает пересохшие от частого дыхания губы и вцепляется пальцами в косяк. Намджун за открытой дверью в одном полотенце - мокрый, со стекающими с волос каплями воды. Чонгук прослеживает, как они скользят по смуглой коже груди и живота, прежде чем впитаться в ткань, и машинально сглатывает. - Заходить собираешься? - чужой голос звучит насмешливо. - Или просто посмотреть зашел? Чонгук тут же вскидывает расфокусированный взгляд, кажется, не до конца осознавая вопрос - Намджун, цокнув, втягивает его в номер и захлопывает дверь. - Ты однажды сделаешь какому-нибудь ушлому журналисту заработок на сто лет, - Намджун, вопреки недовольному тону, легко улыбается и оглаживает лицо Чонгука ладонью. - Ты такой нуждающийся, м? Чонгук кивает. Он подается вперед, целует Намджуна совсем легко, напрашиваясь на ласку, и тот не собирается отказывать. Они сталкиваются губами и языками, неторопливо смакуя поцелуй, но он довольно быстро становится горячее. Чонгук тихо хнычет в чужой рот, ощущая как возбуждение горячо пульсирует в животе и паху, и умоляюще смотрит на Намджуна. Тот понимает без слов. - Давай, детка, на кровать задницей вверх, - почти мурлычет он, наслаждаясь таким жаждущим видом младшего. - Не раздевайся, я хочу сам. Чонгук никогда не нарушает требований. Он может быть той ещё маленькой дрянью с остальными, даже во время секса, но Намджуна он слушается беспрекословно. Такой исполнительный и старательный, что иногда хочется спустить только от умоляющего выражения на его лице, когда он просит трахнуть его, призывно раздвигая ноги. Чёрт. Намджун встряхивает головой и обхватывает дернувшийся член через полотенце, ощущая, что становится только тверже от собственных мыслей. Чонгук уже послушно лежит грудью на кровати, задрав зад и прогнувшись в пояснице. Намджун подходит ближе, рассматривая открывающийся вид, и не может не наслаждаться. Он сжимает обтянутые тканью ягодицы, мнет пальцами, кайфуя от их упругости, но не увлекается надолго - тихий стон Чонгука возвращает к реальности. Поэтому он тянет штаны вниз, к разведенным коленям, и с удовольствием видит основание фиолетовой пробки. - Даже в этом ты так любишь нашу группу, м? Намджун обхватывает пальцами плоское основание и легко тянет на себя, неотрывно наблюдая за тем, как натягиваются края ануса, сопротивляющиеся давлению. Чонгук сдавленно мычит, комкая в руках покрывало, и пытается сильнее раздвинуть ноги, но резинка штанов не позволяет. Намджун, хмыкнув, толкает пробку обратно, вжимает глубже, надавливая, и получает в награду высокий стон и закатившиеся от удовольствия глаза. - Боже, ты бы себя видел, - бормочет он севшим на пару тонов голосом. - Маленькая шлюшка. Чонгук розовеет, румянец сразу же заливает его скулы и щеки, краснеют даже кончики ушей. Он отрицательно мотает головой, мазнув лицом по покрывалу и капризно надувает губы. - Не говори так, хён, - плаксиво бурчит, не отводя взгляда. - Я не шлюшка. Намджун вскидывает бровь. Он тянет пробку на себя - в этот раз не играясь, а позволяя ей выскользнуть с пошлым звуком, и сразу же заменяет на собственные пальцы, вталкивая потекшую смазку обратно. - Да? - он, не давая Чонгуку выдохнуть, сгибает два пальца так, чтобы безошибочно надавить кончиками на простату. - А как называют тех, кто просится на член у кучи мужиков, м? Чонгук не отвечает. Он ерзает коленями по кровати, хнычет охает, изгибается в спине сильнее, стараясь насадится на не движущиеся внутри пальцы - такой отчаянный в своем желании получить удовольствие, что тяжело сопротивляться. Но Намджун уже достаточно привык к этим заломленным в мольбе бровкам и блестящим от слез глазам, чтобы так просто идти на поводу. - Я