Свет, который Погас

POV Драко Малфой Агенты донесли до Драко, что Гарри Поттер готовит новое наступление. И это была не просто атака — где-то внутри Драко знал: грядёт их последняя битва. Кто победит, одному Мерлину известно. Он лежал на кровати в штаб-квартире, безучастно глядя в потолок. Джинни, заметив его тревогу, осторожно поцеловала его в щёку. — Драко, вернись ко мне… Малфой медленно перевёл взгляд с потолка на неё: — Извини… Я задумался о битве. Ещё... — он замялся, — мне пришло письмо от Снейпа. Джинни напряглась: — И что там? — Отец… мёртв. Я знал, что это так закончится. — Ты успел с ним увидеться? — шёпотом спросила она. — Мы говорили в "Дырявом котле". Он хотел помочь Ордену — точнее, наверное, мне... — О боже, Драко, это он убил драконов? — Да, Джинни… Это сделал он. Не знаю как, но сделал. — Мне так жаль, — нежно сказала она. — Я рядом, мы всё преодолеем. — Знаю, Джинни… Спасибо тебе. Он притянул её к себе, обнял, слушал её дыхание. Не хотелось думать о надвигающейся буре: ни о потерях, ни о самой битве. Смогут ли они победить? Сможет ли он отомстить за отца? Пусть отношения были сложными, но он его любил — как умел. Драко поклялся про себя: смерть Люциуса не будет напрасна. С этими мыслями он медленно провалился в тревожный, рваный сон. POV Гарри Поттер Гарри жадно целовал Полумну. В спальне мерцали свечи, их тени танцевали на стенах. Он взял её за шею и тихо прошептал: — Раздевайся, Луна, мне нужно разрядиться перед битвой. Луна вместо обычного «Да, хозяин», вдруг запнулась. Гарри это немного удивило, но он продолжил — его горячие губы скользили по её шее, руки осторожно сжимали грудь, но... Полумна казалась не собой. Её движения были заторможенными, привычная страсть исчезла. Гарри отстранился, в его глазах промелькнул холод. — Что с тобой? Лавгуд отвела взгляд, чёрные волосы закрыли ей лицо. — Отвечай! — сдавленно рявкнул Поттер, поднимая её за подбородок. Он заглянул ей в глаза — и вдруг заметил, что они быстро наполняются слезами. Чтобы Луна плакала перед ним... да никогда! — Луна, тебя кто-нибудь тронул? Обидел? — его голос смягчился. — Нет, нет... — она обняла его и разрыдалась. Поттер оцепенел. — Прости меня, Гарри, прости. Я... очень виновата... — Так объясни. Моё терпение на исходе! — Я беременна, Гарри... — выдохнула Луна, сжавшись, будто дикое животное. В голове Гарри раздался внутренний голос: «Убей, убей её! Балласт накануне битвы!» — визжал Воландеморт. Гарри проигнорировал его. — Когда ты это выяснила? — Вчера. — Кто-нибудь ещё знает? — Гермиона. Она меня проверила... Наступила глухая тишина. Гарри обрабатывал новость. Не вовремя — но Луна ждёт его ребёнка. Тёмного, сильного — возможно, опасного. Мир снова менялся. Теперь его охватил страх: за Луну, за будущего ребёнка, за то, что вдруг он не сможет защитить их от мести Ордена. — Ты не участвуешь в битве! — отчеканил он наконец. — Что?! — сквозь слёзы удивилась Луна. — Ты не пойдёшь на поле. Лучше исчезни, укройся. — Нет, Гарри! Я тебя не брошу. Я буду с тобой до конца — мы победим, у нас темная магия, всё на нашей стороне! — Тише, Луна. Я знаю. Но я не могу вами рисковать. — Гарри притянул её поближе. — Я буду рядом, защищу твою спину, — упрямо прошептала Луна. Гарри молчал, погружаясь в гул собственных страхов, отчуждённый и холодный. POV Северус Снейп Снейп сидел за столом, готовя зелья для битвы. С Гермионой они разработали план: когда всё начнётся, они сольются с тенями, атакуют изнутри, чтобы Ордену было легче прорваться. Но мысли всё равно возвращались к Полумне — к её беременности. Он отчётливо помнил, как Гермиона, смотрела на него вся бледная, словно после страшного предсказания, сказала ему о Луне: — Северус, — её голос дрожал, — я проверяла Полумну… Она беременна. Но это не обычный ребёнок. Я видела нечто чёрное, густое… Темнота буквально клубилась вокруг неё, будто мать и плод — одно целое. Мне было страшно это чувствовать. Снейп задумался: Её нужно устранить первой. В её теле сейчас само сердце тьмы. Тьма темная, необузданная, способной поглотить даже самого Волдеморта. Он принял решение: уничтожить Полумну, чтобы не допустить нового зла. Снейп склонился над рабочим столом, но мысли его давно уже были