Дом для психа

Почему никто никогда не думает о том, как самовыражатся людям, в психушке? Может из за того, что за людей то нас и не считают вовсе? Действительно, как только ты переступаешь порог этого странного здания с белыми комнатами, в тебе умирает все человеческое. Почему я не могу общатся даже с собой без сарказма? "Общатся с собой"... звучит не очень, если чесно. Когда там утро? Белёсая макушка выглянула в окно. Красивый зимний пейзаж, портили только решетки по ту сторону стекла. Земля едва-едва повернула свой усыпаный снегом, бок к солнцу. Из-за горизонта уже можно было увидеть первые лучи. Совсем скоро они заглянут в палату под номером "050", где их с тяжелым вздохом и так не разгладившимися мешками под глазами, встретит девочка с белыми волосами. Солнце любит играть бликами на белых прядях. Не сказать что б девочке это сильно нравилось, во время этих странных солнечных игр, она становилась слишком яркой, и уже не получалось слится с окружающей средой. Уже не получалось быть обычной. Уже не получалось быть нормальной. Странная. Слово которое для одних, оскорбление, а для других комплимент. А для третьих, как например для Санчез, одно из причин, по которой она смотрит на утрений стаканчик с таблетками, который ей заботливо подсунула медсестра. Когда только успела? А ведь всего месяц назад, самой большой проблемой был потеряный брелок в форме козлика, который ей подарили. Жизнь которая теперь кажется недосягаемой. Странная девочка, с хронической безсонницей, которая любила встревать в драки. И почти всегда выигровала. Хвастовство? Отнюдь. Правда. И за вот такую вот правду я теперь тухну здесь как будто я реальный псих. В соседних палатах лежат дети с шизофренией, бабки которые сошли с ума из за дименции, и я. Просто странная девочка. Да это даже звучит пиздец как несправедливо. Ирония даже в том, что мне не могут тут помочь. Вот уже прошол месяц, а бессонница как сидела у меня в глазных впадинах, так и сидит. Держит мои глаза открытыми до последнего, а потом, когда они все же закрываются, запускает свои корни мне в прямо в черепушку, заставляет меня думать, что мешает мне уснуть. Потом, когда она остаётся довольна воспроизведенным эфектом, залягает на затылке, неприятно нагревая голову. И засыпаю я только на утро. Повезет если получится поспать днем, но тут уже мешает не бессонница, а солнце. Если попрошу шторы потемнее, то навернека опять начнутся причитания на тему того, что мне нужно улудшать режим. Доктор Модди говорит, и бла бла бла... Специалисты херовы. Себе сначала помогите. *** Завтрак. Унылие лиц, чем во время этого приема пищи, можно увидеть, только если кто то умер. Психи хоть и неадекватны, но многие из них эмпаты каких еще поискать надо, так что смерть, даже какого-нибуть оваща из конца коридора, становится достоянием общественности, по всхлипам в углах, по кислым лицам персонала и тех самых сердобольных пацентов. Столовая нашего прекрасного санатория, как его любит называть моя матушка, находится на третьем этаже. Кормят не то что бы пяти-звездочный отель, но выбирать не из чего, так что, мой организм измотаный недосыпом, готов восполнять силы даже отваратительной кашой с камочками. За столиками уже сидели диеспособные пациенты. Те кто не в состоянии даже взять ложку, держат в отдельных палатах, где их кормят по расписанию. Не знаю что бы делала если бы стала овощем. Говорят, многие из них всё осознают, но просто их тело не воспринимает сигналы мозга, что то в этом роде. Это ужасно. Ты даже поднятся не можешь, что бы в туалет сходить. Я бы скончалась не из за болезни скорее, а от ущемленной гордыни. Есть у меня такая небольшая "проблемная черта". Гордость. Проблема это в большенстве своем не моя, а социума, который не может принять то, что я не считаю себя говном. Хотя если чесно в последнее время моя увереность не такая непоколибимая как раньше. Подойти к стойке. Пожелать доброго утра дежурной. Взять свою порцию. Сесть у окна. Позавтракать в одиночечтве. Сдать грязную посуду. Пойти за прикрепленным санитаром, туда, куда скажут. Такое у меня обычно расписание. Изредко, когда в столовой случился какой нибуть коллапс или из палаты сбежал кто то буйный, мне приносят еду в клетку. Так мне нравится больше. В столовой со мной могут внезапно заговорить, или пожурить если что то не съела. Больше одиночества я ненавижу, когда его нарушают без моего разрешения... Я