Статус: Офлайн

Два дня тишины в личных сообщениях прошли для Артема как в тумане. Он убеждал себя, что Никита просто разозлился и теперь будет игнорировать его, сводя всё общение исключительно к сухим рабочим моментам через менеджеров. Это было бы идеальным исходом: холодная дистанция помогла бы задушить эти глупые, ненужные чувства. Но у Ренамида были совсем другие планы. Когда в пятницу вечером запустился очередной совместный стрим, Артем с первых минут почувствовал, что что-то поменялось. Атмосфера в голосовом канале не была ледяной, как обычно после их ссор. Напротив, Никита вел себя непривычно активно. Он шутил, много смеялся и — что пугало Артема сильнее всего — постоянно переводил фокус внимания на их персонажей в игре, комментируя каждое совместное действие. — Тёма, ну куда ты побежал один? — мягко, с какой-то новой, несвойственной ему интонацией протянул Никита в микрофон, пока их аватары пробирались через виртуальные подземелья. — Вернись, я же не могу без тебя. Пропадешь. Артем дернулся в кресле. Пальцы на клавиатуре на долю секунды замерли, из-за чего его персонаж глупо врезался в текстуру стены. — Нормально всё, я сам справлюсь, — буркнул Артем, стараясь контролировать дыхание. Чат на экране тут же взорвался миллионом восторженных смайликов и капсом: «ОН НАЗВАЛ ЕГО ТЁМА», «БОЖЕ ЭТОТ ГОЛОС». Никита сидел перед своим монитором и внимательно, как хищник за жертвой, наблюдал через второе окно за вебкамерой Артема. Он видел всё: как у того на секунду расширились зрачки, как дернулся кадык, когда Артем судорожно сглотнул, и как мгновенно порозовели кончики его ушей. Все детали, которые Никита раньше списывал на обычную эмоциональность, теперь подтверждали его самую дикую догадку с пугающей точностью. Пазл сошелся. Артем не просто злился — он буквально задыхался от близости Никиты. Никита решил дожать. Ради контента? Или ради того, чтобы окончательно сорвать эту маску? Он уже сам не понимал, что им движет — холодный расчет или опасный азарт. — Слышь, Мяухоки, — Никита понизил голос, делая его тише и интимнее, так, чтобы микрофон улавливал каждое прерывистое дыхание. — Ты чего такой зажатый сегодня? До сих пор на меня дуешься за тот разговор? Ну хочешь, я перед тобой извинюсь? Прямо сейчас. На глазах у ста тысяч человек. Артем почувствовал, как к лицу прилила бешеная волна жара. Сердце заколотилось в груди так сильно, что, казалось, этот стук слышен в эфире. Он поднял глаза на вебку Никиты — тот смотрел прямо в объектив, и в его глазах не было привычной ленивой усмешки. Там было что-то тяжелое, давящее и абсолютно осознанное. Никита знал. Артем понял это в ту же секунду. Понял по этому слишком пристальному, раздевающему взгляду. Никита всё понял про его чувства и сейчас откровенно издевался, устраивая из его личной драмы очередное шоу для малолеток. Внутри Артема вспыхнула дикая, паническая обида, смешанная со злостью. — Завали ебало, — резко, без намека на шутку отрезал Артем. Его голос ощутимо дрогнул на последнем слоге. — Я офф. Мне надоело. Он не стал дожидаться конца игрового матча. Одним движением руки Артем вырубил стрим, полностью погасив ОБС, и тут же выключил компьютер из розетки, не желая слышать даже звуков Дискорда. В комнате воцарилась душная, звенящая темнота. Артем уронил голову на руки, тяжело и прерывисто дыша. Его раскрыли. Его самая постыдная, самая тщательно охраняемая тайна была растоптана Никитой прямо в прямом эфире.