не в зельях, а возле образа Полумны Лавгуд. Он сто раз прокручивал в голове слова Гермионы: «В её утробе таится чёрная магия. Если этот ребёнок появится на свет...» Всё указывало на одно: Полумну нужно устранить первой. Северус мрачно перебирал флаконы на столе. Подсыпать яд в зелье? Нет, слишком легко вычислить. Полумна слишком подозрительная, а Гарри — одержимый. Любая ошибка, малейший след привязки к нему или Гермионе — и они оба будут следующими. Даже если получится достать Луну в бою, Пожиратели станут рыскать по следам магии и зельеварения. Вариант второй: воспользоваться битвой и хаосом — выждать момент, когда все вокруг заняты. Подкрасться сзади, оглушить, перерезать горло, пока никто не видит? Но Лавгуд чувствует магическое вмешательство, её тьма постоянно настороже. К тому же, если Гарри окажется рядом — тогда провал неизбежен. Поттер защитит её любой ценой… или убьёт Северуса сразу, даже не попытавшись выяснить причину. — Значит, зелье замедленного действия, — шепчет он себе, перебирая пузырьки. — Что-то, что спровоцирует внутреннее кровотечение или сгущение магической тьмы прямо в утробе. Он снова и снова перебирал смеси: редкие травы, яды, проклятья в ампулах, мехлемы для остановки кровотечения. Снейп представлял, как всё будет выглядеть для посторонних — кого заподозрят первым, если Полумна неожиданно погибнет? Его самого. Но если не попытаться — может погибнуть весь мир, если это тёмное дитя родится. — Я выберу момент, когда Лавгуд останется одна, — шепчет он, — или найду возможность изолировать её под видом беседы о стратегиях или зельях. Всё остальное — импровизация. Зелье? Он останавливается на склянке с бесцветной жидкостью — нечто между парализующим эликсиром и проклятьем, разрушающим магию изнутри. Одной капли хватит — но смогу ли я незаметно подлить?.. Если Гарри окажется рядом — я вколю ей шприц под кожу, если успею... А если Гарри встанет у меня на пути? Северус останавливает себя, сжимает кулаки. Если придётся выбирать — я должен быть готов сразиться и с Поттером. Но над всем этим была цель, без которой он не мог бы смириться: защитить Гермиону и спасти сотни невинных жизней. В этот момент из душа вышла Гермиона — в шёлковом халате, пахнущая жасмином. Она склонилась над ним, её голос был тихим, уставшим: — Всё ещё за столом? — Да, осталось немного, Герми. Ты спи, я позже к тебе присоединюсь. Гермиона не уходила, выгнув бровь: — Ты меня избегаешь, Северус? Он повернулся к ней, ответил тускло: — Нет, что ты... "Конечно, избегаю! Я боюсь разочаровать тебя..." — пронеслось у него в голове. Но Гермиона, не настаивая, просто потянула за пояс халата — и перед ним оказалась обнажённой, вся — магнит для желания. Грудь её была гордой, длинные влажные волосы касались плеч, бледная кожа была украшена едва заметными шрамами. Снейп сглотнул, охваченный страстью. Она подошла, поцеловала его, язык на этот раз ворвался настойчиво, ее голая грудь прижималась к мантии, его руки автоматически скользнули по бёдрам. — Возьми меня здесь, на столе, Северус, — прошептала она. — Я так хочу тебя… Он не выдержал, встал с кресла, разметал банки, травы, флаконы прочь. Поднял Грейнджер на стол и жадно приник губами к соску. — Да… — выдохнула Гермиона, запрокинув голову. Он быстро сбросил мантию, оказался перед ней обнажённым. Гермиона поцеловала его грудь, язык выводил узоры. Её ладони мягко скользнули ниже. Она медленно ввела его в себя, и Снейп застонал от удовольствия. Она была горячей и влажной — он схватил её за волосы, проникая в нее глубоко: — Теперь ты моя, Грейнджер. Он ускорился, она стонала, кусала губы, едва сдерживая крики. Его движение были плавными и резкими. — Я кончаю, Северус, — вскрикнула Гермиона. Он продолжал двигаться, страстно покусывая ее нижнюю губу. Пока вскоре сам не ощутил, что вот-вот сорвётся. Он резко вытащил, задыхался от блаженства. Прийдя в себя Северус поцеловал Гермиону в лоб. — Это было замечательно… Снейп аккуратно отнёс её в кровать, укрыл одеялом и чмокнул в губы. Гермиона от усталости, быстро уснула. Северус убрал с пола банки, склянки и травы, которые рассыпались. Их беспорядок его улыбнул на мгновение и он снова вернулся к зельям, готовясь к главной битве их жизни.