задал вопрос, Гук-и, - он ощутимо шлепает по виляющей заднице, вырывая новый вскрик из чужого рта. - Как называется тот, кто с удовольствием берет в рот сразу после концерта, практически умоляя об этом, у любого желающего? Вообще-то, справедливости ради, не у любого. Чонгук ограничивается только их мемберами и Джин никогда не пользуется щедрыми предложениями, но сейчас это малозначимо. Намджун, слегка сжалившись, добавляет третий палец и толкается глубже, заставляя Чонгука приоткрыть рот в немом стоне. - Ты бы наверняка хотел, чтобы сейчас перед тобой был кто-то ещё, - голос Намджуна хрипнет от желания, которое подстегивается собственными словами. - И мог бы трахать тебя в рот. Правда, детка? Чонгук торопливо кивает, часто моргая от набежавших слез. Ему так хочется, чтобы Намджун наконец сжалился и трахнул, заменил пальцы своим членом, а не дразнил и издевался - и одновременно с этим хочет продлить это до бесконечности, балансируя на грани между удовольствием и болью. Он вытирает слезы об покрывало и шмыгает носом, снова оглядывается на Намджуна позади себя с умоляющим видом. - Хён, - он говорит плаксиво, так, как ему было бы невероятно стыдно говорить в другой ситуации, но сейчас плевать. - Хён, разве ты меня не хочешь? Намджун со стоном выдыхает. У него тоже есть свой предел для издевательств, и он его достиг. Поэтому он стаскивает полотенце и отбрасывает в сторону, прежде чем встать на колени позади Чонгука. Он гладит его поясницу, мягко нажимает, ощущая, как Чонгук податливо прогибается сильнее, пока второй рукой размазывает вытекающую из Чонгука смазку по члену. Он мокрый от нее настолько, что кажется, будто сам течет, хотя это невозможно; Намджун нажимает большим пальцем на край приоткрытой дырочки и чуть оттягивает в сторону, наблюдая за новой порцией, текущей по промежности к мошонке. - Конечно хочу, - отвлеченно говорит он, потираясь членом между ягодиц, размазывая лубрикант сильнее. - Тебя нельзя не хотеть. Он, прикусив губу, неторопливо толкается внутрь, придерживая член; Чонгук, охнув, зарывается лицом в покрывало и сжимает ткань в кулаках. Намджун следит за тем, как сантиметр за сантиметром погружается глубже, пока не соприкасается пахом с ягодицами Чонгука и со стоном выдыхает. Чёрт, каждый раз от удовольствия слегка отключается мозг - мышцы туго обхватывают всю длину, что приближает к оргазму с невероятной скоростью. Намджун обхватывает ладонями талию, на которую пускают слюни миллионы людей, сжимает чуть сильнее, наслаждаясь видом своих рук на ней не меньше, и на пробу толкается пару раз, выбирая темп. Чонгука хочется трахать долго и грязно, чтобы он не мог связно говорить, а только хныкать и скулить. Вообще, Намджун в обычной жизни относится к нему с невероятной нежностью и любовью, но, когда Чонгук гнется под ним вот так, комкает в ладонях одеяло и закатывает от удовольствия глаза, с ним нельзя заниматься любовью. Его нужно иметь, присваивать себе, доводить до слез - Намджун, следуя своим мыслям, толкается грубо и сильно, каждый раз практически выходя до конца. Чонгук на каждый толчок сдавленно охает, продолжая прятать лицо, и звучит слишком тихо. - Смотри на меня, - практически рычит Намджун, отвесив тяжелый шлепок по уже покрасневшей ягодице. - Не вздумай прятаться. Чонгук слушается. Он разворачивает лицо на бок и смотрит на Намджуна умоляюще, хлопает слипшимися от слез ресницами и жалобно, высоко стонет, когда член задевает простату с каждым движением. Намджун видит тонкую ниточку слюны, стекающую из уголка губ на постель, и хищно улыбается. - Блядь, Гук-и, ты так тащишься, - он отводит взгляд вниз, раздвигает ягодицы Чонгука сильнее, наблюдая