всегда сажусь за столик рядом с окном. Это окно, одно из немногих, на которых нет решоток. Смотря туда, на свободу, без этих железных прутьев, я могу даже попытатся представить, что я свободна. В скудный гардероб нашей скромной общины входят такие вещи как: свободная белая рубашка, которую затяжками на талии можно утянуть, такого же цвета свободные штаны, и так сказать, парадная форма, все тоже самое но в горошек нейтрального сереневого цвета. Скука. Я подросток, мне хочется самоворажатся даже здесь. Но единственное что я смогла добится, это покрасить прядки в красный. Вплетать ленты мне не разрешили, так как чисто теоретически я могу затянуть их на своей шеи, скажем так. Я тут с безсоницей, а не с депресией, черт вас дери! Так люди и сходят с ума... Сегодня я решила последовать своему обычному плану выживания в психушке. Первые пункты прошли без особых проблем. Но когда я перешла к пункту "позавтракать в одиночестве" мое гордое одиночество нарушил глав врач – Модди Чат. – Здравствуй, Санчез, – доктор присел напротив. Глав-врач этой прекрасной психбольницы являлся очень противоречивой личностью. Это был мужчина лет сорока, с небольшой бородкой, хорошо что не козлиной, я людей с такой бородой не могу вопринимать всерьез. Сидина была видна только у висков, но я готова поставить пуговицу, что он подкрашивается. До сих пор не понимаю кто придумал ввести пуговицы как валюту в этой дыре. Это одновременно и гениально и очень тупо, так как младшему персоналу уже надоело все время пришивать пуговицы ко всем одеждам до которой дотягиваются ручки психов. Мои мысли о местной экономике нарушил мужчина про которого я уже забыла. – Как себя чувствуешь? Смогла ночью выспатся? – на его лице выстпуло подобие волнения. Лецимер. Говорил со мной от силы раз пять за все это время, а такую рожу скукурузил, будто он мой добрый и переживающий дядюшка. Вот только бы понять, что ему от меня нужно. – Здравствуйте, – если со мной здороваются, то я здороваюсь в ответ, матушка меня так воспитала. И не смотря на окружающее безобразие, я не собираюсь быть грубой, – нормально. Я смогла заснуть, как обычно, только под утро, доктор. Кто бы что не говорил, но я хотела бы излечится от бессоницы, она уже и меня саму доконала. Не думаю что обязательно из за этого ложить в психушку, но что ж ты будешь делать, раз уж так решили "мудрые взрослые". Взрослый. Это слово пошло от слова возраст. Не мудрость, не благоразумие, не уравновешеность. Просто возраст. Но тем неменее, если тебя можно описать словом "взрослый" все всегда думают что ты автоматически и мудрый, и благорозумный, и уравновешенный. Стоит ли мне говорит, что это не так? Почему тогда людям в возрасте, тоесть взрослым, дают власть над младшими? Да, нам не так много лет, но это не значит, что мы не можем решать сами за себя. Настоящее утопическое будущее начнется только когда общество перестанет делить людей на групы. Нормальный, не нормальный. Взрослый, маленький. Женщина, мужчина. Шатен, рыжий. Умный, глупый. Как только люди сломают эти рамки, в которые запихивают себя и окружающих, я верю, все будет по другому. Не могу утверждать, что лучше, но точно по другому. – Мне жаль, – доктор глубоко вздохнул и отвел взгляд к окну. Его взгляд был одновременно уставшим и безразличным. Круги под глазами стали ярче, когда на них упали солнечные лучи. Упали, слово лудше и не придумаешь, ведь когда чувствительные глаза уловили яркий свет, сразу же сузились, в попытке снизить урон на глаза, привыкшие к темноте. Так вот почему меня не могут вылечить от бессоницы. Даже глав врача не выличили, что уж говорить о странной девочки из палаты "050", – но конкретно сейчас я тут, не что бы говорить о твоем здоровье, а что бы обсудить твоё времяприпровождение здесь. Ты ведь живешь в двухместной палате, но не с кем ее не делишь, верно?, – этот разговор начинает меня настораживать. Это он намикает на то что хочет ко мне кого то подселить? Боже, мне даже страшно немного. Слышала один мальчишка с биполяркой, задушил своего соседа по комнате. Не хотелось бы поучавствовать в подобной истории однако. Я несмело кивнула. По бокам в этот же миг, в такт движению, опустились красные прядки. И ведь действительно, целый месяц я жила одна, и даже не думала что на второй кровати, которую я кстати передвинула к своей, могут кого то положить. Не сказать что б я боюсь новых знакомтсв, я не