***

Два часа спустя. 02:15 ночи Артем сидел на подоконнике в одной футболке, тупо глядя на пустую ночную улицу. Телефон, переведенный в авиарежим, лежал на полу. На душе было пусто и выжжено, словно после ядерного взрыва. Внезапный, резкий звонок в дверной домофон заставил его вздрогнуть и чуть не свалиться с подоконника. Артем нахмурился. Кого могло принести в два часа ночи? Наверное, курьер ошибся дверью или пьяные соседи. Звук повторился — настойчиво, долго. Вздохнув, Артем поплелся в прихожую. Он снял трубку домофона, готовый послать ночного визитера к черту. — Кто? — недовольно спросил он. — Открывай, Тема. Это я, — раздался из динамика знакомый, чуть хриплый с мороза голос. Артем похолодел. Пальцы, держащие трубку, мгновенно стали ледяными. Никита. Это был Никита. Но как? Между их городами было три часа езды на машине. Это значит, что Ренамид прыгнул за руль сразу же, как только Артем вырубил стрим. Он гнал на полной скорости, чтобы приехать сюда. Сердце Артема совершило дикий кульбит. Паника захлестнула с головой, но рука на автомате нажала кнопку открытия двери подъезда. Тонкий писк возвестил о том, что гость вошел. Артем медленно положил трубку и отступил на шаг назад, уставившись на закрытую входную дверь своей квартиры. Бежать было некуда. Ловушка, которую они строили два года, наконец захлопнулась, и Никита стоял на самом ее пороге. Из подъезда послышался глухой стук шагов, приближающихся к его этажу. Стук в дверь раздался через минуту — короткий, уверенный, не терпящий возражений. Артем замер посреди прихожей, вцепившись пальцами в края своего безразмерного худи. Каждый удар в деревянную обшивку отзывался глухой болью где-то в районе солнечного сплетения. — Артем, я знаю, что ты там стоишь. Открывай, — глухой голос Никиты из-за двери звучал на удивление спокойно, но в этом спокойствии отчетливо угадывалась железная решимость. Артем сделал шаг назад, качнув головой. Паника, липкая и холодная, окончательно парализовала волю. — Уходи, Никит, — выдохнул он, едва узнавая собственный голос — настолько тот был сиплым и сорванным. — Уходи. Нам не о чем разговаривать. Время видел? Езжай домой. — Я три часа по трассе в гололед пер не для того, чтобы уйти, — в голосе Никиты прорезались жесткие нотки. — Открой дверь, или я буду стоять здесь, пока соседи не вызовут ментов. Ты же знаешь, я не шучу. Артем зажмурился. Он знал. Никита всегда шел напролом, если ему что-то было нужно. И сейчас ему нужны были ответы. Дрожащей рукой Артем потянулся к замку и с тихим щелчком повернул защелку. Дверь тут же поддалась, впуская в теплую квартиру поток морозного воздуха из подъезда и высокую, массивную фигуру в темной расстегнутой куртке. Никита зашел, сразу закрыв за собой дверь на замок, словно отрезая им обоим любой путь к отступлению. В прихожей стало невыносимо тесно. Никита пах улицей, табачным дымом и тем самым терпким парфюмом, от которого у Артема на съездах всегда слабели колени. Артем отступил в глубь коридора, скрестив руки на груди, пытаясь выстроить хоть какую-то защиту. — Сказал всё, что хотел, на стриме? — сквозь зубы процедил Артем, глядя куда-то в район груди Никиты. — Поиздевался перед чатом? Приехал лично посмеяться? Твое эго довольно? Никита не торопясь снял куртку, повесил ее на крючок и сделал шаг вперед, загоняя Артема в угол коридора. Его темные глаза, подернутые опасным азартом, сканировали лицо, подмечая каждую деталь: залегшие тени под глазами, искусанные в кровь губы и то, как сильно Артема трясло. — Посмеяться? — Никита наклонил голову, и на его губах появилась та самая ленивая, издевательская полуулыбка, которая сейчас действовала на Артема как красная тряпка на быка. — С чего бы мне смеяться, Тема? Я просто приехал посмотреть на нашего великого актера. Ты ведь у нас так громко орал, что тебя тошнит от фан-сервиса. Так почему у тебя сегодня на стриме руки тряслись, когда я твое имя назвал? М? Что с лицом-то было, Мяухоки? — Закрой рот, — прошипел Артем, чувствуя, как к горлу подступает горячая волна обиды и злости. — Хватит. Прекрати этот цирк. — А я не начинал цирк, — Никита сделал еще шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. Теперь Артем спиной упирался в холодную стену коридора, а Никита стоял так близко, что его дыхание обжигало лоб. — Мне просто интересно, до какого момента ты собирался играть в эту молчанку? Ты же у нас такой гордый. Строишь из себя недотрогу. А сам… Никита намеренно сделал паузу, его взгляд медленно опустился на губы Артема, а затем снова поднялся к глазам. Он издевался. Намеренно провоцировал, бил по самому больному, выковыривая правду наружу самыми грязными методами. Он хотел, чтобы Артем сломался. Чтобы эта глупая стена между ними рухнула, пусть даже через скандал и драку. — Что «а сам»?! — не выдержал Артем. Из глаз против воли брызнули злые, обжигающие слезы. Он с силой толкнул Никиту в грудь кулаками, но тот даже не пошевелился, лишь перехватил его запястья, намертво прижимая их к стене над головой Артема. — Пусти! Отвали от меня, ненавижу тебя, слышишь?! Ненавижу! — Артем забился в его хватке, выгибаясь и пытаясь вырвать руки. Внутри всё горело от унижения. — Ты циничная, холодная тварь! Тебе только просмотры нужны! Тебе плевать на всё! Плевать, что я… что мне… — Что тебе — что, Артем?! — рявкнул Никита, перебивая его и сжимая его запястья еще сильнее, так, что кожа побелела. Его собственное спокойствие треснуло, уступая место какому-то бешеному, неуправляемому напряжению. Лицо Никиты было в считаных сантиметрах. — Договаривай. Ну! Скажи это вслух, если у тебя яйца есть! Что ты чувствуешь, когда я тебя трогаю? О чем ты думал в ту ночь в коттедже, пока я спал? Скажи мне это в лицо! — Да влюбился я в тебя, придурок! — истошно, сорвав голос на крик, выплюнул Артем прямо в эти темные, безумные глаза. Слова повисли в воздухе тяжелым, удушливым смогом. Артем резко обмяк в чужих руках, перестав бороться. Он зажмурился, позволяя слезам свободно катиться по щекам. Всё было кончено. Он признался. Сам отдал Никите оружие, которым тот мог уничтожить его окончательно. — Влюбился… — уже тише, с какой-то обреченной, мертвой тоской повторил Артем, утыкаясь лбом в плечо Никиты, потому что держать голову больше не было сил. — Ненавижу себя за это. Каждую секунду ненавижу. А теперь пусти. Пожалуйста. Посмеялся — и уходи. Никита не ушел. И не посмеялся. Хватка на запястьях Артема медленно ослабла. Никита тяжело, прерывисто дышал, глядя на макушку парня, который уткнулся в его футболку. В прихожей воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только их рваным дыханием и тиканьем часов. Весь цинизм и азарт, с которыми Никита ехал сюда, испарились, оставляя после себя странную, пугающую пустоту и понимание: игра закончилась. Началось то, к чему ни один из них не был готов.