за тем, как член движется, вспенивая смазку, уже щедро размазанную по его лобку и чонгуковым ягодицам. - Ты создан для того, чтобы тебя ебали каждый чертов день. Чонгук всхлипывает и закатывает глаза, зажмуривается на несколько секунд - но, вспомнив о требовании, снова распахивает глаза и абсолютно бессмысленным взглядом смотрит на Намджуна. Тот ухмыляется, следя за чужими эмоциями, и, потянувшись, обхватывает ладонью член Чонгука, подстраивая движения ладони под свой темп. Чонгук тут же дергается, сводит колени и подается вперед, стараясь получить больше удовольствия, которое Намджун щедро ему дарит, не собираясь дальше мучать. Хватает всего пары движений, чтобы Чонгука накрыло оргазмом - он глухо вскрикивает, изливаясь прямо на кровать, и мелко дрожит; мышцы внутри ритмично сжимаются, подгоняя Намджуна закончить следом - он сбивается с ритма, толкается жестко и глубоко, ощущая, как напрягается живот от приближающегося оргазма. - Внутрь, - Чонгук бормочет это едва слышно, неотрывно глядя на Намджуна. - Пожалуйста, не вытаскивай. Намджун прекрасно знает, что это плохая идея, но не может отказать - нет у него столько выносливости перед такой просьбой. Он входит до упора, натянув Чонгука на себя за талию, и с облегченным стоном кончает, откинув голову и тяжело дыша. Спустя пару минут он выходит - сперма, смешанная со смазкой, вяло вытекает следом, капая на покрывало, которое уже и без этого безнадежно грязное, поэтому Намджун вытирает его краем Чонгука, а затем себя, и помогает Чонгуку лечь на бок, чтобы скинуть покрывало с кровати. Чонгук не сопротивляется, послушно следует за передвигающими его руками, выпрямляет ноги, позволяя стащить с себя штаны и задирает руки, чтобы помочь снять футболку. Намджун тихо хмыкает, когда сонный взгляд останавливается на его лице. - Тебе надо в душ, Гук-а, - мягко говорит он, улыбаясь. - Не спи. Чонгук капризно сморщивается и мотает головой. Он, после хорошего секса, всегда такой, сонный и недовольный любой дополнительной активностью, и Намджун обычно идет у него на поводу, но не сегодня. - Это ты умолял меня кончить внутрь, - говорит он, улыбаясь. - Теперь надо в душ или ты знаешь, что будет плохо. Чонгук ноет. Он со стоном переворачивается на спину и садится, не прекращая ныть на одной ноте, и обиженно смотрит на Намджуна, что стоит перед ним, сложив руки на груди. - Ты не любишь меня, - обвиняюще тыкает Чонгук пальцем, указывая на хёна. - Ты совсем ни капли меня не любишь. Намджун смеется. Он тянет Чонгука на себя за руку, вынуждая встать, притягивает вплотную, обняв за талию, и нежно целует в надутые губы. - Конечно люблю, - он трется кончиком носа о чужой. - Ты прекрасно это знаешь. Чонгук тут же расцветает. Он целует в ответ - скорее просто чмокает пару раз - а затем довольно бодро направляется к ванной. На пороге он замирает на секунду и оглядывается на следящего за его задницей Намджуна. - Знаешь, смазки еще так много, - он, прикусив кончик языка, совершенно бесстыдно проникает пальцами в себя и довольно жмурится. - Будет жаль, если ее не использовать. Намджун выдыхает - медленно, шумно - и улыбается. Он догоняет уже вошедшего в душевую кабину Чонгука, вжимает в себя спиной, уложив ладонь на живот, и прикусывает хрящик на ухе. - Не плачь завтра, что тебе тяжело танцевать, - Намджун горячо выдыхает, скользнув носом за ухом к шее. – Ты сам попросил. Чонгук не отвечает. Он запрокидывает голову, подставляя горло под поцелуи, и заводит руки за голову Намджуна, чтобы зарыться в волосы на затылке и притянуть ближе, для того чтобы мокро и развязно поцеловать, готовя к новому заходу. И, конечно же, он ноет весь следующий день.