интроверт, а скорее амбриверт, поэтому для меня это не трагедия. Но все же я привыкла к своему одиночеству, не знаю как буду делить комнату еще с кем-нибуть. – Прекрасно! Тогда, я поспешу тебя обрадовать, скоро у тебя появится соседка. Если у тебя есть какие нибуть вопросы, задавай, – вдоволь насмотревшись на горный пейзаж, мужчина с слабой улыбкой, повернулся обратно, и посмотрел мне прямо в глаза. Взгляд странный. Было в нем что то жуткое и необъяснимое. – Думаю да, у меня есть вопрос, – я отвела глаза. Слишком сильно давила эта усталось глаз доктора, будто бы он по ночам, не отчеты строчил, а трупы закапывал, – буду ли я в полной безопасности со своей новой соседкой? Доктор, усмехнулся. Видимо не впревой ему слышать подобные вопросы. – Конечно. Твоя будущая соседка, на год тебя младше. Диагноз диссоциативное расстройство идентичности, – увидев, что мне, ничерта не дало это название, он устало вдохнул, и пустился в разъяснения, – это для тебя абсолютно не опасно. Диссоциативное расстройство идентичности, скорочено ДРИ, это когда у человека больше одной личности, – вау, клас. Можно уже шутить что у меня будет не одна соседка, а несколько? – У неё, их всего две. И обе вполне безопасны для социума, но не для неё самой. Ведь переключение может случится где либо, хоть дома, хоть на проезжей части. И на фоне всего этого, у меня к тебе всего одна просьба, – он слегка наклонился через стол, будто бы собираясь расказать страшный секрет, – насколько сможешь, будь с ней, или точнее сказать, с ними, терпелива. Обе её личности вполне адекватны, тебе боятся не о чем. Им обоим нужен друг, понимаешь? Тоесть у меня не одна соседка, а две. Так еще и мне предлагают быть их нянькой! Вообще клас! Круть! Что же может быть лудше? Я задумалась. Что бы я не ответила, я понимаю, что ничего не смогу изменить. Мне сейчас нечего не предлагают, меня просто ставят перед фактом. А факт заключается в том, что этой некой девочке нужен постоянный пресмотр, персонала не хватает, и вот он выход! Я! Девочка с ДРИ боже мой... –А как её зовут? – нужно узнать ее имя. А то величать её в своих мыслях, как "девочка" не очень удобно. – Её настоящее имя Пугод. И также это имя её, так скажем, первой личности. Вторую же зовут Бет. Не знаю, какая именно явится к тебе на порог сегодня, после двенадцати, так что, при встрече, спроси её имя. Но большую часть времени, все таки занимает Бет, – доктор поднял глаза на часы. Я тоже. До приезда моей новой соседки осталось несколько часов. Я тяжело вздохнула. – Хорошо, доктор. – глав.врач удивлённо на меня вхглянул. Ведь он не по наслышке знал о моем нраве. Но я действительно не вижу смысла брыкатся. Всё уже решено... Прежняя я, наверняка не стала бы с этим мирится. Сделала бы всё, что бы её не трогали. Однако месяц здесь меня сломал. Нету у меня больше сил боротся. Доктор Модди, кажется вспринял мою капитуляцию иначе. –  Я рад, что ты поняла. Я видел что ты в своей палате, объединила кровати, но лудше раздвинь их обратно. Или попроси санитаров, – он тяжело встал из-за стола, – заходи в мой кабинет, если возникнут какие то проблемы. И он ушел, легкой походкой приодалевая столовую, идя на выход. Большенство душевнобольных, уже закончили прием пищи, поэтому людей стало меньше. Когда доктор Модди вышел из столовой, я вернула взгляд на кашу. Она теперь не только с камочками, так еще и холодная. Кажется это мой худший день за все мое прибывание здесь. Не считая конечно, дня моего приезда. Отнеся грязную посуду с недоеденой кашей, выслушав причитания поварихи, что я плохо ем, я направилась обратно в палату. Нужно успеть насладится её тишиной и уютом, пока могу. Хотя уют, громко сказано. *** Вернувшись в палату, я выполнила указание доктора, раздвинуть кровати. Когда пришла санитарка убиратся, меня выгнали из палаты, и я пошла бродить по дурке. Не везде мне было разрешено разгуливать, но как говорится, не пойман, не вор. Гуляя, я размышляла. Интересно, Пугод и Бет сильно отличаются друг от друга? Переключение между личностями, резкое или нет? Смогу ли я продружится и с одной и с другой? А вдруг и та, и та, окажутся мудачками? Столько вопросов. И пока ноль ответов. Легче просто дождатся двенадцати часов, и узнать все самой. Но остановить поток мыслей непосильная для меня задача. Мой тихий уголок на третьем этаже, как обычно свободный. Тихий туалет, в самом отдаленном уголке психушки. Тут можно втретить только местного уборщика. У него много кличек. Жираф, Актер и просто Уборщик. Всех остальных уборщиков называются по именам и отчествам. А как зовут этого "персонажа" не имею понятия. Данный туалет все обходят стороной не просто так. Именно этот туалет, был самым "популярным" местом для самовыпила. Его очень часто пытались закрыть, но, потом поняли, что если закрыть этот туалет, психи все равно найдут место для антиоживления, так что, думаю, важные шишки дружно решили, что лучше пусть они это делают вдалеке от глаз пациентов, чем  на виду. Ведь этот "перформанс" может кого-то подталкнуть к необратимому. Мне пока повезло, никого здесь, с растерзаными венами, я пока не находила. И надеюсь, что никогда не найду. Холодный кафель, который некогда был белым, давно потерял свою белизну. Тут практически не воняло, так что я, умывшись холодной водой из под крана, уселась в одну из кабинок, и закрыла глаза. Как же тут тихо. Слышны только движение воды в трубах да щебитание птиц, из-за малюсенькой форточки у потолка. Это, в каком-то смысле иронично, что я, находясь в горах, успокоение нахожу, сидя на толчке, в грязном, заброшеном туалете. Как же я жду потепления, что бы нас начали выводить на свежий воздух. Да с сопровождением, но всё же. Лучше не думать о свободе, а то эти мысли слишком сильно бредили моё сознание. И вот так, я и провела пол часа, пытаясь привести мысли в порядок. Не хочется встретить новую соседку, находясь в абсолютном раздрае. *** – Что здесь..., – я с удивлением уставилась на свою палату. Еще несколько часов назад здесь она была абсолютно обычная. Однако сейчас, везде были разбросаны фломастеры, какие то бумажки. Сразу же в глаза бросилась огромная шляпа, на подоконнике. Я уснула в туалете, поэтому опоздала к заселению соседки. И вижу, она уже успела навести свои порядки. Ой, не нравится мне это. Я сознательно не поворачивала голову к второй кровати, у противоположной стены, потому что чувствовала, что Пугод... или Бет... в общем, они палятся на меня. И минуту, я очень неловко стояла в дверях, не решаясь зайти. Она тоже молчала, и просто пырила на меня. Наконец, она заговорила: – Тебе не повезло. Бет сейчас не на месте, – она упускает ноги покрытые по колени в тунике, на холодный пол. Босая пуступь, соправождается тихими шлепками. Она подоходит ко мне. У неё простые шатенистые волосы, и очень длинная челка, что я даже не сразу смогла опредилить её цвет глаз. Янтарные. Необычно. – Но я даже рада, что у меня первой, получится познакомится с тобой, – она протягивает руку. Ее рука очень худая, на ней видны синие кружева вен. Ногти, явно подтвергаются ежедневному грызению, – меня зовут Пугод. Первая значит. Интересно, что же такого могло случится с человеком, что бы его сознание подилилось на две части. Где находится вторая личность, когда одна "работает"? – Меня Санчез, – я пожимаю её ладонь. Она достаточно теплая по сравнению с моей. И кожа ее слегка темнее, чем моя. Всё же, я успела потерять естественный загар, пока месяц тухла здесь. – Приятно познакомится, – она слегка улыбнулась. Пока Пугод вела себя вполне адекватно. Интересно как себя будет вести Бет, – знаешь, зачастую Бет первая со всеми знакомится. И потом люди очень пугаются, встречая меня. Хоть для кого-то я успела стать первой. Я слушала её и не знала, что ответить на все это. Всё таки, я достаточно давно не общалась с одногодками, да и впринципе с кем то помимо психотерапевтов. – Прости за безпорядок, это Бет обживается на новом месте, – она окидывает комнату мимолетным взглядом. – Чего молчишь? – она слегка подняла подняла голову. В этот момент ее длинная челка немного открыла круглое лицо моей новой соседки. – Прости, – я отвожу глаза. Её взгляд очень проницательный, – не знаю что сказать... Ты отзываешься о Бет, как о какой-то сестре, а не как о самой себе. Она фыркнула. – Конечно. Потому что она не я, – ей явно не понравился мой ответ. Она возращается к своей кровати, – и так, кстати, когда прийдет Бет, не удивляйся ее поведению, ей десять, в отличии от меня. Мой возраст совпадает с возрастом моего тела, – она отворачивается к стенке и укрывается одеялом по голову. – И шляпу не трогай, – я бросаю взгляд на названый предмет. Она была черная, с желтой лентой, – и не давай Бет её как-либо изменить. Она всё время норовит в белый ее перекрасить. Больше за сегодня, мы с ней не разговаривали.